Ник. Раздвигая горизонты

Ник

Ух как я рад, что все получилось! На самом деле я действительно хотел вытащить в визуальный ряд все, что можно было раскопать из прошлого этой местности. Астрал – это, конечно, хорошо, но когда воспринимаешь своими глазами, психологически это более достоверно. Да и детям показать хотелось.

Если в двух словах, то я начал доить астральную память данной местности, очищать и преобразовывать данные в обычные иллюзии. Собирал информацию дискретно по времени за определенный период. Поэтому все тут наложилось и стало напоминать восточный базар, где люди толпами ходят друг сквозь друга, одновременно строят пирамиды, в которых тут же кого-то хоронят, ремонтируют их, те разрушаются, строятся новые… и так далее. Зато виден весь исторический срез того периода, и можно даже его, как в компьютерной программе, редактировать: какие-то участки времени растянуть, из-за чего не попавшие в этот период люди и строения исчезали, или, наоборот, ужать, увеличивая информационную плотность. Вот почему-то звуки сложнее оказалось передать, но тоже справился. Только, в отличие от изображений, звуки не распространялись дальше нескольких метров от своих источников. А то тут действительно получился бы базар. А так – чинно все, благородно. Конечно, не все просто было, особенно астральные глифы создавать, но, судя по результату, вроде бы удалось.

Здесь в то время не было пустыни. По крайней мере, песков. Да и деревья кое-где были, и даже какие-то рощицы, трава, а судя по растительности, освещению и тому, как чувствовали себя люди в этой местности, климат был явно мягче. Не видно было, чтобы они потели от жары.

Так мы и перелетали от одной кучки людей до другой. Опускались рядом, смотрели на лица, слушали голоса. Дети даже пытались кого-то потрогать – Сергей увидел девочку и хотел дернуть ее за косичку. Конечно, безрезультатно, а вот Катя шикнула на него и посмотрела так укоризненно, что вогнала мальчика в краску. Честно говоря, я почувствовал натуральный эмоциональный аурный посыл от нее с небольшими ментальными наслоениями. М-да… Не совсем то, что я раньше наблюдал, скорее даже как раз из моей епархии, но все равно интересно. Может, попытаться из нее сделать мага? Только какой смысл? Обычной магии тут нет, а инфомагия… Уже проверил: те сложные энергоинформационные структуры, предположительно отвечающие за владение магией, у нее так же заблокированы, как были они заблокированы у меня.

Тогда Умник их раскрыл, но сейчас, разбираясь с этим с высоты своих знаний, я четко вижу и понимаю, что Умник меня спокойно мог просто-напросто убить этим действием. Вот реально, там ведь не только раскупорка идет, но необходима перестройка кое-каких подсистем, чего Умник не делал, но мне просто повезло – устойчивый я оказался в этом плане. Да и вообще, многих вещей я там не понимаю до сих пор, так что ни за что не взялся бы за это дело. Во всяком случае, сейчас. Ну и рисковать ребенком – даже мысль такая выводит из себя. Вот убить какого-то врага – легко. А просто взять и начать менять человека… Разве что врага, опять же? Чисто в виде эксперимента? Эх… Что-то мне не хочется со всем этим возиться.

А вот чародейство – это да. И штука мощная, и вполне можно людей раскачивать. Правда, немного урезанное оно будет, так как не смогут люди его усиливать с помощью маны. Но чистая псионика тоже подойдет. Тем более что ко многим ее проявлениям современные ученые подобрались, и даже обычные люди их используют. Все эти психотехники и мысленное управление УНИКами… Или взять тех же монахов… Тут можно будет подумать. Ну а больше меня, конечно, интересует вот эта непонятная фигня, что есть у Катьки, совершенно не укладывающаяся в известные мне рамки магии, чародейства и прочего…

Или вот тот же Сергей. Чем-то зацепил он меня. Вроде бестолковый, но кто в этом возрасте не бестолковый? Катька, наоборот, даже пугает своим ранним развитием, но все же это в пределах нормы. Может, взяться за пацана? Ну, пусть не чистые чародейские навыки ему дать, а те же боевые. У меня в запасе есть аурные техники, тоже весьма неплохие. Особенно против простых людей независимо от их вооружения.

– Ну что, все отсняли? – спросил я детей часа через три, высматривая на своем виртуальном экране, не пропустил ли интересных моментов из прошлого.

Время пролетело как один миг, и дети, конечно, должны были устать, хоть и не скажешь по ним.

– Да. Получается, именно так тогда хоронили? А почему пирамид немного? За такой срок можно было до горизонта их понаставить. – Сергей недоуменно посмотрел на меня.

– Так только зажиточных хоронили. Ты посмотри на их одежду, – я кивнул в сторону очередной процессии. – У некоторых золота немерено, у кого-то лица раскрашены косметикой. Вон кого-то в паланкине несут. Причем украшенном не только золотом, но и каменьями. Пусть полудрагоценными, но все же.

– У египтян так же было? – Катя засунула большие пальцы рук в кармашки шорт и, покачиваясь с пятки на носок и обратно, прищурив глаза, с любопытством рассматривала проходящую мимо нее древнюю красотку с печальным лицом.

– Не знаю. Вот и посмотрим завтра. – Я окинул взором пространство и задумчиво сказал: – Только надо придумать, что делать со всем этим песком. Да и засыпать обратно не хочется…

Пирамиды практически все были разграблены. Остатки тел, конечно, в основном лежали на месте, но все ценное было выметено подчистую. Кстати, там ведь не только пирамиды строились, но и портики перед ними, каменные крытые площадки с каменными же скамейками. Красиво. До наших дней дожили только пирамиды.

Ага, «завтра» – хренушки там! Неделя! Неделю у меня заняло обустройство того, что я наворотил.

Впрочем, я и не торопился особо. Катя помогала, применяя свое проснувшееся дизайнерское чувство, Серега просто тусовался с нами заодно, ну и я начал его потихоньку готовить к бою на мечах. На ночь отправлял детей домой, думая, что на следующий день они не захотят приходить, но нет – как штык оба были тут. Приятно, что ни говори.

Да, попробовал я местных, как они на своих саблях, – чуть лучше, чем «никак». Потом пришлось еще их кормить – пока мы здесь находимся, они уходить не захотели, а еды с собой много не брали, да и что это за еда? Мясо вяленое да вода. Ну и сухие лепешки. Единственное, в чем они мне помогли, когда я выбирал варианты, понимая, что это все достанется местным, так это ответом на вопрос, что для них самое ценное. Оказалось, вода. В принципе и так было понятно, но мало ли. Вдруг для них золото, например, важнее воды. Но все-таки вода. Люди оказались не особо мне интересными, и поговорить с ними было не о чем, но и не мешали. К тому же кому-то ведь потом надо будет смотреть за всем, что я оставлю тут. Хотя и смотреть особо не за чем, но мало ли…

Вообще, тут реально получилось чудо из чудес, стоит это признать. Внешние песчаные стены укрепились и образовали высокую стену. Почти под двести метров высотой – просто громадные, но слегка препятствовали прямому жаркому ветру пустыни, хотя с общей системой контроля и баланса это теперь не имело значения. Внутрь ведут четыре широких прохода – со всех сторон света. Стена изнутри уступами спускается вниз. На каждом уступе – толстый слой принесенной земли, на котором высажены кусты и деревья, специфичные для данного района, но там, где есть хоть минимум воды, то есть оазисные растения. А как все это летало, когда рассаживалось! Просто сказка про джиннов, та, где они строили за ночь замок!

Среди деревьев – множество озер, и несколько водоемов в самой долине. Откуда вода? Это интересный вопрос. Помните мой преобразователь материи? То есть с одной стороны входит объект, превращается в энергоинформационную структуру, транслируется на другую сторону, но претерпевает изменение по пути, а там уже льется чистейшая вода. Даже с солями нужными. Это было просто – взял воду, прогнал через свой механизм, снял параметры этого энергоинформационного пакета, ну и все, собственно. Объектом для преобразования стал лишний песок. Сначала он преобразуется в энергоинформационный пакет, затем – в матрицу воды, и все. Это не получение объектов по информструктуре, это другое. Ну а так как энергетическая составляющая у песка и воды разная, то и объем продуктов, конечно, разный. Ну и еще контроль, чтобы преобразовывался только песок, а то начнут людей переводить на воду. Хм…

Поначалу, пока не все было настроено, вода мгновенно выпаривалась. Ну и духота попервой наступила, когда все тестировалось. Но постепенно все выправилось.

Закрутил еще энергетику места, чтобы растениям комфортней было.

Далее работы только добавлялось. Перекрыть область легким пологом, регулирующим микроклимат внутри. Потом создать специальные насосы в виде хитрых воздушных плетений, загоняющих нужный объем песка издалека при уменьшении воды в озерах. Тогда над озерами проливался дождь, восстанавливающий водный баланс. Затем – оптимизация полога, чтобы песок, образующийся во время песчаных бурь, ну или просто приносимый ветром, проливался внутри уже на почву дождиком, освежая и увлажняя ее. После – контроль роста растений (здесь многое делала Катя, почему-то втихаря от меня советуясь с бабушкой и мамой Сергея – Ксенией. Стеснялась меня, что ли…). И наконец попробовали запустить в самые крупные пруды среднеазиатских рыб (специально метнулся туда, и оказалось, что Сырдарья еще на месте, и мне удалось выловить там довольно много разных особей). Но выживут ли – не знаю. По крайней мере, условия создали, а дальше как повезет. Некоторые озера сообщаются между собой, есть даже проточная вода в небольшой речке по периметру сверху и водопадик.

На все это повесил нормальный инфокомп, чтобы управлял тут. Физически привязал его к специально созданной каменной стеле посреди оазиса с понятными пиктограммами. Должен справиться, хотя и людской присмотр нужен. Ну, чтобы мусор убирать или поправить что-нибудь. М-да…

Может, конечно, это и странно выглядело – сделать подобное в том месте, где хоронили людей, но мне показалось это правильным, да и сам потренировался в масштабной стройке. Ну и местные не возражали, наоборот – были в восторге, особенно когда я сказал, что именно они будут тут главными смотрителями. С единственным условием – пускать внутрь всех согласно общим правилам, кои в виде иллюзии вывесил и у стелы, и снаружи у входов, обратно – не выпускать. Шучу. Блин… Сложно это. Всего не предусмотришь. А вдруг решат под себя все подмять? Или войны тут за контроль над оазисом начнутся? Блин… Дополнительно к инфокомпу повесил управляющий конструкт с целью контроля агрессивности окружающей среды. В случае чего всех двуногих внутри периметра ждет расстройство желудка, не проходящее до тех пор, пока уровень агрессии не спадет до фоновых значений. Фух… Все-таки слишком много контроля надо. Ладно, если что не так будет – пусть звонят российской службе очистки. Не знаю, с Орловым посоветуюсь потом. Ну и еще понаблюдаю какое-то время за этим местом, поправлю, если что не так. Может, действительно стоит специалистов позвать – вряд ли я все предусмотрел, и когда-то все пойдет вразнос.

Эх! Я вздохнул полной грудью, оглядывая получившуюся красоту. Среди долины ровно стоят красивые пирамиды, прикрытые историческими динамическими иллюзиями. Между ними, а также между деревьями, беседками и лужайками ходят исторические люди. Можно даже послушать, чего они говорили или пели, посмотреть вблизи, как они выглядели, – кстати, довольно сильно внешне отличаются от прибившихся к нам местных. Но это меня не волнует от слова «совсем». Горизонт закрывает серо-зеленая стена, уступами спускающаяся вниз, а сверху иногда покапывает – это песчинки, проходя через мембрану полога, преобразуются в воду. Скорее всего еще понадобится доводить систему контроля и баланса, но это все потом. Надо набрать статистику, хотя мой геологический инфосервер сильно помог мне в сложных расчетах и вроде как гарантирует, что система получилась устойчивая и стабильная. Причем без глобального влияния на общую территорию Судана. Ладно, посмотрим.

– Рабах! – крикнул я и помахал рукой, призывая нежданного помощника.

Вскоре прибежал буквально цветущий радостью араб.

– Мы уходим. Владейте. Условия вы знаете. Внутри не жить, только отдыхать, и не больше месяца на человека. Потом еще через месяц можно снова появляться внутри. Не больше ста человек одновременно. Все нарушения караются длительным поносом, так же как драки, войны и прочие столкновения. При этом запрещать посещать это место никому нельзя. Вы – главные тут, но не хозяева. У вас чуть больше прав и только. В том числе можете позвать на помощь кого-нибудь, – я неопределенно помахал рукой в воздухе. – Или меня, или кого-то еще. Возможно, тут будут появляться мои друзья – им не мешать. Они будут появляться от центральной стелы. На всякий случай медальоны с включением экстренного режима безопасности, если кто нападет, у вас есть. Ну, вроде все.

Я снова огляделся. Катя вдруг шмыгнула носом:

– А можно будет появляться тут? Или приятелей приводить?

– Конечно. Только на всякий случай берите с собой своих наблюдателей типа Гоши. Я уже скинул вам в болталку координаты, чтобы вы сами могли приходить сюда при желании. Ну и на всякий случай – прежде чем перейти сюда, все же смотрите сначала, что тут происходит, в болталке есть такая возможность.

– Да, красиво получилось. И тренироваться тут приятно. – Сергей тоже с грустью смотрел на местность.

– Не переживайте. Еще надоест вам тут бывать. Ну а через несколько дней посетим-ка мы Египет! – Я в предвкушении потер руки. – Сходим в пирамиды.

– А нас пустят? Вроде бы они сейчас закрыты для посещений. – Дети с любопытством посмотрели на меня.

Я обвел рукой обновленное окружающее пространство:

– Как вы думаете, остановят ли какие-то запреты тех, кто умеет такое делать?

Рабах

Они так и не поговорили с незнакомцами и не узнали, кто они. Обращаться к ним Рабах не мог – что-то останавливало, а те на них почти не обращали внимания. Он даже подумал было, что так все и останется, но когда великое… дело… да, ДЕЛО, было завершено, пришелец, которого дети называли Ником, подозвал Рабаха и спросил, что он и его народ ценит больше всего. Рабах лишь на мгновение замешкался, сбитый с толку неожиданным вопросом, потом, почти не задумываясь, ответил. Ник улыбнулся, и Рабах понял, что ответил правильно.

Тогда Ник откуда-то достал кольцо из странного, как бы текучего металла, в которое с трудом можно было бы просунуть голову, и дал его Рабаху. Изнутри кольцо слегка туманило воздух, будто затянутое еле заметной пленкой. Пальцы спокойно проходили сквозь нее и ничего не чувствовали. Пока Рабах недоуменно крутил подарок в руках, Ник нагнулся и набрал горсть песка. Потом взял свободной рукой ладонь Рабаха, повернул ее так, чтобы удерживаемое кольцо расположилось горизонтально, и насыпал сверху песок.

Можно было бы сказать, что дальнейшее повергло Рабаха в шок, но на самом деле после всего увиденного ранее удивление было вполне умеренным, да и ожидал он чего-то подобного. Тем не менее подарок был бесценным, особенно для пустыни: сверху сыплется песок, а снизу вместо него льется вода. Такой чистой, вкусной и прохладной воды Рабах, пожалуй, никогда ранее не пробовал.

– Владей, – сказал Ник и хлопнул того сбоку по предплечью. – Твоему племени пригодится. И помни правила этого оазиса.

И Рабах низко молча поклонился, не в силах словами выразить свою признательность.

Биоферма

Солнце высоко стояло над горизонтом, освещая своими животворящими лучами красивейший луг, речку и рощу березок за рекой. Немногочисленные насекомые пролетали возле лица мужчины, сидящего на корточках и упирающегося руками в землю. Одет он был в сплошной светло-зеленый комбинезон, который постоянно менял оттенки и рисунок так, что с двадцати метров казался колышущимся на ветру зеленым кустом. Только светлые волосы выдавали прячущегося в нем человека. Прищурившись, он всматривался в землю и иногда быстро вращал глазами, что, несомненно, показалось бы странным, наблюдай кто за ним. Наконец мужчина оттолкнулся ладонями от земли и встал.

Кузьма выпрямился и с наслаждением потянулся, разведя руки в стороны. Свершилось! Сегодня начался выпуск пчел для освоения только что очищенной территории, а их мониторинг посредством нанороботов показал хорошие результаты выживаемости насекомых. Подготовленный два года назад участок зарос травами и превратился в красивый зеленый ковер, наполненный природными ароматами, гудением летящих куда-то шмелей и пчел из недавно привезенных и установленных ульев. Долгая работа по восстановлению земель завершалась, а им, чистильщикам, скоро предстоит переехать на новое место, оставив эту местность на попечение искина.

Еще через год эту территорию откроют для посещений, и тогда взрослые и школьники приедут сюда для корректировки биоценоза.

Отправив отчет по внутренней связи, Кузьма повернулся и пошел в полевой лабораторный комплекс, который выглядел как домик, построенный из свежесрезанной травы и зеленых веток.

Дверь автоматически распахнулась, и на фоне зелени мгновенно проявился светлый проем с мягким белым светом по периметру.

Пройдя внутрь, Кузьма поморщился: свежий запах смятой в руках травы исчез – автоматическая система контроля уничтожила все постороннее на теле Кузьмы, в том числе и запахи. Руки снова были чистыми, словно он и не работал на природе. А то, что попадало на слизистую – в глаза, в нос, а также в легкие и желудок, контролировалось специальными нанитами, способными справиться с несанкционированной микроскопической живностью как самостоятельно, так и с помощью выработки специальных вирусов-убийц. Конечно, накладно держать такой комплекс постоянно активированным, но зато с ним надежность системы безопасности стремится к девяноста процентам, а чистильщикам по-другому просто нельзя. Оставшиеся проценты относятся к неизвестным еще мелким тварям. Но обычно новые боевые разработки сюда, на старые рекультивируемые территории, не попадают, так что можно считать такие места для них, чистильщиков, относительно безопасными.

– Эх! Хоть домой не заходи, – пробормотал Кузьма, расстроенный тем, что приятный запах на руках пропал, и прошел в жилой отсек к синтезатору.

Приготовив себе большой кусок жареной рыбы, он с подносом уселся в любимое кресло у окна-монитора и стал просматривать новости на внутреннем экране, иногда общаясь с друзьями. Особенно его привлекла ссылка про атаку террористов на китайского министра обороны. Выглядело довольно фантастично: двое, мужчина и девушка, расправляются с целой толпой телохранителей, убивая всех, и раненый министр обороны Китая медленно превращается в камень. Погоняв картинку через свои анализаторы и поняв, что это не чья-та визуализация, он посидел немного и затем, разложив все по полочкам в своей голове, принялся за работу.

Открыв на внутреннем экране многодиапазонный редактор, он начал ваять сцену, наполняя создаваемые видеофрагменты своими переживаниями. Сцена была очередным продолжением космооперы, а его работа состояла в том, чтобы разбавлять ее сюжетные линии чувствами, дабы зритель, видя очередную сцену повествования, мог не только воспринимать визуально, но и ощущать все: от запаха до эмоций героев.

Свою основную деятельность в службе очистки Кузьма делил с другой страстью, вроде бы весьма далекой от нее: он был известным сценаристом симуляторной реальности, и его фильмы имели поклонников.

Такие видеоэмоциональные картины пользовались большим успехом у зрителей, которых увлечь рассказом не так-то просто. В отличие от того, как это организовывалось в прежние времена, сейчас зритель платит за понравившееся представление после, а не до просмотра. Ведь создавать картины благодаря технике может каждый: хочешь – снимай свои фантазии, хочешь – визуализируй историю, хоть свою, хоть чужую. Просто если ты делаешь это плохо, то никто не заплатит, а талантливый визуализатор получит очень много. Главными стали хороший сюжет и чувства, его наполняющие. Это раньше было просто: купил права на фильм, и получай деньги всю жизнь. Но потом правила изменились, и то, что прежде называлось пиратством, стало нормой жизни: посмотрел, понравилось – заплати сколько хочешь и рекомендуй друзьям. Больше всего, кстати, платили как раз сразу после просмотра понравившегося фильма, когда эмоции еще не успокоились, а мысли заняты сюжетом. А не понравилось – не плати.

Буквально из пустоты появились новые имена талантливых визуализаторов, и туда же, в никуда, исчезли многие именитые мастера. Музыканты пели вживую перед маленькими, по сравнению с прежними масштабами, аудиториями. Музыка тоже жила по новым законам. Те, кто умел хорошо петь, – пели, кто не умел – не пели. Композиторы продолжали сочинять мелодии, а поэты – стихи. Жизнь кипела.

«Наверное, по-настоящему талантливые люди своим талантом обязаны подключению к информационному полю планеты, что позволяет им пальцем попадать именно туда, куда надо», – думал Кузьма. Было это со многими творцами до него, будет так и после.

Сейчас Кузьма, пользуясь найденной в сети съемкой гибели от рук триады министра обороны Китая, писал сцену, где главный герой, получив силу и найдя таинственный космический кристалл, спасает друзей и красивую героиню из лап триады, сотрудничающей с англами и инопланетянами. Идеи сцены были эпическими, но сюжет боев не тянул на грандиозные битвы, и это тяготило Кузьму. Он уже записал довольно много вариантов сцен, но они не проходили контроля его внутреннего «я» – сурового цензора и критика.

В расстроенных чувствах от трудно идущего процесса визуализации Кузьма позвонил сначала Ленке – напарнице по съемкам, а затем Родомиру, которого знал довольно давно, так как, увлекшись видеоэмоциональными картинами, он прошел у мастера обучение бою как с холодным оружием, так и без. Ибо тяжело, не зная, описывать гамму чувств новичка, впервые взявшего меч, и самый первый настоящий бой, когда от напряжения дрожит буквально каждая клеточка организма, пальцы до боли сжимают оружие, а пот уже течет по вискам, мешая и зля. Тогда ему это удалось, а выраженные им чувства и эмоции разлетелись среди других создателей фильмов, которые отдельными кусками использовали их в своих создаваемых мирах.

Позвонив Родомиру, Кузьма пожаловался на отсутствие достаточных впечатлений и творческий застой, на что тот, рассмеявшись, обещал снова погонять его мечом, после чего обычно Кузьма вновь набирался творческих сил.

В этот раз, если повезет, у Родомира будет интересный гость, которого Кузьме нужно не пропустить, если он хочет новых впечатлений. Поэтому пусть он, Кузьма, приезжает скорее, а то может и не успеть.

Чистильщик собрался довольно быстро, ибо всегда был легок на подъем, постоянно участвовал во всяких сомнительного рода экспедициях или просто работал на станциях по биоочистке, где всегда что-то происходило. Отправив сообщение о том, что ему требуется время на отдых перед новым фронтом работ в службе очистки, Кузьма вызвал служебный транспорт и отправился в Новосибирск, а оттуда к Родомиру.

Родомир встретил Кузьму как родного, ведь тот был лишь немногим старше его сына. Да и карьеру Кузьма начинал тем, что снял его образ в своем первом и сразу ставшем популярным средневековом фэнтези с боями на мечах.

– Проходи, – Родомир приглашающе махнул рукой и повел гостя куда-то в боковую дверь, вместо того чтобы, как обычно, усадить в гостиной. Пока шли, негромко пояснил: – Меня навестил очень необычный человек. Он собирается решить проблему Алексея со спиной нетрадиционными методами. Как раз посмотришь.

– Неужто есть кто-то, кто круче нашей медицины? – удивился Кузьма, следуя за хозяином. Только успел на ходу бросить свою сумку в прихожей.

– Вот и посмотрим. – Родомир слегка дернул плечом – это показывало, что хозяин находится в легком замешательстве. – Ходят тут между своими кое-какие шепотки и непонятные намеки.

Коридор вывел мужчин в заднюю часть жилища, и через длинный коридор, примыкающий к дому и построенный из переплетающихся древесных ветвей, они прошли к большому и тоже созданному из растений и веток домику. Конечно, это не зимнее жилье, но с учетом использования определенной техники в нем можно с комфортом проживать довольно длительный, до года, период времени. Да и в холода при необходимости там можно находиться, но Родомир к зиме обычно эту пристройку консервировал. Кстати, когда Кузьма оставался у Родомира, он как раз предпочитал жить в этом довольно просторном и уютном домике, воображая, что находится в гостях у фэнтезийных эльфов, а себя представляя ушастым принцем.