Жизнь алхимических философов

О физической теории и практике Magnum Opus

Физическая теория трансмутации основана на составном характере металлов, на их зарождении в недрах земли и на существовании в природе чистой и проникающей материи, которая, примененная к любой субстанции, возвышает и совершенствует ее по своему роду. Эту материю Евгений Филалет и многие другие авторы называют Светом. В своем применении к животным она возвышает животных; в своем применении к растениям она возвышает растения, в то время как металлы и минералы, таким же образом, очищаются и переводятся из худшего состояния в лучшее.

Все элементы, входящие в состав металлов, идентичны, но они различаются по пропорции и чистоте. В металлическом царстве целью природы неизменно является создание золота. Производство основных металлов является случайностью процесса или результатом неблагоприятной среды.

Образование металлов в земле является моментом большой важности и должно быть хорошо изучено любителем, поскольку без этого и верного подражания Природе он никогда не достигнет ничего успешного. Их рождение происходит посредством семени металлов. Их составной характер указывает на их трансмутируемое качество. Такое преобразование осуществляется посредством философского камня, и этот камень, по сути, является комбинацией мужского и женского семени, которое порождает золото и серебро. Теперь материи или элементы этого камня, и прежде всего prima materia , скрыты множеством символов, ложных и аллегорических описаний и уклончивых или обманчивых названий.

По словам барона Чуди, все, кто писал об этом искусстве, скрыли истинное название prima materia , потому что это главный ключ к химии. Его открытие, как правило, объявляется невозможным без особого озарения от Бога, но мудрецы, которые получают эту божественную милость и отличие, время от времени увековечивали его знание, обучая подходящих учеников под залогом неприкосновенной тайны. Автор L'Étoile Flamboyante приводит огромный список названий, которые применялись к этой таинственной субстанции в той или иной из ее фаз. «Как те, кто плывет между Сциллой и Харибдой, подвергаются опасности с обеих сторон», – говорит Д'Эспанье, «не меньшей опасности подвергаются и те, кто, преследуя добычу золотого руна, переносятся между ненадежными скалами философской серы и ртути. Более проницательные, благодаря постоянному чтению серьезных и заслуживающих доверия авторов и сияющему солнцу, достигли знания серы, но застряли у входа в ртуть философов, ибо писатели извратили ее столькими извилинами и меандрами и опутали ее столькими двусмысленными названиями, что скорее ее можно найти силой интеллекта искателя, чем с помощью разума или упорного труда».

Prima materia определяется как пятый элемент, или квинтэссенция, материальные альфа и омега, душа элементов, живая ртуть, возрожденная ртуть, металлическая душа и т. д. Она обозначается такими аллегорическими именами, как Птица Гермеса, Сын Девы, Сын Солнца и Луны, Голова Девы, Азот и т. д.

Там, где она, по-видимому, серьезно описана, адепты находятся в постоянном противоречии, но, как правило, допускается, что это вещество, которое можно найти повсюду, постоянно видеть и которым обладают те, кто не знает о его достоинствах. «Хотя некоторые люди», говорит Урбигер, «одержимые глупыми представлениями, грезят, что первая материя может быть найдена только в некоторых определенных местах, в такое-то время года и силой магического магнита, все же мы совершенно уверены, согласно нашему божественному учителю Гермесу, что все эти предположения ложны, ее можно найти везде, во все времена и только нашей наукой». 3

В схожих терминах нам сообщается в «Комментарии к Древней Войне Рыцарей», что материя искусства, столь драгоценная превосходными дарами, которыми обогатила ее Природа, поистине низка по отношению к субстанциям, из которых она черпает свой оригинал. «Его цена не выше возможностей бедняков. Десять пенсов более чем достаточно, чтобы купить Материю Камня… Материя низка, если принять во внимание основу искусства, потому что она стоит очень мало; она не менее низка, если рассматривать внешне то, что придает ей совершенство, поскольку в этом отношении она вообще ничего не стоит, поскольку весь мир имеет ее в своей власти , говорит Космополит, так что это постоянная истина, что камень – вещь низменная в одном смысле, но самая драгоценная в другом, и что нет никого, кроме глупцов, которые презирают ее, по справедливому суду Божьему».

Тот же авторитет уверяет нас относительно фактической природы prima materia , что это одна единственная и та же самая вещь, хотя это естественное соединение определенных веществ из одного корня и одного вида, образующих вместе одну полную однородность. Вещества, составляющие философское соединение, отличаются между собой меньше, чем щавелевая вода отличается от салатной воды. Урбигер утверждает, что истинная и реальная материя – это всего лишь «пар, пропитанный металлическим семенем, но неопределенный, созданный Богом Всемогущим, порожденный согласованностью и влиянием аструмов, содержащийся в недрах земли, как матрица всех сотворенных вещей». В соответствии с этим, один из более ранних писателей, сэр Джордж Рипли, описывает камень как потенциальный пар металлов. Обычно он невидим, но может быть проявлен как чистая вода. Так же и Филалет восклицает в своей вдохновенной манере: «Услышь меня, и я открою тайну, которая, подобно розе, охранялась шипами, так что немногие в прошлые времена могли вырвать цветок. Есть вещество металлического вида, которое выглядит таким мутным, что вселенная не хочет иметь с ним ничего общего. Его видимая форма отвратительна; оно оскверняет металлические тела, и никто не может легко представить, что жемчужный напиток яркого Феба должен исходить оттуда. Его компоненты – чистейшая и нежнейшая ртуть, сухая заключенная сера, которая связывает ее и сдерживает текучесть.... Знай этот предмет, это верная основа всех наших секретов.... Говоря прямо, это дитя Сатурна, низкой цены и большого яда.... Оно не ковкое, хотя и металлическое. Его цвет – черный с примесью серебра, которое отмечает черное поле прожилками сверкающего серебра». 4

Ядовитая природа камня настоятельно утверждается многими философами. «Его вещество и его пары действительно являются ядом, который философы должны знать, как превратить в противоядие путем приготовления и направления». 5

Никакие описания, предоставленные до бесконечности бесчисленными адептами, которые были движимы бескорыстной щедростью, чтобы излагать тайны алхимии для духовного, интеллектуального и физического обогащения тех, кто заслужил посвящение, не раскрывают истинную природу prima materia , в то время как vas philosophorum, в котором она содержится и усваивается, описывается противоречивыми терминами и некоторыми писателями объявляется божественной тайной.

Учитывая материю камня, а также необходимый сосуд, процессы, которые затем должны быть предприняты для завершения magnum opus , описаны с умеренной ясностью. Есть Прокаливание или очищение камня, в котором вид обрабатывается видом в течение философского года. Есть Растворение, которое подготавливает путь к застыванию и которое выполняется во время черного состояния таинственной материи. Оно выполняется водой, которая не смачивает руку. Есть Разделение тонкого и грубого, которое должно быть выполнено посредством тепла. В Соединении, которое следует, элементы должным образом и скрупулезно объединяются. Затем происходит гниение,

«Без этого шеста ни одно семя не может размножиться».

Затем в последующем Застывании появляется белый цвет, что является одним из признаков успеха. Он становится более выраженным в Цибации. В Сублимации тело одухотворяется, дух становится телесным, и снова становится видна более сверкающая белизна. Последующая ферментация фиксирует алхимическую землю и воду и заставляет мистическое лекарство течь как воск. Затем материя дополняется алхимическим духом жизни, и Возвышение философской земли достигается путем естественного очищения ее элементов. Когда эти процессы будут успешно завершены, мистический камень пройдет через три главные стадии, характеризующиеся различными цветами: черным, белым и красным, после чего он будет способен к бесконечному умножению, и при проецировании на ртуть он полностью ее трансмутирует, получившееся золото выдержит все испытания. Используемые неблагородные металлы должны быть очищены, чтобы гарантировать успех операции. Процесс изготовления серебра по сути аналогичен, но ресурсы материи не доведены до столь высокой степени.

Согласно «Комментарию к Древней Войне Рыцарей», трансмутации, совершаемые совершенным камнем, настолько абсолютны, что не остается и следа от первоначального металла. Однако он не может ни уничтожить золото, ни возвысить его до более совершенного металлического вещества; поэтому он превращает его в лекарство, в тысячу раз превосходящее любые достоинства, которые можно извлечь из него в его вульгарном состоянии. Это лекарство становится самым мощным средством в возвеличивании неблагородных металлов.

Среди побочных свойств совершенного минерального агента – превращение кремней в драгоценные камни, но изготовление золота и драгоценных камней обычно объявляется наименьшей из философских тайн, поскольку дух, который сообщает таинственной prima materia великого и возвышенного произведения, может быть по-разному использован и приспособлен для достижения абсолютного совершенства во всех «свободных науках», обладания «всей мудростью природы и вещами более тайными и необычайными, чем дар пророчества, который, как утверждают Разис и Боно, содержится в красном камне».

Гебер

Первым и, согласно общему мнению герметических авторитетов, принцем тех алхимических адептов, которые появились в христианскую эру, был знаменитый Гебер, Джиабер или Йебер, чье настоящее имя было Абу Мусса Джафар аль Софи, и который был уроженцем Хамана в Месопотамии, согласно более вероятному мнению. Он также, как говорят, был греком, испанским арабом, родившимся в Севилье, и персом из Туса. Роман представляет его как просвещенного монарха Индии. Согласно Абулфеде, он процветал в восьмом веке, но также предполагались более поздние и более ранние периоды. Его жизнь погружена в безнадежную неизвестность; но его эксперименты с металлами, предпринятые с целью открытия их составных элементов и степеней их плавкости, привели его к многочисленным открытиям как в химии, так и в медицине, включая суроксидированный хлорид ртути, красный оксид ртути и азотную кислоту. «Именно так герметическая философия дала начало химии», – пишет один из авторов « Biographie Universelle» , – «и репутация Гебера прочно укрепилась не благодаря его поискам невозможной химеры, а благодаря открытию им истин, основанных на реальном опыте».

С характерной для Средневековья расточительностью арабскому адепту приписывают не менее пятисот трактатов. Предполагается, что они охватывали весь круг физических наук, включая астрономию и медицину. От всех этих колоссальных достижений сохранилось сравнительно немного фрагментов. Кардано включил их автора в число двенадцати самых проницательных умов всего мира, а Бурхаве отзывался о нем с уважением и почтением в своих знаменитых Institutiones Chemicæ . По словам М. Хёфера, он заслуживает того, чтобы быть поставленным на первое место среди химиков и алхимиков, процветавших до Ван Гельмонта. «Он – оракул средневековых химиков, которые часто ничего не делали в своих трудах, а буквально воспроизводили своего учителя. Гебер для истории химии – то же, что Гиппократ для истории медицины».

Имя Гебера носили или принимали несколько писателей, живших после герметического адепта; таким образом, немногие сохранившиеся факты, касающиеся его жизни, были по-разному искажены, и книги более позднего времени и меньшей ценности ложно приписывались ему. Астрономический комментарий к Syntaxis Magna Птолемея в девяти книгах должен быть включен в это число. Это работа двенадцатого века, как может быть доказано внутренними доказательствами.

Сохранившиеся труды Гебера, по большей части, на латыни, и все они открыты для более или менее обоснованных подозрений. Говорят, что в библиотеке в Лейдене есть несколько арабских рукописей, которые никогда не переводились, и есть одна в Императорской библиотеке в Париже, вместе с Fragmentum de Triangulis Sphæricis , которая до сих пор не напечатана. Наиболее полное издание Гебера – это издание Данциха, опубликованное в 1682 году и воспроизведенное в Сборнике Мангетуса.6 Первой по важности среди трудов арабского адепта следует считать его «Сумму совершенства» – Summæ Perfectionis magisterii in suâ naturâ Libri IV. Следующим по ценности является трактат под названием De Investigatione perfectionis Metallorum с его Заветом и трактатом о строительстве печей.

*****

«Сумма Совершенства, или Совершенный Магистерий» претендует на то, чтобы быть компиляцией из трудов древних, но за сомнительным исключением псевдо-Гермеса, мы не знакомы ни с одним алхимическим автором до предполагаемого периода Гебера. Знание природных принципов объявляется необходимым для успеха в искусстве. Естественные принципы в работе природы – это могущественный дух и живая или сухая вода. Расположение философской печи и vas philosophorum четко описано; последний представляет собой круглый стеклянный сосуд с плоским круглым дном и имеет несколько сложных устройств. Однако в заметке на полях говорится, что его описание трудно понять. Среди всех неясностей трактата совершенно ясно, что он касается металлов и минералов. Свойства серы, ртути, мышьяка, золота, серебра, свинца, олова, меди, железа, магнезии, лютеция, маршазита обсуждаются таким образом, что невозможно установить аллегорию или истолковать слова автора иначе, чем в физическом смысле.

Расис

Разес, или Раси, чье настоящее имя было Мохаммед-Ибн-Сечарджа Абубекр Арраси, был знаменитым арабским врачом и химиком, родившимся около 850 года в Рее в Ираке, на границе Хорасана. В юности он был страстно предан музыке и легкомысленным развлечениям; он не начал изучать медицину, пока ему не исполнилось тридцать лет, но вскоре он превзошел, как в мастерстве, так и в знаниях, всех врачей своего времени. Он посвятил себя с равным рвением философии, как говорят, путешествовал в Сирию, Египет и даже в Испанию и последовательно руководил знаменитой больницей в Багдаде и еще одной в своем родном городе. Он был от природы добрым и щедрым и посвятил себя служению бедным. Его восточные панегиристы называют его имамом среди ученых своего времени, а западные писатели описывают его как Галена арабов. Благодаря своему усердному вниманию к многочисленным разновидностям болезней он получил прозвище экспериментатора или опытного. Говорят, что он написал не менее двухсот двадцати шести трактатов. Некоторым из них Авиценна был во многом обязан, и даже в Европе он оказал значительное влияние, поскольку его труды по медицине были основой университетского преподавания вплоть до семнадцатого века.

Из двенадцати книг по химии, приписываемых Разису, несколько, вероятно, поддельные, и лишь немногие были напечатаны. Он был убежденным сторонником трансмутации металлов и, составив трактат на эту тему, лично представил его Эмиру Аль-Мансуру, принцу Хорасана, который был весьма рад и приказал выплатить автору тысячу золотых в качестве вознаграждения. Однако он желал стать свидетелем изумительных экспериментов и плодовитых золотоносных результатов, которыми изобиловала работа. Разис ответил, что его возвышенное любопытство, несомненно, будет удовлетворено, если он предоставит необходимые инструменты и материалы для завершения magnum opus . Эмир согласился; ни усилий, ни расходов не жалели на предварительные приготовления, но когда пришло время, адепт потерпел неудачу в своем исполнении и был жестоко избит по голове разъяренным властителем бесполезным алхимическим трактатом. В то время Разис был уже стар, и некоторые утверждают, что именно это насилие стало причиной его последующей слепоты. Он умер в нищете и безвестности, что, как предполагается, не опровергает его обладание мощным металлическим лекарством. Дата его смерти неизвестна, но, вероятно, это произошло в 932 году.

*****

Труды Разиса, как и труды Гебера, подробно останавливаются на планетарных соответствиях или на влиянии, оказываемом звездами на образование металлических веществ под поверхностью земли. О явной природе рецептов, которые он дает, можно судить по таким указаниям, как Recipe aliquid ignotum, quantum volueris . Тем не менее, именно ему мы обязаны приготовлением бренди и несколькими фармацевтическими применениями алкоголя. Он был первым, кто упомянул аурипигмент, реальгар, буру, некоторые комбинации серы, железа и меди, некоторые соли ртути, полученные косвенным путем, и некоторые соединения мышьяка.7 Он также был ревностным пропагандистом экспериментальных методов.

Аль-Фараби

Середина десятого века была прославлена одним из тех знаменитых людей, которые оказывают честь наукам, которыми они занимаются. Это был Абу-Наср-Мухаммед-Ибн-Таркан, обычно называемый Фараби и Аль-Фараби, – человек универсального гения, который проникал во все предметы с одинаковой легкостью, постигая самые полезные и интересные науки и прослыв величайшим философом своего времени.

Он родился в Фарабе, ныне известном как Отрар, в Малой Азии. Он был турецкого происхождения, но отправился в Багдад, чтобы приобрести более совершенное знание арабского языка; там он с рвением и энтузиазмом посвятил себя изучению греческих философов под руководством Абу Бахара Малтея, толкователя Аристотеля. Из Багдада он отправился в Харран, где Иоанн, христианский врач, преподавал логику. За короткое время Аль-Фараби превзошел всех своих других ученых, но он покинул Харран и посетил Дамас, а оттуда проник в Египет. Рано привлеченный тайнами природы, он провел большую часть своей жизни в непрерывных странствиях, собирая мнения всех философов, с которыми он мог встретиться по этим и родственным предметам. Он презирал мир и не прилагал никаких усилий для приобретения богатства, хотя он писал об алхимии, то есть, если герметические труды, которые приписываются ему, являются подлинными. Его эрудиция и неутомимая деятельность засвидетельствованы его другими сочинениями, которые по-разному трактуют философию, логику, физику, астрономию и математику. Его главная репутация основана на своего рода энциклопедии, где он дает описание, с точным определением, всех искусств и наук; и на знаменитом музыкальном трактате, в котором он высмеивает пифагорейские спекуляции о музыке сфер и доказывает связь звука с атмосферными колебаниями.

По данным ряда авторитетных источников, в последние годы его жизни его защищал и поддерживал образованный и просвещенный Сейф Эддула, которого представляют как принца Дамаса, но который, по-видимому, был султаном Сирии и познакомился с ученым следующим любопытным образом.

Аль-Фараби возвращался из паломничества в Мекку, когда, проезжая через Сирию, он остановился при дворе султана и вошел в его присутствие, когда тот был окружен многочисленными мудрецами, которые вели с монархом беседы о науках.

Аль-Фараби, не знавший или полностью игнорирувший обычаи общества, явился в своем дорожном наряде; и когда султан пожелал, чтобы он сел, с поразительной философской свободой он устроился в конце королевского дивана. Принц, ошеломленный его смелостью, позвал одного из своих офицеров и на языке, который был ему неизвестен, приказал ему выгнать незваного гостя. Философ, однако, быстро ответил на том же языке: «О, Господь, тот, кто действует поспешно, подлежит поспешному раскаянию!» Принц был одинаково поражен тем, что незнакомец его понял, и тем, как был дан ответ. Желая узнать больше о своем госте, он начал задавать ему вопросы и вскоре обнаружил, что тот знаком с семьюдесятью языками. Затем философам, которые стали свидетелями невежливого вторжения с большим негодованием и отвращением, были предложены вопросы для обсуждения, но Аль-Фараби спорил с таким красноречием и живостью, что заставил всех докторов замолчать, и они начали записывать его речь. Затем султан приказал своим музыкантам играть для развлечения компании. Когда они заиграли, философ аккомпанировал им на лютне с таким бесконечным изяществом и нежностью, что вызвал неизмеримое восхищение всего выдающегося собрания. По просьбе султана он сочинил пьесу собственного сочинения, спел ее и аккомпанировал ей с большой силой и воодушевлением к удовольствию всех своих слушателей. Воздух был таким бодрым, что даже самый серьезный философ не мог устоять перед танцем, но другой мелодией он так же легко растопил их до слез, а затем мягкой ненавязчивой мелодией убаюкал всю компанию.

Велика была тревога султана удержать при себе столь выдающегося человека, и некоторые говорят, что ему это удалось, другие, что философ отклонил самые блестящие предложения, заявив, что он не успокоится, пока не откроет весь секрет философского камня, который он искал годами, и которого, судя по его рассуждениям, он, казалось, достиг. Согласно этим биографам, он отправился в путь, но ему суждено было погибнуть. На него напали разбойники в лесах Сирии, и, несмотря на его храбрость, он был побежден численностью и убит. Это произошло в 954 году. Другие говорят, что он умер в Дамасе, наслаждаясь щедростью султана до последнего.

Авиценна

Хорасан произвел еще одного прославленного адепта в конце десятого или, согласно альтернативному мнению, около середины одиннадцатого века. Это был прославленный Эбн Сина, обычно называемый Авиценной, который родился в Бакаре, главном городе этой провинции Персии. Точная дата его рождения была установлена, но из-за отсутствия достаточных полномочий, в 980 году. Он в равной степени прославлен за множественность своих литературных произведений и за свою авантюрную жизнь. В раннем возрасте он добился необычайных успехов в математике, и его одаренный ум вскоре проник в тайны трансцендентальной философии. Ему было всего шестнадцать, когда он перешел от подготовительных наук к медицине, в которой он преуспел с той же быстротой; и велика проницательность, приписываемая ему в знании болезней. Его особенно восхваляют за то, что он обнаружил, что болезнь племянника царя Гордия была вызвана любовной страстью, которую тот тщательно скрывал, и за хитрость, с помощью которой он раскрыл объект привязанности молодого человека.