- -
- 100%
- +
– Где же теперь танки будут делать, – с горечью подумал он, – придется использовать те, что есть. По последним доступным данным, их на ходу было меньше двадцати тысяч и не факт, что часть из них тоже не попала под удар еще на базах хранения, плохо дело.
За городом пробка рассосалась, основной поток машин свернул на запад, ему же надо было на юг. По атласу до Сталинграда было примерно тысяча километров, и Иван надеялся проскочить их за день. Единственное, что его волновало, это горючка, главное, чтобы АЗС работали. На всякий случай он решил заправиться на первой попавшейся, хотя у него было еще почти полбака, мало ли что будет дальше. Но все бензоколонки, которые он проезжал, были закрыты и на них стояли военные, видно было, что их уже взяли под контроль.
Единственное радовало, что видеокамер можно было теперь не бояться, ГАИ расформировано, да и кому теперь дело до штрафов. Иван втопил педаль газа и мотор приятно заурчал.
– Приятный все-таки салон, умели капиталисты машины делать, – подумал он, разглядывая шикарную кожаную обивку, местами потрескавшуюся, приборную панель, хромированные рычажки и кнопки управления, – у Андрюхи хоть и была «лада» прошлого года выпуска, но сильно проигрывала качеством отделки двадцатипятилетней иномарке. Он прикрепил к магнитной шайбочке на панели мобильник и попытался включить навигатор. Тот выдал ошибку и завис. Значит, не только китайские спутники, но и многие наши уничтожены.
Еще через час пути его первый раз остановили. Перед поселком Богоявление был выставлен военный блокпост, БТР перегородил дорогу, и автоматчики проверяли документы у вынужденных объезжать его «змейкой» водителей. Ивану повезло, что сержант, которому он сунул документы через окно, был какой-то восточной нации и его «бронь» произвела на него впечатление. Значит, он был не местным и о том, что ГАЗ больше не существует, еще не знал. Но все-таки, потребовал документы на машину. У Ивана сразу похолодела спина. Он залез рукой в пакет с продуктами, начал там шарить, понимая, что совсем про это забыл. Но тут рука нащупала какой-то тонкий сверток в целлофане. Развернув его, с удивлением обнаружил свидетельство на машину, старую бумажную ПТС и рукописную доверенность. В который раз мудрость Елены Владимировны и ее предусмотрительность его поразила. Он уже готов был предъявить найденные документы, но тут позади его машины послышался шум. В зеркале заднего вида он увидел, что военные вытаскивают из машины какого-то узкоглазого желтолицего водителя. В это время двое других таких же азиатов, сидевших на пассажирских сиденьях его машины, выскочили из нее и побежали в сторону леса. За ними никто не погнался, военные дали очереди из двух автоматов и те уткнулись в траву.
– Опять китайские шпионы, вторая машина за день, – буркнул Ивану сержант и, отмахнувшись от его документов, добавил, – проезжай.
Облегченно вздохнув, тот нажал акселератор, и автомобиль продолжил бодро поглощать километры шоссе. Ивану абсолютно не было жаль расстрелянных китайцев. Может быть, еще два дня назад на него и произвела бы впечатление эта сцена, но вчерашний день начисто лишил его чувства сострадания к врагу.
Примерно через полчаса увидел второй блокпост прямо перед указателем «г. Арзамас». Весь горизонт за ним был темно-коричневым от пыли. Через открытое окно донесся тот же отвратный запах, что висел над Горьким всю прошедшую ночь. Вооруженный постовой в форме МЧС подошел к машине Ивана и очень внимательно изучил все его документы.
– Куда едите?
– В Сталинград.
– С какой целью?
– Мать забрать к себе в Горький, она там после бомбардировки одна осталась, отец погиб, родных больше нет, – голос Ивана сорвался в конце.
Постовой внимательно посмотрел на него и сунул документы ему обратно.
– Арзамас тоже полностью разрушен, очень сильная радиация, можно большую дозу схватить, – он еще подумал и добавил, – у нас есть запасные комплекты защиты, мы их выдаем добровольцам – спасателям, но так и быть, ради твоей матери дам тебе один.
Он подошел к грузовику на обочине, отбросил тент и достал большой пакет.
– Советую сразу надеть, съезжай вон там, на обочине и переоденься, окна все закрой и вентиляцию выключи, иначе салон потом ничем не дезактивируешь.
Иван поблагодарил постового, взял пакет и съехал на обочину за грузовиком. Раскрыл целлофановый пакет, вышел из машины и стал натягивать резиновый комбинезон с бахилами. Завязав все ремешки, натянул противогаз, потом вспомнил о горючке и снова его стянул. Подошел к доброму постовому и спросил его, где еще можно заправиться дизелем.
– Через километр будет АЗС, скажешь офицеру, что от капитана Петрова, едешь добровольцем в Арзамас, он тебя заправит, не бесплатно, конечно.
– Спасибо, – обрадовался Иван и затопал резиновыми башмаками к своей машине. Противогаз пока решил не одевать, все равно на АЗС придется снимать.
Через километр действительно показалась заправка, правда с левой стороны. Иван свернул на нее и встал в очередь к колонке. Подъехав к ней за отъехавшим военным «уазиком», сказал «волшебные слова» стоявшему со шлангом в руке солдатику. Тот вопросительно посмотрел на сидевшего рядом в «волге» лейтенанта МЧС и тот нехотя кивнул головой.
– Сколько вам?
– Тридцать литров, пожалуйста.
– Зачем столько, до Арзамаса километров пять, – удивился солдат.
– Да чтобы не заправляться больше, мне же мотаться придется туда – сюда, – на ходу придумывал Иван, а сам незаметно показал ему крупную купюру.
– Хорошо, – рядовой незаметно взял бумажку и, сунув ее в карман, вставил пистолет в бак.
Когда бак наполнился, Иван с облегчением выдохнул.
– Там проехать хоть можно, дорога не завалена?
Солдат как-то странно посмотрел на него.
– Ничего, проедешь, пакет только под рукой имей, а то облюешься. Только направо не сворачивай, там как раз эпицентр, где раньше город Саров был, бывший Арзамас-16.
Иван подумал, что дальше вонь будет еще сильней и натянул противогаз. Выехав с бензоколонки, не сразу понял, куда поворачивать, потом сообразил и свернул налево. Через стекла противогаза видно было плохо, зато мерзкий запах не чувствовался. Вспомнив слова капитана, закрыл все окна, продул через салонный фильтр воздух в машине, и только после этого полностью заглушил вентиляцию. Без кондиционера через пять минут в машине стало нестерпимо жарко, Иван потел в комбинезоне, но терпел. Въехав в город, до него дошло, что солдатик имел в виду совсем не вонь, от которой может стошнить.
С обеих сторон дороги тут и там на обломках деревьев, изувеченных автомобилях, руинах строений, разрушенных взрывной волной висели останки людей. Не было видно ни одного целого трупа, разорванные фрагменты тел выглядели настолько ужасно и неправдоподобно, что вскоре Иван почувствовал нестерпимый рвотный рефлекс. Понимая, что вырвать в противогаз – значит, его лишиться, а снять – получить приличную дозу радиации, он остановился, согнулся, закрыл глаза и попытался подавить возникший ком в горле. Немного продышавшись, снова поехал, стараясь не смотреть по сторонам, глядел только на дорогу. Но тут увидел шедший впереди грузовик, с полным кузовом трупов и их частей. Иван тупо уставился на бампер грузовика, стараясь не поднимать взгляд, но вскоре грузовик свернул направо в переулок. Впереди виднелся огромный бульдозер, сгребающий человеческие фрагменты вместе с мусором с дороги. Изувеченные автомобили также сдвигались в сторону, расчищая проезд, видно за уборку взялись совсем недавно. По всему было видно, что здесь был если не эпицентр, то очень близко от него. Иван вспомнил, что вертелось у него в голове и не давало покоя, – Арзамас – 16, был такой секретный город – почтовый ящик, еще в советские времена там была создана первая атомная бомба. Так вот почему китайцы долбанули по этому, относительно небольшому городку, значит, до сих пор там было какое-то секретное военное производство.
Выехав из разрушенного города, уже на его окраине Иван заметил справа от дороги обломки огромного пассажирского самолета. В поле лежала задняя часть обгоревшего фюзеляжа, дальше виднелось одно крыло. Трупов с такого расстояния видно не было, да и вокруг никого, ни пожарных машин, ни скорой помощи. Наверное, крушение произошло в момент ядерного взрыва, не повезло им пролетать близко от эпицентра, пилотов, наверное, ослепило вспышкой, или самолет разрушила ударная волна еще в воздухе. Никто из спасателей поэтому даже не поехал на место катастрофы, не до того было. По полю бродила пара бомжеватого вида фигур, видно пытались поживиться вещами разбившихся местные мародеры.
Иван не стал останавливаться, только прибавил газу, чтобы быстрее вырваться из зоны заражения, так как в резиновом костюме в жару было уже невозможно находиться. Через десяток – другой километров дорогу перегородил военный «урал». Солдат – регулировщик в противогазе и костюме химзащиты крутил жезлом, загоняя все машины на автомойку.
– Обеззараживать будут, – догадался Иван и встал в очередь за старым «мерседесом». Никто его ни о чем не спрашивал, содрали пятьдесят новых рублей, и он проехал на автоматическую мойку. Пока робот протягивал «вольво» через пенные барабаны, он вышел из машины, подошел к импровизированному душу на улице и встал под его пенные струи. Помывшись, снял противогаз, стянул защитный костюм и, раздевшись догола, прошел в следующую кабинку из брезента. Солдатик безразлично выдал ему вафельное одноразовое полотенце, он вытерся, натянул опять одежду, забрал мокрый противогаз с резиновым костюмом и направился к выезду из мойки. Его автомобиль как раз показался из-за вертящихся щеток. Когда его полностью вытянули направляющие ролики, Иван забросил костюм с противогазом в багажник и сел за руль. Выехав из мойки, его вновь остановил другой солдат. Тот прошелся вокруг машины со счетчиком Гейгера, и было слышно, как тот тревожно пощелкивает. Потом сделал знак выйти из машины и Иван повиновался. Солдат поводил счетчиком со всех сторон и тот опять предательски затрещал.
– Сколько там? – спросил Иван, напрягшись.
– Половина зиверта, или пятьдесят рентген.
– Это много?
– Не так, чтобы много, лучевая болезнь может наступить с одного зиверта и выше, но облучение заметное. Вы костюм снимали в зоне?
– Я в Горьком без костюма ночь провел.
– Тогда понятно, больше не снимайте в зараженной зоне.
– Постараюсь, а у вас сменных фильтров для противогаза нет?
– У меня нет, но знаю, что МЧС-ники приторговывают ими.
– Ладно, спасибо, – Иван сел в машину и выехал с территории мойки.
Он только начал разгоняться, но хорошо, что не успел, иначе вылетел бы с шоссе. Слева на низкой высоте дорогу пересекли три боевых вертолета. Шум лопастей и завихрение воздуха было таким, что машину резко дернуло и потащило в кювет. Если бы скорость была немного выше, Иван вряд ли сумел ее удержать. Спина тут же вспотела, чтобы унять дрожь в руках, пришлось сжимать по очереди кулаки. Очень захотелось пить, Иван нашарил в пакете бутылку с водой и залпом опустошил ее наполовину.
Через час пути машин прибавилось, видно он догнал эвакуирующихся из-под Арзамаса. Но большинство через какое-то время сворачивало вправо, на запад и дорога вскоре снова стала свободнее. Видно, бежать в разрушенный Сталинград, мало кому приходило в голову. Приближалось обеденное время, захотелось перекусить, и Иван снова полез в волшебный бабушкин пакет. Там он нашарил бумажный сверток с пирожками и с удовольствием перекусил, не отрываясь от дороги. Пирожки оказались с капустой и картошкой, Иван мысленно, в который раз поблагодарил предусмотрительную Елену Владимировну.
Включив радио, стал переключать станции и на одной услышал выпуск новостей. Диктор рассказывал, что в задержанном ночью кортеже оказался не Подорожный, а один из его двойников. Кто бы мог сомневаться, двойников у него хватало.
Часа три он проехал спокойно, не было ни блокпостов, ни потока машин, ни военной техники. Миновав поворот на Саранск, а затем на Пензу, не заметил каких либо разрушений. По радио в это время передавали репортаж из разрушенного Горького, и Иван с удивлением узнал, что помимо двух известных ему оборонных заводов, под удар попал еще и авиастроительный завод «Сокол», производивший истребители МиГ. Видно, китайцам о секретных заводах Горького было известно куда больше, чем его жителям. Подъезжая к Саратову, Иван вспомнил о том, что там тоже был военный авиационный завод, но в девяностых годах прошлого века его обанкротили, цеха снесли или переоборудовали под торговые центры и завода не стало. Может быть, к счастью жителей города, иначе он тоже попал бы под раздачу, как Горький и Сталинград. Кстати, Волгоградский тракторный и металлургический завод «Красный октябрь» в «нулевых» постигла та же участь, что и Саратовский авиационный, их обанкротили. Но потом, каким-то образом, руководство города добилось их восстановления. Тогда все этому радовались, ведь безработица сократилась, налоговые поступления в бюджет выросли. И как к этому относиться теперь, когда полгорода из-за этих заводов превратилась в руины?
Не доезжая до Саратова, Иван захотел остановиться, сходить в туалет в ближайшей лесопосадке. Уже выйдя из машины, решил вернуться и взять из бардачка «травмат», мало ли кто там, в кустах, время то неспокойное. Но в лесу было тихо, пели птички, порхали бабочки, звенели комары, жизнь продолжалась несмотря ни на что. Быстро сделав свои дела, Иван пошел назад к своей машине, но заметил, что она уже не одна. Позади нее впритык остановился черный китайский внедорожник, а вокруг его «вольво» прохаживались два бритых амбала, заглядывая в окна.
– Твоя машинка? – спросил один из них Ивана, когда тот подошел к непрошенным гостям.
– Ну, моя, а в чем дело? – Иван сразу напрягся, чувствуя исходящую от них опасность.
– Она дизельная?
– Да, а что?
– Горючкой не поделишься? – спросил тот, что был поближе, и Ваня заметил у него в руке здоровый кусок арматуры.
– Не могу, иначе мне до дома не хватит, – отвечая, он заметил заходящего со спины третьего и инстинктивно стал разворачиваться к нему. Но тут второй амбал, который обошел его машину и которого он упустил из виду неожиданно огрел его бейсбольной битой. Целил он ему в голову, но Иван в последнюю долю секунды успел уклониться, и удар пришелся в левое плечо. Скатившись от удара в кювет, понял что левую руку он не чувствует и отбиться от троих не сумеет не смотря на то, что в институте несколько лет занимался каратэ. И только почувствовав, что в поясницу что-то упирается, вспомнил про свой ТТ. Достать и передернуть затвор он успел в самый последний момент, когда эта троица спускалась в кювет, чтобы его добить. Стреляя в упор по очереди в каждого нападавшего, целил в голову, чтобы наверняка, все-таки пули резиновые, не боевые, и вырубить таких качков можно было только так. Один из них свалился прямо на Ивана, и он с трудом выбрался из под тяжелой туши, так как правая рука все еще сжимала пистолет, а левая висела как плеть. Взглянув на окровавленные морды грабителей, Иван убедился, что те без сознания и полез наверх из кювета. Разблокировав машину и сев за руль, восстановил сбившееся дыхание, завел двигатель и нажал на газ.
– Как я удачно вспомнил про «травмат», – подумал он, – сейчас бы в кювете лежал трупом без него.
Хорошо, что старая «вольво» была с автоматической коробкой, и управлять одной рукой было не сложно. Через час, проезжая поворот на Саратов, Иван вынужден был остановиться в хвосте пробки. Выйдя из машины, смог разглядеть, в чем дело. Колонна танков, в основном старых Т-90 и Т-80 пересекала трассу в сторону города.
– Наверное, к мосту через Волгу направляются, – догадался он, вспомнив, что Саратов и Энгельс, находящийся на другом берегу соединяет мост, видел на карте, когда разглядывал атлас автодорог. Воздух здесь уже был знакомый и такой родной, с запахом полыни, вокруг простиралась, на сколько хватало глаз, степь.
Минут через десять танки прошли и машины тронулись дальше. На полпути от Саратова до Камышина загорелась лампочка на приборной панели, и Иван понял, что без заправки дотянуть до Сталинграда не получится. Все АЗС, кроме электрических, что встречались на пути, были закрыты и это сильно тревожило. Заночевать в дороге без солярки было не лучшим выходом, понимал Иван, а день между тем уже клонился к закату. И только въехав в Камышин, обрадовался, увидев открытую АЗС. Правда, хвост очереди выползал аж на дорогу, но что делать, пришлось остановиться, горючки едва хватало на пятьдесят километров и выбирать не приходилось. Как и в прошлый раз командовали здесь военные, сидя на броне БТР, а заправлял человек в форме МЧС. Отстояв полчаса в вяло движущейся очереди, Иван встал перед колонкой. Заправляли, правда, по тридцать литров, но этого должно было хватить. Зато никаких документов не спрашивали. Расплатившись, он погнал машину по уже знакомым местам Сталинградской области. Через полтора часа проехал Дубовку, еще через полчаса въехал в Ерзовку, где часто бывал на даче у своего друга Лешки. Воспоминания о детстве и мирном времени нахлынули на него, но как далеки они казались сейчас, как будто война навсегда подвела черту, разделив время на «до и после».
Еще через час он въехал в родной город, миновав стелу со звездой города-героя и скульптурой строителя коммунизма перед съездом на Волжскую ГЭС. Алюминиевая скульптура сильно почернела, но название города успели уже заменить на Сталинград. Въезжая в окраинный район Спартановка, Иван заметил те же признаки прошедшей ударной волны, что и в Горьком – выбитые стекла, обугленные фасады, обращенные на юг, к Тракторозаводскому району. Путь на первую и вторую Продольные магистрали был перекрыт, указатель предлагал объехать по третьей, самой дальней от Волги и от эпицентра. Иван свернул направо и, объезжая крупные обломки и брошенные автомобили стал пробираться дальше. Тут дорогу перегородил патруль МЧС, никого не пуская без костюмов химзащиты. Костюмов у них уже не было, все раздали, но ему удалось выпросить у сержанта сменный фильтр для противогаза. Достал свой защитный костюм, заменил фильтр, надел противогаз и его пропустили дальше, предварительно проверив документы.
Поворот на 3-ю Продольную он миновал уже давно, но его как магнитом тянуло проехать через родной Тракторозаводский район, ведь он там родился и ему не верилось, что его уже нет. Теперь приходилось делать крюк, чтобы вернуться, видно проехать даже через 2-ю Продольную не удастся, слишком близко от эпицентра, а 1-я Продольная проходила вообще мимо ворот Тракторного завода. Тут неожиданно резко раздался телефонный звонок, Иван включил громкую связь и стянул противогаз.
– Ванечка, ты где? – голос матери был взволнован, как всегда в последнее время.
– Ма, я уже въехал в Сталинград, через час, если все нормально, буду дома.
– Господи, дай бог, – и мама отлючилась, чтобы не расплакаться.
Через пять минут снова позвонили, это была уже Маша.
– Вань, ты как там? – голос Маши был напряжен.
– Привет, Маш, извини, что забыл позвонить раньше, честно говоря, не верил, что доеду, неприятная дорога была.
– Я так и думала, по радио передавали список уничтоженных наших городов, там Арзамас был, посмотрела по карте, а это как раз на твоем пути.
– Да, приятного мало, хорошо, что МЧС выдало костюм химзащиты, я в нем как раз сейчас в Сталинград въезжаю.
– Нам тоже костюмы выдали, я тут в госпиталь санитаркой устроилась. Ладно, не буду отвлекать, как дома будешь, позвони, целую.
– Целую, ты молодец у меня, – ответил Иван и опять натянул противогаз. Минут через десять его обогнал кортеж из нескольких черных электрических «рэндж-роверов». Они бесшумно, словно стоячего обошли его «вольво», хотя на спидометре было за сотню. Хозяева жизни в городе смерти еще не перевелись и вели себя как прежде.
Быстро миновав Орловку, заметил слева эшелон с бронетехникой, который направлялся к Волжской ГЭС. «Через Волгу переправляют, на фронт», – мелькнуло у него в голове. Можно было рассмотреть под брезентом, что танки уже новые, в основном «Армата-2», видно сняли с западной границы. А вдруг, натовцы воспользуются этим и ударят сейчас? Воевать на два фронта России будет ох, как непросто.
Дорога была свободна, Иван быстро проскочил окраину Краснооктябрьского района, как и Спартановка, имевший все признаки ядерного удара и домчал до Дзержинского. Увидел недалеко от шоссе палаточный лагерь – госпиталь, а напротив него, через дорогу массовое захоронение, куда на грузовиках свозили трупы. Тут же огромные бульдозеры выкапывали глубокие траншеи, куда их и сваливали прямо из самосвалов. Вокруг сновали МЧС-ники в защитных костюмах, в небе вились тучи воронья. По мере приближения к центральному району машин прибавилось, но основная масса ехала в противоположном направлении, из города. В разрыве домов показалась скульптура Родины-матери без меча и Иван вспомнил историю, что меч она уже теряла как то давно, пока бетонный не заменили на более легкий, алюминиевый, и вот опять, видно взрывом оторвало.
Еще через минут десять, свернув на проспект Маршала Жукова, вышел на финишную прямую. До дома осталось всего с десяток километров. Вокруг, как ни в чем не бывало, светились огнями витрины магазинов, но народу было совсем мало. Значит, электричество в городе было, это немного успокоило. Небо потемнело, и Иван взглянул на часы, 21-35. Вскоре показался мост над железнодорожным вокзалом, и только въехав на него, он встал в пробку. Мост был узким, расширять его видно у властей денег не было, и две полосы здесь сливались в одну, создавая бутылочное горло. От нечего делать, стал рассматривать составы, стоящие перед вокзалом. Два были пассажирскими, один грузовой.
Вдруг со всех сторон из громкоговорителей, развешанных на столбах вокруг, раздалась сирена воздушной тревоги. Иван слышал ее только однажды, на учениях по гражданской обороне и даже в момент ядерной атаки на Горький ее не было, видно никто к ней не был готов. Сейчас же она звучала как-то странно и неуместно, учитывая царящее вокруг спокойствие. Водители в стоящих вокруг автомобилях стали беспокойно высовываться из окон, на вокзале люди побежали с перронов внутрь вокзала, видно там было бомбоубежище, а может быть просто решили спрятаться в подземном переходе.
Иван стянул с себя противогаз и опустил передние стекла, чтобы было лучше видно. И тут краем взгляда уловил какое-то движение справа под мостом. Неожиданно крыши контейнеров грузового состава пришли в движение и с тихим скрежетом сдвинулись, поднявшись вертикально сразу во всех вагонах. И тут же из их внутренностей поднялись к небу спаренные ракетные установки. «Так вот, что это за состав», – догадался Иван, – он слышал о таких поездах стратегической обороны, постоянно меняющих свою дислокацию, тем самым не дающим противнику возможности их отследить. И в эту самую секунду первые ракеты дали залп. За ними сорвались с места остальные, по очереди, с разрывом в несколько секунд. Грохот стоял такой, что заложило уши, и Иван пожалел, что открыл стекла. Все вокруг заволокло едким дымом, он закашлялся, поднял стекла, включил кондиционер с фильтрацией воздуха и снова натянул противогаз.
Машины, наконец, медленно тронулись, водители нервно сигналили, пытаясь миновать открытый участок. Кто-то даже, психанув, развернулся через осевую, так как на противоположной стороне пробки не было. В небе таяли инверсионные следы от ракет, когда справа далеко за горизонтом расцвел ослепительным шаром зловещий цветок ядерного взрыва. И почти сразу такой же вспыхнул слева, немного ближе, там, откуда Иван только что приехал. Одновременно почти над головой на огромной высоте взорвались еще несколько, наверное, эти ракеты удалось перехватить системе ПВО далеко в атмосфере. Стало светло как днем, только свет этот сильно отличался от дневного каким-то неестественным химическим спектром. Тут мост будто подпрыгнул, машины, стоящие на нем подбросило и многие столкнулись друг с другом. В его «вольво» влепилась стоящая сзади «газель», послышался звон разбитого стекла. До передней машины был приличный запас и к счастью, фары остались целы. Иван увидел слева просвет среди машин и рванул по встречке, стараясь быстрее миновать открытое пространство. Сверху пролетела часть крыши, сорванная со здания вокзала. Шпиль погнулся и звезда, венчавшая его, полетела вниз, в бегущую врассыпную толпу. Пролетев по встречной перекресток с улицей Мира, Иван вынужден был перестроиться вправо и, влившись в поток, быстро доехал до проспекта Ленина. Повернул налево и снова встал в вялотекущую пробку.
– Куда же на этот раз долбанули, – лихорадочно думал он, – вероятно, слева взрыв был над Алюминиевым заводом, больше там крупных предприятий не осталось, а справа, скорее всего, ударили по Химпрому, это далеко, в Кировском районе. Другие ракеты, летящие по остальным районам, наверное, сбили, судя по вспышкам в небе. Может быть, даже ракетами из состава, стоящего на вокзале, удачно он здесь оказался.