Дакномания

Первая глава

Осень стояла жутко холодная, крайне нетипичная для этих мест.

Раннее утро едва вступило в силу, а следственно-оперативная группа уже прибыла на место. Хуже всех выглядела лейтенант Вихрева – голубоглазая блондинка, тонкая, как тростинка, кудрявая. Она выпучила глаза и зажала одной рукой рот, подавляя крик, полный ужаса и омерзения. Но отвести взгляд никак не могла от окоченевшего тела на ступенях здания, известного когда-то как Театр молодёжи и сатиры.

Он не работал уже лет двадцать. Всё, что осталось от него – чёрные ступени, прохудившиеся стены и полностью выбитые окна. Сюда не ступала нога человека уже очень давно – до сегодняшней ночи.

– Лейтенант Вихрева, – хрипло обратился к ней подполковник – лысоватый и крепкий мужчина в пальто болотного цвета. – С Вами всё в порядке?! Нашатыря дать?

Криминалист со смешной фамилией Кокосов, всё это время не отрывающий внимательного взгляда от лежавшего трупа, тут же поднял голову, будто обращались к нему. Он держал лежавшую девушку за щёки в своих белых перчатках и аккуратно поворачивал её из стороны, изучая глубокие багровые точечные отметины на её щеках и шее. Укусы. Глубокие укусы.

– Нет, товарищ подполковник, – ответила она, страшно бледная. – Просто… Просто…

– Я знаю, что Вы в своей академии ни хрена такого не видели, – пробурчал он хмуро. – А тут сразу… Такое. Капитан Котов, Вы допросили… Свидетеля?

Третий участник следственно-оперативной группы – плечистый брюнет в кожаной куртке, мрачно посмотрел на него, доставая из кармана джинсовых брюк чёрную пачку сигарет. И вытащил одну. Неуверенно протянул пачку подполковнику, тот принялся копаться в ней и вытащил себе.

– Допросил, – кивнул он. – Шёл он себе и шёл, увидел её. Побежал до других прохожих, они и вызвали.

Подполковник достал зажигалку, щёлкнул. Огонь пополз по сигарете; протянул её Котову. Тот прикурил тоже.

– Куда он шёл-то?

– Как куда… Шёл на теплотрассу. Греться. Бомжи там часто собираются.

– Кокосов! – неожиданно громыхнул подполковник, отчего Вихрева дёрнулась. – Что скажешь?

– Убили несколько часов назад, – ответил тот. – Асфиксия.

Он показал пальцем на жуткую тёмно-бордовую борозду у неё на горле.

Вихрева могла порадоваться только тому, что глаза убитой были закрыты. Хотя, наверное, она и так будет несколько месяцев видеть это тело в своих кошмарах. К тому же, лежавшая девушка на ступенях заброшенного здания Театра молодёжи и сатиры очень жутко напоминала ей её саму: такая же кудрявая блондинка, только младше лет на семь.

– Где-то я её видел до этого, – мрачно заявил Котов. – Точно тебе говорю.

Подполковник – тоже бледный до ужаса – скосил на него глаза:

– Кажется, небось. Ты установил личность?

– Конечно, – ответил он. – У неё с собой паспорт. Анастасия Игоревна Самойлова. Две тысячи шестого года рождения. Только в сентябре исполнилось восемнадцать лет. Зарегистрирована по адресу: улица Ирины Шихман, дом шестьдесят девять, квартира восемнадцать.

– Вихрева! – позвал подполковник, и та опять вздрогнула, как от удара током.

– Слушаю, товарищ подполковник.

– Ты и поедешь к ней домой. Побеседуешь с её родителями. Что вчера делала, почему не заявили ещё… С кем конфликты были. В общем, не мне тебя учить. Бери водилу. И езжай. Мы с Котовым на его машине проедемся…

– Так точно, – она отошла отсюда и почувствовала несказанное облегчение: ей показалось, что ещё бы немного, и рвота однозначно вырвалась бы из неё неукротимым потоком.

– Вихрева! – окликнул он внезапно, и та с неохотой оглянулась.

– У тебя кто уголовное право преподавал?

– Василий Бадмаевич.

Подполковник кивнул со знанием дела.

– Иди, иди.

Она подошла к чёрному микроавтобусу с красной полосой, на которой красовалась надпись большими буквами «СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ».

– Кокосов! Что ты думаешь? – позвал подполковник.

– Убили её явно не здесь – вот следы волочения, – ответил тот, выпрямляясь. – На первый взгляд не могу точно сказать, изнасиловали или нет, но скорее да, чем нет. Джинсы у неё не до конца натянуты…

Мороз прошёлся по коже у Вихревой ледяной волной. Она немного замялась у микроавтобуса, а потом уцепилась своей маленькой студенческой ручкой за дверь и стащила её в сторону с жутким лязгом. И принялась забираться внутрь, стараясь не разорвать свою синюю обтягивающую юбочку.

В последний момент она снова обернулась на лежавшую девушку: кожа её была синеватого оттенка, блузка – разорвана в клочья, из-под которой проглядывал спущенный бюстгальтер. И куча укусов на шее и лице.

Тошнота в этот раз сделалась нестерпимой, и Вихрева выскочила из микроавтобуса, и её перегнуло пополам.

– Мда, – пробурчал подполковник, хмурясь ещё сильнее. – Студентов прислали, а молока не выдают.

– Ничего, привыкнет, – машинально заметил Котов.

– Я тебе дам! – сказал тот. – Чтоб такого больше не было.

Капитан промолчал, наблюдая за тем, как Вихрева сумела забраться в автомобиль. И он начал медленно отъезжать с места, грузно покачиваясь и шурша колёсами.

– Котов! – снова сказал подполковник и принялся тушить сигарету о свою же руку, даже не преминув плюнуть на неё. Скривился. – Не мог же убийца её притащить волоком хрен знает откуда. Или принести на руках.

– Ясное дело! – воскликнул капитан. – Привёз на машине.

– Надо камеры наблюдения шерстить.

– Спасибо за совет, что бы я делал…

– Так, – угрюмо протянул подполковник, неодобрительно посмотрев на подчинённого. – Что за разговорчики в строю?!

Капитан примирительно улыбнулся.

– Здесь целых две проблемы, товарищ подполковник, – сказал он. – Первая, что это отшиб. Считайте, уже край города практически. Ещё немного, и теплотрасса, и заброшенное трамвайное депо, и железная дорога, и…

– А вторая? – нетерпеливо перебил тот.

– А вторая, что тут целый район состоит из аварийных домов. Уж переселили всех почти.

– Это хорошо, но почему я-то должен тебя учить вести расследование? – насупился подполковник. – Езжай по маршруту, и как увидишь подходящее здание, хорошее, проветриваемое. Целое, рабочее. Спроси там про камеры. Если этот ублюдок не на вертолёте её сюда принёс, то будет видно, кто ездил тут последнюю ночь. Кокосов! Кокосов!

– Да, товарищ подполковник…

– Ты тут закончил?!

– Почти.

– Ну, тогда я тебя подожду. Вам же ещё в лаборатории куча работы?

– Целая тьма, – ответил тот. – Надо будет ещё и снимать оттиск зубов.

– Это хорошо, это правильно, – кивнул подполковник. – Котов, тогда ты езжай за записями, которые ты поблизости сможешь надыбать. А я останусь с ребятами. Уеду с ними.

– Так точно, товарищ подполковник. Разрешите идти?

Тот молча махнул рукой.

Котов пошёл к своей серебристой иномарке, припаркованной за пределами квадрата, обтянутого жёлтой лентой. Он приехал на ней, потому что опоздал к выезду. И, как выяснилось, как раз кстати. Вышвырнул окурок куда подальше и стал забираться в салон, пропахший ароматизатором и табаком.

Вскоре он уже тоже нёсся по пустующей дороге, но ехать, к большому счастью, оказалось недалеко.

Серые и опустевшие дома закончились почти внезапно, почти сразу же, и первым, к его великой удаче, появилась небольшая овальная постройка со стеклянными стенами и красной крышей. Над входом горела неоновая вывеска, уже довольно бледная. С нелепым и смешным названием «Vanilla Comfort Palace». Уж неизвестно, чем же руководствовались учредители этого заведения, точно уж не здравой логикой.

«Кафе, – подумал Котов. – Тут точно есть камеры. И фасадом он стоит к дороге».

Времени накапало уже к восьми часам, и, как выяснилось, администратор был на месте. Его машина – дряхлая «Королла» две тысячи седьмого года – стояла поодаль.

Котов вышел, автоматически оглядевшись, потом замкнул машину и быстро заспешил к двери. Она открылась со звоном – пресловутые колокольчики над ней мгновенно дали понять затаившемуся в глубине администратору, что кто-то так рано пожаловал. И он тут же появился.

Вообще, кафе внутри выглядело совсем не так и плохо – круглые столики, удобные стулья с гладкими спинками. Только голубого цвета. Очень странный выбор, как и с названием.

Администратор – парень с растрёпанной рубахой и взъерошенными волосами – появился из-за прилавка с таким видом, будто случайно сюда забрёл.

– Извините, – сказал он, – мы ещё не открылись, мы с полдевятого только…

– Ничего страшного, я поел уже, два раза, – ответил Котов, вынимая из внутреннего кармана своей куртки удостоверение с красной обложкой, отчего администратор сразу же шумно сглотнул, будто его поймали с поличным.

– Чем могу помочь? – спросил он с крайним беспокойством.

– Камеры у вас круглосуточно снимают? – ответил он.

– Конечно, разумеется, – спохватился администратор. – А что случилось-то?

Капитан быстренько прикинул в уме, можно ли отвечать полностью. Потом решил, почему и нет.

– На ступенях Театра молодёжи и сатиры обнаружена убитая школьница. Задушена. Искусана.

Администратор дёрнулся, вскинув руку, чтобы прикрыть рот, совсем как Вихрева.

– Вот, – продолжал капитан. – Нам и надо посмотреть камеры, кто сегодня ночью ехал в ту сторону.

– Конечно! Смотрите! – энергично закивал администратор. – Пройдёмте со мной.

Администратор провёл его в свою каморку, где ночевал его напарник-сменщик. Там был не только стол со стулом, но и компьютер со здоровенным процессором. От него шли провода в большой тройник. Куча проводов тут просто переплеталась в таком ужасе, от которого у любого бы пожарного инспектора или электрика волосы встали б дыбом.

– Давайте посмотрим, – суетливо бормотал администратор, нещадно лупя по клавиатуре.

Вихрева же приехала по адресу, который хорошо запомнила. Унылые, серые дома, типовая застройка.

Водитель, кстати, не проронил ни слова, даже не стал спрашивать, как же остальные… Просто поехал, куда сказал товарищ лейтенант.

– Ждите здесь, – приказала ему Вихрева, а сама полезла на улицу.

В горле у неё стоял жуткий ком. Горький. И она никак не могла его проглотить. Она ещё никогда не разговаривала с родственниками покойников, причём, таких… Около подъезда она замялась, даже оглянулась на водителя. Его лицо, впрочем, не выражало никаких эмоций. Он годился ей в отцы и наверняка видел вещи пострашнее.

Вихрева принялась набирать номер квартиры на домофоне…

Родители её, конечно, оказались в неподдельном шоке. И в диком ужасе.

Вся семья находилась дома: её мать, отец и старшая сестра. Которая, к слову сказать, твёрже всех восприняла новость о гибели… Об убийстве! Об убийстве её младшей сестры.

Лицо её побелело, а губы сжались в жёсткую полоску. Но в обморок она не упала – в отличие от своей матери.

Вихрева, конечно, пыталась подобрать слова, пока поднималась к ним на этаж. Но какие слова здесь можно подобрать… Когда твой ребёнок убит, тебе помягче об этом никто не скажет.

Поэтому она начала с фразы:

– Крепитесь, Самойловы. У меня для вас плохие новости.

Рыдал даже её отец, едва не вырывая на себе волосы, а сама Вихрева лишь раз глянула в зеркало, висевшее в прихожей, чтобы сразу же убедиться, как хреново она выглядит сама. Лицо – белоснежное, глаза – тёмные. Да к тому же во рту всё пересохло, но просить воды она не стала.

– Как?! – орал её отец, Самойлов Игорь Родионович. – Как это произошло?!

Он, бывший моряк, обладал довольно крепким сложением, и ярость, смешанная с рыданиями, предавала ему устрашающий вид.

Вихрева предпочла умолчать о деталях, просто сказав, что её больше нет… Пусть подполковник Носов вместе с капитаном Котовым объясняются с ними, когда вызовут их на… Беседу под протокол. Сейчас же шло первичное расследование и ей необходимо было выяснить обстоятельства последних часов жизни школьницы… Ибо её убийца вполне мог уже скрыться.

Хотя в глубине её подсознания, разумеется, это преступление не выглядело бытовым. Самойлова столкнулась с конченым психопатом, не иначе. Но случай произошёл единичный, и объединять в одно производство ещё нечего.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сказала Вихрева. – Мне надо поговорить с вами… Со всеми. От этого зависит успех расследования.

Котов же мрачно смотрел на экран компьютера, на котором администратор мотал записи с камер наблюдения последней ночью. Все как будто вымерли в их городе, и почти никто не ездил тут…

«Почти заброшенный район, – подумалось ему. – Бомжи одни, да собаки бродячие. Кто тут ещё будет».

Наконец, первая зацепка мелькнула.

– Стой! – рявкнул он, и администратор тут же щёлкнул по пробелу, останавливая запись.

Мимо кафе ехал грузовик – зарубежный. Небольшой. С синей кабиной. И серой металлической будкой, на которой красовалась надпись «ПЛАСТИКОВЫЕ ОКНА». И дальше шёл номер.

– Уже кое-что, – сказал Котов, доставая телефон.

Он сфотографировал его. И время, в которое он тут проезжал.

– Дальше.

Дальше шла пустота почти часа два. Потом появились двое бездомных, идущих по дальней стороне дороги. С ними никакой девушки не было…

Позже появилась серая приземистая иномарка с полностью тонированными стёклами. Ехала она быстрее ста километров в час, не иначе. Боковые двери – заляпаны грязью.

– Подожди, – опять сказал Котов, сфотографировав и её.

К сожалению, камеры располагались так, что номер увидеть номер не представлялось возможным, зато было ясно, какого цвета. И что за машина.

Они стали смотреть дальше… Ничего, до самого утра, когда уже ехал чёрный микроавтобус с красной лентой и ревущей сиреной, за ним – фургон криминалистов, полицейский УАЗ, за ними уже сам Котов… Чуть позже.

– Записи сохранить, – коротко сказал Котов. – Будут приобщены к делу. И дайте свои контакты.

– Меня Александр зовут, – сказал администратор, потому что надо было что-нибудь сказать.

– Учту, – согласился Котов.

Итак, первые зацепки есть.

Вихрева же тоже выходила из подъезда не с пустыми руками… Толкового разговора с родителями Насти у неё не получилось… Но вот старшая сестра – Елена, высокая и худая. Кое-что объяснила.

Оказывается, Настя встречалась с Анзором – студентом медицинского колледжа. И иногда, после прогулок с ним, она оставалась у него с ночёвками… По этой причине в этот выходной день никто и не спохватился.

У студентов сегодня, кстати, был учебный день – у них шестидневная неделя. Об этом рассказала Елена тоже.

«Это он её убил», – прошептала Елена, провожая Вихреву. Страшным, жутким шёпотом.

«С чего Вы взяли?»

«Он жутко ревностный и вспыльчивый человек. И один раз он даже поднимал на неё руку… Она собиралась расстаться с ним. И вообще переехать отсюда».

Прямые показания, значится. Уже неплохо. Неизвестно, повторит ли она их под протокол, но в ходе приватной беседы на улице Елена рассказала многое.

Анастасия была очень хорошей, открытой девушкой. И летом – в свободное время – она работала. Торговала мороженым на углу Эстрадной Площади.

«Вот где её капитан Котов видел, – поняла она. – Просто вспомнить не мог».

В целом, ситуация её шокировала и ужасала. Это было первое дело, в расследовании которого Вихрева принимала участие.

«Ужас, – думала она, забираясь в микроавтобус следственного комитета. – Но теперь хоть след есть!»

Через час она была в отделе.

Вторая глава

Подполковник Носов хмуро сидел на своём белом кресле, закусив губу и подперев голову правым кулаком. Он думал. В уголке его рта тлела новая сигарета.

Котов не приехал – он позвонил ему и сказал, что сразу же отправится в компанию пластиковых окон, надавит на директора, если надо, и тот быстренько расскажет, где же ночью рассекал их грузовик. Про серую иномарку тоже рассказал.

Зато сюда прибыла Вихрева. Выглядела она по-прежнему ужасно, но это с непривычки.

– Что у тебя, лейтенант? – спросил подполковник.

– Она встречалась с неким Анзором Балаевым, студентом медицинского колледжа. Гуляла с ним и часто ночевала у него. Сегодня у них есть пары, мне сказала Елена, сестра покойной.

– И? – мрачно спросил Носов, подавляя раздражение.

– Нужно на допрос его вызвать, – продолжила она. – Проверить его на причастность.

– И?! – повторил он, глядя на неё неотрывно и не моргая.

Она замялась, потерялась и принялась оглядывать свой синий мундир.

– Ладно, поехали, – сказал он, вставая с кресла.

– Разве мы не будем вызывать его повесткой?!

– Пока мы будем повестки ему выписывать, он уже свалит отсюда, – пояснил Носов. – Мы сейчас съездим до его колледжа. А когда его там не окажется, наведаемся до его родственничков.

Вихрева не стала больше ни о чём спрашивать, но пока они шли по мрачному коридору отдела, Носов рассказывал о случаях, от которых у неё кровь стыла в жилах. Например, он говорил, что был случай, когда один парень не просто убил свою девушку, а ещё разрубил её топором. И кинулся прятаться по лесам. А другой случай… Девушка пырнула своего парня несколько раз ножом, намотала его кишки на лезвие, а потом ещё делала фотографии, пока он истекал кровью. Тоже бросилась убегать. Еле догнали. Уже в другом городе.

Пока микроавтобус следственно-оперативной группы двинулся по новому маршруту, Котов же лично приехал в компанию пластиковых окон, чей номер красовался на борту того грузовика. Разумеется, установить компанию труда не составило.

Находилась, кстати сказать, она довольно близко от Театра молодёжи и сатиры – приземистое здание, обнесённое проржавелым профлистом.

Котов подъехал и вышел из машины, зябко поёжившись. Несомненно, похолодало. Сегодня у большинства компаний – как бюджетных, так и коммерческих – был законный выходной. Но только не у этой фирмы, вставляющей всем желающим свои окошки.

По крайней мере, так гласил рабочий график, написанный на выцветшем некогда красном квадрате, привинченном на шурупы.

Как только капитан появился перед огромными синими железными воротами, тут же за забором истошно залаяла собака.

«Это ещё что такое?» – подумалось Котову, и он принялся громыхать кулачищем по металлической поверхности.

Как же тогда сюда могут попасть клиенты, если сторожевой пёс хрен кого запустит?!

Ответ на вопрос пришёл сам с собой. Вернее, пришёл вместе с дряхлым стариком-охранником в чёрной кепке и пуховике. Уши его раскраснелись на холодном воздухе.

– Чего надо?! – рявкнул он, видимо, из-за того, что плохо слышал. – Не работаем сегодня, не работаем!

Котов нехило опешил – оказывается, график оказался неактуален к этой минуте. Хотя странностей только прибавилось – если они не работают, куда ездила машина от этой компании сегодня ночью?!

– Здорово, отец! – сказал Котов, повышая голос. Он достал удостоверение, раскрыл и протянул охраннику между воротами.

Тот начал внимательно, наморщив лоб, изучать сей документ. Беззвучно зашевелил губами.

– Мне надо срочно встретиться с вашим директором. Сейчас же.

– Дак нет его! – прокричал охранник, разбрызгивая слюну. – Теперь в понедельник только будут!

Котов терпеливо выждал паузу.

– Некогда мне ждать, отец. Дело срочное. Там девушку убили. А рядом тёрлась машина из этой конторы.

Охранник вздрогнул, будто ему влепили пощёчину, и тут же страдальческое выражение заползло к нему на лицо.

– Позвоню, – сказал он. – Ожидайте.

И закрыл ворота.

Котов же вернулся в машину… И сам решил сделать один звонок. Имелся у него давний дружок с красивой фамилией Езерский. Служил он в дорожно-постовой службе.

– Привет, Тимофей, – сказал Котов. – У меня срочное дело… Да, это неотложное. Я тебе сейчас скину фотографию машины, а ты найди мне её владельца, ладно? Ориентировки разошли по постам. Может, где… Что? Да-да, может быть. Так и делай.

Когда старик вернулся из своей коморки – казалось, что прошла вечность, – Котов уже снова стоял рядом с машиной, сложив руки на груди.

– Сейчас он будет, – пояснил охранник.

– Хорошо, я тут подожду.

Микроавтобус не визжал сиреной, но мигалка сигнализировала всем вокруг, что надо посторониться. Едут настоящие профессионалы на своё мрачное дело.

Медколледж, на стене которого висел пожелтевший плакат с Еленой Малышевой, стоял в центре города. Стоял неприметно из-за своих коричневых стен, но в то же время выпускал регулярно по несколько сотен специалистов со средне-специальным образованием каждый год.

Носов вылез первый и даже не удосужился подать руку лейтенанту. Но та всё равно смогла вылезти следом.

– За мной, – скомандовал товарищ подполковник, и за ним двинулась Вихрева.

Они прошли под аркой, ведущей на серое крыльцо заведения. С первого взгляда показалось, что Елена ошиблась. И никто сегодня тут не учится.

Однако, когда они вошли внутрь, вахтёрша – грузная престарелая женщина в чёрном – сразу же подскочила со своего насиженного места перед пузатым маленьким телевизором. Она, конечно, мгновенно же заприметила синюю форму, маячившую из-под пальто Носова и пальтишка Вихревой.

– Следственный комитет! – быстро сказал подполковник, вынимая удостоверение.

Вахтёрша чуть в обморок не упала.

– Здравствуйте, – затараторила тут же Вихрева, дабы смягчить своё появление. – Нам нужен Анзор Балаев. В какой группе он учится?

– Я не знаю, их же тут вон сколько, – пролепетала вахтёрша. – Вы спросите у директора. На втором этаже её кабинет…

Носов, окинув женщину ледяным взглядом, молча двинулся по указанному маршруту, а лейтенант засеменила за ним, кивнув вахтёрше. И громко стуча своими каблучками по пустеющему коридору.

– Лейтенант Вихрева, – обратился к ней Носов. – Смените обувь. С Вами никакой скрытности и внезапности. Как из засады нам ловить преступников, если Вы так грохочете?!

– Виновата, товарищ подполковник, – отозвалась та и машинально пропустила Носова вперёд себя, чтобы он первый поднимался по лестнице.

Тот фыркнул, но первый пошёл.

Директор заведения – крайне странная женщина с огромной причёской и ярко размалёванным лицом – была на месте. Судя по её недовольному и серому лицу, она печатала какой-то важный отчёт, когда Носов и Вихрева вошли к ней в кабинет, постучав для проформы пару раз.

– В чём дело?! – всполошилась она, и серьёзное лицо её помрачнело ещё сильнее.

– Нам нужен Анзор Балаев, – резко сказал Носов, поднимая своё удостоверение. – Подозревается в убийстве Анастасии Самойловой! Он сегодня здесь?! Где у него пара? В какой аудитории?!

Директор первые мгновения просто открывала и закрывала рот, будто рыба, вытащенная на берег. А потом медленно – словно постарела на двадцать лет – стала подниматься со своего места.

Анзор Балаев – жгучий брюнет в чёрной рубахе, развалившийся на своём стуле, слушавший преподавательницу в пол-уха, даже сначала не понял, что эти двое пришли за ним. И совершенно не придал значения.

– Балаев Анзор кто? – спросил Носов, представ перед двумя десятками глаз студентов. И, не дожидаясь ответа, сразу посмотрел пристально на Балаева, будто пронзил его насквозь своими острыми зрачками. – Ты? Пошли, поговорить надо.

Анзор опешил, панически оглядевшись по сторонам.

– Что происходит, собственно?! – начала преподавательница – дородная барышня, едва постарше Вихревой, но тяжелее килограммов на сорок.

– Подполковник Носов, – сказал подполковник Носов, и по аудитории пронёсся шумный вздох. – А это – лейтенант Вихрева. Сегодня ночью была убита школьница. Анастасия Самойлова. По нашей информации, последний, с кем она виделась, был Балаев…

– НАСТЮ УБИЛИ?! – взревел Балаев, так резко подскочив с места, что Вихрева даже вздрогнула.

– Со слухом у тебя всё нормально, – ответил тот. – Осталось проверить, как с алиби.

Директор фирмы по установке пластиковых окон же разъезжал на не просто серебристом внедорожнике. Тот весь блестел дорогущей полировкой.

Котов же, мрачно нахмурившись, терпеливо ждал, пока туша директора компании весом под сто с лишним килограммов, вывалится из машины.

– Здравствуйте! – сказал он. – Я ничего не понял, что сказал Егорыч. Кого-то убили?

– Да, – кивнул капитан. – Школьницу. И привезли на ступени Театра молодёжи и сатиры. Перед этим искусали. И задушили ещё.

Смертельная бледность проступила у директора на его толстощёком одутловатом лице вместе с потом.

– Что за ужас! Кто посмел?! Маньяк объявился?

– Тьфу на Вас, гражданин, – сказал капитан и принялся тщательно оглядываться в тщетных попытках найти деревяшку, чтобы по ней постучать. – Надеюсь, бытовуха…

– Так, а мы здесь при чём?

– Это самое главное. Я располагаю видеозаписями, на которых видно, что ваша машина – машина компании – сегодня ночью рассекала там поблизости. Потому нам надо точно знать, кто, зачем и куда ездил.