Боевой пекинес Мавка

Глава 21. Радужный Замок

Вопрос о том, что делать дальше мы обсуждали бурно, стоя перед воротами Радужного Замка. Он и впрямь был радужным, постоянно меняя цвет стен, башен и башенок, окон, крыши. Да и формы самого замка постоянно менялись, перетекали. Не менялся только квадрат, на котором мы стояли – островок стабильности, на который нас перенесли драккары.

Да, если бы не драккары, не попали бы мы к Радужному Замку. Плазменный Кристалл объяснил, почему Лотта не видела Центральную Тропу. Не туман, а постоянно меняющийся пространственно-временной коридор был теперь на месте Цетральной Тропы, хотя до Первого Вторжения она вела к месту обитания цвергов.

Цвергов привёл когда-то в Наш Мир маг Один. Не всех, а только тех, кто искренне раскаялся в убийстве Квасира. Здесь, не слишком близко, но и недалеко от Гномьего Кряжа, выстроили цверги себе Обиталище. Печально, но цвергов постигла участь гномов. Их было немного, но они не остались в стороне, когда маголвы вторглись в Наш Мир, и погибли, сражаясь. А Обиталище осталось. Именно оно стало стабильным центром вокруг которого клубилось пространство и время, принимая вид Радужного Замка.

Всё это рассказал нам Плазменный Кристалл, пока мы загружались в сумки драккаров. Теперь только драккары могли прорваться к Радужному Замку. Остальные пропадали, если вступали на Центральную Тропу. Куда их заносило – не знал никто, в Радужный Замок они не попадали.

Впрочем, точно было известно, что один смельчак всё-таки попал внутрь Радужного Замка. И это был Мавка. Попал он туда с помощью артефакта и остался внутри стабильной структуры замка – в Обиталище цвергов. Это всё, что успели почувствовать разумные кристаллы, прежде чем сигнал от Мавки растаял.

– А вы уверены, Крист, что Мавка до сих пор в Замке, что его не занесло в другие миры? И откуда такая уверенность, что он до сих пор жив? – спросила Лотта, задержавшись на кончике хвоста розовой драккарихи, когда Плазменный Кристалл окончил свой рассказ.

– Уверен. Артефакт обладает свойством дарить своему хозяину (правда, пока не захочет его поменять) силы и неувядаемость. Так что, Мавка жив… И он в Замке, в стабильной его части, в бывшем Обиталище цвергов. Как я уже сказал, артефакт вернулся домой. Статуэтка не желает перемещаться больше в другой мир, она желает изменить этот мир. На то она и Гибельная Вещь. Только прорыв в этом месте пространства и времени затруднил действие артефакта. Эмблема должна была вторгнуться во второй раз ещё полвека тому назад. И запомните ещё одно – Мавка ждёт друзей, чтобы перестать быть синем червем.

После этих слов Криста, наши с Лоттой драккары начали перенос, и последнее, что я увидел, выглянув из сумки – появление двух следующих драккаров. Для Бони и Сибелиуса

Драккары перенесли нас и высадили перед Радужным Замком. Мы стояли и обсуждали нашу встречу с Плазменным Кристаллом.

– Как всегда, загадок больше, чем разгадок.

Я был согласен с этим замечанием Лотты. Крист рассказал много, но почему же он не рассказал всё до конца? А вдруг мы не успеем разгадать все загадки?

Пока мы стояли, Замок успел стать серебристо-фиолетовым с двумя большими башнями и дубовыми воротами.

– Пошли, что ли? – сказал Сибелиус и добавил, – Хоть Крист и сказал, что нашу четверку подобрали так, что она сохранит стабильность и в Замке, но всё равно …

Он не докончил. Всем и так было ясно, что недосказал гном. Никому не хотелось пропадать во времени и в пространстве, но нужно было идти дальше, то есть войти в замок. Дубовые ворота начали на наших глаза превращаться в стену и мы поторопились забежать в них. Кто знает, что возникнет перед нами дальше?

Успели мы во время. Ворота за нами превратились в сплошную стену, а мы не растворились ни в пространстве, ни во времени. Вот они мы. Стоим рядышком – видим, слышим и чувствуем друг друга.

– А вдруг мы застрянем тут? – в голосе Лотты прозвучала тревога.

– Почему это мы должны застрять? – Сибелиус ответил вопросом.

– А потому, что если ворота превратились в стену, то почему бы коридору замка не превратиться в ловушку?

– Лотта, ты что это? Боишься? – Решил вмешаться я.

– Да, боюсь. И не собираюсь это скрывать. Ты помнишь последние указания Криста во время посадки в сумку?

– Какие?

– А те, что даже драккары здесь не задерживаются. Нырнут, посмотрят и сразу назад, чтобы их не утянуло.

– Я помню это. Но ты забыла, что тот же Крис говорил о стабильности нашей четверки!

– А вдруг это не про нас было предсказано? – Лотта явно нервничала. – Я просто таки представляю, как коридор превращается в тюрьму без окон!

Странно, но как только она это сказала, коридор вокруг нас и впрямь стал меняться. Я скажу больше – коридор стал превращаться в замкнутую комнату.

– Бежим отсюда! – я рванулся вперёд.

Топот, раздавшийся за моей спиной доказывал, что второй раз мне повторять не надо. Ясно было, откуда мы бежим – из комнаты-тюрьмы, но неясно – куда мы бежим, поэтому дверь, возникшая из ниоткуда, оказалась как нельзя кстати. Я дёрнул за ручку, дверь не открывалась. За нами возникла новая стена, а рядом открылся новый коридор. Был он светлый и нестрашный, поэтому мы перестали бежать и просто пошли по новому коридору. Мы шли и шли, но никаких окон или дверей не находили.

– Долго мы будем идти в никуда?

Раз уж Сибелиус заволновался, то дело плохо, поэтому я страстно захотел, чтобы коридор кончился и появилась дверь, которую можно было бы открыть. И дверь появилась! Прямо перед нами! Хотя только что тут не было никакой двери. Особенно не надеясь, я потянул за ручку. Дверь скрипнула и отворилась.

Глава 22. Встречи и расставания

Вопрос о том, куда идти дальше, мы решили пока не обсуждать, потому что мы оказались в просторной комнате с большими окнами. Из окон лился мягкий свет, он манил и притягивал и мы решили выглянуть в окно. Странно, но из окна открывался вид на море, причём за окном была ночь, а не день.

– А море здесь откуда? И почему ночь? – Вопросы Лотты повисли в воздухе.

Мы молча смотрели на море, на звёзды, на единственное ночное светило, которое к тому же было неправдоподобно большим. Мысли медленно ворочались в моей голове, я был растерян не меньше остальных – слишком много событий произошло с момента высадки у Радужного Замка. Наконец Бонифаций произнёс:

– Красиво как! Хочется, чтобы море не исчезало. Узнать бы только, где мы находимся?

– В Порт Льягите, в моем доме. Однако интересно, как вы сюда попали? Я никого не принимаю.

Голос, который раздался от порога двери, заставил нас стремительно развернуться. Перед нами стоял худой, высокий человек. Одет он был весьма пёстро, к тому же пара тонких усов, лихо загнутых вверх, придавали ему сходство с морским раком.

– Через дверь. – ответила за всех Лотта. – А вы кто?

– Из какой глуши вы явились? Не иметь представление обо мне?

Его удивление было неподдельным. Впрочем, он недолго удивлялся. Он уставился цепкими глазами на нашего Бони.

– Странное существо, похоже на собаку, но такую большую?

– Я не собака, я Собакк. И меня зовут Бонифаций!

– Собакк? Да ещё и разговаривает! Забавно. Следующую свою картину я назову: «Параноидная тема. Метаморфоза в Собакка».

– Как нам попасть на кухню? – Я решил, что пора вмешаться в этот разговор.

– Вы голодны? – поинтересовался художник, по последнему замечанию стало ясно, что он художник.

– Нет, нам нужно найти Мавку.

– У меня на кухне какой-то Мавка? – он был искренне удивлён.

– Пошли отсюда, – проворчал Бонифаций. – Хотелось бы найти кого-то, кто будет отвечать на наши вопросы, а не задавать новые. Да и море мне разонравилась. Хочется увидеть что-нибудь другое. Например, поле.

И опять вокруг нас всё стало меняться. Исчезла комната, странный художник, а вместо них появился внутренний дворик. Стены отступили, но не исчезли окончательно. При этом они переливались всеми цветами радуги и раздвигались, раздвигались, пока между ними не образовалось поле, которое тянулось в даль. Эффект был поразительный. Мы ясно видели стены, и в то же время поле тянулось вдаль и над полем плыли свинцовые облака!

– Как это может быть?! – Бонифаций даже начал чесаться по-собачьи, но быстро опомнился.

– Пространственно-временной коллапс! Тебе же Крист ясно всё рассказал. – Сибелиус только делал вид, что он всё понимает, а на самом деле и ему было неуютно. Тут мы заметили фигуру человека. Он еле-еле шёл по полю, словно смертельно больной человек, голова его была замотана чем-то белым. Когда он подошёл ближе, мы увидели, что он ранен, а не болен (а может, и то, и другое вместе?). Он зажимал рану, но между пальцами текла кровь. Мы услышали бормотание: «Ни одна картина не продана! Неудачник!»

– Что с вами? – Лотта бросилась на помощь.

Но человек прошёл мимо и исчез, а вместе с ним исчезл и поле, и облака.

– Кто же это был? Такой несчастный художник… – Лотта не на шутку пригорюнилась. Впрочем, горевать долго не получилось, потому что мы опять были в помещении. На этот раз это был большой, прямо-таки огромный зал. Его стены ещё пахли штукатуркой. Я поднял голову и увидел, что на потолке углём были нанесены контуры фигур. Только контуры, но в этих фигурах, была такая страсть, такая сила, что всем нам стало ясно …

– Великий Мастер! – воскликнула Лотта.

– Классно нарисовано! – высказался Бонифаций.

– Он, наверное, гигант! – предположил Сибелиус.

Только я не успел высказаться, потому что за нашими спинами раздался смешок и хрипловатый голос произнёс:

– Гигант?

Мы обернулись и увидели его. Он не был гигантом – невысокого роста, да еще и сгорбленный человек. Лицо его нельзя было назвать красивым, а перебитый нос довершал эту некрасивость. И только чёрные глаза! Они приковывали взор, заставляли забыть и о его малом росте, и о перебитом носе. Глаза горели действительно гигантской силой.

– Вам нравится? – спросил он.

– Я представляю, как это будет в красках. – ответила за всех Лотта. Художник пристально посмотрел на неё, черты его лица смягчились, он улыбнулся.

– Ты права, красавица амазонка. Но кто же вы такие и как попали сюда? Даже папу я стараюсь сюда не пускать.

– Мы ищем кухню, но здесь всё так быстро меняется.

– И это вы называете быстро? Здесь месяцы и месяцы работы. Я только начал.

– Мы не о картинах… – начал было я, но остановился, потому что всё вокруг опять начало меняться. Наш великий мастер тоже исчез.

– Когда же это закончится? – Наконец-то мы заговорили одновременно, а то уж я начал беспокоиться. Когда слаженность в команде нарушается – это плохо отражается на результатах. За это время зал преобразовался в пещеру. И тут у меня в голове как будто что-то щёлкнуло.

– Сибелиус, это ты страстно пожелал оказаться в пещере?

– Откуда ты знаешь, Сим?

– Пещера ухоженная. Ясно, что гномы поработали. Ты отвечай на вопрос.

– Да, пожелал. Не люблю огромные человеческие залы.

– Так вот, друзья мои, – сказал я. – Хватит ходить туда-сюда. Пространство и время выперлось прямо в это место, окутало обиталище цвергов и превратилось в Радужный Замок.

– Подумаешь, новость, – хмыкнула Лотта. – Крист уже всё это нам рассказал.

– Да, – согласился я. – Но Крист не рассказал нам, что пространство и время в Радужном Замке изменяются под воздействием наших мыслей! Не всех, а только самых сильных, самых ярких, самых направленных. Я это только сейчас понял. Стоило тебе, Лотта, начать излучать сильную мысль о тюремной камере, как коридор стал превращаться в замкнутую комнату. А ты, Бони? Вспомни, ведь поле появилось только после твоего страстного желания! А теперь и Сибелиус постарался.

– А откуда взялись все эти художники? – спросил Сибелиус.

– Элементарно, Сибелиус. Сюда проникло пространство и время Земли. Самые сильные образы создают художники и вообще творческие люди. Вот их и выбрасывает сюда. Изменения начинаются тогда, когда чья-то мысль, пересиливает другую. Там, в поле соединились мысли Бонифация и того несчастного художника! Поэтому стойте и думайте про одно и то же. Что это просто комната в обычном замке. Поняли?

– Сим, ты самый умный в Нашем Мире!

Кажется, я уже упоминал, что похвала от любимой приятна, даже если понимаешь, что эта похвала преувеличенная.

Глава 23. Призрачная Карта

Вопрос о том, что делать дальше, возник у нас одновременно. Радужный Замок – коллапс пространства и времени, мог открывать нам бесконечные комнаты и залы, а времени у нас не было. Наши догадки по поводу артефакта и Мавки – это лишь догадки! Только боевой пекинес мог ответить на все наши вопросы. Так что, мы стояли в коридоре, который сами же и сотворили, и думали, как найти центр стабильности, кухню замка.

– Неужели ничего нельзя придумать? – Бонифаций даже не стал скрывать своего раздражения. – Эмблема вот-вот вторгнется! Все магические и боевые придумки могут её только сдержать, но не остановить! Да и коридор вот-вот распадется.

– Успокойся, Бони! – Мои слова были больше похожи на приказ: только паники мне не хватало. Я и сам-то был не в лучшем состоянии, понимая, что мы можем не успеть.

– А чего он прячется? – не выдержал и Сибелиус. – Крист четко сказал: «Он ждёт друзей, чтобы перестать быть синем червем». Мы же друзья!

– Но пекинес об этом не знает, – спокойно ответил я. Впрочем, спокойствие было напускное. – А мы не знаем, что значит «перестать быть синем червем?» Как ты помнишь, Сибелиус, Крист не успел пояснить эту мысль. Драккары унесли нас.

– Может, дадите мне сказать? Я могу рассказать про синего червя, – прервала наш нервный диалог Лотта. – Если помните, Лоттаниэль рассказывала, что Мавка, после проникновения в Наш Мир, обрёл редкую способность менять размеры. Так вот, Лоттаниэль говорила, что размер взрослого синего червя – это минимальный размер, который мог принять пекинес и при этой трансформации он действительно из каштанового становился синим! Мы должны искать не Боевого пекинеса, а нечто синее вот такого размера.

Лотта показала свою ладошку, демонстрируя меру длины синего червя.

– По крайней мере ясно, кого и в какой трансформации искать, – проворчал Бонифаций, – но не ясно где искать синего пекинеса, размером с морского червя в замке, который постоянно меняется. Может вернемся и спросим у Криста?

– Куда? Где его теперь найдешь?

Ну что же, Лотта была права. Однако её слова натолкнули меня на идею.

– Послушайте, друзья. Я кажется что-то придумал. Давайте рассуждать логически (“Нашел время”, – фыркнула Лотта, но я сделал вид что не слышу). Радужный Замок – это бесконечно изменяемая структура, прорвавшаяся в Наш Мир, но, как сказал Крист, в то же время, у этой структуры есть стабильный центр – Обиталище цвергов. Вы поняли?

– Кажется, да. – Сибелиус поторопился ответить за всех и сам же продолжил: это, как в центре вихря. Всё кружится, а в центре полная неподвижность! Молодец, Сим.

– Оставим мою персону в покое, да и не то ты понял, Сибелиус. Крист сказал, что Мавка здесь очень давно, что он всё время здесь. Где здесь? Вот и ответ. Надо искать не Мавку, а ту неподвижную структуру, вокруг которой крутятся временные и пространственные вихри.

– Молодец, Сим!

На этот раз я не стал протестовать, потому что это сказала Лотта. И не только сказала, но и поцеловала меня. Приятно, когда любимая девушка ценит тебя так высоко.

– Лотта, – обратился я к нашей провидице, – сделай что-нибудь! Есть же какие-то методы, которые помогут определить место, где прячется Мавка.

– Да, есть. Нужно нарисовать Призрачную Карту. Это эльфийский способ. Звёздные странники – эльфы прибегали к помощи этой карты, когда нужно было определиться в пространстве и времени. Ваше счастье, что во мне течет эльфийская кровь.

– Почему это? – Сибелиус решил обидеться.

– Сибелиус, ты чудо. Вечно обижаешься невпопад. Призрачную Карту может сотворить только ТА (заметьте не ТОТ), в ком течет хоть капля эльфийской крови. Эльфы или тот, в ком течет такая кровь, могут только помочь удержать Карту подольше. А творили карту всегда эльфийки. Почему это так, я не знаю. Я не спрашивала, а Лоттаниэль не сказала. Кстати, Сим, ты можешь помочь мне удержать Карту подольше, ведь бабушка Великого Сима тоже была эльфийкой и, значит, в тебе тоже течёт эльфийская кровь.

– Правда только пара капель, – я решил быть правдивым.

– Давайте уж начнем творить карту! – не выдержал Бонифаций.

– Начнем, – согласилась Лотта. – И для начала ты, Сибелиус, и ты, Бонифаций, сядете на пол, спинами к нам и закроете глаза. Это обязательное условие, не эльфы не должны видеть, как творится Карта. Тогда просто ничего не выйдет.

Они не стали протестовать и возмущаться. Раз Лотта сказала, значит, так нужно. Гном и Собакк замерли в позе «булавки дракона ждут свою жертву», закрыв, при этом глаза и Лотта кивнула мне: «Можно начинать».

Она положила на пол всё оружие, которое составляло её экипировку, освободила волосы, сняв обруч, сняла куртку и подняла руки. Мне показалось, что Лотта сама превратилась в нефритовую статуэтку, такой неподвижной и, одновременно, летящей стала она. Она закрыла глаза и стала медленно и плавно кружиться, то в одну, то в другую сторону. Движения её были точны, а вращения подчинялись определенному ритму. У меня в мозгу зазвучала песня и я понял ритм её движений. Песня была удивительная – протяжная и в то же время ритмичная. Ощущение было таким, будто пели стихии: огонь и воздух, земля и вода.

– Подними руки и кружись в обратном мне ритме! – последовал мысленный приказ Лотты. Я повиновался, потому что прямо передо мной стала проявляться (именно проявляться!) Призрачная Карта. И как только я присоединился к Лотте, карта стала обретать очертания с удвоенной скорость.

Песня всё звучала внутри меня, Лотта убыстрила темп, я стал негативным отражением её движений, а на карте уже можно было различить окрестности Радужного Замка, а потом… Я будто вошёл в Карту и, в то же время, видел её снаружи. Я был и в замке и вне его. Помещения Замка каждую секунду меняли очертания, деформировались, и только в центре Карты была неподвижная область. Стали меняться и очертания нашего коридора. Я чуть не остановился. Крик-мысль Лотты: «Не останавливайся!» – ударил словно хлыст.

Мы кружились и кружились, а на карте появилась сначала слабая, а потом всё более чёткая стрелка и она соединяла два места на Призрачной Карте – то, где мы находились в этот момент и то, которое было центром стабильности Радужного Замка. А внизу появилось число – 12,5. Вот тогда Лотта остановилась: резко, неожиданно.

– Вставайте все! – крикнула она, уже громко, не одному мне. – Бежим. У нас только 12 мгновений, чтобы добежать до кухни.

И мы побежали. Нам не нужны были долгие объяснения, не нужны были лишние вопросы и ответы. Было ясно одно – мы должны добежать до кухни за 12 мгновений, а направление показывала наша Лотта, которая, к тому же успела на ходу подхватить всю свою экипировку. Даже обруч не был забыт.

Глава 24. События на кухне

Вопрос «Что предпринять?» мы задали только остановившись у двери, на которой была надпись: «КУХНЯ». И это была единственная надпись на двери, которую мы увидели в Радужном Замке.

Мы могли себе позволить постоять у двери. Во-первых, нужно было отдышаться после сумасшедшего бега по меняющему свои очертания коридору; во-вторых, нужно было обсудить, что делать дальше. Что ждало нас за этой дверью? Там ли Мавка? Если он там, то захочет ли он с нами говорить? И наконец, почему Мавка убежал?