Обман

Трещины есть везде. Хорошо, что цветы не спрашивают, где им расти.

Примечание автора

Дорогой читатель,

«Обман» — третья книга в серии «Оттенки Тьмы». Каждую историю необходимо читать строго по порядку, чтобы не запутаться в сюжете.

Я бы хотела, чтобы ты знал о возможных триггерах, таких как: убийства, упоминание запрещенных веществ, сцены эмоционального и физического насилия, а также упоминания о торговле детьми. Будь осторожен и береги свое эмоциональное здоровье.

Приятного прочтения!

Плейлист

Период: Каролина&Амадео

Buzzcut Season — Lorde

Jungle — Emma Louise

Private — The Neighbourhood

Oh Well — Ariana Grande

Everything I Wanted — Billie Eilish

The Cure — Olivia Rodrigo

Heavy — The Marías

Moral of the Story — Ashe

The Prophecy — Taylor Swift

Период: Диего&Каролина

Atlantic — Sleep Token

Steady — Bella Kay

Warm — Ariana Grande

Nothing’s Gonna Hurt You Baby — Cigarettes After Sex

Nothing, Absolutely — Gigi Perez

Ocean Eyes — Billie Eilish

Love the Way You Lie (1950’s Soul Version) — Soul’d Out

Normalcy — Gigi Perez

Chemistry — Gigi Perez

The Wave — Colouring

Destroy Myself Just For You — Montell Fish

Предупреждение о содержании

Произведение содержит упоминания о криминальном мире и запрещённых веществах. Также в тексте присутствует грубое обращение, элементы психологического давления и вульгарная лексика.

Все персонажи и события — вымышлены. Автор не пропагандирует, не оправдывает и не поощряет описанные действия. Вся информация представлена исключительно в художественных целях.

Посвящается

Твоему, для кого-то холодному, для кого-то пылающему, сердцу.

Глава 1

Диего

Ноябрь 2022 год

Настоящее

— Ни единого гребаного недочета, Диего, — последнее, что произносит Данте, прежде чем прекратить наш телефонный разговор и отключиться.

Я вздыхаю от привычного раздражения, когда надеваю на лицо черную балаклаву. Прямо сейчас я наблюдаю за тем, как машины занимают места вдоль заброшенного здания. Открывается дверь, и первым выходит член Измайловской Братвы — Матвей Брагин, предоставляющий сегодняшний товар для сделки с Пасьянсом. После этого появляется Кристиан Варгас — предводитель второй упомянутой группировки и главный соперник Карателей.

Мужчина поправляет пиджак, уверенным шагом направляясь к своему союзнику, а затем они обмениваются рукопожатиями. Я упираю снайперскую винтовку в плечо, проверяю затвор и настраиваю прицел, убеждаясь в идеальной четкости изображения. Мой объект не торопится представлять товар, продолжая разговаривать с мужчиной напротив. Что ж, это прибавляет мне время на то, чтобы ещё раз прокрутить детали миссии в своей голове.

Как обычно, я спокоен. Есть ли смысл переживать из-за того, к чему я готов? Мои навыки отточены до профессионализма, и во время выполнения задания мой мир затихает, позволяя сконцентрироваться на главном, — объекте.

Я наблюдаю за тем, как Матвей приказывает достать товар, после чего несколько телохранителей вытаскивают коробки из багажников машин. Кристиан открывает одну из них, и переводит внимательный взгляд на мужчину перед собой. Зрительный контакт его холодное оружие и идеальная тактика, чтобы вывести врага на чистую воду. Я заметил это ещё несколько лет назад. Его глаза заставляют жертву понять, что он преимущественно выше и не постесняется испачкать свои драгоценные туфли кровью в случае обмана или неповиновения.

Когда Кристиан кивает и приказывает загрузить товар в машины, я слежу за своим объектом через прицел, фиксируя каждое движение, а затем… наступает самое интересное.

Вдох.

Выдох.

И я нажимаю на спусковой крючок.

В ушах раздается тихий щелчок — отвратительный звук, который, к счастью, слышен мне одному. Пуля вылетает из винтовки, пронзая воздух с точностью и неотвратимостью. Я вижу, как Матвей замирает, и делаю это вместе с ним.

Вдох.

Выдох.

Убирая винтовку, я наблюдаю за переполохом внизу, когда он падает на землю. Кристиан подбегает к машине, одновременно отдавая приказы, в то время как телохранители Братвы начинают стрелять по нему и его людям.

Теперь, когда моя миссия выполнена, я принимаю холод, окутывающий меня и мое сердце, с упоением мазохиста.

***

— Отличная работа, Диего, — на лице Данте расплывается ехидная улыбка, и я сжимаю кулаки, с трудом удерживая себя от того, чтобы не наброситься на него. Он ходит вокруг меня нарочито медленно, и в зале раздается стук его туфлей об дорогостоящий мрамор.

— Как ты себя чувствуешь? — его глаза встречаются с моими.

— Отлично, босс.

Выражение лица старика не скрывает разочарования от того, что он не может добиться от меня тех же эмоций, что и шесть лет назад. В возрасте шестнадцати лет Данте отправил меня на мою первую миссию. Тогда я впервые убил человека и по возвращении домой меня трясло. Я бился в истерике и молил его, чтобы он отпустил меня к старшей сестре — Даниэле, на что этот мудак запер меня в подвале.

Он сидел там всю ночь напротив меня, наблюдая за моими рвотными позывами и истерикой. После этого случая я понял, что, если хочу выжить в руках Данте, то должен отказаться от чувств. Всё, чего он жаждет, — это ещё раз увидеть мои страдания, но с того момента прошли годы, и я ни разу не раскололся. Даже во время самых страшных пыток. Я просто знаю, что в тот день я убил не только того человека, но и самого себя. И я так же знаю, что достоин только такого исхода.

— Можешь идти, — сдавшись, произносит мужчина и отворачивается к окну, будто вид на город интересен ему гораздо больше, чем результат смерти брата одной из самых важных фигур русской мафии. — Деньги поступят на твой счет сегодня вечером.

Я не отвечаю ему и направляюсь к двери. Облегченно выдыхая, я набираю номер телефона Даниэлы, но после нескольких коротких гудков понимаю, что она, вероятно, точно так же, как и я, занята очередным заданием.

Я собираюсь спрятать телефон в карман, но мой дисплей загорается, и на экране высвечивается фотография Джейн. Джейн Коллингвуд. Она работает программистом в нашей группировке, сама родом из Великобритании.

— О, славно, что ты ответил на мой звонок с первого раза, — меня приветствует оживленный голос, от которого становится немного легче. — Такая редкость, знаешь ли.

Немного.

Джейн единственный друг, который у меня когда-либо был, хотя, в отличие от неё, я не делюсь всеми подробностями своей жизни, тем не менее я позволяю ей находиться рядом, заполняя пустое пространство. Я просто знаю, что она совсем одна, и иногда ей нужно молчаливое присутствие, которое она может получить только от меня, так что в этом есть смысл и доля хаотичности, которую привносит исключительно эта девушка.

К тому же, она доверила мне свой секрет.

— Привет, Джейн.

— Ты свободен сегодня вечером? — голос девушки отдаленный, будто бы она находится далеко от динамика, а затем раздается громкий грохот, из-за которого я морщусь и отвожу телефон от своего уха.

— Ты в порядке?

— Я упала, пока натягивала на себя джинсы. В общем! — я слышу некоторое шуршание, прежде чем девушка продолжает говорить: — Мне нужно встретиться с тобой сегодня вечером. Может, сходим в ресторан и потратим большие деньги на маленькие порции?

Уголки моих губ приподнимаются, но я считываю волнение в голосе Джейн, так что у нашей встречи точно есть определенная цель.

— Я заеду за тобой в семь, — просто произношу я.

— Спасибо, — её голос затихает, в нем слышится доля облегчения. — Я постараюсь собраться к назначенному времени.

— Семь наступит через полчаса, Джейн.

— Я отключаюсь.

Спустя час мы добираемся до ресторана. Нас встречает живая музыка и приятная обстановка, характерная для подобного заведения. Ресторан наполнен мягким светом, который создает уютную атмосферу. Я замечаю несколько картин на стенах, но не заостряю на них много внимания, отвлеченный разговорами и смехом людей за соседними столиками.

Мы присаживаемся прямо напротив подиума с музыкантами, расположенного в углу зала, после чего к нам подходит официант и протягивает меню.

— Я такая голодная, — я наблюдаю за Джейн, которая перелистывает страницы в поисках своей любимой паэльи. И все же, с момента нашей встречи я заметил, как она напряжена. Даже сейчас — плечи расслабились, однако пальцы стучат по столу, взгляд бегает по строчкам меню так быстро, словно, прежде чем прийти сюда, она отсидела час на электрическом стуле. Мы делаем заказ, после чего я складываю руки в замок и наклоняюсь ближе к ней.

— Ты в порядке?

Девушка переводит свои карие глаза на меня, а затем кивает в сторону моего телефона. Я отключаю его и она заметно расслабляется. Теперь уж точно.

— Я выжидала подходящий момент, — Джейн наклоняется ближе к моему уху, а затем её голос затихает. — Мне нужно уехать. Ты прикроешь меня?

Я перевожу на неё внимательный взгляд.

— Ты ездила к ней на прошлой неделе, что-то произошло?

Девушка отстраняется и достает из своей сумочки ещё один телефон. Она что-то ищет в нем, после чего протягивает мне. В следующую секунду я вижу изображение её маленькой трехлетней дочери в больничной палате. Её каштановые волосы потрепаны, а вид такой уставший, будто бы она не спала несколько дней.

— Она заболела. Снова. Карен сказала, что она плачет каждый день и зовет меня.

— Черт.

— Действительно, черт, — Джейн горько усмехается, убирая телефон обратно в сумку. — Мне нужна твоя помощь, Диего. Я должна увидеть её.

Я понимаю Джейн в меру своих возможностей. Она вынуждена работать на мафию, потому что только так могла выплатить долг своего мужа, который непредусмотрительно умер, столкнув её лицом к лицу с Данте Монтеккьо.

Эта маленькая девочка с каштановыми волосами, заплетенными в косички, и растерянным взглядом — единственное, что подарило Джейн цель. Даже если для этого пришлось работать на такого подонка, как Данте, чтобы выплатить долг, она никогда не жаловалась, но скрыла от всех членов группировки своего ребенка. И опять же, я её понимаю. Я бы сделал то же самое.

Так что теперь она живет в нескольких тысячах километров от дочери, доверив кроху своей младшей сестре — Карен, приезжает несколько раз в месяц и надеется на то, что однажды у неё появится шанс выйти из группировки. Чертовски глупо мечтать об этом, но мы оба делаем это каждый гребаный день.

Когда я собираюсь ответить ей, меня прерывает солист, выступающий с того момента, как мы вошли в ресторан. Я и не заметил, как музыка прекратилась.

— Мы что-нибудь придумаем, — быстро произношу я, глядя на Джейн. Она задерживает на мне взгляд, неуверенно кивает, и мы возвращаем внимание к подиуму с музыкантами.

— Дамы и Господа, нравится ли вам сегодняшняя музыка? — аплодисменты людей усиливаются. — Уже давно я не выступал с очень важным для меня человеком. Уверен, многие из вас знают её. Прежде чем она выйдет, я напомню: видеосъемка запрещена!

В зале начинается шушуканье, которое не получается разобрать. Все, что мне удается услышать — обрывки фраз. Что-то вроде «…неужели это она» и «…кажется я знаю, о ком идет речь».

— Встречайте… Каролина Наварро!

На подиум поднимается девушка. Первое, что привлекает мое внимание — это длинные белокурые волосы, мягкой волной ниспадающие до её бедер. Она улыбается и изучающе обводит зал глазами.

— Видимо, мы одни не понимаем, что здесь происходит… — шепчет Джейн, но я приподнимаю ладонь в воздух, чтобы прервать её болтовню, и продолжаю рассматривать Каролину.

Красивое имя.

На ней платье на бретельках, струящееся к полу. Оно обвивает изгибы её тела самым идеальным образом из возможных и, ко всему прочему, оно голубого цвета. Мой любимый цвет. Цвет неба в хорошую погоду. Цвет океана, когда он спокоен…

Девушка прикладывает указательный палец к губам в знак того, чтобы гости затихли, после чего её рука элегантно ложится на микрофон. Она прикрывает глаза. По залу разливаются первые аккорды, звучание которых напоминает мне хрусталь. Фортепиано смешивается со скрипкой, после чего мужчина, — тот самый вокалист, стоящий позади неё, начинает петь.

Я замираю, когда Каролина присоединяется к нему. Мое сердце сжимается сильнее, и я содрогаюсь от непривычного, сдавливающего мою грудную клетку, ощущения. Возможно, желание быть частью мира, который она создает своим голосом, обволакивает меня сильнее, чем следовало бы.

Я пересиливаю себя и прикрываю глаза, чтобы не пялиться на девушку, а когда проигрываю битву с самим собой, и распахиваю их, она… смотрит. На меня.

Её аквамариновые глаза парализуют, взвинчивают и полностью лишают возможности дышать как прежде. На лице Каролины появляется сдержанная улыбка, когда она заканчивает петь. Мелодия затихает. Я улавливаю, как люди встают и аплодируют, искренне восхищенные ей, её голосом… всем, и присоединяюсь к ним.

Она и другой вокалист кланяются, будто бы прямо сейчас они исполняли песню в театре для тысячи зрителей. Я присоединяюсь к аплодисментам , охваченный совершенно незнакомыми эмоциями. Что это? Гребаный микроинсульт? Чертовски неизвестные симптомы.

Неизведанная часть меня.

Джейн смеется, глядя на меня, но мне всё равно.

Затем Каролина начинает говорить:

— Я надеюсь, что вы скучали по нашему с Луисом дуэту. Было приятно вновь выступать в столь любимом мной ресторане. Я очень благодарна вам за такое теплое приветствие. Спасибо!

Черт возьми, в этой девушке идеально всё. Её глаза вновь находят мои, и она задерживает на мне взгляд, прежде чем выпрямиться и сойти с подиума. Я встаю и делаю шаг вперед, мое сердцебиение выравнивается, но это не отменяет волнения от перспективы того, что я не смогу с ней поговорить.

Я не замечаю, как ноги ведут меня к ней, не обращая внимания на то, что меня окликает Джейн. И когда я добираюсь до подиума, оглядываясь вокруг, я не нахожу её. Музыканты начинают играть следующую мелодию, пока я пробираюсь через столы с людьми.

Её нигде нет.

Требуется несколько минут, чтобы найти охрану и спросить у них об этой девушке. Несколько минут и я слышу:

— Она уже уехала, Сэр.

Черт.

Надо мной насмехается сама судьба.

Глава 2

Каролина

13 августа 2018 года. 17 лет

Я вхожу в квартиру на цыпочках, стараясь закрыть дверь как можно тише. Она скрипит, заставляя меня замереть и прикрыть глаза. Нужно выдержать несколько секунд, прежде чем я разберусь с этим.

Нужно посчитать до пяти.

Один.

Почему я этим занимаюсь?

Два.

Так странно, Каролина.

Три.

Ты чудачка.

Четыре.

Такая чудачка.

Пять.

Когда в пространстве раздается щелчок, я облегченно выдыхаю. После двенадцатичасовой смены в ресторане всё, чего я поистине желаю — успеть лечь спать, избежав очередных побоев.

В комнате, которую я делю со своей старшей сестрой, пахнет алкоголем и травкой, так что первым делом я распахиваю окно, стараясь отогнать от себя желание сброситься и молясь, чтобы отвратительный запах исчез как можно скорее. Затем я бросаю рюкзак на пол у кровати, расплетаю пучок, освобождая свои длинные светлые волосы и делая массаж головы, потому что она чертовски раскалывается. Мое внимание привлекает знакомая белая коробка с потрясающим розовым логотипом, лежащая на кровати. Я знаю этот логотип. Когда я была ребенком и видела его, я радовалась и хлопала в ладоши. Это означало, что моя сестра подготовила для меня что-то вкусное.

Очень вкусное.

Она откладывала для этого деньги со своей зарплаты, предлагая мне дорогие десерты из пекарни в центре города, которыми я могла бы полакомиться. Она никогда не хотела, чтобы я довольствовалась меньшим, так что раз в месяц у нас был «вкусный день». Сегодня именно он.

Я присаживаюсь на край кровати и подтягиваю коробку к себе, находя поверх неё записку.

Твои любимые пирожные.

Люблю тебя, Ки.

Алессандра.

Я улыбаюсь, глядя на идеальный почерк своей сестры. Нет ничего лучше пирожных с голубикой. На самом деле они лечат депрессию и вызывают желание жить, и я почти уверена, что на это не способно больше ни одно пирожное.Это единственная вещь, которая может поднять мне настроение после такого тяжелого дня.

Моя сестра, вероятно, пропадает на работе. Она старше меня на четыре года и сейчас всё её время занимает обучение в университете и практика в больнице. Алессандра невероятно умная, и я не сомневаюсь в том, что в будущем она станет успешным хирургом. Черт возьми, поскорее бы, ведь совсем скоро мы уедем из Италии и забудем о жизни, которой живем сейчас, раз и навсегда.

Мы не бесчувственные, как многие из вас могли бы подумать. В отличие от нашей матери, мы не оставляем свою семью в нищете с кучей долгов ради дозы героина и не приводим домой мужчин, которые нас обворовывают. На самом деле, классика. Мы обыкновенная неблагополучная семья. После измены мужа, за которой последовал развод, Мелисса Риццоли пристрастилась к алкоголю. Мы старались ей помочь, правда старались, но синяки на наших телах давали понять, что, если мы продолжим отнимать у неё банки пива, то с большей вероятностью лишимся жизни. Я даже не шучу, потому что однажды она приставила нож к горлу Алессандры за то, что та вылила её драгоценное пиво прямо в унитаз.

Позднее наша мать перешла на наркотики. Не знаю, где и как она их раздобыла, но из-за неё мы потеряли все наши сбережения и погрязли в долгах. Я предложила Алессандре бросить школу, чтобы работать не только по выходным, но она отказалась, убедив меня в том, что нет ничего важнее образования. В целом она права, но я бы предпочла просто петь.

Несбыточная мечта.

Я мотаю головой, избавляясь от этих мыслей. Мой желудок урчит, предупреждая, что пора поесть. Как только моя сестра придет домой, я расцелую её за такой сюрприз и возможность лечь спать сытой.

Я откусываю кусочек от сладости и стараюсь удержаться от стона удовольствия, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Мелиссу. Это божественно. Нет, серьезно, это должен попробовать каждый. Удовольствие продолжается лишь несколько секунд, пока до меня не доносится скрип дивана, а затем приближающиеся за дверью шаги. Уже в следующую секунду она распахивается, и передо мной предстает никто иной, как Мелисса Риццоли, в поношенном зеленом халате, отлично сочетающемся с беспорядком на её голове и недовольным выражением лица.

Она покачивается из стороны в сторону, опираясь на дверной косяк дрожащей рукой. Поверить не могу, что в свои пятьдесят пять она выглядит на порядок старше.

— Где ты была, Ки? — до моих ушей доносится грубый голос с небольшой хрипотцой, и я с трудом проглатываю последний кусочек пирожного.

— На работе.

Моя мать усмехается, потирая глаза. Она выглядит уставшей, будто бы работала весь день, прямо как я, но она, вероятно, осталась без новой дозы и у неё было несколько ломок. Повезло, что я это не застала.

О да, ты такая везучая, Каролина.

Она молчит, продолжая стоять в дверном проеме, и я подхожу ближе к ней.

— Ты что-нибудь ела сегодня? У меня есть…

Я не успеваю договорить, когда она выхватывает коробку из моих рук.

— Я возьму всё.

Без всякой благодарности моя мать разворачивается и уходит, захлопывая за собой дверь. Я ругаю себя за эмоции, когда на мои глаза наворачиваются слезы. Очевидно, ей всё равно, ела ли что-нибудь я за сегодняшний день.

К черту. Я вытираю щеки рукавом своего свитера и ложусь на кровать. Прикрыв глаза, я прислушиваюсь к лаю собак за окном. Может показаться странным, но это моя форма успокоения с раннего детства.

Когда-нибудь я буду очень счастлива.

С этими мыслями я засыпаю.

18 августа 2018 года

— Каролина!

Меня встряхивают, и я распахиваю глаза, встречаясь с взглядом своей сестры, лицо которой, почему-то, вверх тормашками. От испуга я резко приподнимаюсь, но понимаю, что совершила ошибку, лишь когда её лоб сталкивается с моим, и мы обе стонем от боли.

Моя голова пульсирует и, кажется, раскалывается на две части, а Алессандра откидывается на кровать.

— Черт!

— Извини! — я подползаю к ней, удерживая ладонь на своём лбу. Кажется, перед моими глазами летают звёзды.

Она игнорирует мои невнятные слова, поднимаясь с места.

— Сильно больно?

Удивительно, ведь я знаю наверняка, что моя сестра испытывает точно такую же боль. У неё даже заслезились глаза, и всё же она обхватывает мою голову и начинает рассматривать её так, будто от этого зависит её жизнь.

— Где болит? Ну же, Ки, это может быть серьезная травма.

Я прикрываю глаза и улыбаюсь.

— Я в порядке. И это я тебя ударила.

— Ты слишком крепко спала, — наконец, отпуская меня, говорит Алессандра. — Должно быть, я тебя напугала.

Она потирает лоб и мягко улыбается.

— Извини.

— Не страшно.

К счастью, сегодня у нас обеих выходной. Единственный день в неделе, который мы проводим вместе. Мы живем в Италии, в городе Ливорно на западном побережье, прямо у Тирренского моря. Здесь не так много иностранцев, ведь город не считается туристическим, так что небольшую часть драгоценного времени мы проводим на опустевших пляжах.

— Она спит? — тихо спрашиваю я.

Алессандра кивает.

— Мы уйдем до того, как она проснется. Я куплю мороженое по пути на пляж, так что без завтрака не останемся.

Это придаёт мне сил для того, чтобы быстро собраться. Моя сестра, определенно, умеет поднять настроение.

— Я бы завела собаку, — мечтательно произношу я, лежа на песке. — На самом деле я бы завела двух золотистых ретриверов.

Алессандра щурится из-за солнца, глядя на меня странным взглядом. Она лежит рядом со мной, её голова повернута в мою сторону, и зелено-голубые глаза блестят под яркими лучами, контрастируя с загорелой кожей и веснушками на щеках. Её короткие светлые волосы раскиданы по бокам, теперь они испачканы в песке, но мою сестру это совершенно не волнует.

— Что? — с неуверенностью в голосе спрашиваю я.

— Я бы завела обезьянку, — уклончиво произносит она, а потом вдруг оживляется: — Погодите… у меня ведь уже есть одна.

— Эй!

Алессандра успевает вскочить на ноги гораздо быстрее. Она бросается в сторону моря и прыгает в воду, оставляя возмущенную меня на берегу. В этом преимущество моей сестры. Она умеет плавать, а я так и не решилась научиться, когда она предложила дать мне несколько импровизированных уроков. Воспоминания о том, что произошло в последний раз, когда я была в воде, срабатывают как горькая микстура.

Море… кажется мне пугающим. Как бы сильно я его ни любила, я уверена, что, когда зайду достаточно глубоко в воду, оно поглотит меня, легкие наполнятся водой, и со мной будет покончено.

Я стою на берегу с беспомощным выражением лица.

— Так нечестно!

Она смеётся и плавает как настоящая русалка.

— Давай ко мне!

Я переступаю с ноги на ногу, отчаянно желая броситься в воду к своей сестре, но страх пересиливает этот импульс. Сегодня волны больше, чем вчера. Они легко сбивают с ног и утаскивают за собой, так что я бы не стала рисковать.

Я складываю руки на груди и внимательно наблюдаю за тем, с какой легкостью плавает Алессандра. Она перевернулась на спину и блаженно прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Ей не страшно. Она самый сильный человек, которого я знаю. Алессандра Риццоли — мой пример для подражания. Хотела бы я быть, как она.