Спи спокойно

Глава 1

Пронзительная трель звонка нарушает мрачную тишину дома, и я перестаю ходить из угла в угол. Меня охватывает отчаянная надежда. Вдруг это Роберт? Забыл ключи, вот и звонит? Но нет. Я знаю, кто пришел. Полицейские. Сама их вызвала.

Я должна была предвидеть, что это произойдет. Должна была догадаться. Все поведение Роберта говорило об этом, не хватало лишь слов. Прошло три часа с тех пор, как он уехал с детьми, и каждая частичка моего тела изнемогает от боли потери. Где мои дети? Вдруг произошел несчастный случай? О боже, только не это. Мысль поражает как удар. Я закрываю глаза. Передо мной, как живые, встают картины – дети на заднем сиденье машины Роберта, в какой-нибудь темной канаве. Кто-то несся на бешеной скорости и спровоцировал аварию. Помочь некому. Вижу на личиках детей кровь и надеюсь услышать плач: это означало бы, что они живы. Но не слышу ничего, кроме доносящегося через открытое окно птичьего чириканья. Роберту в моем видении места не нашлось.

Но, как бы ни страшны были порожденные воображением образы, я понимаю, что на самом деле никакой аварии не произошло. Все гораздо, гораздо хуже.

Открываю дверь. На пороге стоит молодой широкоплечий констебль. В бронежилете и рубашке с короткими рукавами выглядит сильным и уверенным. Заранее знаю, какие вопросы он будет задавать. Я это уже проходила. Все будет, как в прошлый раз.

Интересно, знает ли он, кто я? Известно ли ему, что позвонившая сегодня Оливия Брукс и Лив Хант, которая семь лет назад заявила о пропаже гражданского мужа, – одно и то же лицо? Впрочем, какое это имеет значение?

Даже спустя столько лет мне снятся кошмары о той ужасной ночи. Каждый раз просыпаюсь в ледяном поту. Он позвонил, когда выходил из университетской лаборатории, сказал, что скоро будет дома. Идти недалеко, но прошло два часа, а он все не появлялся. Я места себе не находила. Прижимала к себе маленькую дочку, шептала: «Зайка, папа сейчас придет». Жасмин, естественно, ничего не понимала. Ей тогда было всего два месяца. Конечно, я говорила неправду. Папа домой не вернулся. Больше я его не видела.

Думала, ничто не может быть хуже страха, который я испытала в ту ночь, и долгих часов ожидания, когда я гадала, что могло случиться с моим милым Дэном. Но я ошиблась – на этот раз все было гораздо хуже. Страх походил на твердый шар, болезненно колотившийся в грудной клетке, и боль отдавалась по всему телу.

Полицейский, конечно, хочет знать подробности. Понять, отчего я так встревожилась. Дети с отцом, значит, для беспокойства нет причин. Пробовала ли я звонить ему на мобильный? Даже не удостаиваю констебля ответом.

Роберт ушел в шесть. Сказал, что собирается свозить детей в пиццерию. Порывалась ехать с ними, но Роберт хотел побыть с детьми наедине и настоял на своем. Сейчас даже думать тошно, но тогда я обрадовалась. Учитывая, как развивались наши отношения, я подумала, что это хорошая подготовка к будущим изменениям в жизни детей, когда мы расстанемся. Поэтому я отпустила их.

В первый час я не тревожилась. Не ждала, что они вернутся так быстро, и просто занималась делами. Роберт пиццу есть не станет – захочет поужинать со мной, когда дети лягут спать. Вот и решила приготовить чили – одно из его любимых блюд – в качестве благодарности.

Но вот все дела были переделаны, и я вернулась в гостиную, но там было слишком пусто. Привыкла, что днем кто-то из детей всегда рядом. Жасмин, конечно, уже ходит в школу, но Фредди всего два годика, поэтому он дома, со мной, а Билли отдаю в детский сад только на утро.

Казалось, будто из дома выкачали весь воздух, осталась только холодная пустота. Окинув гостиную свежим взглядом, с которого наконец спала пелена, понимаю, какое стерильное пространство мы создали. Эту цветовую гамму даже нейтральной назвать – преувеличение. Ни единого цветного пятна, ни одной личной вещи на видном месте. Ни фотографии ребенка, ни безделушки, купленной просто потому, что понравилась. Картины выбраны не из-за чувств, которые они пробуждают, а исключительно по цветовому признаку, чтобы сливались с безликой обстановкой. Все аксессуары подобраны по размеру, чтобы создать идеальный баланс. И конечно же Роберт не любит, когда в гостиной валяются игрушки.

Что можно сказать о человеке, который так оформил комнату? Вообще ничего. Вероятно, Роберта потянуло на нейтральное после стольких лет жизни в моей квартире, где оранжевые стены и изумрудно-зеленые пледы мирно сосуществовали в веселой гармонии. Но эти цвета излучали радость. А что излучает наша нынешняя гостиная? Правильно, ничего.

Я ответила на все вопросы полицейского. Тот вариант, что после ужина в пиццерии Роберт мог поехать с детьми в гости к родственникам или друзьям, мы исключили. Ни у меня, ни у Роберта родственников нет. Мои родители умерли давно, когда Жас была еще маленькая, а Роберт своего отца не знал. Мать потерял в детстве. У нас обоих ни братьев, ни сестер. Вот они, сухие факты, которые никак нас не характеризуют. Но как объяснить, что у нас нет ни единого друга? Почему мы живем так уединенно и замкнуто? На самом деле я знаю ответ на этот вопрос. Роберт хочет, чтобы я общалась только с ним. Ни с кем не желает меня делить.

Могла бы сразу понять, что дело нечисто. С каких пор Роберт начал проводить время с детьми без меня? Он этого никогда не делал. Надо было вовремя обратить внимание на тревожные признаки, и тогда я смогла бы остановить его, пока не поздно. «Оливия, – говорил Роберт. – Я просто хочу сводить их в пиццерию. Что ж тут удивительного? Некоторые отцы только так и видятся с детьми».

Неужели это был намек, и Роберт догадался о моих намерениях? Будь на его месте другой мужчина, я бы еще могла предположить, что он смирился с неизбежным уходом жены и хочет доказать, что справится и без нее. Но речь идет не о каком-то абстрактном мужчине, а о Роберте. С ним никогда не бывает просто.

Уже прокрутила в голове все возможные сценарии, и каждый повергает в ужас. Не знаю, что хуже – страх, что с детьми что-то случилось, или другие мои опасения. Те, которые я даже не решаюсь выразить словами.

Глава 2

Уже начало двенадцатого. Прошло пять часов с тех пор, как я в последний раз обнимала Фредди, ощущала его тепло, вдыхала самый приятный запах на свете. Одна мысль о том, что мой малыш напуган, невыносима. А Билли? Ему пора спать. Он всегда капризничает, когда устает. И моя милая Жасмин конечно же хочет домой, к маме. Она не любит расставаться со мной надолго, и вообще слишком осторожна для семилетней девочки. Только бы Роберт вернул их живыми и здоровыми! Тогда я сразу выброшу из головы все вздорные мысли о разводе. Научусь жить под постоянной слежкой, лишь бы с детьми все было в порядке.

Привези их домой, Роберт…

Полиция осматривает дом – совсем как в тот раз, когда пропал Дэн. Неужели думают, будто я их нарочно прячу? Потом полицейские ушли, начали стучать в двери, будить соседей. Не видел ли кто чего-нибудь подозрительного? Не располагает ли важной информацией? Потом приехали полицейские более высокого ранга – детективы.

– Миссис Брукс, – прерывает мои раздумья чей-то голос. Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с женщиной, лицо которой выражает сочувствие. На вид примерно моего возраста, но наверняка старше, потому что все обращаются к ней «мэм». – Не возражаете, если буду называть вас по имени? Меня зовут Филиппа. Боюсь, мы обзвонили все ближайшие пиццерии, но никто не видел вашего мужа и детей.

– Может, они передумали и решили поесть гамбургеров? Они ведь могли поехать в другое место, правда?

Я цепляюсь за соломинку, и мы все это понимаем.

– Почему вы не поехали с ними, Оливия?

Что я могу ответить? Не знаю. Раньше Роберт никуда не водил детей. Сама не понимаю отчего, но чувствую острую потребность что-то придумать, соврать.

– Роберт сказал, что у меня усталый вид и мне надо отдохнуть. Хотел помочь…

– Вы действительно сильно устаете? У вас нервная работа? Или дети плохо себя вели?

На что она намекает – я сама решила избавиться от детей?!

– У меня очень хорошие, послушные дети. И я не работаю. Хватает дел по дому – забочусь о малышах и о Роберте.

Вообще-то никогда не работала – если не считать нескольких месяцев до рождения Жасмин. Но когда закончился декретный отпуск, Роберт сделал мне предложение. Он был против того, чтобы я возвращалась на работу. Хотел, чтобы жена уделяла время только ему. Тогда я не возражала. Но теперь сомневаюсь, правильное ли приняла решение. Устраивает ли меня тот факт, что как отдельная личность я ничего собой не представляю.

Вопросы сыплются один за другим. Так и хочется закричать: «Хватит спрашивать всякие глупости! Найдите моих детей!»

– Извините, что приходится вас об этом просить, но не могли бы вы подняться наверх с одним из наших офицеров? Нужно проверить, не пропало ли что-нибудь из детских вещей. Одежда, любимые игрушки, книги. Сами понимаете.

Нет, не понимаю. Совершенно ошарашенная, молча смотрю на нее. С какой стати что-то должно было пропасть? Встаю с дивана и с трудом удерживаю равновесие. Чувствую себя раза в три старше, чем на самом деле. С чего вдруг они заговорили о пропавших вещах? Эта мысль вертится в голове, точно заевшая пластинка.

Один из офицеров идет со мной наверх. Лицо кажется знакомым, но где его видела, не помню. Хотя какое это имеет значение? Решаю начать с комнаты Жасмин. Она девочка аккуратная. Если что-то исчезло, сразу будет заметно. Подхожу к кровати и поднимаю покрывало, ожидая увидеть на подушке Лотти, тряпичную куклу Жас. Ее там нет. Сдергиваю одеяло. Где она? Даже в свои семь лет Жас продолжает спать с Лотти. Но куклы нигде не видно. Совершенно убитая, поворачиваюсь к полицейскому, но тот лишь молча глядит на меня.

Медленно приближаюсь к одежному шкафу. Не могу заставить себя открыть дверцу. Но полицейский не сводит с меня глаз. Нерешительно берусь за ручку, будто надеясь, что, пока тяну время, что-то изменится. Розовый рюкзак Жасмин исчез со своей полки. И тут я, как одержимая, принимаюсь двигать пустые вешалки туда-сюда и выдергивать ящики.

– Нет! – рыдаю я, превращая одно короткое слово в протяжный вопль. Куда делась одежда Жасмин?

Слышу на лестнице торопливые шаги, и в дверь заглядывает Филиппа. Подходит ко мне и берет за руку. Вопросов не задает – по моему лицу и так все ясно. Случилось именно то, чего я боялась. Роберт забрал моих детей.

Глава 3

Том Дуглас устало поднялся из-за стола и потянулся, вскинув руки над головой. С тех пор как его начальник Джеймс Синклер досрочно ушел в отставку по состоянию здоровья, служба в столичной полиции стала уже не та. Новый начальник справлялся неплохо, но, на вкус Тома, слишком увлекался бюрократией. И проблема была даже не в том, что он железной рукой контролировал бюджет. В конце концов, это его прямая обязанность. Но создавалось впечатление, что и преступления он тоже хочет расследовать при помощи бумажных расчетов. Будто существует волшебная формула, которая поможет с точностью вычислить преступника.

Том согласился на должность в столичной полиции только для того, чтобы быть поближе к дочери, Люси. Его бывшая жена Кейт после развода переехала в Лондон, и Том последовал за ними. Конечно, служба была во многих отношениях завидная, но в целом Тома в Лондоне ничто не удерживало. После расставания с новым мужчиной Кейт увезла Люси обратно на северо-запад. Том сам не понимал, почему он до сих пор здесь, и очень скучал по маленькой дочери.

Снял кожаную куртку со спинки кресла и взял ключи. В этот поздний час остальные уже разошлись, и, хотя Тома не слишком тянуло в пустую квартиру, необходимо было выспаться. И поесть – готовка была одной из немногих радостей, оставшихся в жизни Тома. Он задумался, что бы приготовить на поздний ужин.

Не успел Том выключить лампу на письменном столе, как зазвонил телефон. Несколько секунд он сердито смотрел на трубку, но понимал, что ответить надо. Том был не из тех, кто способен повернуться спиной к трезвонящему аппарату и просто уйти.

– Старший инспектор полиции Дуглас.

– Том, как хорошо, что я тебя застала! Это я, Филиппа Стенли. Надеюсь, не отвлекаю? Нужна кое-какая информация.

Услышав это имя, Том сразу понял, что разговор предстоит долгий, поэтому выдвинул стул и сел, бросив куртку и ключи обратно на стол. Перед тем как Том уехал из Манчестера, Филиппа была одной из его подчиненных, а теперь успела дослужиться до одного с ним уровня. Эта женщина двигалась по карьерной лестнице семимильными шагами и явно намеревалась достичь вершины.

– Привет, Филиппа. Рад тебя слышать. Чем могу помочь? – спросил Том.

– Хочу узнать про одно старое дело – если конкретно, семилетней давности. Кажется, в тот день тебя подвозил до дома констебль Райан Типпеттс, но по пути вам пришлось задержаться и отправиться к женщине по имени Оливия Хант, которая заявила о пропаже сожителя.

Сразу стало ясно, что на дружескую болтовню и обмен новостями рассчитывать не приходится. Филиппа, как всегда, думала только о работе. Том так и видел ее перед собой. Одета в ту же «униформу», что и обычно: белая блузка, у которой расстегнута только одна верхняя пуговица, темно-синяя юбка прямого кроя и элегантные, но строгие туфли – мама Тома назвала бы их «выходными». Короткие, блестящие темные волосы заправлены за уши, и никакого макияжа – только помада телесного цвета. Филиппа всегда выглядела нарядно и женственно, но считать ее привлекательной мешала властная, повелительная манера держаться.

– Наверное, удивишься, но я довольно хорошо помню этот случай. Имя забыл, но, если ничего не путаю, у этой девушки был ребенок, который ревел не умолкая, и она настаивала, что с ее молодым человеком что-то случилось. А когда Райан узнал, что пропавший мусульманин, начал вести себя так, будто это все объясняет. Мол, парень лежит избитый где-нибудь в темном переулке. Глупые предрассудки, и больше ничего. Я, само собой, провел с ним разъяснительную работу и заставил извиниться перед девушкой. Так что ты хотела узнать?

– Какое впечатление у тебя сложилось об этой девушке? Оливии Хант? – спросила Филиппа.

– А в чем дело? Что-то случилось? – спросил Том. История давняя, и в архивах есть все подробности, но Филиппа не станет задавать вопросы без причины.

– Потом объясню, а сейчас мне нужно твое непредубежденное мнение. Расскажи все, что помнишь. Пробовала обсуждать эту тему с Райаном. Он теперь детектив, хотя не представляю, кому пришло в голову его повысить. Самомнение все такое же раздутое, считает себя непризнанным гением, но как был ни на что не годным, так и остался. Подумала, от тебя толку будет больше.

Том не знал, считать эту фразу комплиментом или наоборот, но решил не обращать внимания. Дело, о котором говорила Филиппа, и впрямь было странным, но не из-за того, что произошло в ту ночь, а из-за событий, случившихся позже.

– Как я уже сказал, она вызвала полицию, потому что ее гражданский муж – если не ошибаюсь, иранец – не вернулся домой. Было не очень поздно, и мы решили, что, скорее всего, парень просто заскочил по дороге в паб и к утру явится как миленький, еще прощения просить будет. Но, по словам девушки, его религия запрещает алкоголь, и молодой человек капли в рот не берет. Мы объявили молодого человека пропавшим, но потом отследили движение средств на его кредитном счете. Оказалось, он купил билет на поезд из Манчестера в Лондон и тем же вечером забронировал место в самолете до Австралии. А через некоторое время прислал гражданской жене эсэмэску – кажется, просил прощения. Сообщение было отправлено приблизительно из того района, где располагается аэропорт Хитроу. Если хочешь, можешь сама проверить. Насколько помню, тем рейсом он так и не улетел, но приобрел билет с открытой датой, так что мог отбыть в любое время. А после того, как пропавший вышел на связь с Оливией, продолжать расследование не было оснований.

– Ты почти дословно процитировал документы. Восхищаюсь твоей памятью.

– Ну, – усмехнулся Том, – вряд ли так хорошо запомнил бы эту историю, если бы на том все и закончилось. Думаю, ты в курсе, что произошло через два месяца?

– Я ознакомилась с делом, но хочу услышать это от тебя.

Том примолк. У него перед глазами так и стояла заплаканная Оливия Хант, в глазах которой читалось такое отчаяние, что казалось нелепым рассматривать ее как возможную подозреваемую, но формальность есть формальность.

– Она продала квартиру и собиралась поселиться у родителей. Насколько помню, делала она это неохотно, скорее по необходимости. В день переезда она поехала к ним домой, чтобы узнать, почему ее отец опаздывает, – кажется, он обещал приехать на грузовой машине, чтобы перевезти вещи. Оливия Хант обнаружила родителей в спальне. Причина смерти – отравление моноксидом углерода. Неисправный бойлер плюс заблокированное вентиляционное отверстие. Мы расследовали все обстоятельства и очень внимательно наблюдали за Оливией. Картина складывалась подозрительная – за два месяца потерять и гражданского мужа, и родителей… Настораживал тот факт, что молодой человек внес достаточно большую предоплату за квартиру – на имя Оливии Хант. Кроме того, она была единственной, кто упоминался в завещании ее родителей. Через Министерство иностранных дел мы пытались разыскать семью гражданского мужа… его ведь, кажется, Дэном звали?

– Дануш Джахандер, – уточнила Филиппа.

– Точно. Хотели выяснить, известно ли им что-то о его местонахождении. В то время отношения между Великобританией и Ираном были напряженные, так что прояснить ситуацию не удалось. Оливия пережила серьезнейшее потрясение, когда гражданский муж бросил ее с младенцем на руках, а после смерти родителей была совершенно уничтожена. Твердила, что отец всегда был зациклен на безопасности и ничего подобного произойти попросту не могло.

– Но доказать, что несчастный случай подстроен – Оливией или кем-то другим, – не удалось.

– Верно, – согласился Том. – Просто трагическая случайность. Оливия была совершенно раздавлена. Тем утром она съехала из проданной квартиры. Оливия не могла себе позволить оставаться в доме родителей, да и не хотела. Кроме того, ей нужно было думать о ребенке. Но, если ничего не путаю, человек, который купил квартиру, позволил ей остаться. У него было другое жилье, поэтому Оливия попросту вернулась в свою старую квартиру. Больше о новом хозяине ничего не помню.

– Его звали Роберт Брукс, и через некоторое время он женился на ней.

– Хоть одна хорошая новость, – улыбнулся Том. – Но вся эта информация есть в документах. Что конкретно тебя интересует?

– Расскажи, какое впечатление она на тебя произвела. Я спрашиваю не об уликах, а о поведении этой женщины. Как тебе показалось, ей можно доверять? Может, ты заметил признаки фальши, притворства?

– Хорошо, я отвечу, но сначала объясни, в чем дело, – ответил Том.

– Сейчас я в ее доме. На этот раз пропал Роберт Брукс. А вместе с ним – трое ее детей.

Глава 4

Полицейские задают вопросы о Роберте, их интересуют наши отношения. Но как объяснить то, чего сама толком не понимаю? Определенно могу сказать только одно: Роберт был рядом в самое тяжелое время в моей жизни. Сначала я потеряла Дэна, а потом, всего через два месяца, родителей. Оба умерли. Одновременно.