Странствие Онегина. Сборник весёлых стихов

ПО ЗАПИСКАМ А. С. ПУШКИНА

«И начал [Онегин] странствия без цели, Доступный чувству одному;

И путешествия ему,

Как все на свете, надоели.»

(С) «Евгений Онегин» А. С. Пушкин

«Мой дядя самых честных правил»…

И редко выправить не мог!

I

«…Блажен, кто смолоду был молод»,

Кто в этой жизни все успел.

И старости печальный холод

Не почитает за предел!

Кто глупым снам не предавался.

«Друзей беспутных не чурался».

Кто в двадцать лет на баб был хват,

«А в тридцать выгодно женат».

Кто в пятьдесят освободился

От всех наделанных долгов,

И пусть не выклянчил чинов,

Зато и с честью не простился.

И надпись на кресте навек:

«Здесь спит примерный человек».

II

Но грустно думать, что проспали

Мы юности златые дни.

И что дипломы и медали —

Лишь путеводные огни

Вдоль полосы для приземленья

Бескрылых на дорогу тленья,

Где старость ждет, разинув пасть,

И шансов больше нам не даст.

Тащить придется за собою

Воспоминаний длинный ряд.

И жизни завершив обряд,

Плестись за серою толпою,

Не рассуждая, наугад.

Добро бы в Рай, а если в Ад?

III

Но, избежав «суждений шумных»,

Признаться очень трудно в том,

«Что среди всех благоразумных»

Был просто глупым чудаком.

«Или беспечным сумасбродом,»

И с крышей съехавшей уродом,

Или тусовщиком тупым…

Онегин… Вновь займемся им!

Отправив вслед за дядей друга,

Дожив под кайфом без трудов

До двадцати шести годов,

И при обилия досуга

В деньгах не ведая нужды,

Не знал ни дружбы, ни вражды.

IV

Пожар в заду имеет свойство

Прервать часов унылых нить.

И, вызывая беспокойство,

Призывы к подвигам трубить.

Евгений сельскую житуху,

Как надоедливую муху

Прихлопнул. Чемодан собрав,

На призрак Ленского начхав,

Пожитки погрузил в пролетку.

Вино – в корзине под рукой

В дороге воевать с тоской,

Картошку, брынзу и селедку:

На случай если закуснуть,

И двинул нах… Ну в добрый путь!

V

Дороги! Ямы по колено.

То пыль, то грязь. Навоз, клопы.

На станциях всенепременно

Купцы, гусары и попы.

Но все же после тряски жуткой

Все прежнее предстанет шуткой,

Лишь только кучер запоет

Беззубый разевая рот,

Как демон жуткий темной ночью.

Вой без мелодии и слов.

И ты уже убить готов

Его, но тут предстал пред очи

Толпой тележной у ворот

Торговый – Нижний Новгород.

VI

Онегин сделал остановку,

Чтобы слегка скелет размять.

На знак «Запрещена парковка»!

Плевал, сказав «едрёна мать!»

Пред ним кипучий рынок плещет.

Зря на провинцию клевещет

Тот, кто в Москве, спеша на бал,

Глубинки русской не видал.

Сюда морковь привез кореец,

Табун подержанных машин

Пригнал с Ниппона армянин.

Коньяк паленый адыгеец

«Пытался всучить, лгал за двух.

И всюду спекулянтский дух.»

VII

Здесь через час уже любого

Жульё поганое заест.

И, прикупив в запас спиртного,

Онегин съехал с этих мест…

По жизни, мчась дорогой длинной,

Порой мы истины старинной

Не помним: всех нас ждет конец!

Memento more – и писец!

Так что герой наш деловитый?

Куда он свой направит путь?

Чрез Астрахань на Юг, гульнуть.

Кавказ пред ним стоит открытый.

Брега Арагви и Куры —

Лас Вегас карточной игры.

VIII

Не долго ум его нетрезвый

Был занят драмой прошлых дней.

Он встретился с актриской резвой

И коротко сошелся с ней.

Потом попал в струю рулетки,

Слетелись местные кокетки…

Онегин хапнул крупный нал

И тут же деньги проиграл,

Войдя в кураж. Он в одночасье

За карты сел, ходил крестом…

Остался с фиговым листом!

(Сменилась масть к его несчастью).

«Шампань на лед, в судок икры!» —

Онегин требует игры.

IX

Надвинув на глаза панаму,

Долгов наделав, сел опять.

В рукав пытался спрятать «даму»,

Заметили! Пришлось бежать.

Петляя в темных переулках,

Сбивал погоню на попутках,

Промок до нитки под дождем,

Простуженным, примчался в дом.

Не верил также я, бывало,

Везет в любви – не лезь играть!

И канделябрами, их мать,

За это получал немало.

Теперь, заслышав злата звон,

Игорный обхожу притон.

X

Вас долго утомлять не буду.

Игра есть зло – гласит закон.

Онегин стал лечить простуду,

Микробам выставив заслон.

С бутылкой сел. Что ж это средство

Давно и каждому известно.

От скорби тела и души

Стакана нет – с горла хлещи.

Умело чередуя зелья,

Чтоб градуса не опускать,

И не приманивать в кровать,

Наутро прелестей похмелья.

И если истина в вине,

То видимо на самом дне.

XI

Лечение друзья – не пьянка,

А кропотливый тяжкий труд!.

Пить надо не аптечной склянкой,

А из ведра, как пьет верблюд.

И в этот вечер наш Евгений

(Скажу без лишних рассуждений)

Так в этом деле преуспел,

Что вместе с чертом песни пел.

Наскучив теснотой квартиры,

Он в ресторацию сошел.

Там раскрутив за ножку стол,

Загнал всю публику в сортиры.

Побив вокруг, что только смог

Взял пистолет и взвел курок.

XII

К виску себе его приставил,

Перекрестился кулаком.

(Оно как – будто против правил,

Но кто поспорит с дураком?)

Смахнул с ресниц слезу печали,

Сжал пальцы, чтобы не дрожали.

«Ну, на хрен всё»! Спустил курок…

Осечка. Лишь сухой щелчок.

Толпа вокруг вздохнула громко.

Онегин вновь прищурил глаз:

«А ну проверим-ка на вас,

Должно порваться там, где тонко!»

Пока он перезаряжал

Народ бегом покинул зал.

XIII

Лишившись зрителей невольных,

Взглянул Онегин на брегет.

«Что ж, растеряв друзей застольных,

В тиши закончу свой обед».

Затем нетвердою походкой,

Погнав лакея за пролёткой,

Из залы молча вышел прочь,

И счёт порвав, умчался в ночь.

К утру, уставший от веселья,

Скрываясь любопытных глаз,

Послав ко всем чертям Кавказ,

Уехал, прихвативши зелье.

Тушить сущняк и трубный жар

В Тавриду – вотчину татар.

XIV

…

…

Ты что корчмарь, с башкой не дружен?

Давай бегом вино и ужин!

И пару сменных лошадей.

Я вот кнутом тебя злодей!

…

Но оборзевшую прислугу

Не взять ни горлом, ни приказом.

Здесь, кто не жулик, тот бандит.

И барина угомонит

Легко набитый бланш под глазом.

Пришлось Онегину педали

Крутить пока меж рог не дали.

XV

Молдова, Кишинев, Одесса,

Занюханный Бахчисарай,

Что раньше посещал повеса

И думал будто это Рай.

Теперь здесь все ему обрыдло.

Красотки у фонтанов – быдло.

Пейзажи, волны, степи, лес,

И шум базарный до небес.

Разноязыкий говор улиц,

Проезда нет, повсюду грязь.

А в той грязи и смерд, и князь —

Потеха для бродячих куриц.

Кого угодно утомит

Провинциальный колорит…

XVI

Не иссякает интересом

К судьбе Онегина народ.

Корреспондентам желтой прессы

Вопросы часто задает:

Какое пил Евгений зелье,

И чем осаживал похмелье,

Почем в Казани лук зимой,

И как лечил он геморрой?

Страдал ли наш герой глистами,

Один студент просил узнать.

Возил ли он с собою плять,

А может быть шалил руками.

Ходил в клозет иль под кустом,

И что случилось с ним потом?

XVII

Увы, насмешливый читатель,

Любитель жаренных слушков.

Онегин, добрый мой приятель,

Страдал нещадно от глистов.

Их вред и происки безмерны,

Ужасный зуд терзает нервы.

Не помогает ни клозет,

Ни пляти транспортной минет.

Ни приключения в дороге.

Когда все мысли об одном,

Что происходит в месте том,

Откуда вырастают ноги?!

И водку хоть бросай, не пей:

Ведь пьяный глист стократ вредней!

XVIII

Он ел чеснок и перец жгучий,

Чтоб квартирантов уморить.

И где в кустах оставил кучи,

Там до сих пор земля горит.

От злости скрежеща зубами,

Онегин быстрыми кругами

Живот массировал, потея,

Врагу сломать надеясь шею.

Карета вдаль неслась снарядом.

Под стук копыт и шум колес

Евгений, словно блудный пес,

Об лавку терся голым задом.

И понимал, как реалист,

Что в битве побеждает глист!

XIX

Так развлекаясь понемногу

Герой минуты коротал,

Пока ямщик «змею дорогу»

Колесами мотал на вал…

…

…

…

XX

Люблю я Лувр, Монмартр и Сену,

Биг Бен, Вестминстерский музей,

И с пикадорами арену,

И древних римлян Колизей…

Всего ж милее над Невою

Мне тучки серостью стальною.

Горбатый мостиков гранит.

Проспектов и бульваров вид.

Зашиты в камень мостовые,

Дома, кареты – всё как встарь:

Аптека, улица, фонарь.

И подворотни «плановЫе».

И все желания – покой,

Вино, девицы, хрен большой!

XXI

…Опять зима стучится в двери.

Последний прозвенел звонок.

Умолкли птицы, зябнут звери.

Отцвел осенних трав венок.

Притихла, замерла природа

Под снежным покрывалом года.

И улетевшей стаи крик,

В морозном воздухе поник.

Уснул медведь в своей берлоге,

Не видно ни души вокруг.

Лишь вьюга, разгулявшись вдруг,

Запорошит пути дороги.

Да замороженным стручком,

Стоит у волка хрен торчком.

XXII

Довольно мучится, Создатель!

Прогоним скуку и тоску.

Развязки требует читатель —

Вернем Онегина в Москву,

Обратно в колею романа.

Где с тушкой Ленского поляна,

Татьяна, Ольга, князь и бал.

И Пушкин, что фигнёй страдал

Над поэтическим сплетеньем

Простой помещичьей судьбы,

И глупой девичьей мольбы,

И ловеласа похожденьем.

В тот поучительный сюжет,

Что знает каждый с юных лет…

XXIII

…

…

Ни что не вечно гормонально!

И вот уж не встаёт орально.

Уходит страсть от нас, порой

Нам оставляя геморрой,

Осколки жизненных крушений,

И алименты, и раздел,

И в биографии пробел,

Как эхо прошлых отношений…

Герой вернулся и попал,

Как Чацкий – «с корабля на бал…»

XXIV

«А что князек, кто там в сторонке

Стоит с Нинухой Воронской?

Чей стан пленительный и тонкий,

А взгляд игривый и шальной?»

«Что значит шляться по чужбинам,

И, воротившись блудным сыном,

Не знать последних новостей!

Ты не знаком с женой моей?»

«Ужель та самая Татьяна?

Моя соседка – тесен свет!

Всё набивалась на минет,

Но я не смог – был сильно пьяный.»

«Ну это право пустяки.

Я тоже с помощью руки

Заканчивал в постели битвы.

И хоть резвлюсь не по годам,

Но все «противники» добиты,

А я востребован у дам!»

Евгений слушает в пол уха.

Такая девка! Вот непруха.

Все Ленский: «На, курни косяк…»

Обидно облажаться так!

Евгений даме лижет руку,

Она на парня не глядит,

Свою лорнетку теребит,

И тем выказывает скуку:

«Здесь, что ни бал – олений гон.

Онегин – тоже пустозвон!

Не отряхнувши пыль с дороги,

Спешит в объятия любви.

Явился оббивать пороги,

Заштатный ухарь. Mon ami!

Ты поухаживай за дамой,

Капризной, ветреной, упрямой.

Посохни, погрусти, повой,

А там глядишь и чёрт с тобой.

Дадим еще одну попытку

Упрямцу реализовать.

И коль потрудится «на пять»,

То почта принесет открытку:

«Я Вас люблю, чего же боле,

Что я могу еще сказать…»

…

…

«Пора: перо покоя просит;

Я девять песен написал;

На берег радостный выносит

Мою ладью девятый вал —

Хвала вам, девяти каменам, и проч.»

(С) А.С.Пушкин

«ДУЭЛЬ ОНЕГИНА» ПАРОДИЯ НА ПАРОДИИ

Нам всем известен с юных лет

О «dandy лондонском» памфлет.

Его насочинял для нас

Поэт известный – Пушкин А. С.

И опус сей с героем странным

Зачем-то обозвал романом.

В нём в скуке, праздности и неге

Приятно проживал Онегин.

Но как обычно в «се ля ви» —

Ступил на грабли от любви,

Являя глупость, а не смелость.

И тут всё лихо завертелось.

Не в шутку, а на самом деле

Дошло до драки и дуэли,

И ревности в вопросе женском

С приятелем соседом Ленским.

…Для кульминации романа

Просторная нашлась поляна.

С кострищами от шашлыков,

В объедках после пикников.

Слушок давно ходил окрест:

Здесь портят девок и невест,

И господа под визг шрапнели

Решают споры на дуэли.

Итак, по замыслу сюжета

Враги стоят среди берёз.

А вот и секунданты – это

Мсьё Кальвадос и мсьё Шартрёз.

«Мирится?! На хрен эти штуки!

Я вас прошу наган взять в руки!»

…Владимир молча скинул плед

И первым поднял пистолет.

Он на врага глядит сквозь мушку.

Онегин тоже поднял пушку.

«Ишь, не куда-нибудь, а в глаз

Наводит дуло «гондурас!»

Онегина менжа хватила,

Мелькнула мысль: – «Убьёт (м) чудило.

Ну погоди дружок, дай срок…»

И первым свой нажал курок.

Упал Владимир. Взгляд уж мутный,

Как будто полон сладких грёз.

И после паузы минутной, —

«Писец!» – сказал месье Шартрёз.

Печально, что натуры женской

Не знал поэт наивный – Ленский.

Ведь не прошёл ещё и год…», (С)

Как Ольгу под венец ведёт

Гусар заезжий, став ей мужем.

Но не о том друзья мы тужим,

Что наш восторженный поэт

Так рано сей оставил свет.

По жизни, мчась дорогой длинной,

Порой мы истины старинной

Не помним – всех нас ждёт конец:

Memento mori! И писец.

…

А что герой наш хамовитый?

Нимало горем не убитый,

Пока скандал не разыгрался,

Собрал баул и прочь подался.

Или как скажут мудрецы:

«Чтоб в воду спрятать все концы!»

Вообще-то лишь один «конец» —

На море умотал стервец!

…

Не долго ум его не трезвый

Был занят драмой прошлых дней.

Он встретился с актриской резвой,

И коротко сошёлся с ней.

Затем застрял в плену рулетки.

Однажды крупный банк сорвал.

Слетелись местные кокетки,

И Женя деньги прогулял.

В азарте куража (к несчастью!),

За карты сел, ходил крестом.

Сменилась масть, он в одночасье

Остался с фиговым листом.

…

Герой не понял, что зарвался.

Долгов наделал, сел опять.

Припрятал карту – шум поднялся.

Пришлось по-быстрому тикать.

Не верил тоже я бывало:

Везёт в любви – не лезь в игру!

За что и получал не мало

Подсвечниками по горбу.

Пока Онегин, смазав пятки,

Несётся прочь из Казино.

В Москву вернёмся, для порядка

Посмотрим местное кино.

…

Татьяна, избежав скандала,

За флирт с Онегиным в кустах.

Пошла венчаться с генералом.

Он парень был уже в летах.

Седьмой десяток сей рубака

На штык увядший намотал,

Лежал на «сене», как собака,

Жену любил, но не топтал.

Она же страждущей душою

Была для каждого мила,

И попроси хоть мы с тобою,

То с места не сходя б дала!

…

Не удивляйтесь, тайна эта

Была не тайною давно.

И стая хахалей с рассветом

В её вылазила окно.

Терзаемый душевной болью,

Супруг охотой занят был:

Лежал с ружьём в саду и солью

По «фаберже» врагов лупил.

Но лишь ему нужда случалась,

Или хотелось подремать,

Как снова в стаю собиралась

Страдателей Татьяны рать.

…

Она же вся натуры тонкой,

Усевшись нагая в окне,

Брала жемчужную гребёнку

И драла волосы везде.

Слух о красавице сей вмиг

Ушей Онегина достиг.

Он второпях засобирался,

На время бросил все дела,

Хлебнув «Смирновской», к ней примчался.

Его Татьяна не ждала.

…

Увидев Женю, побледнела,

Но мысль одна её задела:

«Где хрен тебя мой друг носил,

Когда другой руки просил?

К обеду ложка дорога!

Ты нынче спутал берега.

Греби отсель, бери весло.»

Но крышу Женину снесло:

Он пел о чувствах соловьём,

Перёд штанов торчал колом.

Она в смятении, Евгений

Хватает на руки её,

Стремится с ношею к постели

И в страсти рвёт с неё бельё…

…

Дверь распахнулась! На пороге

Стоит с винтовкой генерал.

Рванул Евгений – дай Бог ноги!

Но выстрел щёголя догнал.

Случалось мне порой читатель

Мужей разгневанных бежать.

Адамом голым из кровати,

Орлом с балконов улетать…

Но сколь не жить, картины этой

Забыть, поверьте, не смогу:

Онегин мчался, как комета,

Трубил, как мамонт на бегу.

Пугая лошадей, прохожих,

В глазах застыл безумный страх,

Он мчался прочь неся, о Боже!

Свои тестикулы в руках.

…

Придётся здесь поставить точку,

Не смею продолжать рассказ.

Героям нашим, между прочим,

Сейчас, поверьте, не до нас!

ИЗ ПИСЕМ ОНЕГИНА И ТАНИ Л.

Письмо Татьяны к Онегину (С) Э. Пиженко

(фрагмент)

«Я Вам пишу… Вчера – звонила…

Намедни посылала факс…

Но и слезами крокодила

Я не разжалобила Вас!

Когда трясущейся рукою

Я набирала СМС,

Вы изменяли мне с другою,

Пленённый широтой телес…

…

Отдайте, сволочь, двести евро

Что занимали у меня!!!

…

…Я представляла Вас героем!

В Вас совершенству был предел!

НО ВЫ – КОЗЁЛ!!! НАЙДУ – УРОЮ!!!

Люблю… Целую… Таня Л.»

Ответ Онегина Тане Л.

Предвижу все! Претензий визг

Из матерного лексикона.

От Ваших mail мой комп завис!

Панель разбили домофона.

По ней стучали кирпичом,

Сломать мои пытались двери.

Аппаратура ни при чем,

Я предъявлю Вам за потери!

Из краскопульта на стене

Вы написали: «Душу выну!»

Часть надписи досталась мне,

А часть соседу на машину.

За двести жалких еврукОв

Вы здесь такого жару дали,

Ему в открытое окно

Цистерну выкачав фекалий.

Теперь и он открыл Вам счет

Своих претензий за подлянку

И с нетерпением Вас ждет,

Для ямы подыскав полянку.

Предупредить пытался Вас,

Звонил, но «абонент не в зоне…»

И спрятавшись от Ваших глаз,

Я ржал за урной на газоне.

Мой домик рядом за углом,

Всего два шага от дорожки.

Вы пару раз бывали в нем,

Но перепутали окошки

Соседу нанеся урон.

Вы просто прелесть в роли стервы!

Я как – нибудь верну Вам евро,

Но с вычетом за домофон!

ОБЪЕКТ ДЛЯ ПАРОДИЙ

В соавторстве с Likin M

Объект для пародий – сплошная потеха,

Слова с потолка собирает в мешок

И, перемешав их, пиит неумеха

Роняет нелепый стишок-горбунок!

Объект для пародий – простак по природе.

Без дум и сомнений несется вперед.

Затем и зовется – «объектом пародий»,

Что пишет абсурд, удивляя народ.

Стихи сочиняет объект для пародий,

Но каждый стишок – балаганный урод.

И корчатся рифмы в хромом хороводе,

И сыпятся камни в его огород.

Объект для пародий, ну это как вроде,

Когда много выпив, идешь по пути

Пешком через поле меж сельских угодий —

Он кустик в который нельзя не зайти.

Теперь вам понятно? Он жертва насмешек,

Подушка для игл, злопыхателей цель.

Свое самолюбие чтобы потешить,

В него пародисты пускают шрапнель.

И шкуру с халтуры сорвав, как овчину,

Сатирой по рифмам стригут борозду,

Из слов и приколов плетут паутину,

А сам прототип отправляют в… звезду!

Хотелось бы верно подать подоплеку.

Здесь речь о корявых поэтах вообще.

О тех, кто приводит все мысли к истоку

Подчас непонятных и странных вещей.

О тех, кто коверкает строй и размеры,

О тех, кто с водою несет решето,

Они служат всем нам известным примером

Того, как не надо писать ни за что!

Они – это толпы бедняг графоманов,

Что путают рифмы, размер и слова,

И глюки на зависть толпе наркоманов

Канвою из рифм прикрывают едва.

Они, как компост, удобряют лит сайты,

Поэты на них упражняются тут.

Из их словоблудий рождаясь, инсайты

Букетом шутливых пародий цветут!

Они – тот субстрат на котором амеба.

Они – это вздор из сплошной чепухи.

Они – те слова, что царапают нёбо.

Они – те кукушки, каких петухи…

Они не дошли еще до осознания,

Какую им Муза назначила роль:

Фундамент поэзии светлого здания

Слагает их косноязычная боль.

Они о Парнасе мечтают, похоже,

Стремятся оставить частичку в строке.

Не видят, что машет им Марсия кожа,

Да Феб исподлобья глядит в холодке.

Они не читали из Меланиппида,

И флейтой Афины считают минет,

Но несокрушима из слов пирамида,

Которую строит пародий объект.

Они не знакомы с Гомером, похоже,

Хотя б в переводе, хотя б для детей.

Их рифмы венчают прокрустово ложе

И камня Сизифа они тяжелей.

Не надо заглядывать в дальние дали

Нам в поисках их скудоумья причин,

Но Ленина так же они не читали:

Апрельские тезисы и про РАБКРИН.

Я критику этих людей не приемлю.

Бывают намного сильнее грехи:

Среди не читающих «Малую землю»

Имеются те, кто дерзнул на стихи.

И мысли об этом пугают до жути.

Представьте, какой приключится скандал,

Когда к стоматологу выбравшись, люди

Узнают, что он про Муму не читал!

А если, о ужас, водитель маршрутки

Не слышал ни разу про Машу стишка?

И гнусно подумать, с Тверской проститутки

Новелл Беранже не читали пока?

Мы видим – обрушилась в пропасть культура,

Лавину из книжек отторгнул прогресс.

А все потому, что к нам в литературу

Объект для пародий, как вирус пролез!

Со временем только оценим утрату

Высокого слога и вольной строки.

Пока же по гадкому квази субстрату

В поэзию лезут одни… чудаки.

Создатель пародий, заметив огрехи,

Берет у других материал на стишок.

Почти плагиат – для веселой потехи

Из строчек чужих хлеба с маслом кусок!

А мы улыбаемся, радуясь мысли,

Что к нам для пародий приплыл материал,

И не замечаем, как сами прокисли,

Пытаясь по строчкам растаскивать кал.

Поём, надрываясь, в условностей клетке

За груз самомнений имея сполна

И крутим, и крутим лихие конфетки

Из сетиратурного типа… ну да!

Взирают на нас, надрываясь от смеха,

И переворачиваются в гробах

Поэты всех стран и веков над прорехой

В поэзии нашей лоскутных штанах.