Иной мир. Побег в никуда

– Кхурог, – тихо сказал Андрюха. – Это из того, что лично видел, и не только видел, а стрелял и убил. Это было в проклятом Черногорье, никогда больше туда не вернусь.

– Что за тварь? – спросил я, выждав паузу.

– Кто дал название не знаю. Местные, наверное. Те, кто тут давно. Кхурог – это летучая мышь. Размером она не слишком большая, если встанет на задние лапы, то метра два будет. Пасть жуткая, и в ней много зубов. Глаза маленькие, жёлтые, видит в темноте прекрасно, свет её ослепляет. Размах крыльев метров пять, на них много когтей, и кхурог отлично использует их при передвижении в ограниченном пространстве, где летать не способен. Покрыт чёрно‐серой шерстью. Живуч, но из лёгкого стрелкового убивается. Главное, патронов не жалеть. У кхурога, кстати, есть старший брат и зовут его храхогом. Крупнее кхурога, но зато не летает. Именно его не встречал, но поговаривают, что тоже чертовски опасен. Всё, Никита, хватит о тварях, а то накаркаю сейчас. Мне даже поплохело малость.

– Да ладно тебе, – отмахнулся я. – В этой пещере я был примерно час, никого там нет. Пусто! Сурат прятался, да и он свалил.

Боков тяжело вздохнул и пробормотал:

– Порой твари уходят на охоту. Быть может, тебе просто повезло…

Я решил промолчать. Повезло мне или нет – не знаю. Встречаться с любой из перечисленных тварей желания не имею. Будем надеяться, что всё пройдёт гладко. Ну их, этих подземных монстров…

Приехав на место, по‐быстрому перекусили, сняли маскировочный завал с лаза и принялись готовиться к спуску. Как только возник вопрос, кто останется на поверхности, Денис Нугуманов тут же заявил:

– Не знаю, как вы, но я вниз точно не пойду. Остаюсь, и это не обговаривается. Мне в своё время Черногорья хватило! При одном упоминании о пещерах мой сфинктер начинает сокращаться до микронов. Клал я свой татарский болт на вашу пещеру, златий и всё, что вы задумали. Остаюсь!

Хмыкнув, я выкинул заранее приготовленные пять веточек, жребий бросать не придётся. Определившись с дозором и проверив ещё раз снаряжение, мы приблизились к лазу. Андрюха впервые за всё время перекрестился, что‐то быстро прошептал, включил фонарь и, киком указав на отверстие между корнями, сказал:

– Давай, Булат. Предоставляю тебе право первопроходца.

– Бодров говорил, что он первым пойдёт, – тут же ответил Булат и сделал приглашающий жест в сторону лаза.

– Я говорил? – округлил глаза Саня. – Я вообще молчал. Ты чего брешешь, а?

– Хватит, – сердито сказал я. – Развели балаган. Взрослые мужики же. Пошли уже за мной.

Первым спустился. Следом за мной пошёл Боков, затем Мусин и завершающим Бодров. До зала, усыпанного хвоей и костями, добрались быстро.

– Жалею, что не сходил в туалет перед спуском… – пробормотал Булат, осматривая корни деревьев. – Памперсов с собой никто не брал?

– У меня только один, и снимать его я не намерен, – отозвался Саня, изучающий на корточках кости. – Весь этот конструктор принадлежит вездесущим хомякам, что снуют по поверхности. Крупных костей не вижу. Скорее всего, это логово служило домом какому‐то средних размеров хищнику. Или хищникам, тем же суратам.

Я тщательно обследовал зал и сообщил, что с момента моего посещения он не изменился. Никаких следов, кроме тех, что оставил. Решили идти дальше. По мере приближения к пещере, где я нашёл камень со златием, Боков начал принюхиваться. Когда увидел голубоватое свечение вдали, заверещал, как свинья, которую зажали в угол и, схватившись за автомат, приготовился к стрельбе.

– Да успокойся ты! – крикнул я. – Это светлячки!

Боков выпустил автомат из рук, быстро сел и тяжело задышал.

– Он думал, что это пещерная сколопендра, – радостно сказал Булат, посмеиваясь над Андрюхой. – У неё усы почти так же светятся, но это не она, а люмены, так их зовут все, они часто в пещерах встречаются. Как‐то раз я наловил их полную трёхлитровую банку и хотел использовать вместо светильника. Хрен! Умирают спустя минуту, не любят в неволе жить.

– Я в норме… – пробормотал Андрюха и осторожно встал. – Можем продолжать путь…

Бодров Саня шёпотом спросил меня:

– Чувствуешь вибрацию?

Я прислушался к ощущениям и покачал головой:

– Не чувствую.

– А она есть, – с ухмылкой сказал Саня. – От Боковской задницы исходит!

Булат начал хохотать. Андрюха стал красным, как помидор, и заорал:

– Достали вы! Тишину поймайте, мы не на прогулке. Продолжаем!

Мы вошли в пещеру и выключили фонари. Кажется, или светлячков стало больше? Бодров первым нашёл камень со златием и заулыбался. Через несколько секунд такие же камни появились в руках Андрюхи и Булата.

– Мы богаты, мужики, – довольно вздыхая, сказал Саня.

Андрюха подошёл ко мне, обнял за плечи и сказал:

– Не соврал, Никита. Молодец! Ты сделал нас и посёлки богатыми. Заживём теперь!

Как будто мы до этого не жили? Вслух же я сказал:

– Посмотрели, и хватит, пора убираться отсюда.

– Убираться? – удивился Булат. – И даже не пройдёмся по пещере? Тут же безопасно!

– Условно, – подметил Андрюха.

– Смысл смотреть дальше? – спросил я. – Вернёмся в другой раз, и уже с бригадой. Думаю, без таджиков здесь точно не справиться. Надо рыть полноценную шахту, чтобы не таскать златий вручную. Расширяем и укрепляем лаз, а потом начнём добывать. Точнее, не добывать, а собирать. И о переработке надо подумать.

– Подумаем, – согласился Саня. – Но пройтись всё же надо. Хотя бы в любую из сторон. Оценим количество камней со златием и размеры пещеры. Хотя бы на сотню метров сходить. Не зря же так далеко пёрлись?

Мне предложение не по душе. Пришли – увидели – ушли. Самый оптимальный вариант. Продолжать находиться в пещере это поиск приключений на пятые точки. Смею быть бабкой Вангой: приключения мы найдём. Другое дело, если в следующий раз вернёмся с подмогой и хорошим вооружением. Сделать прямо в пещере с ручьём стационарные посты с пулемётами на станках и можно забыть об опасных тварях. Какими бы живучими ни были местные переростки‐насекомые, но крупного калибра они не выдержат. Надо поинтересоваться у Саввы Литвиненко наличием ДШК (12,7 мм крупнокалиберный пулемёт Дегтярёва – Шпагина). Они хоть и старые, но хорошие. Пара‐тройка должна всегда быть в свободном наличии. Хотя бы по одному в каждом из посёлков. ДШК – это ещё и почти зенитка, хотя сбивать нам некого, самолёты в этом мире не пользуются спросом.

Совсем забыл про КПВ (14,5 мм крупнокалиберный пулемёт Владимирова). Это уже полноценная зенитка, если у Саввы они имеются, то я выклянчу из бюджета деньги, но куплю их. Десяток минимум! Перед этим оружием ни одна местная тварь не устоит, это не ручной малыш‐Печенег, который Бодров постоянно таскает и жалуется на большой вес. Это мощь и сила! Жаль, что тяжеловат, пятьдесят с лишним кило только тело пулемёта весит. Впрочем, станок нам не нужен. Если есть, то не откажемся, а нет, так сварим самостоятельно. И дополнительную амортизацию поставим.

– Завис? – Булат помахал перед моим лицом рукой.

– Да, – ответил я. – О пулемётах задумался. ДШК или КПВ у Саввы есть?

– Узнаем, – отозвался Боков. – Не сейчас об этом думать. Мы решили прогуляться по пещере. Идёшь?

– А куда мне деваться? Решили, значит, прогуляемся, хоть это и плохая затея.

– Да брось ты, Никита, – развеселился Бодров. – Ты в этой пещере один лазил, вчетвером точно не страшно. К тому же присутствия опасных тварей я не наблюдаю, нет их тут. Были бы, так мы бы увидели следы. Поверь.

Я решил поверить. Товарищам лучше известно, какие следы оставляют местные твари. В общем, решили идти вверх по течению ручья.

– Я вот задумался – сказал Боков, возглавляющий маленький отряд. – Где этот ручеёк начало берёт? Судя по стенам, в какое‐то из времён года он достаточно полноводен, и вода доходит почти до потолка. Скорее всего, весной, когда в горах снег и лёд тают.

– Ты сам ответил на свой вопрос – сказал я, идущий следом. – Ручей берёт начало в горах. Где ему его ещё брать? Происхождение златия это подтверждает, драгметалл вплавлен в камень, без извержения вулкана не обошлось. Только каменюги слишком большие, породу что‐то разрушало. Скорее всего, землетрясение. Найти бы начало ручья, и, думаю, там златия поболее будет. Целые жилы.

– Археолог по образованию? – удивился за моей спиной Булат.

– Любитель, – отозвался я. – В археологии шарю так же, как и в гинекологии. В геммологии и минералогии тоже не шибко силён.

Прошли метров триста и попали в огромное расширение пещеры. Ручей в этом месте бежит по проточенному в камне извилистому жёлобу, забитому булыжниками со златием. Потолок достаточно высокий, метров шесть минимум. Длина расширения метров сорок, ширина вполовину меньше. Потолок всё так же усеян светлячками‐люменами. Интересно, чем они питаются?

В правой части пещеры имеется незначительный карман. Размером карман с однокомнатную квартиру, правда, об этом узнали позже. Если поработать перфоратором и расширить узкий проход, то можно установить дверь, и получится помещение в пещере. Надо взять на заметку.

– Посмотрим? – предложил Андрюха, осветив фонарём вход в карман: узкий, сантиметров сорок шириной и полтора метра высотой. Светлячков‐люменов внутри нет. Что там есть, пока не известно.

Булат вытащил из рюкзака осветительную шашку и, протянув её мне, предложил:

– Закинешь?

Фальшфейер у Булата японский, красного цвета, исписанный иероглифами. Покачав головой, я сказал:

– Такое добро тратить не советую. Фонари есть. Андрюха, пошли.

Оставив небольшие рюкзаки, мы пролезли внутрь. Я первым оказался в кармане и начал освещать стены и пол. Ничего такого, что может говорить о том, что это место используется как логово. Потолок на уровне трёх метров. Стены достаточно ровные, но волнообразные. Точно не искусственного происхождения карман.

– Можно будет сделать тут бытовку, – предложил Андрюха. – Да и вообще, расширение пещеры достаточно полезное. Думаю, тем, кто будет работать здесь, оно понравится. Пошли обратно. Хоть тут и безопасно, но кошки на душе у меня скрести не перестали.

Ещё немного пробыв в расширяющемся участке пещеры, мы двинули обратно. Во всём, что требовалось, убедились, теперь можно набирать бригаду и начинать расширение лаза, ведущего в пещеру. Когда до этого самого лаза осталось метров сто, Андрюха резко остановился и зашипел:

– Тихо все!

Мы остановились и замерли. Я даже дышать перестал. Шуршание светлячков‐люменов на потолке слышу, журчание воды тоже, больше никаких звуков.

– Показалось, – сказал Андрюха и облегчённо выдохнул.

– Не показалось, – покачал головой Саня Бодров. – Ты ведь цокоток услышал, да, Андрюх?

– Тоже слышал его? – спросил Андрюха и удивлённо уставился на Саню.

– Слышал, – кивнул тот. – И знаю, кто это. Стоять нам не советую, в лаз эта тварь точно не пролезет, так что побежали.

Прежде чем мы продолжили идти, я услышал цокоток. Недолго он длился, секунду от силы. Такой звук можно услышать несколько раз слегка ударив чем‐то металлическим и острым по стеклу.

– Кто это цокает? – спросил я. Метров пятьдесят нам осталось до лаза, два поворота по изгибам пещеры, и будем в безопасности.

– Тебе об этом лучше не знать, – ответил Андрюха. – Хотя я тебе об этой твари рассказывал. Сань, если она здесь есть, значит, где‐то пещер огромное количество, верно?

– Так и есть, – отозвался Бодров. – Скорее всего, эта пещера попадает в целую сеть пещер, и там наверняка есть большая подземная река, потому без воды они долго не могут.

Первым за поворот выскочил Боков и замер. Следом остановились мы. Кого он там увидел, пока неизвестно.

– Говорила мне мама на юриста учиться… – пробормотал Андрюха и сделал шаг назад. – Не послушал её… Теперь по пещерам всяким приходится шляться…

Бодров и Мусин начали отступать следом за Боковым. Я решил выглянуть и посмотреть на тварь. Еще раз убеждаюсь, что был прав. Если коротко: мы хотели приключений, мы их получили.

Ссылаясь на описание, которое дал Боков, к нам медленно движется адский многоног. В реальности он будет пострашнее, чем на словах: голова похожа на дракона, коим его обычно изображают в фильмах и играх, только глазок не два, а шесть. Красненькие такие, добрые и лучистые… Ростом многоног всего! метра три, в длину раза в три больше. Ног так много, что сразу и не сосчитаешь. Тело почти такое же, как у сколопендры, только сужающееся к задней части. Голову старается держать вертикально даже при движении. Уверен, что с лёгкостью встанет на дыбы и достанет головой до потолка. Пасть большая, усыпанная зубами и наверняка способная перекусить человека пополам.

Поглядев на тварь не больше секунды, я бросился обратно. Движется многоног медленно и торопиться за потенциальной добычей не хочет. Скорее всего, уверен, что мы никуда не денемся.

– Насмотрелся? – с железным спокойствием спросил Андрюха. Булат и Саня также не выглядят испуганными.

– Насмотрелся, – ответил я, стараясь не терять самообладания. – И он мне не понравился. Варианты у нас есть, или импровизировать придётся?

– Будем пытаться убить – сказал Саня. – Не получится, тогда отступаем и снова пытаемся убить. Если поймём, что не вывозим, то отступим до расширения пещеры и спрячемся в кармане. Внутрь многоног не пролезет, камень грызть не способен. Максимум просунет конечности, но от них мы спрячемся, не такие длинные они у него. Хороший план?

– Дерьмо план, – честно ответил я. – Всё могло быть лучше, нам просто не нужно было гулять по пещере…

Отступили к следующему повороту пещеры.

– Вы этого многонога уже убивали, да? – спросил я, стараясь вытащить подствольный гранатомёт не снимая рюкзака.

– Подствольник не доставай, – покачал головой Саня, держащий поворот на прицеле. – Один выстрел, и ты нас похоронишь. Я пулемёта своего опасаюсь, а ты гранаты тут хочешь метать. Уверен, что пещера не обрушится?

Не уверен. Ни в чём не уверен. Хотя нет, в одном уверен наверняка: если выживем, то мне предстоит очередная чистка глушителя. А чистить его занятие не приносящее удовольствие. Впрочем, с глушителем от АС ВАЛ или ВСС Винторез ситуация ещё хуже. Оружие, оно ведь уход любит. Как женщина. Даже поболее.

Многоног вальяжно выполз из‐за поворота, и в него полетели пули. Уши заложило мгновенно, несмотря на то, что стреляют только Боков и Мусин. Оба поливают адскую тварь из автоматов Калашникова сотой серии с заранее установленными глушителями и снятыми прикладами. Из всех нас только Саня не ленится таскать за собой пулемёт и не забывает ныть о его тяжести.

Многоног на пули не обратил внимания, рикошетят они от его пластинчатой брони, а затем рикошетят от стен пещеры. Светлячки на такое шумопредставление отреагировали молниеносно и отключили освещение. Булат и Андрюха прекратили стрелять и включили фонари. Мой и Бодрова уже включены, многоногу свет не нравится, но столь незначительный дискомфорт его остановить не способен.

– Шашку зажигаю – сказал Булат, когда насекомому осталось до нас метров тридцать. – Может, испугается.

Слабо верится, что такой метод поможет, но попытка не пытка. Горящая красным и испускающая много дыма осветительная шашка улетела по ноги многоногу и, попав в воду, потухла. Булат прокричал:

– Должна была в воде гореть!

– Отступаем! – следом скомандовал Андрюха. – Шашек он не боится, сам знаешь. Зря потратил!

Я решил не испытывать госпожу удачу на благосклонность и увеличить дистанцию до адского многонога. Стрелять в него даже не пытаюсь. Приближается он медленно, но верно. Медлительность радует, неторопливый монстр, не то, что некоторые. Вспоминаю бругара и понимаю, что воевать с ним проще. Хотя бы тем, что место обитания той зверушки поверхность. Под землёй всё сложнее.

Отступающий последним Саша Бодров вытащил из рюкзака наушники, нацепил их на голову и, показав нам большой палец, остановился. Я зажал уши и открыл рот. На пулемёт и вылетающие из него пули многоногу было пофиг.

– Уходим в карман – сказал Андрюха, когда оружие Бодрова смолкло. – Убить этого чудика мы не способны, будем ждать.

Мы прибежали к карману, внутрь забрался Булат и принял все вещи через узкую щель. Последним в укрытие залез Саня и забормотал:

– Вот же уродина многоногая… здоровая, тварь… хрен убьёшь такую…

– Вы с ним встречались раньше? – повторил я ранее заданный вопрос.

– Встречались, – ответил Булат. – И приятного в той встрече было мало, почти сутки по пещерам скакали, прежде чем сумели убить. А убили мы его при помощи взрывчатки, завалили в узком участке пещеры, но с этим многоногом такой метод не прокатит.

Из щели, которая служит входом в карман, послышалось шуршание. Одна из ног твари вынырнула из темноты и с огромной силой воткнулась в каменный пол, незначительно расщепив его.

– Вот тебе раз – сказал Бодров, стоящий в метре от смертоносной конечности. – Жаль, нет топора, отрубил бы к чертям.

Я понял, что вжимаюсь в стену. Боюсь, чего уж скрывать. Булат, посмотревший на меня, воскликнул:

– Ермак‐то жим‐жим! Расслабься, Никита, мы в безопасности. В относительной, но безопасности.

Конечность многонога исчезла в темноте. Я направил луч фонаря в щель и увидел жуткую драконью рожу. Ох уж эти глазки… Не могло их поменьше быть?

– Как‐то поехали мы на соревнования в Черногорье, – начал рассказывать Андрюха, устраиваясь поудобнее на своём рюкзаке в углу кармана. – Было это давненько, почти два года назад. Я там был, Саня, Булат и Денис были, ещё Раиса Серкова и Осипов Илюха.

– Зачем поехали? – спросил я, как зачарованный глядя в щель, в которой видна голова многонога. Или не голова? Головогрудь, вроде, более правильно будет.

– Поучаствовать в турнире, – продолжил Андрюха. – Каждый год этот турнир проводится, Светлый спонсирует, победителям лям кредитов вручается. Каждому! Обязательное условие: все участники должны постоянно снимать своё нахождение в пещерах, а пещер там много. Участников обычно около двух сотен набирается. Можно ходить группами, что безопаснее. Есть и одиночки, но этих психов вообще понять невозможно. Перед началом турнира выбираются пещеры, на одну пещеру не более десяти человек. Заходишь в пещеру и должен продержаться в ней трое суток и всё заснять. На этом правила заканчиваются. Оружия можно брать хоть сколько, еды и всего остального тоже. Те трое суток я запомнил надолго, на всю жизнь…

– Это точно, – согласился Булат. – В Черногорье больше ни ногой, пусть Светлый себе свой лям в одно место засунет. У меня после того трёхсуточного турпохода седина появилась.

– Я тоже в Черногорье больше ни ногой, – добавил Бодров. – Седины у меня не добавилось, к счастью, но проблем со здоровьем после того похода хватало. Чуть от пневмонии не сдох.

– Сколько участников обычно выигрывают? – спросил я, подготавливая автомат к стрельбе.

– Не более десяти процентов из пещер возвращаются, – ответил Андрюха. – Зайти не проблема, но выйти надо обязательно в другом месте, а для этого нужно дорогу найти, что не так просто. С нами в компании четверо китайцев были, вдесятером зашли, но вшестером вышли. Все живые, к счастью, но не все целые. Булат, Бодров и Осипов на наших плечах вернулись, притом Саня прям на грани был.

– Да, – кивнул Бодров. – Плохо помню, мне до встречи с костлявой считанные минуты оставались. Андрюха меня вынес, а потом Ольга вылечила.

– Вам заплатили? – я прицепил фонарь к автомату и снял предохранитель.

– Конечно, заплатили, – ответил Булат. – Правда, не всем, а только тем, кто на своих ногах вышел, это тоже условие обязательное.

– А с китайцами что случилось? – спросил я.

Булат, вздохнув, ответил:

– Второй день шёл, и они решили вернуться. По пути нарвались на двух паучков, одного убить сумели, а второго нет, пожрал он их. Потом мы паучка добивали, потому что заплутали и пришли туда, где уже проходили. До своей смерти, кстати, китайцы немало тварей положили, путь нам, так сказать, облегчили.

– Стрельнуть в глаз многонога хочешь? – поинтересовался Андрюха.

– А что? – удивился я. – Нельзя? Сидеть без дела тоже не вариант, не на Нугуманова же нам надеяться, татарин в пещеру точно не полезет.

– На него мы и не надеемся. – Андрюха слегка улыбнулся. – Мы, если ты не понял, Никита, ждём. Многоног тварь опасная, но предсказуемая. Если он медлителен, то это значит, что сытый. Был бы голодный, так вальяжно за нами бы не пошёл. Надеемся, что скоро потеряет к нам интерес и просто уйдёт. Схема проверенная.

– Не стрелять? – растерялся я.

– Да стрельни разок, – махнул рукой Андрюха. – Попадёшь в глаз и увидишь ярость адского многонога.

Я решил выстрелить. Попаду в глаз, значит, прострелю мозг. Если он, конечно, там имеется.

Автомат толкнул в плечо. С глушителем не слишком громко получилось, терпимо.

В глаз я, что удивительно, попал. Попадание автоматически включило отбойный молоток – так кричит разозлившийся многоног. Стрекочет, если выражаться правильно. В щель просунулись сразу две ноги и принялись крушить камень. Рёв поднялся оглушающий.

– Зря! – прокричал Булат. – Так он ещё дольше успокаиваться будет.

Минуты две орал адский многоног, и крошил каменный пол кармана крепкими и острыми ногами. Мельтешили они с поразительной скоростью, дробя квадрат размером метр на метр в пыль и при этом оставаясь целыми. Прочности им не занимать.

Многоног успокоился резко. Ноги пропали в темноте лаза, оставив на полу кармана две глубокие борозды. Сложилось ощущение, что членистоногое было вытянуто наружу силой. Точнее, оно не ожидало, что его начнут тянуть за хвост, и попыталось удержаться просунутыми в карман конечностями. Думаю, что другими конечностями насекомое тоже цеплялось за каменный пол пещеры.

– Его кто‐то вытянул! – Боков обеспокоенно вскочил, подхватил с пола рюкзак, автомат и, врубив фонарь, принялся освещать лаз. – Сань, кто у нас по силе превосходит многонога?

– Из пещерных никто, – не задумываясь ответил Бодров. – Из наземных бругар посерьёзнее будет или гориллоид, но первый в пещеру не полезет, а второй в этих краях не водится вроде бы. Не знаю, кто его вытащил. Может, ещё один многоног объявился? Они ведь жрут друг друга… Тишину поймали, слушаем!

Я прислушался. Из щели не доносится никаких звуков, кроме еле слышного журчания воды. Фонарь пользы приносит мало, в том пространстве, что освещает, пусто.

– Берсерк многонога как за здрасьте уложить может, – сказал Булат. – Берсерки по пещерам гулять любители.

– Кто такой берсерк? – тут же спросил я.

– Это медведь, – ответил Боков. – В пещере ты встретил отшельника, помнишь? Есть ещё берсерки, эти тоже одиночки, но на месте не сидят. Убийцы из них отличные. Кто рискнёт высунуть голову наружу и посмотреть?

Я головой показал, что выходить не намерен. Булат и Саня сделали то же самое. Андрюха устало вздохнул и, направившись к проёму, пробормотал:

– Кому, как не мне, это делать…

Если многонога уделал некий берсерк, то я сойду с ума. Ну не может он нам встретиться в этой пещере. Слишком много встреч для столь непопулярного места. Этот мир что‐то сложное, но к тому же это сложное слишком предсказуемо. Порой начинает казаться, что нахожусь в компьютерной игре. В интересной, хорошо реализованной, но игре. Возможно такое на самом деле? Не знаю, но поверить готов во многое.

Пробыв в пещере секунд пять, Андрюха позвал нас:

– Выходим, не боимся, тут относительно безопасно.

Первым выйти наружу рискнул Бодров. Следом за ним в щель пролез я и обомлел. Нет, этого точно не может быть!

Многоног, пытавшийся добраться до нас и сожрать, лежит в нескольких метрах от щели, ведущей в карман. Его ужасная голова отрезана и валяется в жёлобе, по которому течёт ручей. Лишившееся головы тело разрезано в районе брюха, и на пол пещеры вывалилось всё его содержимое. Ядовито‐жёлтая слизь и останки каких‐то животных, не успевших перевариться. Слизь шипит и понемногу разъедает пол пещеры. Воняет жутко, тухлятиной вперемешку с кислятиной. Лютая смесь в брюхе у многонога хранилась.

Сдержав первые рвотные позывы, я приблизился к стенке пещеры, упал на колени и принялся освобождать желудок. Неприятное это занятие и болезненное к тому же.

– Воды? – спросил Булат и протянул мне пол‐литровую бутылку.

– На голову… – пробормотал я и, немного переместившись, наклонился.

Помывшись, всё же попил, предварительно прополоскав рот. Каждый новый вдох воскрешает тошноту, нужно срочно выйти на поверхность.

– Под язык закинь – сказал Андрюха, протянув мне небольшую зелёную пластинку. – Это местная травка, что‐то вроде мяты, если по вкусу судить. Бодрит, убивает тошноту и отключает обоняние, до завтрашнего дня нюхать ты будешь неспособен.

Закинув пластинку под язык, почувствовал мятный вкус, а затем появилось ощущение, что рот под завязку набили концентрированной мятой. Онемело всё: зубы, десны, язык, нёбо, нос и, кажется, даже лоб. Способность чувствовать запахи отключилась. Способность чувствовать вкус, кроме мяты, скорее всего, тоже. Пусть будет мята, согласен.