Приказано ликвидировать, или Ода уничтожителю

…

Коридор лечебницы в один миг наполнился многоголосым хором торопливых шагов. Первыми спешили взъерошенные люди в белых халатах, за ними – отряд рослых солдат с автоматами наперевес, чьи лица выражали непроницаемое спокойствие.

– Мы почти на месте. Готовьте нейролептик, – пробурчал мужчина в круглых очках, нервно моргая, словно это ему требовалось вколоть нейролептик (или транквилизатор).

– Всё готово, доктор, – как-то робко отозвался молодой парень, крепко сжимающий в руках серебристый чемоданчик. На его плече серым полотенцем лежала смирительная рубашка. – Вы уверены, что…

– Некогда! – внезапно рявкнул доктор, отчего молодой практикант едва ли не отпрыгнул в сторону.

Медсестра, идущая между ними, стреляла глазами то по одному, то по другому, изредка поглядывая на людей в камуфляже, жёстко шагающих своими чёрными начищенными ботинками. Её взгляд тревожно и беспрерывно метался по этим людям.

– Да не нервничайте вы так, господа, – басисто произнёс смуглый солдат в чёрном берете. – Это далеко не первый раз. Всё пройдёт гладко, я вас уверяю…

– Вы просто не видели, что здесь творилось, – отмахнулся доктор, который из всего этого консилиума был явно главным. – Мы его кое-как усмирили, а тут приходит новое распоряжение! Почему нельзя было сразу отправить его в ваше ведомство?

– Потому что были разбирательства, – процедил другой солдат, на чьём лице была чёрная маска и чёрные пластиковые очки на прорези для глаз. – Теперь мы можем этапировать этого психа…

Доктора резко остановились около очередной двери, обитой снаружи толстенным слоем белой кожи. Она была закрыта на широкий засов. Самый нервный – и самый главный – заглянул в квадратное окошечко, сделанное в середине этой двери. Стекло, кстати, было той же толщины, что и сама дверь.

– Мы пришли, – выдал доктор и на несколько секунд замялся.

– Да открывайте вы уже, чёрт бы вас побрал, – расслабленно настоял один из солдат. – Не мнитесь, всё будет нормально.

Доктор отодвинул засов и с усилием открыл дверь, будто весила она килограммов шестьдесят. Солдаты резко двинулись вперёд, чтобы оказаться в палате быстрее эскулапов.

– Спокойнее! – выдал нервный доктор, но на него уже никто не обратил внимания, все просто ввалились внутрь, как в последнюю маршрутку. Последнюю маршрутку не сегодня, а вообще.

Солдат в берете усмехнулся. И в этой усмешке неприкрытое самодовольство смешивалось с несказанным облегчением. Он смотрел сверху вниз на человека в наморднике, привязанного к своей кровати, хотя больше она походила на узкий стол посреди комнаты, что стоял лишь на одной ножке.

Человек на своём ложе резко напрягся, будто хотел подпрыгнуть, но крепкие ремни по рукам и ногам его удержали, хоть и беспокойно затрещали. Взгляд привязанного впился в лицо солдата. Его зелёные глаза горели таким свирепым огнём, что вояка почувствовал желание отпрянуть назад.

– Вот видите, – сказал он, пытаясь добавить в свой голос уверенности и ещё больше

самодовольства. – Лежит и встать не может. Теперь и будет в таком положении всю жизнь, весело, правда?

Человек яростно стал дёргаться на своём ложе, пытаясь разорвать свои путы. Все инстинктивно отступили на шаг.

– Нейролептик! Быстро! И смирительную рубашку! – заорал главный доктор. – Здесь вам не цирк!

– Здесь, – промямлил практикант и неуверенно протянул серебристый чемоданчик.

– Да открой ты его! – рявкнул доктор. – Скорее бы уже отделаться от этого…

– Кстати, – резко заметил солдат в чёрном берете. – Вы поедете с нами.

– Что?! – изумлённо воскликнул доктор и круто развернулся на месте. – Нет уж, это вы без меня…

– Нет, товарищ психиатр, – возразил солдат в маске. – У нас распоряжение. И возьмите с собой несколько санитаров покрупнее. Надо всё учитывать… Будете его успокаивать в дороге.

– Он и так будет спокойным, – сказал доктор, стараясь совладать со своим голосом. – Этот нейролептик заставит его обмякнуть на сутки, минимум… Бояться вам нечего…

– Мы ничего и так не боимся, – прервал его служивый. – А вот вам надо бояться… Если что-то пройдёт не так, первым делом спросят с вас, докторишек. Он ваш подопечный. И будет им, пока ворота ведомства не захлопнутся за этим придурком. Таков закон.

– Инъекция, – робко сказал молодой парень, держа открытый чемонданчик перед психиатром. Внутри покоился небольшой шприц, рядом с ним – три ампулы с тёмно-жёлтой жидкостью.

Псих снова задёргался всем телом, словно его охватила предсмертная конвульсия. Жилы на его шее предельно натянулись, вены вздыбились на предплечьях, ноги стали ходить ходуном. Из-под маски у него вырвалось грозное мычание, а взгляд стал ещё суровее.

– Тихо, тихо, тихо, – прошептала медсестра и быстро переметнулась за голову привязанного, положив ему руки на лоб, где пульсировала вена. – Сейчас тебе станет легче…

Психиатр вскрыл ампулу и стал набирать жидкость в шприц. Он почувствовал, что на его лице выступили капли пота, а во рту пересохло. Доктор медленно начал подносить шприц к дёргающемуся пациенту. Спустя мгновение игла вонзилась в трепещущую вену под белой кожей.

– Подействует через сколько? – напряжённо спросил солдат в берете. От его самодовольства не осталось и следа.

– Почти мгновенно, – уже более спокойно отозвался психиатр. – Мне показалось, командир, или вы как-то напряглись?

– Заткнись, – зло отозвался тот. Он снял рацию, нажал кнопку и мрачно забубнил в неё: – Внимание, группа! Начинаем транспортировку заключённого!

Псих на ложе тяжело уронил голову и закрыл глаза.

– Ага! – радостно подхватил психиатр и принялся отстёгивать заклепки на ремнях. – Давайте смирительную рубашку! Быстрее!

Молодой практикант засуетился ещё сильнее, сняв её с плеча и начав разворачивать рукава. Пальцы рук его немного задеревенели от перенапряжения, но он справился.

– Помогите мне поднять его, – сказал психиатр, уцепившись изо всех сил в руки восьмидесяти пяти килограммового громилы. – Он скоро придёт в себя…

– Вы же сказали, что нейролептик будет действовать сутки? – спросил командир и бросился поднимать громилу.

– Да, – раздражённо ответил доктор. – Он будет слаб и утихомирен… Но в полном сознании. Сверлить вас взглядом он сможет.

– Возьмите в дорогу ружьё с транквилизатором, – посоветовал солдат в маске. – Если что, пальнём в него ещё раз. В прошлый раз это здорово помогло.

Как только пациент оказался в сидячем положении, его голова безвольно повисла на грудь.

– Подними ему башку! А ты подними ему руки! – рявкнул психиатр на своих подопечных. – Что вы здесь стоите?

Те тут же подчинились и стали натягивать на психа серую смирительную рубашку, напоминающую собой балахон с длинными рукавами. Вскоре его руки оказались скрещены на груди, а рукава стали завязывать за спиной. Торопливо защёлкали ремни.

– Какой он здоровый! – изумлённо выдохнул один из солдат. – Его что, волоком тащить?

– Нет, – ответил психиатр и облегчённо вздохнул. – Я уже чувствую, что он приходит в себя. Ещё пару минут, и он сможет ковылять на своих двоих. Подхватите его за руки, солдафоны.

– Не забывайте, что вы отправляетесь с нами, – напомнил командир.

– Помню я, помню! Схожу только за транквилизатором и санитарами. Вы пока выволакивайте его отсюда… Я сейчас приду.

…

Раздался стук в дверь.

– Да, входите, – сказал толстый лысеющий сенатор и плюхнулся в чёрное кожаное кресло. Он знал, кто пришёл, поэтому уставился в окно, за которым прохладное сентябрьское утро разгоралось всё сильнее, вместо того, чтобы посмотреть на тихо вошедшего человека. Посмотреть на него он ещё успеет.

– Вызывали меня? – спокойно спросил мужчина, притворив за собой дверь. Он был одет в чёрный пиджак и белую рубаху с высоким воротником, едва не достающим до тёмной щетины, похожую на щетину небритого пьяницы.

– Это как-то грубо звучит, – ответил сенатор и всё же соизволил посмотреть на сурового сухощавого человека с утомлённым лицом, чьи тёмные глаза устало смотрели на развалившегося толстяка. – Я тебя позвал.

– Зачем же? – спросил мужчина, перебирая в голове варианты дальнейшего развития этого увлекательнейшего диалога.

– Чтобы сказать спасибо, – ответил сенатор и заулыбался белыми маленькими зубками. Он снял с правой руки обручальное кольцо и начал накручивать его в своих руках маленькими толстыми пальчиками, похожими на сардельки.

Стоявшего у дверей мужчину резко затошнило, и он поспешил перевести взгляд на большие деревянные часы, стоявшие около стены. Их стрелка мерно постукивала, и мысли о пальцах-сардельках сенатора стали растворяться.

– Пожалуйста, – выдавил из себя человек, чувствуя, что что-то надо сказать, ведь толстяк за письменным столом склабится в ожидании.

– Да брось! – махнул сенатор. – Иди сюда, давай выпьем… – Он полез куда-то под стол, ища бутылку, припрятанную в одной из столешниц.

– Я на работе, – заметил человек. – Если у вас всё, может быть, я пойду? День только…

– Да не пререкайся ты со мной! – снова махнул рукой сенатор и со стуком поставил бутылку на стол, в которой, однако, уже не хватало половины содержимого. – Какая работа? Ты свою работу уже сделал! Конечно, я понимаю, что всё я придумал и реализовал, но ты тоже хорош… – Он рассмеялся.

Мужчина в пиджаке устало вздохнул и закатил глаза, представляя, как он пишет заявление об уходе. Никаких нервов не осталось на этой работе… Может, махнуть лучше загород? Вернее, перебраться в какую-нибудь тихую деревеньку, где из преступлений только кража курицы у какой-нибудь тамошней бабки тамошней лисицей, а не вот это вот всё… Мегаполис накладывает свой отпечаток на каждого его обитателя…

Толстяк что-то пробубнил.

– Что, простите?

– Я говорю, ты молодец, – повторил сенатор, откручивая засаленную пробку. – Конечно, не такой большой, как я, но всё же… Ловко ты этого психа обставил, да?

– Ловко, – согласился человек, надеясь, что сенатор угомонится и отпустит его. На самом же деле ничего ловкого в той бойне не было и всю бригаду оперативников едва не укокошили чёрные всадники из своих пулемётов.

– Да, сегодня его повезут в наше ведомство, – сообщил сенатор. – Через пару-тройку часов на его запястьях застегнутся кандалы и…

– Что?! – воскликнул человек, словно пробудился от беспокойного сна и понял, что проспал на собственную свадьбу. – Иратум будет сегодня этапирован?! Почему меня не предупредили? Почему?!..

– Да зачем тебе? – изумился сенатор. – Я всё сам сделаю. Может быть, ты хочешь взять отпуск? Теперь у тебя появится куча свободного времени…

– Там прикрытие хоть есть?! Кто сопровождает?

– Там отряд элитных спецов, лично мною отобранных, – ответил толстяк. – Тебе вообще не о чем беспокоиться…

Утомлённый мужчина резко развернулся и побежал прочь из кабинета сенатора, искренне надеясь, что ещё успеет.

…

Иратум медленно поднял голову и посмотрел по сторонам, прислушиваясь к мерно гудящему двигателю грузовичка, в котором его везли. Если точнее, это был фургон с большой белой будкой, внутри оборудованной под микроавтобус. Здесь кого только не было: психиатр, медсестра, тот молодой практикант и два жирных санитара. Рядом же пыхтел тот вояка, считавший себя крутым офицером и постоянно поглаживавший свой автомат, как будто это была кошка или собака.

Эта мысль позабавила Иратума, и он даже усмехнулся под своей маской, хоть и чувствовал, как крепко его связывает смирительная рубашка, как сильно впился в лицо кожаный намордник.

– Пришёл в себя? – спросил психиатр, который сидел напротив него. – Вот и славно!

– Не думаю, что вам стоит с ним вести беседы, – сказал командир, сидевший широкоплечим укором по левую руку от Иратума. Если в лечебнице он как-то и мог показать своё промелькнувшее беспокойство, то теперь был абсолютно уверен в своих силах.

– Почему нет? – спросила медсестра, игриво улыбнувшись. – Теперь никаких эксцессов точно не…

– Извините, – робко поинтересовался молодой практикант, сидевший дальше всех. – А если мне в туалет приспичит, то мы можем остановиться?

– Никаких остановок! – заорал командир, заставив Иратума недовольно замычать. – Придётся потерпеть, малой.

Неожиданно у командира ожила рация:

– Приём, Ястребиный коготь. Как у вас там дела?

– Всё в порядке, – отозвался солдафон в берете, предварительно сорвав рацию с плеча. – Воняет, правда, ещё психушкой здесь. А так… весьма терпимо.

Солдат на другом конце диалога хрипло рассмеялся, как если бы это была самая удачная шутка, которую он слышал за всю жизнь. Однако из персонала лечебницы никто не улыбнулся, хоть поначалу они и испытывали облегчение, сейчас же в воздухе опять повисла напряжённая тишина.

– Командир, – неожиданно послышалось в рации. Голос едва заметно изменился. – Мы наблюдаем группу мотоциклистов в нескольких километрах отсюда… Штук десять, может, дюжина…

– Куда они направляются?

– Движутся наперерез вашему отряду со стороны реки… Двигаются по полю клином.

– Что это за дела такие?! – испуганно воскликнул психиатр, мгновенно посерев. – Что за мотоциклисты? Откуда они здесь? Почему не…

– Без паники! – отрезал командир. – У нас всё под контролем!

Иратум уставился на испуганного докторишку и ехидно заулыбался. Эскулап мог поклясться, что если с этого психа сорвать намордник, там будет настоящий акулий оскал, у него всё по глазам читалось. Хотя сейчас, конечно, самой улыбки не было видно.

– Чего ты уставился?! – заверещала медсестра. Она сама оказалась на грани панической атаки. – Что ты хочешь рассмотреть?!

Псих медленно перевёл взгляд сначала на неё, потом на практиканта, который забился в углу фургона и испуганными глазами по шесть копеек смотрел на командира, чьё смуглое лицо прорезали глубокие морщины.

Водитель фургона и его напарник, сидевший рядом, были отгорожены от них металлической сеткой. Они то и дело беспокойно поглядывали в зеркало заднего вида. Дорога перед фургоном уходила вдаль, по обе стороны широко простирались пожелтевшие поля. Перед фургончиком ехали две патрульные машины с включенными мигалками, но пока сирену никто не включал. Ещё не было повода.

– Не нойте, – резко сказал солдат. – Мы знали, что они не дадут его так просто вывезти отсюда, поэтому подготовились. Скоро…

– Ястребиный коготь, приём! – заорали в рацию.

– Ястребиный коготь на связи, – молниеносно ответил командир, не спуская глаз со своего подопечного.

– Сейчас патрули поравняются с вами, чтобы…

Пациент в смирительной рубашке и наморднике резко вскочил, отчего все переполошились – даже водитель, от испуга дёрнувший руль в сторону, заставил автомобиль круто вильнуть. Однако сам пациент твёрдо стоял на ногах. Видимо, он практиковал подобное всю свою жизнь.

– Сядь немедленно! – закричал Ястребиный коготь и машинально снял автомат с предохранителя. Никому даже и в голову сейчас не пришло рассуждать о нейролептиках и транквилизаторах. Почему-то.

Иратум не подчинился. Он молниеносно ударил ногой солдата прямо в голову, отчего его чёрный берет слетел на пол, а вояка безвольно обмяк в своём кресле. Теперь он напоминал собой мешок с мусором, а не сурового офицера, участника боевых действий.

Санитары тоже среагировали молниеносно (если, конечно, при ста с лишним килограммах можно молниеносно реагировать в принципе). Они вскочили со своих мест и уже хотели навалиться на заключённого, но он навалился на них первым, ударив ещё два раза – один раз в прыжке, а второй раз с разворота. Оказалось, что с поперечным шпагатом проблем у него нет. И с ударами в голову тоже.

Медсестра истошно визжала, прямо как полицейская сирена. Хотя и санитары, и Ястребиный коготь всем своим видом показывали, что сколько угодно можно кричать, они всё равно не планируют приходить в себя.

Психиатр судорожно пытался совладать с транквилизатором. Он пробовал зарядить ружьё раз за разом (и почему он этого не сделал ещё в лечебнице?!), но пальцы его как будто одеревенели и вообще не слушались. Доктор старался не смотреть на психа, но боковым зрением видел, что тот медленно разворачивается уже к нему. От этого волосы на его теле встали дыбом.

Однако Иратум не бросился избивать психиатра, будто бы был абсолютно уверен в том, что тот ничего ему не сделает. Наверное, настолько жалкий и испуганный вид был у доктора, поэтому Иратум занялся другим – он резко согнулся пополам и с каким-то ужасающим мычанием стал разрывать смирительную рубашку. Жуткий треск рвущейся грубой ткани заполнил пространство фургона.

Кто-то надрывался по рации. На улице началась стрельба, но фургон пока упорно продолжал движение.

– Нам нужна помощь! – заорал психиатр, позабыв о том, что надо нажать заветную кнопочку на рации, прежде чем истошно вопить.

Иратум сорвал с себя намордник и отбросил его к ногам медсестры, которая вжалась в кресло и поджала ноги под себя, как человек на плоту в океане, под которым проплыла большая белая акула.

– Свобода, – сказал псих и шагнул к психиатру.

– Стой! – крикнул докторишка и наконец-то зарядил своё ружьё и поднял его.

Иратум в мгновение ока подпрыгнул к психиатру и мёртвой хваткой уцепился в его ружьё, своим безумным взглядом смотря куда-то прямо в душу. Психиатр почувствовал, как всё внутри у него задрожало – мертвенно-бледное лицо психа с горящими глазами не предвещало ничего хорошего, а когда тот осклабился хищной улыбкой, обнажив острые жёлтые зубы, доктор истошно закричал:

– Помоги мне, что ты там сидишь?!

Обращался он к практиканту, разумеется. Но тот был настолько испуган, что ничего не мог с собой поделать и просто смотрел на вырвавшегося психопата.

– Я тебе помогу, – тихо заверил Иратум и резко вырвал ружьё. Он перехватился за дуло и с размаху рубанул им по голове психиатра, расколов ему темечко, как гнилой кокос.

Стрельба загрохотала совсем близко, воздух наполнился бешеным рёвом мощных моторов.

– Эй! – утробно рявкнул псих, отчего оставшиеся в живых подпрыгнули на месте. Голос его звучал как медная труба. – Эй, водитель! Останови эту чёртову колымагу!

Но тот лишь испуганно смотрел в зеркало заднего вида, крепко вцепившись в руль и утопив педаль газа в пол. Тормозить в планах у него явно не было.

– Тебя понял, – сказал психопат и медленно шагнул к медсестре. – Встань, красавица.

– Пожалуйста, не над… – залепетала женщина, но резко замолкла, потому что вокруг её горла сомкнулась холодная пятерня Иратума. Он рывком резко поднял её с кресла и увидел, как она своими накладными когтями вцепилась ему в руку и захрипела.

– Эй, водитель, останови машину! – проревел Иратум. – Даме надо выйти!

Водитель теперь был похож на сапёра, который перерезал один из трёх проводов, и бомба начала тревожно пиликать. Он обернулся и увидел громилу, всем своим видом показывающего, что он задушит её, если автомобиль не будет остановлен.

– Я не хочу умирать! – истошно завопил водитель, хотя это было совсем не к месту.

– Ты и не умрёшь, я тебе обещаю, – осклабился псих и сжал шейку медсестры ещё сильнее, заставив её отчаянно захрипеть. – А вот на её счёт ничего не знаю. – Он смотрел на её лицо, искорёженное ужасом и болью, и в его взгляде сквозило не только лишь колоссальное удовлетворение, но и немного отвращение.

Чёрный трёхколёсный мотоцикл внезапно обогнал фургон и поравнялся с одной из патрульных машин. Размером этот драндулет был с хороший джип, его переднее колесо напоминало тракторное, а задние выглядели как колёса огромного грузовика. Сидели на мотоцикле сразу четверо: водитель, выжимающий из мотора остатки мощи; и три вооружённых и страшных человека, которые сидели в пассажирской люльке, больше похожей на короб тачанки. И между ними стоял огромный пулемёт с лентами, дуло которого они рывком развернули в сторону патруля.

Водитель услышал неимоверный грохот, раскалывающий пространство пополам, и увидел, как из пулемёта посыпали снопы искр. Одновременно с этим мигалка патрульной машины разлетелась вдребезги, стёкла осыпались мелкой крошкой. Машина съехала с дороги и ухнула куда-то в канаву, отделяющую поля от асфальтированной трассы, ведущей из Мегаполиса в лечебницу.

– Ты долго ещё думать будешь? – заорал психопат. – Она уже посинела вся!

– Ладно-ладно! – отчаянно завопил водитель. – Всё, я останавливаюсь…

– Не смей! – крикнул его напарник и тоже вцепился в руль. – Нас же убьют…

«БЕЛЫЙ ФУРГОН! ПРЕКРАТИТЕ СВОЁ ДВИЖЕНИЕ! ПРИЖМИТЕСЬ ВПРАВО И ПРЕКРАТИТЕ СВОЁ ДВИЖЕНИЕ!»

Громогласный ор из мегафона. Мотоциклисты уже разобрались с патрульными и военными, которые были готовы к встрече с вооружёнными преступниками, и решили заняться бедолагой-водителем, который даже не был готов к рождению собственного ребёнка, не говоря уж про бешеных монстров на ревущем транспорте.

«БЕЛЫЙ ФУРГОН! ПРЕКРАТИТЕ СВОЁ ДВИЖЕНИЕ! ПРИЖМИТЕСЬ ВПРАВО И ПРЕКРАТИТЕ СВОЁ ДВИЖЕНИЕ!»

Водитель ударил по тормозам, наблюдая, как впереди последнюю патрульную машину превратили в решето.

– Молодец, – похвалил его Иратум и разжал пальцы. Медсестра рухнула на пол без признаков жизни. – Сожалею.

Конечно, он ни о чём не сожалел.

– Открывай, давай! – истошно закричал кто-то за пределами фургона, после чего на улице началась возня с дверью: пытались отпереть засов.

– Что это было, парень? – спросил Иратум, обратив свой неумолимый взор на трясущегося практиканта.

– Где? – вполне логично спросил практикант, потому что за последнее утро произошло

слишком много событий для его серой и унылой жизни.

– В ампулах, где ж ещё! Не глупи, парень! – рявкнул Иратум. Складывалось впечатление, что нормально разговаривать этот психопат не умел… Хотя не просто так его же держали привязанным к кровати и в наморднике.

– Витамины, – беззлобно ответил юноша, отчего Иратум отрывисто рассмеялся.

– Хорошо, сейчас поедешь со мной. Я тебе покажу, что такое настоящая жизнь.

С дверью подельники Иратума всё же справились, и когда она была открыта, практикант увидел, что за ней стоят несколько человек в чёрных кожаных куртках и таких же брюках. Один среди них был лысый, а через его лицо проходил глубокий розовый шрам. Другой – с длинными чёрными волосами, одна прядь коих была выкрашена в ярко-красный, третий – в солнцезащитных очках и чёрной бейсболке, у четвёртого на щеке извивалась вытатуированная гадюка. Каждый из этих головорезов держал в руке автомат или дробовик.

– Здравствуй, брат, – сказал тот, что красовался яркой прядью.

Психопат на мгновение задумался, вероятно, подыскивая какую-нибудь колкость в стиле «здрасьте – забор покрасьте», но ничего не нашёл и заорал другое:

– Какого лешего ты так долго, Редвуд?! Меня чуть овощем не сделали! Закололи бы лекарствами, и всё!

– Нам надо уходить, – заметил Редвуд. – Сейчас сюда и армия, и Венатор, и кто угодно набежит… Супербусу гордыня не позволит спустить тебе это с рук. – Он посмотрел на практиканта и взгляд его стал холоднее. – Сопляка в расход?

– Нет, – резко ответил Иратум. – Он мне сильно помог. А вот всех остальных – прикопать в лесочке.

– Ты же обещал! – судорожно закричал водитель, до этого момента сидевший тихо и прислушивающийся лишь к своему сердцу, что колотилось всё быстрее и быстрее, как у загнанной лошади.

– Да? – спросил Иратум с неподдельным удивлением. – Ладно. Я тебя обманул, глупышка.

Редвуд кровожадно ухмыльнулся.

…

– Только не это, – процедил Венатор, плавно остановив свой седан. Колодки надсадно заскрипели. – Ну почему именно сейчас!

Усталые глаза оперативника напряжённо скользили по сотне автомобилей, неподвижно стоявших во всех четырёх полосах. Их водители остервенело лупили по клаксонам, будто от этого им было легче. Пробка. В Мегаполисе утром пробка. Кто бы мог подумать!

Внезапно Венатор почувствовал сильный удар сзади, от которого его блондинистая голова чуть не оторвалась. Кто-то на полном ходу врезался ему в задний бампер с громоподобным скрежетом.

«Отличное утро, – подумалось Венатору. – И почему только я не стал нотариусом…»

К боковому окну кто-то подскочил и вмазал широкой ладошкой по дверному стеклу.

– Что ты тут раскорячился? – заорало огромное существо в коричневом жакете, чудом не разорвавшемся по швам от размеров его владельца. Он был огромный, а вместо его лица было кабанье рыло с большими клыками, обрамлённое жёсткой щетиной.

Мужчина медленно вздохнул, отстегнул ремень безопасности и открыл дверь.

– Выходи, придурок! – заорал кабан, рванув автомобильную дверцу на себя.

– Ты же сам в меня въехал, – стараясь говорить спокойнее, начал потерпевший.