Дом, в котором нас не будет

© Р. Равич, 2024

ISBN 978-5-0051-1200-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Я вошла в старый школьный автобус, с которого уже почти слезла вся его отвратительная желтая краска. Как это и положено, он предназначался для того, чтобы возить детей, живущих далеко, от школы домой и наоборот. Мне повезло, я не входила в это число. К счастью, мой путь от школы до дома составлял десять минут ходьбы и в это время меня никто не тревожил. Но сегодня был особенный день: мы ехали не в школу и, к сожалению, не домой. Наш путь лежал в одно дивное место, которое находилось на другом конце города. Там мы должны будем смирно сидеть на местах и с восхищенным видом слушать, как полная женщина издает непонятные протяжные звуки с огромной сцены, а после, когда она закончит, мы должны будем встать и громко аплодировать ей, показывая, в какое восхищение нас привел ее невероятный голос. Другими словами, мы ехали в оперный театр.

Я села на предпоследнее место у окна и в это же время надела наушники, для того чтобы не слышать лишней суеты и недовольства своих одноклассников.

Автобус, в котором мы ехали, был подарен школе двадцать лет назад. Конечно, за это время его неоднократно чинили. Бедный водитель, который за эти двадцать лет ни разу не сменился, потратил на него все свои силы, но от этого лучше не становилось. Он ломался еженедельно, иной раз просто останавливался и даже не заводился. У любого человека от такой работы сдадут нервы, но мистер Барклей никогда не жаловался.

По правде говоря, он просто не имел такой возможности. Мистер Барклей потерял дар речи еще в детстве, когда в очередной раз побывал на площади в Александров день. Я не знаю, сколько именно времени прошло с тех пор, но ни слова он так и не произнес, к каким бы врачам его ни водили. Единственное, что я знаю, так это то, что там он был с моими родителями, такими же маленькими и глупыми. Но на них это отразилось иначе.

Состояние нашего автобуса, как можно понять, было самым плачевным. Каким бы потрепанным он ни выглядел снаружи, внутри он был не лучше. Пыльные окна, серые шторы. С сидений была содрана обивка, а на ее месте чем попало были выведены какие-то знаки, слова и прочее – кому что взбредет в голову.

Когда все расселись по местам, мое настроение приподнялось, так как ко мне никто не сел. Но моя радость длилась недолго. Как оказалось, по пути автобус должен был сделать еще несколько остановок, благодаря которым в автобус добавились еще несколько человек.

Рядом со мной села девушка по имени Кэтрин Петш. Честно говоря, это единственное, что я о ней знаю, несмотря на то что мы учились с ней вместе с двенадцати лет. За всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова, Кэтрин все время сидела в телефоне, а я слушала музыку, наблюдая через окно за проезжающими мимо машинами.

Целый час нам пришлось слушать монотонное пение оперных певцов, которые периодически сменяли друг друга. По завершении концерта им надарили кучу цветов и аплодировали по меньшей мере три минуты не переставая. Это только кажется, что три минуты мало, но когда это происходит рядом с тобой, хлопки становятся похожими на взрывы.

Впрочем, на этом было все. Ничего интересного с нами не случилось.

Обратную дорогу я снова сидела с Кэтрин. Наверное, она была единственным человеком, не считая меня, который ехал с закрытым ртом, в то время как остальные только и делали, что заводили бессмысленные разговоры друг с другом. Мои наушники меня не спасали. Мне хотелось выпрыгнуть в окно от всей этой суеты. Я посмотрела на Кэтрин, которая больше не сидела в телефоне. Всю дорогу домой она, словно загипнотизированная, смотрела в одну точку, не опуская взгляда. Иной раз мне казалось, что она даже не моргала. Может быть, она умела уходить в себя и концентрироваться на своем внутреннем мире, не обращая внимания на окружающий. А может, на нее так подействовал концерт, что маловероятно. Так или иначе, с ней определенно что-то было не так, и мне от этого было не по себе. Я думала, может, попытаться заговорить с ней, но мне было слишком все равно, что творится в ее голове, поэтому я просто перестала обращать на нее внимание.

– Как все прошло? – спросила мама, когда я вернулась домой.

Я посмотрела на нее, пытаясь взглядом объяснить, что в оперном театре для меня не интересен даже буфет, если он там имеется.

– Когда один высокий мужчина нес букет на сцену артистке, он запнулся об свою же ногу и чуть не упал, – бросила я с улыбкой.

– Ванесса, – одернула меня мама.

Я не стала продолжать с ней разговор и поднялась в свою комнату. Закрыв дверь, я раздернула шторы и впустила в свои темные хоромы свет. Вообще-то моя комната не темная, просто во всем здесь доминирует темно-синий цвет: темно-синие шторы, темно-синие стены, пол. Зато остальные предметы, такие как стол, комод, кровать, белые.

Когда я раздергиваю шторы, у меня нет привычки смотреть на улицу, но в последнее время меня словно заставляют выглянуть и посмотреть, что такого происходит около моего дома, и каждый раз я вижу одно и то же. Прямо напротив моего окна стояла высокая, худая фигура незнакомого мне человека. Он смотрел прямо на меня, и как только наши взгляды встречались, он разворачивался и уходил – каждый раз в одну и ту же сторону, как было и сегодня. В первое время такие появления пугали меня, но сейчас я привыкла. К тому же в этом не было ничего необычного. Пусть никто не знал, как его зовут и кто его родные, но о его привычках знал весь город. Не знаю зачем, но он постоянно делал только одну вещь – смотрел людям в окна. Он мог делать это часами, а после просто уходил, и никто не знал куда. Я не знаю, каким образом он выбирает окна, в которые будет смотреть. Меня волновало только то, почему изо дня в день он приходит именно ко мне.

Я проводила его взглядом и легла на кровать. Вокруг была идеальная тишина – именно то, что мне было нужно. Я пролежала так около десяти минут; мою тишину нарушил стук в дверь.

– Ванесса, сегодня твоя очередь идти в магазин.

Из-за двери показалась девочка с идеально прямыми, темными, как у меня, волосами. Я стала смотреть на нее до тех пор, пока она не ушла, а после я взяла свой телефон и спустилась вслед за ней.

По четвергам мама всегда отправляла нас за рыбой, поэтому я, не говоря ни слова, взяла деньги, положенные для меня, и вышла из дома.

На улице стояла прохлада. Солнце пряталось за дымчатые облака уже несколько недель. Еще пара дней, и начнут лить нескончаемые дожди. Наше лето длится три месяца, два из которых сохраняют температуру под сорок градусов, но с приходом августа все меняется. Словно за одну ночь кто-то перерисовывает яркую картинку в серые тона. Листья начинают желтеть, в конце месяца опадать, а в сентябре их и вовсе не будет. Все это случается в одно мгновение, день словно заменяет неделю. И если вчера ты радовался солнцу, то завтра ты его уже не увидишь. Птицы улетают в одно мгновение – вчера были, но сегодня ты не найдешь ни одной. Я не знаю, случается ли такое в других городах или странах, ведь, по сути, мы являемся теми птицами, кто с приходом осени никуда не улетает. Наш дом здесь, и это не изменить, мы вынуждены жить по правилам, нарушать которые нельзя.

Было пять часов вечера. Многие люди в это время спешили домой, отработав очередной день. Дети выходили на улицу встретиться со своими друзьями. Сейчас были каникулы – время беззаботного веселья и отдыха. Каждый занимал себя как мог: кто-то играл на площадках, кто-то ходил друг к другу в гости, а некоторые просто гуляли по городу и вели между собой бессмысленные разговоры. Мне было семнадцать лет, и по факту я тоже училась в школе, но меня не привлекало ни одно из вышеперечисленных занятий. Моим предпочтением было сидеть дома и как можно меньше контактировать с людьми. Таким образом я закрывалась от того ужаса, который преследовал весь наш город.

Я зашла в ближайший магазин от дома. Он был самым бедным и самым маленьким в городе. Но тем не менее там всегда находилось то, что мне было нужно. Людей здесь, как правило, всегда было мало, только несколько женщин, которые просиживали здесь целые дни. Сегодняшний день не был исключением. Я взяла все, что мне было нужно, и подошла к кассе. Пока нерасторопная женщина выбивала мне чек, я невольно уловила несколько фраз из разговора женщин.

– Уже четырнадцатое число, – говорила одна другой, – осталось немного.

– Я пытаюсь не смотреть на календарь.

– Это ничего не меняет. Можно закрывать глаза на приближающийся день, но разве от этого станет лучше?

Я расплатилась за свои покупки и пошла домой.

Глупые разговоры, зачем их вообще придумали? Зачем людям вообще разговаривать? Лучше бы дар речи был у собак – толку было бы больше.

Я уже на протяжении десяти минут пыталась прочитать хотя бы страницу какой-то неинтересной статьи в интернете, но мои попытки прервал стук в дверь.

– Ванесса, спускайся к ужину, – послышался голос из-за двери.

Я спустилась на кухню.

К столу меня манил запах испеченной рыбы, которую я купила около двух часов назад. Все, как обычно, уже сидели за столом и ждали только меня, надеясь на мою пунктуальность. Я заняла свое место между папой и младшей сестрой. Вообще нас в семье было шестеро: мама, папа, мой старший брат Джордж, которому было девятнадцать лет, младшая сестра Джанин – та, что позвала меня к столу, четырехлетний Роджер и, разумеется, я. Все мы умещались за большим круглым столом и ели поданную на ужин рыбу. Мясо в нашем рационе было редкостью, а все оттого, что родители были вегетарианцами. Мама называла это здоровым питанием и говорила, что мясо вредно. Но на самом деле она просто не переносила вида крови и падала в обморок каждый раз, когда ее видела. Но тем не менее мы знали вкус мяса: папа понимал, что оно необходимо нашим организмам, и готовил его сам, специально для нас.

– Как прошел день? – по традиции обратился ко всем папа.

– Неплохо, – ответил Джордж. – Сегодня занес свои лучшие снимки в редакцию, надеюсь увидеть их в каком-нибудь журнале.

Джордж подрабатывал фотографом. Целыми днями после учебы он бродил по городу в поисках удачного кадра, а когда ловил его, то тут же бежал в редакцию. Иногда его снимки печатали. Платили за это немного, но он был доволен.

– Это замечательно, – улыбнулся папа. – А как твоя поездка в театр, Ванесса?

– Ничем не отличается от прошлогодней и той, что была два года назад и три, – монотонно заметила я.

– Совсем ничего интересного? – не унимался папа.

– Я вижу это каждый год. Для меня это скорее пытка, чем удовольствие.

– Потерпи немного, Ванесса, скоро тебе не придется это делать, – спокойно проговорила мама.

– Жду не дождусь, когда все это кончится.

Мама как-то странно на меня посмотрела и перевела свое внимание на Роджера, помогая ему чистить рыбу.

– Ванесса, в следующем году тебе восемнадцать. Ты заканчиваешь школу, а мы так и не знаем, кем ты хочешь стать, – перевел тему папа. – Все наши предложения ты отклоняешь. Может, скажешь, что сама собираешься делать?

– Не вижу смысла строить планы на будущее, – ответила я.

– Ванесса, – произнесла мама.

– Нам обязательно это обсуждать?

– Сегодня странный мужчина снова приходил к нашему дому, – неожиданно для всех вмешалась в разговор Джанин.

– Слишком часто он стал появляться у нашего дома. Уже третий раз на этой неделе, – заметил папа. – Я все понимаю, человек может быть нездоров. Но такое поведение неприемлемо. Думаю, стоит с ним поговорить.

Я не стала вмешиваться и говорить, что вижу его у своего окна намного чаще. Вообще все остальное время я сидела молча. Все бурно что-то обсуждали, развивали какие-то темы для разговора, в то время как мне даже не хотелось их слушать.

После ужина я поднялась в свою комнату и по привычке закрыла дверь. Комната была тускло освещена, несмотря на то что солнце еще не село. Я подошла к окну. Тяжелые тучи заволокли все небо, с минуты на минуту на нас мог обрушиться страшный ливень. Но вряд ли на это кто-то обратит внимание. Я смотрела на серую дорогу, на которой постепенно стали появляться крупные капли; через несколько минут в стекло уже хлестал неудержимый поток.

2

На календаре было шестнадцатое августа. На улицах города было непривычно пусто. Люди покидали свои дома только по необходимости. Я же целыми днями сидела в своей комнате. Заниматься особо было нечем, поэтому я либо читала, либо что-то смотрела. Это были одни из самых спокойных дней в моей жизни. Ко мне редко кто заходил, зная, как я люблю одиночество, да и я сама редко спускалась к семье, разве что к столу. В общем, дни шли как нельзя лучше. Но рано или поздно это все равно должно было прекратиться.

В этот день дождя почти не было. После обеда небо более-менее прояснилось, и я решила открыть окно, пока дождь снова не начался. Стоило мне только подойти к окну, как меня тут же встретил тот же взгляд, который я не видела целые сутки. На этот раз он смотрел на меня дольше, чем обычно, чего никогда раньше не было. Мне стало не по себе, я открыла окно и отошла. Первой мыслью было то, что папа все же поговорил с ним, а значит, есть вероятность, что он может больше не прийти. Времени не было, это был мой шанс. Я быстро, но не привлекая внимания спустилась вниз. На кухне сидела мама, она читала какой-то до жути скучный роман, один из тех, в которые погружалась с головой, но меня она заметила.

– Куда ты собралась? – обратилась она ко мне.

– Впервые за долгое время нет дождя, – пояснила я, – хочу насладиться этим.

Мама посмотрела на меня с удивлением и, слегка улыбнувшись, кивнула головой.

Он не успел далеко уйти. Он шел в том же направлении, что и всегда. Я последовала за ним. Это было немного странно: я преследовала человека, который все это время следил за мной. К счастью, на улице никого не было, от этого мне было спокойнее.

Мы прошли всю улицу. На мгновение это преследование стало казаться мне безумным и бессмысленным. Наверняка он шел к какому-нибудь другому дому или просто по своим делам. Я уже почти в этом убедилась, когда он неожиданно остановился и, повернувшись, стал смотреть на какой-то дом. Я разочарованно вздохнула и стала корить себя за то, что прошла такой бессмысленный путь, как вдруг меня словно ударило молнией. Я с ужасом поняла, у какого дома остановился этот человек.

По моему телу пробежали мурашки, ноги словно приросли к земле. Я смотрела на него не отрываясь, словно завороженная. Мне стоило пройти каких-то сто метров, и я увидела бы все то же, что видел он. Я была не самым трусливым человеком, но мысли о том, что я должна приближаться к этому дому, приводили меня в ужас. Передо мной стоял непростой выбор: я могла подойти к нему и, возможно, узнать причину, отчего он каждый день приходит ко мне, а могла смириться с этим и пойти домой.

Я думала долго и наверняка думала бы еще столько же, если бы он не повернулся ко мне. Через все то расстояние, которое было между нами, я чувствовала, как его взгляд пронзает меня. Я не знаю, как это получилось, но я просто пошла к нему. Он заставлял меня, я не хотела этого. Никогда по своей воле я бы не пошла туда.

С каждым шагом мне становилось все холодней. Чувство страха овладевало мной. Это было безумие, но я делала это. Еще шаг – и расстояние между нами сократилось до метра. Он не обращал на меня внимания. Он просто смотрел на это ужасное здание холодным взглядом. В то время как я не осмеливалась посмотреть даже в его сторону.

– Зачем ты пошла за мной? – прозвучал ровный, холодный голос.

После этих слов меня словно окатили холодной водой. Я молча смотрела на него, не желая что-либо отвечать.

– Говорят, когда страшно, стынет кровь. Мне это ощущение не знакомо. И вовсе не потому, что мне не бывает страшно. Но посмотри на него. Ведь тебя пугает не само здание, а история, связанная с ним.

Я невольно повернула голову в сторону дома. Несколько секунд – и я смотрела прямо на него.

Эту улицу принято называть улицей Желтых Домов. Здесь практически никто не живет. Больше половины домов заброшено, остальная часть разрушена или сожжена, и практически все эти дома покрашены в желтый цвет. Здесь редко можно встретить прохожего. Никто не желает заходить в эту часть города, каждый стремится обойти ее как можно дальше. И на это есть свои причины. За этим домом, напротив которого мы стоим, тянется длинная история, которая берет начало в 1721 году. Год, когда был основан наш город.

Мне тяжело было смотреть на этот дом. На этот отвратительный желтый цвет, в который он был покрашен, на выбитые окна, заколоченные ставни и двери. Этот дом собрал в себе все страдания, всю жестокость, что переносили и переносят до сих пор люди. Глядя на него, ты словно смотришь в прошлое, в то страшное прошлое, каким когда-то жили.

Смерть, отчаяние, невыносимые муки, та нестерпимая боль и душераздирающие последствия, что оставляет нам один-единственный день в году. Глядя на него, хочется кричать, сердце разрывается. В голову лезут самые страшные мысли, ты чувствуешь себя безумцем, который хочет избавиться от своего безумия раз и навсегда.

– Что тебе нужно от нашей семьи? – осмелилась спросить я. – Зачем ты стоишь у наших окон?

– У твоих, – заметил он.

От его голоса по моему телу бежали мурашки. Но я всеми силами пыталась делать вид, что меня ничто не тревожит.

– Зачем? – не унималась я.

Высокий человек развернулся и пошел прочь. Некоторое время я растерянно смотрела на него, не зная, что делать, но тут он повернулся.

– Разве тебя не ждут дома? – обратился он ко мне. – Я уверен, твои родители хотели бы видеть тебя сейчас. Иди, Ванесса, погода в это время года не самая подходящая для прогулок.

Некоторое время я еще стояла, глядя ему вслед. Идти за ним было не самым разумным решением. Кроме того, что мы смотрели на этот проклятый дом, ничего не происходило. У меня по телу снова пробежали мурашки. Он назвал мое имя. Кроме того, я осознала, что до сих пор стою у этого дома, но только теперь одна. От этих мыслей мне стало жутко, и я, не глядя на него, пошла обратно домой.

По пути меня застал дождь, прямо у порога моего дома. Я забежала внутрь, желая согреться, но там меня ждала ситуация похуже, чем мокрые волосы.

На кухне сидела почти вся моя семья. Мама горько рыдала, а папа обнимал ее за плечи, пытаясь утешить. Рядом стояли Джордж и Джанин. Никто из них на меня не смотрел. На их лицах была тревога.

– Что случилось? – спросила я.

Мой голос прозвучал для них как сигнал. Они обратили на меня свои взгляды, но тут же опустили их.

– Ванесса, случилось ужасное, – дрожащим голосом проговорил папа.

– Где ты была? – обратился ко мне Джордж.

– Объясните, – просила я, непонимающе глядя на остальных.

– Кэтрин, – произнесла мама, – Кэтрин Петш, твоя одноклассница. Она пропала.

– Что? – вырвалось у меня.

– Вчера она не пришла домой, и никто ее не видел, – тихо объяснил папа.

– Но я видела ее не так давно, все было нормально.

Но тут я вспомнила ее озадаченный вид в тот день, когда мы ездили в театр. Еще тогда я чувствовала, что что-то не так.

– Ванесса, она пропала, – напомнил папа.

Я опустилась на пол. Ноги дрожали, внутри все переворачивалось. «Она пропала», – крутилось в моей голове. Она не пришла, и ее никто не видел.

Состояние моей семьи было ужасное. Мама не переставала хлюпать носом, папа старался ее утешить, а все остальные не могли смириться с фактом. Я и пяти минут не пробыла в таком состоянии, но ощущение было такое, словно из меня выкачали все жизненные силы, которые я копила для чего-то важного. У меня было такое чувство, будто я что-то потеряла – то, без чего мне трудно будет жить, будто часть меня оторвали и выкинули. Мне хотелось рыдать, но в то же время я ощущала себя такой жалкой оттого, что так легко могу поддаться эмоциям.

– Мама, – послышался мягкий голос. – Мама, почему ты плачешь?

Роджер стоял на одной из ступенек и смотрел на маму.

– Я не плачу, милый, – попыталась улыбнуться мама.

– Тогда почему твои глаза красные?

– Это от усталости, – ответил за нее папа.

Роджер подбежал к маме и обнял ее. Я видела, как она пыталась сдержаться от слез, но у нее это плохо получалось. Роджер стал ей что-то говорить, от чего мама улыбалась. Это было лучшее время для того, чтобы встать и уйти. Так я и сделала.

К окну я больше не подходила. Я села на край постели и просто стала смотреть на стекло, по которому не спеша стекали капли. Конечно, дождь мог скрыть мои слезы. В комнату все равно никто бы не зашел, поэтому можно было бы дать волю эмоциям, но я этого не сделала. Ничто на свете не заставит меня плакать. Я никогда не покажу этой жалкой черты себя. Я ни о чем не думала и даже не шевелилась. В таком положении я просидела долгое время, пока в мою голову не пришла эта несчастная мысль.

Я спустилась вниз. На кухне снова никого, кроме мамы, не было. Она выглядела еще хуже. По красным глазам можно было понять, что она снова плакала. Услышав мои шаги, она быстро вытерла слезы и попыталась сделать вид, что все нормально.

– Куда ты? – спросила она меня.

– Хочу погулять.

– Опять?

– Мам, мне надо погулять.

Мама понимающе кивнула и не спеша подошла к шкафу, где у нас хранились зимние, осенние и многие другие вещи. Она достала оттуда дождевой плащ мерзкого желтого цвета. Эту вещь я всегда ненавидела и практически никогда ее не надевала. Но сейчас, глядя на маму, я понимала, что не стоит ей перечить. Она помогла мне его надеть. Даже заботливо застегнула пуговицы дрожащими пальцами, будто сама я этого сделать не могла.

Я посмотрела на себя в зеркало. Этот плащ купили, когда мне было четырнадцать лет. Тогда он висел на мне, как старая растянутая кофта папы. Глядя на себя сейчас, я поняла, что ничего не изменилось. Единственное, что мне в нем нравилось, так это длина: он был чуть ниже колена, и это делало его менее отвратительным.

– Надень капюшон, Ванесса, на улице ужасная погода. И постарайся ни с кем не разговаривать.

На эту просьбу я ответила улыбкой, потому что ни с кем не разговаривать у меня получается лучше всего.

Некоторое время я просто стояла на крыльце, не желая идти мокнуть под моросящий дождь. Но вскоре мне это надоело. Я вышла на тротуар и обошла дом вокруг. И вышла на самую оживленную улицу города. Но, к счастью, сейчас на ней никого не было.

Прекрасное явление дождь. Оно заставляет людей скрываться в своих домах и выходить только в самые важные моменты. И снова, к счастью, сейчас у людей не было этих важных моментов. На самом деле я была удивлена тому, что на улице так пусто. То, что случилось, должно было поднять на уши весь город. Я думала, люди будут разбиваться на группы и искать пропажу, но этого не происходило. Вокруг словно исчезли все люди, оставив меня одну.

Около часа я бесцельно бродила по городу, сидела на мокрых скамейках, наблюдая, как мелкие капли создают большие лужи. Все это было до ужаса неинтересным, но на меня это действовало как успокоительное. Это можно назвать гармонией с природой, когда вы молча взаимодействуете и всем от этого легче. Я так взаимодействовала с природой до тех пор, пока не вымокла до нитки. Как назло, дождь только усиливался. Он разошелся слишком быстро: мгновение – и передо мной уже была непроглядная пелена. Несколько минут я просто сидела под дождем. Какая мне разница. Я могла бы бежать сломя голову домой и все равно промокнуть. Какой в этом смысл? На мне и так не было сухого места, уж лучше дальше мокнуть сидя. Ужасные плащи, которые должны защищать от дождя, совсем нас не защищают.

Дождь стал стихать. Как только я почувствовала, что капель стало меньше, я встала и пошла в сторону дома. Я пыталась идти быстрее, но отчего-то идти было тяжело. Да и к тому же, непонятно почему, я выбрала самую длинную дорогу. Иной раз я и сама не могла найти оправдания своим поступкам.

Я шла, опустив голову. С моего капюшона стекали капли уже почти прекратившегося дождя. Мокрые волосы липли к лицу, мне было холодно. Я чувствовала себя мерзко. Сейчас мне как никогда хотелось поскорее добраться до дома. Я подняла голову, чтобы посмотреть, сколько еще осталось, но увидела совсем не то, что хотела.

Эта была не моя улица. Черт знает как я вообще сюда попала. Я оглянулась по сторонам и с ужасом осознала, что это за место. За моей спиной стояла обитель ужаса – тот проклятый дом, возле которого я меньше всего хотела бы стоять. Разумнее всего было бы не оборачиваться на него и как можно быстрее идти дальше, но я обернулась. Он выглядел еще ужаснее, еще зловещее, чем в тот момент, когда я стояла здесь с тем странным человеком. И без того черные тучи рядом с ним казались еще черней, желтый цвет был еще отвратительней. С каждой секундой этот дом становился более жутким. Он словно приковал меня к себе, желая, чтобы я смотрела на него. Я испытывала чувство страха и злость. Почему я здесь? Как я сюда попала? Черт его знает, но я должна уйти отсюда как можно быстрее.