- -
- 100%
- +
– Иванова Наталья Ивановна, – прочитал участковый, и на лице у него появилась едва заметная улыбка. – Вам уже двадцать лет. Пора браться за ум.
Бунтарка впала в смятение, а смятение вновь у неё вызвало ярость.
– Послушайте, Вы!..
– Нет, это Вы послушайте! Налицо порча имущества. А ещё угроза физической расправы. Давайте обойдёмся без поножовщины. Моя задача не допустить, чтобы статистика по моему району поползла вниз… Благостная статистика, понимаете?
– Я не убийца в отличие от некоторых!
– Вы вандал, – заявил Корякинцев, – Маргарита Львовна великодушно отказалась писать
заявление на Вас, гражданочка… Но я Вам должен сделать внушение.
– Свободу не задушишь и не убьёшь! – взвизгнула зелёноволосая.
Участковый поморщился, словно у него разболелась голова, а после этого он вздохнул, будто подумал о ватрушках, которые стряпает его жена.
– Хорошо… Надеюсь, Вы меня поняли. Или Вы сами прекратите хулиганить, или будет дело по «хулиганке». И потом Вам некогда будет заниматься своей вот этой вот… Борьбой. Будете улицы подметать. Или утки выносить. В общем, исправительные работы. Я понятно объясняю?
– Всё с Вами ясно! – взвизгнула она опять и скрылась за дверью, хлопнув ей так сильно, что в подъезде чуть краска не поотлетала.
– Надеюсь, я с ней больше не увижусь, – сказал Корякинцев и слабо улыбнулся с видом невероятно уставшего человека. – И Вам советую.
На том и разошлись, но Юля пошла провожать Маргариту Павловну в квартиру. Последняя испытывала колоссальное облегчение от того, что ситуация с этой девкой хоть как-то продвинулась в нужную сторону.
– Спасибо тебе, Юленька… – сказала пенсионерка, заводя в квартиру свою спасительницу, но та не успела ничего ответить: они сразу миновали прихожую и оказались на кухне.
Юля встала, будто её прибило к месту молнией: она даже вообще не обратила внимания на характерные постукивания, которые услышала ещё при входе в квартиру.
Тук… Тук… ТУК.
Степан Александрович стоял на кухне и отбивал здоровенный кусок говядины… Молотком. Блестящим таким, с зазубренным бойком. Мощный мужик за столом одной рукой удерживал кусок, а другой методично его отбивал. Тук-тук-тук… Он мельком глянул на Юлю Викторовну, но ничего не сказал. Лицо его предельно сосредоточилось.
– Стёпа, – протянула пенсионерка. – Ты не поверишь! Теперь эта мерзкая девчонка не будет нас доставать… Спасибо Юле.
– С-с-спасибо, Юля, – машинально повторил он и остановился. – Ужин?
– Н-н-нет, – ответила Юлия и тут же себя возненавидела. Какого хрена она сама заикаться начала?! Лоб её покрылся испариной… С этой сраной фобией! – Извините. Нет. Я не голодная.
– В-всё н-н-нормально? – спросил он с каким-то подозрением, рискующим перекатиться в обиду.
– Да, всё замечательно. Мне просто надо идти…
Но давление она успела ей померить ещё раз, прежде чем Маргарита Львовна всё-таки задала вопрос:
– Почему ты так испугалась, когда вошла на кухню?
Юля улыбнулась, почувствовав, что эта улыбка вышла очень глупой и неловкой.
– Даже стыдно говорить, – начала она издалека. – Я боюсь молотков.
Маргарита Львовна удивлённо улыбнулась – как-то по-доброму, без насмешки.
– Ну, кто-то боится пауков, кто-то – высоты. А я боюсь… Молотков.
Это слово отдавалось у неё внутри холодным скрежетом. Молоток… Молоток! Настолько она ощутила всё неприятие этого инструмента, что содрогнулась.
– Почему? Почему ты их боишься?
– Когда я была маленькая, на меня накинулся соседский ребёнок. С молотком.
Она замолчала, а в её памяти резким, ярким пятном всплыло событие многолетней давности: кровь, гогот, молоток. И яркое солнышко, слепящее глаза.
– Я т-тоже б-боюсь, – сообщил Степан, появившийся в проёме комнаты. Он сделал это настолько бесшумно, что Юля испуганно заёрзала.
– Молотков?! – она сама изумилась уровню надежды, колыхнувшейся у неё внутри.
Он нервно улыбнулся – если это так можно назвать. Уголки его рта как-то задёргались, но глаза остались неподвижными.
– Н-н-нет. Г-г-г-глуб-б-б-боких в-в-в-водоём-м-ов…
Он тяжело выдохнул – далось это признание ему очень трудно.
– Каждому – своё, – отозвалась Юля Викторовна, прерывая неловкое молчание и уютный стук часов.
– Это надпись была написана на воротах концлагеря, – напомнила Маргарита Львовна, и Юле стало совсем уж не по себе… Она поспешила домой, надеясь, что Саша ещё никуда не ушёл гулять, и с ним всё по-прежнему в порядке.
И действительно: Саша был ещё дома, но смотрел как-то укоризненно и мрачно, будто знавал какую-то страшно тайну. Ходил из комнаты в комнату, сжимая телефон.
– Всё нормально? – спросила Юля, когда она готовила ужин на скорую руку.
– Да.
– Завтра я иду в школу твою.
Саша вздохнул, но спорить не стал. Если её уж его мать что-то решила, то её не переубедить. И эта черта его дико раздражала Юлю. Он в такие моменты всё больше напоминал ей Борю. Как бы говорил «делай, что хочешь, но я всё равно считаю тебя за дуру». Пугающая черта. Ведь он вырастет, повзрослеет и станет один-в-один он. Не возненавидит ли она его так же, как бывшего мужа?!
Юля стала отгонять от себя эти гнетущие мысли, но есть ей расхотелось, и она пошла спать…
Ночи без Бориса и какого-либо другого мужика проходили очень быстро, и наутро она принялась собираться в школу для серьёзного разговора.
Конечно, идти одновременно с сыном туда – означает поставить крест на его репутации. Потому она пошла туда одна, вернее, поехала на трамвае…
Школа была самой обычной и встретила Юлю гудящими первоклашками, звонко топающими своими туфельками по ступенькам крыльца. Сегодня стояла непереносимая жара, непривычная для сентября, и Юля надела прекрасное зелёное платье. Едва она подошла к школе, как по ней заскользили взгляды старшеклассников, кучками курящих то там, то здесь. Она отбросила идею о том, чтобы спросить у них, где найти директора. Смотрели они на неё с вызывающим неодобрением.
Внутри серых коридоров, ещё украшенных цветами и мишурой к первому сентября, тоже галдели школьники в чёрных костюмах и школьницы в белых блузках и таких же чёрных юбках. Единая форма, мать её раз-два! От обилия пышных бантов и галстуков сначала зарябило в глазах, будто тут всё ещё было первое число, но потом она попривыкла и смогла рассмотреть и чернорубашечного охранника, сидящего в телефоне, а после этого – низенького пузатенького мужика с усищами, который отчитывал растрёпанного мальчугана лет десяти.
– Дома ори, понял? – говорил ему мужик хрипловато, сжимая его локоть своими короткими пальцами. – И дома не ори тоже. Нигде не ори. Хватит. Ты не в цирке.
Юля ещё немного постояла, дожидаясь развития сцены, но её не последовало. Предполагаемый учитель отпустил ученика и сразу же повернулся к ней, уставившись ленивыми глазами.
– Вы чья мама?
– Мне нужен классный руководитель Барсукова Александра. И директор. А то я знаю, что у вас тут творится… Ужас.
– Пойдёмте, – он хрипло выдохнул, как закоренелый сердечник. – Я Вас сопровожу.
Он повёл её на второй этаж по оранжевой лестнице, рядом с перилами которой стояла парочка старшеклассников-дежурных с бэйджами.
– А что случилось, можете рассказать?
– А Вы кто? – спросила она, цокая каблуками позади мужика.
– Я информатик. Семён Семёнович меня зовут. У вашего Саши информатику я тоже преподаю, кстати. Способный мальчик.
– Да, я сама знаю, что способный, только вот его по голове колотят каждый день. И я устала ждать, когда это закончится.
– Ужасы какие-то рассказываете, – заметил Семён Семёнович. – При мне ничего такого не было…
Они поднялись на второй этаж и оказались в директорском крыле с краснодверными кабинетами и большими раскидистыми цветами, пахнущими на весь коридор так, что у Юлии Викторовны заслезились глаза.
Сам же директор – или, вернее, директрисса – стояла рядом с невзрачной женщиной в тёмном допотопном костюмчике из юбки и блузки, и больших очков. Они оживлённо беседовали, и Юля смогла разобрать фразы, долетевшие до неё из уст директриссы:
– Вы уже разберитесь, наконец, со своими отношениями! Мне Илья такой не нужен. На него дети уже жалуются, что он орёт каждый урок на них. И я сама, между нами будет сказано, чувствую от него запах. И уже не первый день.
– Илона Измайловна, – резко начал Семён Семёныч, не найдя иного восклицания. – Тут мама Саши Барсукова пришла. С Вами говорить хочет.
– В чём дело? – та сразу же переключилась с учительницы на пришлую женщину, и голос её колоссально изменился, сделался жёстче, как вода от накипи.
– Я хочу выяснить, долго ли с моим сыном тут будут случаться драки?
– Это у Вас надо спросить, женщина, – ответила та с необычайной яростью. – У Расула тоже есть родственники. Только вчера его отец приходил! И тоже устроил скандал! Они устраивают «Бойцовский клуб» там, где им вздумается. Ваши мальчики! Позавчера, например, устроили драку прямо на уроке физкультуры! Пойдёмте, пойдёмте, поговорим
с учителем!
Юлия Викторовна настолько была возмущена, что безмолвно согласилась на предложение директриссы, кою про себя она впредь будет называть только «директорша». Семён Семёныч не стал провожать дам, а как-то незаметно отвалился от их компании.
Они спустились на первый этаж, как прозвенел звонок, обозначавший конец перемены. Школьники и школьницы бросились кто куда. А Юля вместе с Илоной дошли до конца коридора – там был спортзал с высоченными потолками и баскетбольными кольцами.
Физрук был внутри – и внешний вид его поразил Юлю. Большой, с широкой спиной. В синем спортивном костюме. Сюрреалистичная комичность ситуации заключалась в том, что в одной руке он держал недавно соструганную табуретку, а в другой – тяжёлый столярный молоток. Какие-то четвероклассники буквально только что закончили расставлять парты. Судя по этому, здесь проводили ещё занятия по труду пару раз в неделю…
Физрук-трудовик повернулся к ним, одарив их спёртым запахом перегоревшей водки. Грубая щетина, озлобленный взгляд.
– Илья Андреич, – сразу начала Илона Измайловна. – Будьте любезны, расскажите о конфликте Саши Барсукова и Расула Галимова.
– Чего? Какой конфликт? – в первое мгновение он даже и не понял о чём речь. – А, эти двое. Ну, подрались и подрались. Кто не дрался в их годы?
Юлия Викторовна возмутилась громадно, возмутилась настолько, насколько могла. И следующие минут двадцать она пыталась объяснить им, что это совершенно дико и абсурдно. Но, к её великому удивлению и разочарованию, для них это оказалась необъяснимая вещь.
Назад она шла уже пылающая, оглушительно цокая по пустым коридорам. Она хотела зайти к сыну, но потом передумала – и так не помогла ему нисколько, осталось ещё перед одноклассниками его авторитет уронить. Потом Галимов не только не отстанет, а впредь и гляди, чтобы другие не присоединились.
Она выскочила из школы, не замечая никого вокруг – ярость застилала её глаза, а зубы сами сжимались. Гневно. Понятное дело, что ни директор, ни физрук-трудовик с запахом алкоголя, да и вообще кто-то ещё не собирался ничего с этим делать. Подерутся, да успокоятся. Кто не дрался в их возрасте? Вот и весь вердикт.
Она пылала негодованием ровно до тех пор, пока не покинула школьный двор и не оказалась на новеньком чёрном тротуаре, тянущемся вдоль школьного железного заборчика. На противоположной стороне росли небольшие деревца – озеленённый участок, запыленный вдоль и поперёк пролетающими мимо автомобилями. Именно там, в кроне одного из небольших деревцев стоял крупный мужик в тёмной куртке, в широких штанах. На лице его была яркая жёлтая маска тигра – резиновая. В руке он держал чёрный пакет. Одет этот наблюдатель был совершенно не по погоде.
В первую секунду Юлия Викторовна усмехнулась: наконец-то сподобился! Явно решил прийти в последний момент… Это же однозначно Борис. Пришёл и теперь маячит там, не решаясь подойти. Только выглядит он уж несуразно, ещё маску нацепил.
Она махнула пару раз ему рукой, как бы подзывая к себе… Но потом дёрнулась.
Мужик достал из пакета молоток, и помахал им Юле так, как махал клоун оторванной рукой в фильме «Оно».
2-ая глава.
Юля почувствовала себя так, будто её окатили ледяной водой. Она попятилась назад, ощущая прилив крови в голову, слыша, как стремительно бьётся её сердце. Здоровяк стоял на том же месте, выглядя настолько иррационально и неуместно… Он вообще был такой неправильный… Как соринка в глазу. Он должен был быть в цирке или в дешёвом детективчике, написанном бесталанным графоманом.
Ей стоило нечеловеческих усилий, чтобы развернуться и пойти назад. В школу снова…
На трясущихся ногах, изнывая от неимоверной слабости, она подошла к охраннику – тот развалился в своём кресле с планшетом, расстегнув верхние пуговицы своей чёрной рубахи.
– Извините… Извините!
Язык её тоже не слушался – он будто высох и прилип к нёбу.
– Чего? – ответил охранник, поднимая на неё свои густые коричневые брови.
– Там какой-то человек… С молотком. И в маске. Может, он сумасшедший. Посмотрите.
Охранник закатил глаза и фыркнул.
– Что за бред, тётенька…
Юля опешила от такого жесточайшего оскорбления.
– Вы охранник или кто?! – воскликнула она. Мысли у неё начали путаться.
– Женщина, не кричите, у меня и так голова болит от ваших детёнышей…
Если бы Юля была не так напугана, она бы даже опять возмутилась на это беспросветное хамство, на эту вопиющую наглость! Но она просто забегала глазами, всё помутнело.
– Там стоит какой-то псих в чёрной куртке и жёлтой маске. И машет молотком! – воскликнула она. – А Вы тут сидите и языком чешете! А если с кем-то из наших детей что-нибудь случится?! Вы же потом сами обоссытесь и будете на суде плакать, что Вы тут ни при чём!
Охранник вскочил, будто перед этим уселся на шмеля, который всё же изловчился его ужалить к этому времени.
– Вы что себе позволяете? – охранник чуть ли не задохнулся от ярости, страшно выкатив глаза. В какой-то момент Юле показалось, что он сейчас сам возьмётся за молоток, лишь бы она отвязалась. – Пошли вон отсюда, пока я Вас сам не вывел!
– Что тут у вас случилось опять? – пробубнил Илья Андреич, высунувшийся из-за угла. Он сдвинул брови и наморщил лоб, и стал казаться столетним бугаем. – Что орёте?
– Там какой-то псих с молотком! На улице! – Юля Викторовна старалась унять дрожь в голосе, но никак это у неё не удавалось. Где-то отдалённо постучалась мысль о том, что, должно быть, сейчас она так нелепо выглядит, так комично… Где-то посмеивались четвероклассники, а «старшаки» продолжали смотреть враждебно.
– Сергеич, – бросил Илья-трудовик-физрук, дёрнув плечами в знак непонимания и неудовольствия. Тот сразу поднялся, наверняка в мыслях кляня эту неусидчивую посетительницу на чём свет стоит.
– Пошли, где там твой маньяк…
В этой фразе было столько презрения, что Юля снова бы изошла на возмущение, но нет – её страшно напугало это слово. Слово «маньяк». Преследователь. Нелюдь в человеческом обличии, жаждущая крови всякого, кто ему попадётся на пути.
Они опять оказались на крыльце: впереди шёл охранник – прямо рядом с трудовиком-физруком, таким большим, что казался на его фоне тростинкой или дешёвым аксессуаром.
– Ну, и где? – охранник упёр руки в бока и зыркнул на Юлю, испуганно маячившую за их спинами.
И действительно: она больше никого там не видела. Как в дешёвом ужастике, провалившемся в прокате. Ни маски, ни молотка. Ни здоровяка в чёрной куртке. Но кое-какое предположение у неё всё же появилось…
– Никого там нет, – продолжал гнусеть охранник. – Я так и думал. Андреич, попроси свою знакомую на выход. Или это мне придётся сделать…
Он пошёл назад, ковыляя и прихрамывая, словно испытывал проблемы с суставами. Физрук-трудовик тем временем оглядывал её своими бесцветными глазами, но без всякого пошлого интереса.
Юле подумалось, что из страшной бледоты она стала стремительно краснеть, наливаться краской, как помидор – соком.
– Я, наверное, просто перенервничала… Да, точно.
– Вас бы проводить надо… – начал он, но тут же добавил, вероятно, почувствовав зарождающийся внутри неё протест, – но я не могу. Работа. Позвоните кому-нибудь… Есть тот, кто может Вас проводить? А то в таком состоянии… Не беспокойтесь. Я пригляжу за вашим пацаном. Саша смышлёный малый. Вам с ним повезло.
– Ладно, только я постою немного здесь. Подышу.
Трудовик-физрук ещё чуть посмотрел на неё, возможно, желая убедиться, что она действительно в порядке, а потом пошёл в школу своей тяжёлой, медвежьей походкой, вздыхая о чём-то своём.
Она осталась одна – даже школота вся разбежалась по занятиям. На крыльце никого не было… И хоть по дороге проносились машины, а солнце пекло, озноб пробил её насквозь. И одиночество…
«А вдруг он где-то наблюдает? Стоит и смотрит на меня?»
Она начала бешено оглядываться, ощущая на висках текущий пот.
«Надо рассуждать логически… Первое – успокоиться… Второе – это чучело с молотком не просто так здесь появилось… Оно знало, что я буду здесь сегодня. И знало про мою фобию. И хотело напугать…»
И, чем дольше она думала, тем сильнее расслаблялась. Ну, конечно! Кто это ещё мог быть, если не Боря?! Этот вонючий и тупой её бывший муженёк решил так нелепо «приколоться»… Ну, ничего. Сейчас она «приколется».
Она вытащила телефон и начала звонить в такси. Приехало оно, кстати, очень быстро – будто стояло за соседним углом.
– Бульвар Настасьи Самбурской знаете? – спросила она небритого водилу с красным глазищами, смотревшего на неё с нескрываемым удивлением.
– Конечно, знаю. Бизнес-центры там поблизости. И элитные всякие постройки. Богатеи трудятся, мать их в задницу. Кайфуют, транжирят. Гуляют по зелени посреди улицы. И всё такое.
– Эммм, – протянула Юля, не зная, как реагировать на данный спич. – Собственно, туда мне надо. К одному богатею.
Конечно, это был Борис. Больше всё равно некому. И он уже давненько с личным водителем поехал обратно…
Дорога на Бульвар состояла практически из сплошных «пробок» и красных светофоров. Поездка осложнялась непереносимым шансоном из радио водителя, но хотя бы кондиционер работал… Бесцветные однотипные высотки сменились синими офисными зданиями с большущими окнами на каждом этаже. Если подняться к ним сейчас, то можно увидеть в полный рост какую-нибудь блондинку в строгом чёрном костюме с указкой подле белого плаката с графиками.
Она прекрасно помнила и номер кабинета, и его секретаршу… И всё остальное.
Юля даже не заметила, как вылетела из такси, кинув водиле смятые купюры – взгляд её впирался в верхние этажи бизнес-центра, где работал её муженёк. Зелёные насаждения Бульвара были в стороне, но туда она и не собиралась…Ждал её тот ещё шутник в собственном кабинете. На протяжении всего брака он доставал её с розыгрышами. Иногда они были очень пугающие, например, когда он притворился, что застрелился, вымазав висок свиной кровью и развалившись в прихожей.
Она как раз вернулась с работы и чуть не поседела… Хорошо, что Саши не было дома.
В сексе он тоже демонстрировал часто свою ненормальность… То привязывал её к кровати, то кусал, то просил притвориться мёртвой. Ужасный тип, как только она могла терпеть его столько лет!
Думая об этом, она даже сама не замечала, сколько клокочущей и злой едкости всплывает где-то внутри.
Она ворвалась внутрь центра, как ОМОН, но только на неё никто не обратил внимания – мало ли, человек пришёл ипотеку закрывать. Юля сразу же оказалась в толпе серых людей в белых накрахмаленных рубашках и чёрных гладких юбках. Лица их, почти безэмоциональные, лишь мельком натыкались на неё… Она заспешила по блестящему коридору, лишённому какой-либо пыли даже в теории, и добралась до просторного и такого же блестящего лифта.
Внутри уже было предостаточно офисного планктона – мытого, гладковыбритого, напомаженного, выглаженного… Они без особого интереса оглядели растрёпанную взрослую женщину в зелёном и вернулись к своим мыслям, телефонам, планшетам и папкам.
Она хотела сама нажать на десятый этаж – именно там располагался борькин офис, но высокий парень с идеально стрижеными ногтями протянул тонкую руку в глянцевом рукаве и опередил её. Двери стали медленно закрываться.
Юля из последних сил дождалась, когда эта металлическая коробка приедет и остановится. Она ринулась вперёд, чуть не сшибив сразу двоих «офисников», и оказалась в светлой приёмной с брюнеточкой-секретаршей в невзрачной блузке.
– У себя?! – грозно спросила Юлия.
– Да, но у Бориса Севастьяновича совещание, – только и успела пролепетать секретарша, как Юлия Викторовна рванула дверь на себя, оказавшись посреди рабочего дня своего бывшего мужа.
Тот был большим начальником большого отдела и пытался погрузиться в цифры щуплого очкастого специалиста в синем блестящем пиджаке, развалившись на красном кожаном кресле в своём необъятном строгом костюме, а остальные – пять коллег – сидели вокруг круглого лакированного стола и внимали…
Когда Юля ворвалась туда, они резко все повернулись в её сторону, а щуплый замолк.
– Ты что, совсем охренел?! – рявкнула она и двинулась к бывшему вокруг стола. Щёки её пылали…Она схватила стакан с водой, стоявший на краю, и плеснула ему в лицо. Он дёрнулся. – Знаешь, куда засунь свои розыгрыши?!
Все собравшиеся охнули… Щуплый отскочил, будто думал, что следующий, кому достанется от этой неуравновешенной – он.
– Извините, господа, – тихо сказал Боря. – Недоработки воспитания…
Он вытер лицо пятернёй, стряхнул воду с лацкана пиджака, стоившего, как аппарат МРТ. А потом поднял на неё взгляд, и Юля даже сама испугалась того, как сильно потемнело его лицо – так наливается грозовое облако перед раскатом.
– Пойдём-ка, поговорим, – сказал он и встал, распрямившись, как скала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.