Жизнь алхимических философов

Мориен

Morein или Morienus, был отшельником, родившимся в Риме в двенадцатом веке и поселившимся в Египте, где он стал глубоко сведущим в химии и физике того периода. Пока его образование все еще продолжалось в его родном городе, и под глазами отца и матери, которые нежно лелеяли его, он услышал о репутации Адфара, арабского философа Александрии, и умудрился увидеть его труды, когда его немедленно охватило отчаянное желание понять их смысл. Первые впечатления юности увлекли его; он покинул свой дом и отправился в Александрию, где после некоторых трудностей обнаружил обитель философа. Он назвал ему свое имя, свою страну и свою религию, и оба, казалось, были очень довольны друг другом – Адфар тем, что нашел молодого человека, на чье послушание он мог положиться, а Мориен тем, что он находился под дисциплиной мастера, который обещал открыть ему источник всех сокровищ.

Они учились вместе; дружелюбие ученика побудило его наставника раскрыть ему все свои секреты, после чего, согласно одному из рассказов, Мориен отправился в паломничество в Иерусалим, а затем стал отшельником. Кажется более вероятным, что он оставался с Адфаром до своей смерти, которая, несмотря на его огромные сокровища, его просвещение и его познания в тайной философии, в конце концов наступила, и что тогда Мориен, заплатив последние долги своему покойному посвящающему, покинул Александрию и продолжил свое паломничество. Он купил убежище недалеко от города Иерусалима, где поселился в компании ученика, которого он, несомненно, намеревался подготовить к науке.

Тем временем бумаги адепта Адфара, по-видимому, попали в руки Калида, султана Египта, мудрого и любознательного принца. На титульном листе этих рукописей было указано, что они содержат бесценную тайну философского камня. Султан изучал их с жадностью, но не продвинулся в их понимании, и, будучи не в состоянии выполнить magnum opus самостоятельно, он начал тщательные поиски того, кто был бы квалифицирован для толкования непостижимых тайн рукописей. Он созвал всех философов в Каир, обещал содержать их и снабдить всеми материалами и оборудованием, необходимыми для успеха алхимических процессов, и гарантировал великолепную награду любому, кто преуспеет. Как это могло случиться даже в наши дни, явилось много людей, чьи мысли были сосредоточены на прибыли, которую можно было бы извлечь из таких сделок.

Мориен, с болью услышав, как сильно Калид был обманут никчемными притворщиками, покинул свое убежище и со всей поспешностью отправился в Египет, с окончательным обращением Солдана так же близко к сердцу, как и с сообщением тайн Адфара. Труды мнимых алхимиков не дали ничего, как и ожидал посвященный отшельник, но что-то в манере Мориена произвело впечатление на принца, который назначил ему дом, в котором он мог оставаться, пока не завершит процесс. Работа в свое время была доведена до абсолютного совершенства; философ начертал следующие слова на вазе, в которую он поместил эликсир: «Тот, кто обладает всем, не нуждается в других», и, немедленно покинув Александрию, он вернулся в свою обитель.

Обладая теперь великим и высшим эликсиром, Калид не имел ни малейшего представления, как использовать его для желаемых им превращений. Он был одинаково охвачен сожалением об утрате настоящего художника и исполнен негодования на лжеалхимиков, которые обещали ему все, но ничего не добились, он указом установил смертную казнь для каждого разоблаченного самозванца. Прошло несколько лет, в течение которых султан тщетно искал обладателя могущественного секрета. Наконец однажды, когда он был на охоте и сопровождаемый любимым рабом, произошел инцидент, который привел к окончательному исполнению его амбиций. Раб, которого звали Галип, ехавший немного в стороне, обнаружил старца, молящегося в уединенном месте. Он расспросил его и узнал, что тот приехал из Иерусалима, где пребывал в скиту святого человека. Он слышал о стремлении Калида раскрыть тайну Гермеса и, зная, что отшельник, о котором идет речь, был человеком непревзойденного мастерства в священной, небесной науке, он покинул Палестину, чтобы сообщить об этом принцу.

«О! брат мой, что ты скажешь? – воскликнул Галип. – Хватит! Я не хочу, чтобы ты умер, как те самозванцы, которые возомнили себя моим господином».

«Я ничего не боюсь, – ответил отшельник. – Если ты сможешь представить меня принцу, я тотчас же с уверенностью пойду к нему».

Галип соответственно представил его, и старик сообщил Калиду, что он может помочь ему выполнить герметическую работу, что он знаком с адептом-отшельником из уединенных мест Иерусалима, который, благодаря просветлению от Божества, получил сверхъестественную мудрость и, по его собственному признанию, обладал драгоценным даром. Количество золота и серебра, которое он привозил каждый год в Иерусалим, было убедительным доказательством этого факта.

Солдан представлял опасность ложных обещаний почтенного человека и предупреждал его, как много обманчивых и хвастливых авантюристов уже встретили свою смерть. Отшельник, однако, упорствовал в своих уверенных утверждениях, и Калид, услышав описание Мориена, приказал Галипу, своему рабу, сопровождать старика с достаточным эскортом в Иерусалим, куда они в конце концов прибыли после многих трудов, и были рады обнаружению Мориена, который под своей власяницей, как говорят, сохранил вечно молодой облик. Галип сразу узнал его, приветствовал его от имени своего господина и убедил вернуться к принцу, который принял его с безграничным удовлетворением и занял бы его в мирской ситуации при своем дворе. Мориен, однако, был намерен только обратить Калида; он поведал ему тайны христианства, но, несмотря на свою мудрость, не смог достичь желаемой цели. Тем не менее, он, по-видимому, открыл ему секрет трансцендентной науки, и беседа Мориена и Калида была записана на арабском языке и переведена на латынь и французский языки.

Дальнейшая история Мориена не зафиксирована. В собраниях герметической философии есть несколько небольших трактатов, приписываемых Калиду, а также Галипу, который, по-видимому, принимал участие в тайне. Сам Мориен упоминается как автор трех работ, которые, как говорят, были переведены с арабского, но их подлинность, конечно, весьма сомнительна. Первая называется Liber de Distinctione Mecurii Aquarum , рукописная копия которой существовала в библиотеке Роберта Бойля. Вторая – Liber de Compositione Alchemiæ , напечатанная в первом томе Bibliotheca Chemica Curiosa . Наконец, появилось несколько изданий трактата под названием De Re Metallica, metallorum Transmutatione, et occulta summaque antiquorum medicina libellus . Впервые он был напечатан в Париже в 1559 году.

Бэкон и Арнольд, один из которых появился в начале, а другой в конце XIII века, ссылались на Мориена как на авторитетного автора среди герметических философов, а Робертус Кастренсис уверяет нас, что он перевел книгу Мориена с арабского языка в 1182 году.

В Liber de Compositione Alchemiae содержится герметическая беседа между Мориеном, Калидом и Галипом. Она апеллирует к авторитету Гермеса, который, как утверждается, был первым, кто открыл великий магистериум, секрет которого он передал своим ученикам. Она объявляет prima materia единой, цитируя свидетельства мудрого царя и философа Геркулеса и адепта Арсикануса, а также другие псевдоавторитеты, которые гораздо больше дискредитируют дату диалога, чем поддерживают рассматриваемую алхимическую теорию.

Альберт Великий

Универсальный гений Альберта в сочетании с похвальным любопытством столь великого философа, как говорится в оригинальных «Жизнях философов-алхимиков», не позволили ему пройти мимо герметической науки, не уделив ей должного внимания.

Контравторитеты, признавая, что в научных вопросах его следует считать самым любознательным и пытливым из детей человеческих, решительно утверждают, что демонографы ошибочно включили его в число магов и что в двадцати одном прекрасном томе фолио, составляющих его opera omnia , нет и следа колдовства. В одном месте он официально заявляет, что «все эти истории о демонах, рыскающих в воздушных сферах и от которых можно узнать тайны будущего, являются нелепостями, которые никогда не могут быть допущены трезвым разумом». Труды о невероятных тайнах, столь часто приписываемые ему, поэтому осуждаются как поддельные, поскольку Альберт Великий не имел к их созданию никакого отношения, как и к изобретению пушки и пистолета, которое приписывал ему Маттиас де Луна.

Однако уже в 1480 году Великая хроника Бельгии записывает его как magnus in magia, major in philosophia, maximus in theologia . Бесполезно историкам его ордена утверждать, что Альберт никогда не занимался герметическим искусством, говорит анонимный автор. Одни только его книги – те, которые принадлежат ему бесспорно – свидетельствуют о его алхимической эрудиции, и как врач он тщательно исследовал то, что касается естественной истории, и прежде всего минералов и металлов. Его уникальные эксперименты записаны в Secretum Secretorum , который впервые появился в Венеции в 1508 году.

Михаэль Майер заявляет, что он получил от учеников святого Доминика секрет философского камня, и что он, в свою очередь, передал его святому Фоме Аквинскому; что он обладал камнем, естественным образом отмеченным змеей и наделенным столь замечательным свойством, что, будучи помещен в место, кишащее такими рептилиями, он выманивал их из укрытий; что в течение тридцати лет он использовал все свои знания как маг и астролог, чтобы построить из металлов, тщательно отобранных под соответствующим планетарным влиянием, автомат, наделенный силой речи, и который служил ему как непогрешимый оракул, отвечая ясно на все виды вопросов, которые могли быть ему предложены. Это был знаменитый Андроид, который был разрушен святым Фомой под впечатлением, что это было дьявольское изобретение.

Самая чудесная история о его магических способностях сохранилась в истории Парижского университета. Он пригласил Вильгельма II, графа Голландии и короля римлян, на ужин в свой монастырский дом в Кельне. Хотя была середина зимы, Альберт приказал накрыть столы в саду монастыря; земля была покрыта снегом, и придворные, сопровождавшие Вильгельма, роптали на неосторожность и глупость философа, подвергшего принца суровой погоде. Однако, когда они сели, снег внезапно исчез, и они почувствовали не только мягкость весны, но и сад был полон благоухающих цветов; птицы летали, как летом, распевая свои самые восхитительные мелодии, а деревья казались цветущими. Их удивление от этой метаморфозы природы значительно усилилось, когда в конце трапезы эти чудеса мгновенно исчезли, и холодный ветер начал дуть с привычной для него суровостью.

Жизнь Альберта принадлежит истории теологии. Он родился в Швабии, в Ларвигене, на Дунае, в 1205 году. Ему приписывают чрезмерную глупость в юности, но его преданность Деве Марии была вознаграждена видением, которое сопровождалось интеллектуальным озарением, и он стал одним из величайших врачей своего времени. Он был сделан провинциалом доминиканцев и был назначен в епископство Ратисбона, которое он впоследствии оставил, чтобы продолжить свои научные и философские исследования в восхитительном монастырском уединении в Кельне. В старости он снова впал в посредственность своих ранних лет, что дало начало поговорке, что из осла он превратился в философа, а из философа он вернулся в осла.

Термин Магнус, который был применен к нему, не является следствием его репутации. Это латинский эквивалент его фамильного имени, Альберт де Гроот.

Среди поддельных работ, приписываемых ему, есть работа под названием Les Admirables Secrets d'Albert le Grand , в которой рассматриваются свойства трав, драгоценных камней и животных, с кратким изложением физиогномики, методы предохранения от чумы, злокачественных лихорадок, ядов и т. д. Первая книга рассматривает планетарные влияния в их связи с гороскопами, магические свойства, которыми обладают женские волосы, безошибочные средства определения пола ребенка, находящегося в утробе матери, и т. д. В других книгах присутствует любопытный хаос замечательных суеверий, касающихся мочи, паразитов, старой обуви, гниения, манипуляций с металлами и т. д.

Магический гримуар под названием Alberti Parvi Lucii Liber de Mirabilibus Naturæ Arcanis , украшенный фигурами и талисманами, появился в Лионе с каббалистическим указанием на 6516 год. Состав приворотных зелий, толкование снов, обнаружение сокровищ, состав руки славы, кольцо невидимости, симпатический порошок, изысканность золота и другие чудеса подробно объяснены; но этот труд – еще одна подделка и оскорбление памяти действительно выдающегося человека.

В трактате, который он написал о минералах, Альберт сообщает нам, что он лично испытал некоторое количество золота и серебра, которые были изготовлены алхимиком, и которые выдержали шесть или семь исключительно тщательных плавлений, но мнимый металл был превращен в настоящие шлаки на одну восьмую. Он признает, однако, возможность трансмутации, когда она осуществляется на принципах Природы. Он считает, что все металлы состоят из маслянистой и тонкой влажности, тесно соединенной с тонкой и совершенной материей.

Если чисто алхимические работы, приписываемые Альберту, имеют хоть какое-то право на подлинность, то его следует считать искусным практическим химиком того периода, в который он процветал. Он использовал перегонные кубы для перегонки и алюдели для возгонки; он также использовал различные лютни, состав которых он описывает. Он упоминает квасцы и едкую щелочь и, кажется, знал о щелочной основе винного камня. Он знал метод очистки драгоценных металлов с помощью свинца и золота, цементации, а также метод проверки чистоты золота. Он упоминает сурик, металлический мышьяк и серную печень. Он был знаком с зеленым купоросом и железным колчеданом. Он знал, что мышьяк делает медь белой, а сера разъедает все металлы, кроме золота. 8

Фома Аквинский

Если Альберта Великого следует считать адептом, владеющим философским камнем, то нет никаких сомнений в том, что он открыл его своему любимому ученику, святому Фоме, самому прославленному из королей интеллекта, прославившему схоластический период христианской философии. Есть несколько алхимических трактатов, приписываемых ангелу школ, которые он, безусловно, не писал. «Трактат о «Природе минералов» недостоин столь великого философа», – говорит некий анонимный авторитет, «как и «Комментарий к Turba » . Но его Thesaurus Alchemiae , адресованный брату Реньо, его товарищу и другу, является подлинным. Он цитирует Альберта в нем как своего учителя во всем, особенно в герметической философии. Он адресовал Реньо и другие книги о любопытных науках, среди которых есть трактат о судебной астрологии».

Это мнение заслуживает должного рассмотрения, однако во всех своих теологических трудах святой Фома тщательно избегал всякого подозрения в алхимии, убежденный, говорит тот же автор, что это принесет бесчестье его имени как вершина человеческой глупости. Более того, в одном из своих трактатов он ясно заявляет, что «незаконно продавать как хорошее золото то, что сделано алхимией», что является явным доказательством того, что он считал искусство трансмутации просто утонченностью драгоценного металла.

С другой стороны, Thesaurus Alchemiae , обычно приписываемый ему адептами, свидетельствует, что «цель алхимика – превратить несовершенный металл в совершенный», и утверждает возможность этого. Эти противоречия едва ли дают убедительное доказательство общего авторства; но поддельные или нет, труды по герметической науке, приписываемые ангельскому доктору, имеют важное значение в истории алхимии. Их ведущим характером является секретность, и они настаивают на сохранении возвышенной операции от недостойных людей, только от детей света, которые живут как бы в присутствии Бога, будучи пригодными для знания или хранения столь божественной тайны.

Thesaurus Alchemiae отличается краткостью, характерной для Св. Фомы, поскольку он состоит из очень немногих листов. Другие работы, приписываемые ему, – Secreta Alchymiæ Magnalia и De Esse et Essentia Mineralium , вместе с комментарием к Turba . Некоторые из терминов, которые до сих пор используются современными химиками, впервые встречаются в этих предполагаемых трудах Фомы Аквинского, например , слово амальгама, которое используется для обозначения соединения ртути и какого-то другого металла.

В трактатах, адресованных брату Рено, мы узнаем, что ученики алхимии ищут единую субстанцию, которая абсолютно противостоит яростному воздействию огня, который сам все пронизывает и окрашивает ртуть. Работа – это работа рук, и в ней требуется большое терпение. Инструменты необходимы, но в истинной герметической операции есть только одна ваза, одно вещество, один путь и одна единственная операция.

Роджер Бэкон

Роджер Бэкон был первым англичанином, который, как известно, развивал алхимическую философию. Этот ученый человек родился в 1214 году недалеко от Ильчестера, в Сомерсете. Он добился необычайных успехов в предварительных исследованиях в детстве; когда ему позволил возраст, он вступил в орден Святого Франциска и перешел из Оксфорда в Париж, где изучал математику и медицину. По возвращении он занялся языками и философией и добился таких успехов, что написал грамматики латинского, греческого и еврейского языков.

Произнося панегирик Бэкону, Фигуйер называет его величайшим интеллектом, который возник в Англии, исследователем природы, который был больше врачом, чем химиком, и ученым, которому мир обязан многими необычайными открытиями. Он был почти единственным астрономом своего времени, и ему мы обязаны исправлением юлианского календаря в отношении солнечного года, которое он в 1267 году представил Клименту IV, но которое не было реализовано до понтификата Григория. Физический анализ свойств линз и выпуклых стекол, изобретение очков и ахроматических линз, теория и, возможно, первая конструкция телескопа – все это заслуга превосходного и проницательного гения Бэкона.

Адекватное представление о его схемах в механической науке можно получить из одного из его собственных писем – Epistola Fratris Rogerii Baconis de Secretis Operibus Artis et Naturæ et de nullitate Magiæ , Гамбург, 1618. Взяв на себя обязательство продемонстрировать, что с помощью естественных наук можно действительно совершать мнимые чудеса магии, он далее уверяет нас, что машины для навигации могут быть построены без помощи гребцов, таким образом, что суда будут переноситься по воде с необычайной скоростью, под управлением одного человека. «Точно так же возможно построить автомобили, которые могут быть приведены в движение с изумительной быстротой, независимо от лошадей или других животных. Можно также сделать летательные аппараты, в которых человек сидит в центре и с помощью определенных приспособлений бьет по воздуху искусственными крыльями». Таким же образом Бэкон предвосхитил изобретение крана, водолазного аппарата, подвесных мостов и т. д. Он утверждает, что эти вещи были известны древним и их все еще можно восстановить.

«Стоит ли удивляться», – требует один из его биографов, – «если все эти чудеса дали ему имя мага в век суеверий и невежества? Монахи его собственного ордена отказались впустить его труды в свою библиотеку, как будто он был человеком, которого общество должно было бы осудить. Его преследование усиливалось до тех пор, пока в 1278 году он не был заключен в тюрьму и не был вынужден признаться в раскаянии в своих страданиях в искусствах и науках. Он был вынужден покинуть дом своего ордена и основать убежище, где он мог бы работать в тишине».

Репутация Бэкона как мага распространилась по Западной Европе. Считалось, что своей мудростью он обязан непрестанному общению с демонами. Виерус обвиняет его в гоэтической магии, а эрудированные люди утверждают, что Антихрист воспользуется его зачарованными зеркалами для совершения лживых чудес. Он действительно верил в судебную астрологию и в философский камень. «Пренебрегая светом опыта, – говорит он, – алхимия редко может производить золото в двадцать четыре карата. Мало кто довел науку до такой высокой точки. Но с помощью «Секрета тайн» Аристотеля экспериментальная наука изготовила не только золото двадцати четырех степеней, но и тридцати, сорока и далее по желанию».

Применение алхимии к продлению жизни было еще одним предметом изучения Роджера Бэкона. Великий секрет, уверяет он нас, не только обеспечивает благополучие государства и отдельного человека, но и может быть использован для продления жизни, поскольку та операция, посредством которой самые низшие металлы очищаются от содержащихся в них испорченных элементов, пока они не возвысятся до чистейшего золота и серебра, по мнению каждого адепта, в высшей степени рассчитана на то, чтобы настолько полно устранить испорченные частицы человеческого тела, что смертная жизнь может быть продлена до нескольких столетий.

Цитата Франциска Пика из «Книги о шести науках» Бэкона повествует о том, как человек может стать пророком и предсказывать будущее с помощью зеркала, которое Бэкон называет Альмучефи , составленного в соответствии с законами перспективы под влиянием благотворного созвездия и после того, как тело человека было изменено алхимией .

Со слов человека, который пользовался его полным доверием, он рассказывает нам, как знаменитый парижский ученый, разрубив змею на куски, заботясь о том, чтобы сохранить нетронутой кожу ее живота, впоследствии выпустил животное, которое немедленно начало кататься по определенным травам, и их свойства быстро исцелили его. Экспериментатор исследовал эти травы и нашел их замечательно зеленого цвета. Опираясь на авторитет Артефия, он рассказывает, как некий маг по имени Тантал, который был привязан к особе царя Индии, открыл благодаря своему мастерству в планетарных знаниях метод сохранения жизни на протяжении нескольких столетий. Он подробно останавливается на силе териака в чрезмерном продлении жизни. Он восхваляет мясо крылатых змей как специфическое средство против старости у людей. По гигиене Артефия он сообщает нам, что этот адепт прожил более тысячи лет. Если Платон и Аристотель не смогли продлить свое существование, это неудивительно, поскольку они не знали даже квадратуры круга, которая, по словам Бэкона, была хорошо известна в его время и которая неопределенно уступает великой медицинской доктрине Артефия. 9