Серебряный свет светил

Не откладывая на завтра то, что можно начать сегодня, Серхио и Айлек принялись за первое тренировочное занятие. Ореаде не раз пришлось перед ними краснеть за свои жуткие результаты в оценивании ее физических способностей. Она скорее отвечала критериям книжного червя, нежели озорного ученика в года школы. Лишь благодаря своему росту, ей удалось освоить навыки хорошей игры в баскетбол и участвовать в школьных соревнованиях, но не более того. Однако, вежливость братьев поражало ее воображение и их настрой помогал перебороть разочарование в себе. Что Айлек, что Сидеро казались эталоном благородности и настоящего рыцарства, отчего и тяжелый труд в зале показался ей немало интересным. К завершению их занятий, когда девушка и ее наставники отрабатывали вместе первый ее прием в залу распахнулись двери и вошел молодой мужчина с каштановыми волосами в темном кафтане и камзоле из богато расшитых тканей, подчеркивающих его статус. Это был никто иной чем Тенебрис Рас Альгети с вежливой гримасой полной благородных намерений.

– Мое почтение, отрадно видеть Вас снова в нашем мире, милая леди, – с этими словами лорд прервал их занятия. Серхио и Айлек отдали должный рыцарский почет ученику его Высочества Де Кастро и лорду по титулу.

– Добрый вечер, – последовал ответ от застывшей на месте Ореады с пылавшим лицом.

– Признаться стоит, Ваш благородный поступок заслуживает восторга. Вот только убежден, что, к сожалению, Вы потерялись во мгле и Ваши действия обоснованы на неверных рассуждениях. Примете ли Вы мое предложении о моем Вам содействии на пути к просветлению? При всей моей скромности, мои навыки многократно превосходят навыков рыцарей рядом с Вами.

– Как же невежливо с Вашей стороны прерывать занятия юной леди и ставить ее в довольно неловкое положение перед Вами, мой лорд, – в зале появился Ток с абсолютно холодным выражением лица.

– Ох, и с Вашей стороны также, сер, – непринужденно ответил Тенебрис.

– Вовсе нет. В моем случае законом писано тщательно наблюдать за успехами леди в ее занятиях. Правила приличия позволяют ментору застать врасплох своего ученика.

– Вот как? – Тенебрис изобразил легкое удивление. – Приношу свои искренние извинения, леди, – он слегка наклонился.

Ток лишь бросил взгляд низкой девушке в длинном зеленом платье и темными уложенными волосами. Она немедленно направилась к Ореаде.

– Леди, позвольте Вас сопроводить, – она сделала легкий поклон.

Ореада с радостью собиралась покинуть залу, наступило томное молчание, и когда она в сопровождении служанки оказалась параллельно с Током, он нарушил тишину:

– Сэр Серхио и сэр Айлек, в Ваши обязанности будет входить задача не подпускать к мисс Ореаде лорда Тенебриса Рас Альгети в пределах Коронаэ Бореалис. Приказ ее Величества, – последние слова были особо подчеркнуты, лорд заулыбался и соизволил обернуться к Току.

– Вот оно как? – последовал вопрос, а правая бровь слегка приподнялась.

– Вы ведь не станете идти против воли ее Величества, мой лорд?

– Без лишних волнений, сер. Разумеется, я не желаю попасть в немилость ее Величества.

– Леди, покидая помещение Вам следует отдать должный поклон лорду, – едва слышно произнесла служанка.

Ореада растерянно остановилась, но быстро собралась, легонько порхнула рукой, приложила к груди и отвесила традиционный узбекский поклон со словами «Мой лорд» и вежливой улыбкой на лице, после чего удалилась из залы в сопровождении. Тенебрис застыл с восхищением приглядевшись к больно знакомому и милому для него жесту – с такой нежностью его приветствовала ему полюбившаяся девушка. Ток недовольно и раздражено вздохнул, заметив наплывший восторг на лорда, но не стал выражать их словами. Он отвесил должный поклон и тоже покинул залу.

После усердных тренировок, Ореада с превеликим удовольствием приняла освежающий душ и привела себя в полный порядок. Нагрянувшая усталость словно немного отступила, сначала ей будет тяжело, но вскоре она привыкнет, и ее физическая сила возрастет. А сейчас она думала о своей теплой постельке, ей хотелось скорее оказаться дома и броситься в кроватку. Однако, Доминик не давал ей так просто отвязаться от этого мира, он по каким-то причинам не желал открывать портала в пределах дворца, как и города. Они ехали на синем автомобиле по темной магистрали, среди чернеющего леса во мгле, в направлении к Вальдхаусу.

– Можно задать вопрос? – этими словами усевшаяся на заднем сиденье и прикованная к окну Ореада заставила очнуться волшебника за рулем от своих мыслей. На мгновение его светлые глаза посмотрели на нее через зеркало заднего вида и снова вернулись на проезжую часть.

– Несомненно, я же тебе говорил, всегда спрашивай, когда что-то не понятно.

– Это, возможно даже, личное.

– Хорошо, задавай, – с большим нежеланием ответил он.

– Вы говорили, что Вы и Флоувер тоже из Земли. Можете рассказать свою историю? Как Вы вмешались в путаницу экзо-планеты?

– Хорошо, рано или поздно мне придется тебе рассказать. Просто обещай придержать информацию при себе без разглашения.

– Разумеется буду молчать, раз Вы так утверждаете.

– Королева к власти пришла двенадцать лет назад, по предположениям избавившись от настоящей королевской семьи, чтобы захватить власть. Предшествующему королю и королеве помогали мои отец и мать, уроженцы Земли, но верные соратники монарха другого мира, борцы за справедливость. Мой отец хранитель силы Фортиссимума, силы звезды, а моя мать его верный спутник по жизни. Наши родители часто перемещались в этот мир, а Хоттабыч был наставником моих родителей, представляя старшее поколение силы Фортиссимума, он обладает силой луны, впрочем, как и я. После кровопролития в Вельёрум Касл силами тьмы пропали мои родители и королевская семья. Я помню, тот последний день с ними. Мне всего то исполнилось двенадцать, а Флоувер осталась ребенком у меня в руках. Опекунство над нами взяли наши родственники, и мы теперь жили с семьей дяди. По воле судьбы мне и Флоувер пришлось покинуть Землю и переселиться в королевстве, где исчезли мои родители, уже под властью той, что уничтожила их из-за жажды к трону, и именно эта страна стала моим спасением.

Здесь я поступил на королевскую службу, здесь я обустроил мою жизнь, получил образование, здесь я стал тем, кем я сейчас являюсь. Я познал смысл слов «выживает сильнейший» и «жизнь из слабого делает сильного». Годы, проведенные здесь в одиночестве, вынужденный выживать, во мне пробуждали ненависть тем, кто меня лишил моих родителей и тем, кто заставил меня бросить все позади и начать все сначала без ничего, одному, без ничьей поддержки. Мною двигала ненависть, которая все вырастала, с каждым днем моего пребывания в той стране, но это чувство неправильное. Человек, который поддается обиде и ненависти, не сможет ничего добиться. Я этого не понял сразу, мне помог Хоттабыч, с которым мне удалось свестись снова позже. Он стал моим путеводителем и наставником, направив меня на правильный путь, по которому я должен идти по воле судьбы и моего отца.

Со временем я понимал, что не только я пострадал, а все окружающие меня люди, все без исключения. Я думал только о себе, о своих чувствах, ведь я тогда не понимал, что побуждало моих родителей отдаться этому миру, а теперь я сам продолжаю ими начатое дело. Маской дива Фрифтара меня клеймили в восемнадцать, когда ее Величеству стали известны некоторые мои намерения по свершению некого обряда, возомнив себя выше остальных. Единственная ночь и день, в котором я мог быть свободен – это ночь начала нового цикла планеты. Я понял, что со временем, меня, как Доминика не станет, останется только Ток. Вот я и начал новый этап моего существования, превратился в Тока и собрал своих соратников. Это все и связь с Землей наша тайна, надеюсь, ты сможешь сохранить ее.

– Мне жаль, – тихо проговорила Ореад закусив нижнюю губу и устремив взор на темнеющую чащобу.

– Не стоит, я тебе кажись говорил, что не нуждаюсь в жалости окружающих.

– Королева как-то связана с силой темноты?

– Я так думал, но сейчас я знаю, что нет. Пока рано об этом говорить другим. Они все думали, что королева единственное зло, а теперь перед нами новый враг.

– Это лорд Тенебрис, ведь он хотел Вас уничтожить в тюрьме. Именно он говорил, что Вы хотите поглотить мою силу, именно он должен был такое же сказать королеве, и обвинить Вас в преступлении. Он ведь обладатель третьей части силы, я видела, что он сильнее, чем кто-либо другой.

– Ореада, тихо, пока наш враг королева, время еще не пришло, – светлые очи мельком взглянули на нее снова через зеркала.

– Почему все так абстрактно? Добро против зла, что по-вашему значить добро, а что зло? Почему Вы мне не скажете за что Вы тут боретесь, теперь я вижу, что даже ваши союзники не знают Вашей истиной цели. Они мне говорили, что Вы против королевы, а выходит, что это не так. Все, что связано с Вами это тайны и еще раз тайны, тайна внутри тайны. Как Вы еще сами не запутались? – она тихо рассмеялась, представив себе сцену «игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц спрятан в ларце, ларец висит в цепях на дубу, который растёт на чёрной горе». После недолгого молчания, неожиданно для нее автомобиль остановился, водитель расстегнулся, развернулся к ней со знакомой холодной улыбкой на губах, отчего ей стало немного жутко.

– Почему ты согласилась, Ореада, что тебя на это подтолкнуло? Я не хотел губить твою жизнь, вот зачем я отправил тебя на Землю, а ты вернулась, чтобы спасти меня. Такого поворота событий я даже не мог бы предположить. Зачем, Ореада? Почему тебе не было безразлично, что могло бы со мной случится? Почему рисковала собой? На эти вопросы у меня нет ответов, – девушка настороженно уставилась на него, прижалась к сиденью, а пальцы вцепились в ткани. – Забавно, ты боишься, – его будто действительно развлекал ее страх, его брови приподнялись. – Ты не можешь предсказать моего последующего шага. У тебя в глазах есть страх, который ты пытаешься скрыть от меня, следовательно, у меня возникает следующий вопрос. Что тебя держит несмотря на твои опасения?

– Мы же договорились молчать об этом, и я не боюсь Вас, – Ореада недовольно нахмурилась, пытаясь доказать, что она сильнее духом, что она смелее, чем кажется, что она может преодолеть чувство страха.

– Не боишься? – короткий вопрос был переполнен сарказмом. – Не проще ли признать истину? Ты человек, с которым я вынужден сотрудничать по воле планиды, а я не могу понять тебя. Сколько не думаю, не понимаю, не в силах тебя понять.

– Я не знаю.

– Это ответ, на какой из моих вопросов, девочка? Я опять тебя не понимаю.

– На все вопросы, это ответ на все вопросы. Я не понимаю сама себя, я не знаю, почему я вернулась, я не знаю, почему я так рвалась помочь Вам. Я могла бы этого и не делать, но приложила все мои усилия. Да, иногда Вы наводите на меня страх, может это вас раздражает, злит, расстраивает или забавляет, но это правда. Мне страшно, где-то внутри меня играет страх, особенно когда Вы так вот меня допрашиваете. Я пыталась не бояться Вас, ведь не было до сих пор причин для опасения, я не могу перебороть страх, но …

Она резко прервала себя, чтобы не раскрыть все свои мысли. Она почувствовала, что в ней сейчас нет страха, только возбуждение, он на нее надавил так, что она просто взорвалась, что было чуждым для нее. Она просто наблюдала и делала выводы, и никто до сих пор ее ни в чем не разоблачал. Она видела перед собой опасного человека, который пробирается в ее мысли.

– А что «но»? – он произнес, подчёркивая каждое слово, словно говоря «что ты хочешь от меня скрыть».

«Боже, я беру его слова за истину!» – с ужасом подумала она.

Она только что поняла, что ему и его соратникам доверяет так, как никому не доверяла на Земле, настолько, что отдала себя в его руки без раздумий. Он в ней вызывает целую гамму эмоций, не оставляет ее душу в покое: иногда она восхищается им, потому что он отличается от всех, кто ее окружает, иногда рядом с ним она чувствует себя в безопасности, потому что знает, что он силен и защитит ее, иногда при встрече ее охватывает радость, как это произошло, в ночь его освобождения, иногда жалеет его и хочет помочь, а иногда боится, как произошло сейчас, иногда раздражается, иногда желает познать его мысли.

– Ореада, девочка моя, тебе пора домой, твои родители будут волноваться, – внезапно открылась дверца автомобиля и послышался голос Хоттабыча, отчего она легонько вскрикнула и всполохнулась на месте.

– Боже, спаси меня от этих существ, – она замахала ладонями словно отгоняя от себя нечисть, а Хоттабыч с полным удивлением уставился на нее.

– Учитель, что же стряслось? – спросил Ток еле удерживаясь от смеха. – Вы девочку чуть до инфаркта не довели.

– Что же вы тут обсуждаете и не соизволите слезть с машины? Во дворе ночь, а ты держишь девушку.

Ореада недовольно прислонилась к креслу и все еще разбиралась в своих мыслях, ненавидя себя за проявленную трусость. Доминик столько лет ото всех скрывал самого себя, что он не любил, когда кто-то хотел узнать больше про него. Ее вопросы про его личную жизнь, а потом про его тайные цели сначала разозлили его, хоть и внешне он сохранял абсолютное спокойствие. Он решил сделать ответное наступление, но кажись слегка перегнул палку, а Хоттабыч окончательно перепугал ее, отчего ему теперь стало смешно. Но Доминик отлично маскировал свои эмоции, все уже давно думали, что он не способен, что-либо чувствовать. Хотя его состояние полностью переменилось расположенностью к девушке, выражение лица приняло серьезный вид, чтобы не смущать собеседницу.

– Я перемещу ее прямо домой, мне удалось разведать ее жилище, теперь имею представление куда стоит открывать портал, – сказал он и выбрался из автомобиля.

– Простите, что я так истерично перепугалась, – с улыбкой извинилась девушка перед Хоттабычем. – И еще здравствуйте.

– Доброй ночи, милая. Не стоит извинений, девочка моя.

В парковке у Вальдхауса открылся портал, Ореада остановилась прямо у прохода рядом с волшебником, безразлично застывшем на месте в ожидании ее отбытия.

– Но, оказалось, я Вам слишком много доверяю, – тихо произнесла она, следя за лицом мужчины рядом с ней.

Но как только его очи устремились к ней, она резко отвернулась, на ее щеках расцвели алые розы. Она призналась, что доверяет чужому человеку, тем более мужчине. Она сама от себя такого не ожидала, ее реакция была резкой, она, как обычно это делает, когда допускает ошибку, закусила губу.

– Прошу тебя больше не задавать мне личных вопросов, тогда и тебя не буду ставить в неловкое положение.

Ореада кивнула в ответ с печально уставившимися глазами в портал, а в следующую минуту голубой свет проглотил ее.

– Доминик, зачем ты сеешь семена сомнений в ее душу? Ты никогда не должен отдаваться своим чувствам, они должны лежать у тебя глубоко внутри. Почему ты ее пугаешь? Что если она завтра теперь не придет, ты ведь не хочешь притащить ее сюда силой?

– Разве я дал волю чувствам, учитель?

– Конечно же дал. Я согласен, что ты скрыл это от нее, но сам пошел на поводу у своего гнева, и начал на нее давить. Не теряй разума, ты так совершишь неисправимую ошибку. Очнись, твои чувства сейчас не уместны. Ведь Тенебрис хотел ее перехватить, ты это помнишь? Она может тебя предать в любой момент, никто не знает, что бы она тогда сделала. Неужели ты ей доверяешь?

– Но, учитель, она спасла меня, рискуя жизнью. Я ее отправил на Землю, но она вернулась, чтобы спасти меня, – так Доминик ответил, но в душе у него появились сомнения, которые до сих пор его не тревожили.

Ореада совершила то, чего он ни от кого не ожидал, кроме Флоувер, но она не смогла бы его спасти. Достаточно ли она сделала, чтобы заслужить его доверие? Или это были просто иллюзии? Доминик посмотрел на небо, покрытое облаками. Он вспомнил про страх, охвативший Ореаду рядом с ним. Она боится его. Может ли этот страх подтолкнуть на предательство или нет? На этот вопрос он не мог ответить.

– Доминик, я понимаю тебя, но ты не думал, что она сговорилась с Тенебрисом? Ее действия иначе и не объяснить.

– Я устал, попрошу Вас прекратить говорить о ней такое.

«… я Вам слишком много доверяю,» – прозвучало у него в голове, и она это сказала, преодолев себя. Он видел, как она потом пожалела о том, что сделала, ее слова были искренни, он в этом не сомневался.

– Я не хотел ей причинять боли, но пока я не могу позволить себе доверять ей полностью.

Хоттабыч раскрыл рот услышав его слова. Доминик казался не пробиваемым, охладевшим и полностью готовым к исполнению своего долга, но по ходу эти убеждения были ошибочными. Его молодой друг еще не потерял все свои человеческие качества.

– Что ты сейчас сказал? Причинить боль? Ты что питаешь к ней какие-то чувства?

– Нет оснований для волнений. Я не позволю себе совершить ошибку, я знаю, что пошел не по тому пути, по которому должен был идти, но я думаю, что вы нашли не самое лучшее решение. Вы правы, к сожалению, она все еще способна предать нас, но хочу ей дать возможность сделать правильный выбор, а не отогнать ее, чтобы предотвратить ошибку, или наказать за то, что она еще не совершила. На данном этапе, пожалуйста, остановимся на этом. Спокойной ночи, учитель.

– Спокойной ночи, Доминик!

Хоттабыч направился домой, а волшебник остался один, в саду. Слова верного друга, больно тронули, но он сказал всю правду. А что если Ореада предатель? Тогда на все вопросы нашлись бы разом ответы. Он стоял и смотрел на темный лес. Ни единого света. Способна ли она на предательство? Почему же она боится его? Как ему узнать правду, которую она хочет от него утаить? Доминик чувствовал, будто он заблудился в том темном лесу. Он не видел просвета, он не видел решения проблемы. Как же ему выиграть эту игру?

Не успел закрыться портал, который освещал небольшую комнату, вернувшаяся домой Ореада бросилась в кровать и обняла своего мишку. Она все крепче прижимала к себе мягкую игрушку, и думала о том, что случилось.

«Он подумал, что я сумасшедшая!» – ее руки сжались еще сильнее.

«Прошу тебя больше не задавать мне личных вопросов, тогда и тебя не буду ставить в неловкое положение,» – вспомнила она.

«Вы меня решили так наказать за мое любопытство о Вашем прошлом! Я все поняла, теперь буду молчать, пока сами чего-то не скажете, а это значить никогда ничего не узнаю!» Как же она могла признаться, что она ему доверяет?

Душу охватило тяжелое чувство совершения проступка и ее воспитание под лад узбекской культуры было тому причиной. Она с сожалением для себя осознала, что неосознанно поддается мужскому обаянию. В ее понятии влюбляться, заглядываться на противоположный пол, кокетничать, обсуждать с девочками парней – все это было неправильным. До сих пор ей не тяжело было соблюдать все эти правила, девушки в ее возрасте уже давно попробовали вкус влюбленности и разочарования, хоть это были просто подростковые чувства, но она никогда не испытывала такого. Она жила по всем правилам, установленным в обществе, которые она думала должна соблюдать, одна из которых строго запрещала девушке влюбляться. Она не понимала тех, кто пытались бороться за свои чувства, а признаться в чем-то личном это унижение и умаление своего достоинства. Она не могла свободно говорить про свои чувства, ей даже было стыдно признаться в тайне самой себе, что она питала симпатию к другому человеку. Самое страшное она сама не могла усечь в какой именно момент в ее душе произошли перемены по отношению к нему. Она все это прекратит, никто не узнает, что с ней случилось, она не совершит больше ошибок. Она чувствовала будто показала себя со слабой стороны, она боялась любви, она боялась унижения. Ведь она видела, как некоторые парни унижают девушек, которые так глупо поступают, доверяя им. Жизнь жестока, она понимала это, ей надо избежать ошибок. Она должна контролировать себя, не дать понять ему, что он в ней возбудил непонятные для нее, и ошибочные чувства. Наконец, она почувствовала холод, который охватил все ее тело, закрыла свои глаза и погрузилась в сон.