- -
- 100%
- +
Демьян Бедный не любил помидоры. Он просто ходил из угла в угол.
Вдруг задёргалась водопроводная труба, издавая скрежет и вой.
«Ай да рифма! Ай да рифма!» – подпрыгнул пролетарский поэт. Кое-кто ещё захлебнётся коньяком от зависти. И, насмеявшись до коликов, он закончил выкладывать слова «М. Горький», чередуя икринки осетра и лосося на слое масла, наложенного поверх огромного ломтя пшеничного каравая. Потом Демьян громко и обстоятельно чавкал. Дойдя до «ий», он почему-то насытился и подумал: оставить на завтра эту кроху целиком или хоть икринки слизать?
«Да нет, плохая примета!» – решил поэт и выбросил объедок в мусорный бак.
За окном пионеры дрались с беспризорниками. «Бойцы растут. Надо бы тотализатор наладить», – шевельнулось в засыпающем мозгу.
Близился Первомай – третий по значимости праздник. После Дня рождения Вождя пролетариев и даты Революции.
Май-94.
ФАНТАСТЫ, ЗДРАСЬТЕ!
Он сидел в шезлонге в состоянии человека, которого переехал небольшой колёсный трактор. Вялые руки мелко дрожали, как бы отстукивая на голых коленках «Танец с саблями» Хачатуряна.
Герберт Уэллс сидел с видом человека, которому жить не хочется. Потому, что его друзья, тоже фантасты, вчера опять спасали землян от злого марсианского виски. А ныне бросили одного-одинёшенького, как на чужой планете без всяких средств борьбы. Их, гадов, проучить бы, чтоб знали, кого похерили, почитай, не за понюшку гаванского табаку.
И Герберт Уэллс, превозмогая головную боль, застучал по клавишам пишущей машинки. Повествуя о счастливом быте и замечательной судьбе строителей Беломоро-Балтийского канала.
Май-94.
ЗА ЛУКОМОРЬЕМ
ПУШКИН: Я – Пушкин! Чего-чего? Удивить меня?! Во дураки!
САРДЕЛЬКИН: Я – Сарделькин. Это такая старинная русская фамилия. Не то, что в профиль или анфас. А больше – по нутру.
1-ЫЙ ВАРЯЖСКИЙ ГОСТЬ, нюхая: Ох… ё… бл… блю… э…
2-ОЙ ВАРЯЖСКИЙ ГОСТЬ, нюхая, но не затягиваясь: Ба, да это – Пушкин!
ПУШКИН: Тогда выходит, что я – Сарделькин? Во дурак! А ведь я знал, честное поэтическое! Да разве кому докажешь?
Пушкин два раза сморкается, затем прыгает с лошади в Тихий океан. А варяжские гости, наоборот, в Северный Ледовитый. Позванивая пустой посудой и покачиваясь.
Сарделькин берёт чалую под уздцы и уводит её далеко-далеко. И продолжает пахать.
Сентябрь-94.
ЭПИЗОД ИЗ ЖИЗНИ ГОРОДА
По улице ехал на велосипеде почтальон, прыгая на булыжниках и гудя клаксоном.
Ага, разбежались мальчишки, игравшие в «казаки-разбойники».
Один из них, особенно кудрявый, с пелёнок мечтал быть «разбойником», но более сильные гимназисты-ровесники заставляли играть «купца» – то есть того, кого бьют и грабят. Кудрявый сжимал кулачки и грозился: «Погодите, вот выгасту…»
Из окна второго этажа высунулась некрасивая женщина и крикнула: «Всё тебе играть да играть, а когда учиться и учиться?»
«Ского», – прокартавил кудрявый и посмотрел таким честным взглядом, какой встречается у начинающих ябед и законченных мошенников.
«Хоть бы „эр“ научился выговаривать, бестолочь», – тихо добавила мать, вытирая любимую голубую чашку. Но малыш услышал и мстительно сощурился.
«И пусть в своей комнате уберёт. А то там, ей-Богу, революция», – пробурчал отец и усмехнулся: лезет же в голову всякая чушь.
В это время в доме напротив муха села на нос начальнику жандармерии. Он махнул головой, не просыпаясь, и щека с ямочкой мирно устроилась на шёлковой подушке с рюшками по краям.
Дул сухой степной ветер, и по городу Симбирску растекался полуденный зной.
Сентябрь-95.
РЕМБРАНДТ
Давным-давно жил на свете художник Рембрандт. И был у него сын Ван Гог. Причём настолько похожий на него, что рыбаки только руками разводили, роняя рыбу в море, когда сын с отцом на причале нюхали норд-вест. А чтобы их различать хоть как-нибудь, придумали прозвища: «Тулуз» и «Лотрек». Которые Рембрандт с Ван Гогом носили по очереди. Однако «Тулуз» обоим нравилось больше, и юный проныра откликался на «Тулуза» чаще положенного. Конечно, Рембрандту следовало взять мольберт да отдубасить Ван Гога до состояния «мрачный фламандский пейзаж», только не мог он. Потому, что ослеп хрен знает когда. И картины свои писал на ощупь, от левого края, естественно. Краски готовил ему отпрыск, и когда, по традиции, после ужина возле камина Ван Гог подносил ему палитру, Рембрандт, дрожа от нетерпения, спрашивал: «Там бирюзовая с изумрудной?» – самые любимые цвета его. «Йа, йа», – отвечал иждивенец. А сам, хихикая в рукав, подсовывал коричневую с чёрной. Ничего тебе алого, ничего воздушного!
Пребывал бы старик в неведении дольше, чем долго, но есть на свете ещё добрые люди. И тогда горько заплакал Рембрандт и послал свои проклятия. Что ж, провидение сжалилось над ним.
Как-то пошёл Ван Гог воровать подсолнухи и навсегда потерялся. Однако водить Рембрандта на причал нюхать норд-вест оказалось некому. Перестал Рембрандт ощущать правду жизни и есть вяленую рыбу. А позже и картины писать забросил.
Январь, сентябрь-95.
МАРТОВСКИЕ ОДЫ (суточная поэма)
ПРОЛОГ
Не любо яблоко раздоравблизи обета и поста,в журчании гаснущего спора,не лягут бриллианты сорана сок, смыкающий уста.Картина первая: «ПРЕОБРАЖЕНИЕ БРОЖЕНИЯ»
1. (с позиции вращения)Был день, как день.Холодный, мерзкий.И шелестели занавески,впуская ток воздушных массв мечтанья, томные подчас.Так нет.На службе без обмана.Остывший чай на дне стакана,начальство злое иже с нимв курилке затвердевший дым.И бьётся суть наверняка.И так до самого звонка.Всё хорошо, пока не много.Был день, как день.И слава Богу.2. (с позиции качения)А в жизни порою случается чудо,его невозможно укрыть:блаженные па узревает повсюдупростая сердечная прыть.3. (с позиции скольжения)Под лучами весенними —это Вы или нет? —на могилу Есенинауронили букет.Возле бюстов оснеженных,у тяжёлых оградВам с особенной нежностьюподвенечный наряд.Может, свита не лучшая,не найдётся такойс подобающей случаюстихотворной строкой?Гробовое молчание,щебетание птиц.Всё равно нескончаемопросветление лиц!Письмена не сжигаются!Их не смоет вода!Но фата удаляется.И уже навсегда.Картина вторая: «ПРОДОЛЖЕНИЕ ОДОЛЖЕНИЯ»
1. (с позиции вращения)Из полных автобусов и электричекна грешную землю не выйти, а вытечь.Спасибо, что целы кишки.Но вместо покоя и тёплого миравстречает кошмар коммунальной квартиры.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.