Путь Владычицы: на крыльях Тьмы

1. Две промашки мастера Оржана

Порыв воздуха раздул парусом занавески и прошёлся по приёмной террасе. Оржан Лотт, мастер над рабами, невольно повёл головой, подставляя лицо под ласкающий сквозняк, рука машинально оттянула горловину и опустилась – будь он у себя, давно бы снял кожаный дублет, под которым рубашка насквозь промокла от пота. Но на переодевание после прибытия корабля не было времени – оно ушло на разбор потасовки между новенькими рабами и бродарями1.

На верхних этажах намного прохладнее, чем внизу, у раскалённой земли. Но даже после нескольких минут пребывания в холодных стенах тело по-прежнему хранило память об уличном зное, ибо долог путь от пристани до замка и от ворот замка до проклятущей сотни ступеней сначала в него, а потом – в королевскую башню с Сердцем Тьмы.

Фрейи делают вид, будто для гостей подъём на верхний уровень – необходимое усилие. На самом деле, испытание лестницей придумано для того, чтобы сбить спесь с высокомерных визитёров и вызвать у них туманящие разум жажду и одышку. Для своих, разумеется, подъёмника не стали делать, ведь главные жильцы верхних этажей – только фрейи, а у них есть крылья, которые позволяют королевской семье вообще не опускаться на грязную землю и парить между посадочными террасами на разных этажах. К большому сожалению фрейлеров (тоже детей Тьмы), крыльев тем не полагалось, как и шанса однажды занять престол, принадлежащий только потомкам могущественных фрейев.

Существовал, правда, небольшой подъёмник из кухни наверх для доставки еды и сбора посуды, но кататься на нём дозволялось королевским отпрыскам и лишь когда они были несмышлёными бескрылыми детьми. Горан однажды на возмущение мастера Оржана, пыхтящего от кажущегося бесконечным подъема, ядовито предложил воспользоваться услугой кухни, и Оржан Лотт больше не жаловался, чтобы не провоцировать помощника Его величества на другие шутки.

Король заметил машинальный жест уставшего посетителя и снисходительно улыбнулся:

– Мы не будем вас задерживать, Оржан-дан. Ваш доклад был исчерпывающим, как обычно. Хотите ли добавить нечто, требующее отдельного внимания?

Мастер задумался всего на мгновение и вежливо поклонился:

– Благодарю, ваше величество. Не могу отметить ничего особенного. Рабы отправлены на отдых, вечером смотр. Будут ли у вас особые пожелания, ваше величество?

– Никаких. Ты же знаешь, Оржан-дан, я давно пресытился. Тем более, если нет «ничего особенного», – ирония в голосе короля заставила мастера над рабами тонко улыбнуться, но глаз он не поднял, продолжая смиренно стоять в ожидании мелких указаний.

Король пошуршал одеждой, вставая с трона, и спустился к стоящему у ступеней мастеру. Приблизившись, похлопал его по плечу:

– Лишь бы мои девочки были довольны. Им нужно набираться силы. Ступай, Оржан-дан, благодарю за службу, – король обернулся на помощника, что-то записывающего за высокой стойкой. – Горан, на сегодня аудиенции закрыты. Закончи с Оржан-даном, проследи за полной выплатой и можешь быть свободен до вечера. В восемь жду тебя.

Не объясняя никому из присутствующих, куда он направляется и зачем, король прошагал к занавескам. Случайно или нет, очередной порыв ветра раздвинул их, и Его величество, король фрейев Асвальд Второй, замер у края террасы. За мгновение до того как он нырнул в пустоту, за спиной короля взметнулись чёрные крылья, сотканные из тьмы, Асвальд воспарил и улетел по направлению к горам на востоке. К нему присоединились две похожие крылатые фигуры, и вскоре три тени исчезли за дымкой облаков.

– Его величество – неутомимый страж наших мирных судеб, – пробормотал мастер Оржан, разбавляя паузу, ибо Горан продолжал скрипеть пером. Король ежедневно делал обход, то есть, облёт Фрейнлайнда, а то и дважды – утром и перед заходом солнца. Но деньгами не распоряжался, за него это делали другие. Поэтому гость остался топтаться на месте. – Всё ли благополучно на границах?

– Вполне, – пробормотал Горан. К дописанному поставил печать, сложил бумаги и канцелярию в ящики под крышкой стойки, закрыл их на ключ и только потом обратился к взмокшему от жары посетителю.

Двадцатипятилетний фрейлер и помощник короля, внешне напоминающий Асвальда тёмными волосами, пристальным взглядом чёрных глаз, стройной фигурой и некоей неуловимой силой, исходящей от голоса, спустился по ступеням к подножию. Оржан в который раз подумал, что Горан становится всё более похожим на дона Инграма, старшего сына короля.

Но чужие тайны, даже плохо спрятанные, не дело низшей касты, и даже возвысившимся простолюдинам, не положено совать нос, куда не просили. Поэтому Оржан подавил подобострастие перед силой тьмы и добродушную улыбнулся, а затем, наконец, расстегнул пару верхних пуговиц, позволяя сквозняку охладить мокрую шею.

– Ну, а для меня, Оржан-дан, неужели для своего друга вы не привезли ничего стоящего? – помощник насмешливо наблюдал за гримасой облегчения. – Удивлён, что вы до сих пор не адаптировались к лету.

– Я привык в это время прохлаждаться на корабле… Проклятые карамалийцы! Тьма побрала бы их всех вместе взятых! Пока сюда плыли – драка за дракой, на пристани…

Горан сделал приглашающий жест следовать на выход, и двое направились к лестнице, не обращая внимания на замерших статуями охранников.

– Вы думаете, какой-нибудь карамалиец придётся мне по вкусу? Что же это за рабы, ради которых вы второй раз за полгода топите корабль? Так на вас и флота не напасёшься, – со смехом сказал Горан, обрывая ворчание мужчины, который умел напускать на себя свирепый вид и успокаивать рабов одним взглядом.

Оржан не оценил шутки:

– Малерийцы первыми напали на нас, как я и докладывал его величеству. А контрибуция их рабами, выловленными из океана, была вполне справедлива, по словам самого принца Ядрана…

– Не повторяйтесь. Я всё слышал с первого раза.

– Значит, и про причину потопления первого корабля вы тоже в курсе, – Оржан позволил себе ответный укол. Пока фрейи не признают Горана своим, Оржан будет держаться своей первоначальной линии поведения с очевидным бастардом.

Горан ухмыльнулся:

– В курсе. Но я о том, что у вас привозить контрибуционных рабов уже входит в привычку, – усмехнулся. – Жаль, что среди пленных карамалийцев нет девушек. Кар-малерийцы2 самое вкусное оставляют себе.

– О, относительно десерта можете не переживать, специально для вас…

Топот бегущих ног и тяжёлое дыхание кого-то, спешащего по лестнице наверх, но пока не видимого из-за колонны, оборвало неспешный диалог мужчин и вынудило замереть в ожидании. Горан небрежно заложил пальцы за пояс – в задних ножнах покоился клинок, привычка, навязанная Его Величеством.

Из-за колонны вылетела юная темноволосая девушка, за ней небольшой клубок тьмы, и Горан мгновенно переместил руки перед собой в замок. Увидев мужчин, фрейя лет семнадцати резко остановилась. Её смущение напополам с плохо скрываемым любопытством заставили улыбнуться смешливого Горана. Не дожидаясь вопроса, куда она бежит, первой выпалила, обращаясь к мастеру над рабами:

– Мастер Оржан-дан! Сёстры сказали, что вы привезли малерийца с белой косой!

Мужчины переглянулись, и мастер успел ответить первым:

– Ваши сёстры, моя доннина, обладают отменным чувством юмора. Увы, малерийца с белой косой в этот раз нет и вряд ли будет в ближайшие годы. Только карамалийцы. Есть с косами, есть – без. Среди них несколько слабеньких магов. Вы сможете выбрать себе любого вечером, сразу, как только товар приведут в порядок.

– Оржан-дан, боюсь, что выбор пока не зависит от моей доннины, – Горан насмешливо поклонился, намекая на юный возраст принцессы, в котором не полагались рабы.

– Я и не собиралась. Просто хотела посмотреть!.. Аша, за мной! – фыркнула девушка, развернулась и пошла обратно, бормоча коварные обещания в адрес старших сестёр, заставивших её взбираться на башню. Монолог, судя по всему, предназначался клубящейся тьме, послушно порхающей за хозяйкой.

Тем временем, мужчины неспешно продолжили свой путь, тоже вниз.

– Ещё немного, и принцесса Кайа получит свою тьму, – спокойно сказал работорговец, – надеюсь, её запросы не будут выбиваться из общего ряда. Иначе мне придётся топить корабли десятками.

Горан засмеялся:

– У вас есть два года, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Мужчины дошли до первой широкой площадки, и помощник короля снова сделал приглашающий жест – на этот раз в сторону коридора, уходящего к персональным покоям. Среди них были выделенные помощнику, как фрейлеру, вынужденному всегда находиться под рукой его величества.

– Не желаете испить холодного рафа3 с дороги?

Мастер Оржан невольно провёл языком по сухому нёбу и с сожалением поклонился:

– В другой раз, Горан-дан. Боюсь, после вашего рафа я не смогу добраться к себе, чтобы снять этот шархалов панцирь. А нагревается он на местном соларисе, поверьте, быстрее, чем раф в руках малерийца-огневика.

Помощник хохотнул, хлопнул собеседника по плечу, повторяя жест короля, и пообещал сохранить своё предложение до следующего раза, хотя бы до вечера. Мастер Оржан согласился, что после оплаты его работы это будет самым уместным поводом. На том и порешили – после осмотра рабов мастер Оржан получает свои монеты, а завтра окажет честь и нанесёт другу визит в более комфортном, нежели сегодня, одеянии, подходящем для распивания прохладительного рафа.

*****

– … Всё случилось, когда мы огибали Слепой Утёс – по «Чёрной Аше» внезапно ударили малерийцы…

Фендрик4 с «Сердца тьмы», чьё судно шло следующим за упомянутым кораблём, замолчал, чтобы хлебнуть рафа и любовно поправить оборку на лифе девушки, сидевшей на коленях молодого офицера. Быстро разнеслась по Фрейнлайнду весть о том, что опять вернулось меньше на одну торговую каравеллу.

Прошлый случай был до безобразия нелеп и вызвал злорадные ухмылки среди простолюдинов: Мастер Оржан Лотт так кичился своей удачливостью, что его поздравили с промашкой, ибо тот, кому постоянно везёт, вызывает подозрения – будто он заключил договор с Тьмой Охраняющей, которая, как известно, только с фрейев не берёт высокой оплаты.

Первая промашка случилась, когда полгода назад он точно так же плыл с товаром домой. У цепи подводных скал с названием Челюсти Бога каравеллы, как обычно, замедлили ход, с осторожностью обходя потенциальное кладбище для самонадеянных моряков, а потом и вовсе остановились.

Причиной явилась небольшая встречная торговая флотилия арнаахальцев, прокладывающих новый морской путь (кстати, к тому времени уже продавших свой товар и закупившихся во Фрейнлайнде). Они, конечно, не имели сведений о траектории перемещения мастера Оржана, главного снабженца королевства Асвальда Второго.

Глупо вышло – боцман арнаахальского судна, заметно уступающего размерами встречному, и механик идущей первой фрейской каравеллы обменялись колкостями. Слово за слово – и к перепалке подключились матросы. Арнаахальцы, хоть народ и не воинственный, в ответ на очередное оскорбление в сердцах зашвырнули катапультой на палубу фрейской «Вивы Гард» бочонок с лампадным маслом, желая своим конкурентам «подавиться самонадеянностью». И уже собирались было повернуть бушприты и сменить курс, чтобы обогнуть известных во Всемирье слуг Тьмы, как удача изменила последним.

Дело близилось к вечеру, и размахивавший факелом моряк растянулся на скользкой палубе. Арнаахальское жирное масло оправдало своё высокое качество – и «Виву Гард» объяло голодное пламя…

Разбирательства, к сожалению для арнаахальских неопытных мореплавателей, закончились быстро и не в их пользу. Мастер Оржан, появившийся на своём «Сердце тьмы» аккурат к спасению всплывшего товара, пообещал «виновным» быструю расправу от имени Его Величества Асвальда Второго за порчу его имущества. Арнаахальцы, пару часов назад расставшиеся с упомянутым хозяином самых больших крыльев во Всемирье, безропотно отдали контрибуцию – тюки знаменитой фрейской ткани и несколько бочек злополучного масла. А также дюжина арнаахальских бродарей-зачинщиков лишилась свободы. Теперь они были обязаны отработать два года на рудниках Асвальда Второго, чтобы возместить часть ущерба.

Так товар, проданный на Фрейнлайнде, впервые вернулся домой и вместе с ним – дюжина арнаахальских насмешников. Можно было не сомневаться, арнаахальские корабли ещё не скоро приплывут в эту часть Великого океана.

Спустя полгода половина арнаахальцев успела сложить свои кости на руднике, и Асвальд готовился озвучить помилование для выживших и отправить их домой, чтобы показать милосердие Тьмы Карающей и заодно пригласить арнаахальцев для возобновления торговли, ибо и у них было то, что не производилось или не могло произрастать во Фрейнлайнде.

– Почему на вас напали малерийцы? Они захотели войны? – спросила девушка молодого человека, недавно произведённого в чин помощника капитана.

– Как бы не так! Какой малериец в здравом уме захочет повторить Столетнюю войну Света и Тьмы? У малерийцев-бедолаг только-только магия начала восстанавливаться, им сейчас тише морской звезды надо быть… Нет, те дурни со страху выпустили огненные шары, зрение сигнальщика подвело. Что ему там привиделось, не знаю, но решил он, что… – помкапитана склонился к девичьей шее и оставшуюся часть фразы пробормотал в неё, щекоча бородой смуглую, впитавшую загар кожу.

Девушка хихикнула. Но рядом находились и другие люди, поэтому девица притворно сердито отстранилась:

– И что случилось потом, милый? Не томи нас, все хотят знать подробности!

Помкапитана так же притворно изобразил недовольство. Однако видел, что его внимательно слушают все, кто сейчас возился с печкой, чисткой кореньев и резкой мяса, месил тесто, скоблил котлы и лопаты для подачи хлеба в печь – добрый десяток кухонной обслуги. А значит, нужно было закончить историю, чтобы не оскудела сытная закуска к рафу, да и выгнать могли постороннего. Бесполезного, отвлекающего. Пока смотритель не узнал. И молодой человек с удовольствием продолжил:

– Магия у малерийцев, я ж говорю, восстанавливается. Тридцать лет им пошли на пользу. Если даже ихние карамалийцы начали что-то из себя представлять…

– Так малерийцы или карамалийцы на вас напали? – не выдержал плотный мужчина, возившийся с огромным куском теста.

– По сути малерийцы, ведь это их флот был. А так-то, конечно, первыми шли разведчики-карамалийцы, в главных у них были два малерийца-огневика, – помкапитана закинул в рот полоску нарезного копчёного мяса. – Ударили знатно – паруса загорелись от трёх бейларов, выпущенных по «Чёрной Аше». Так капитан Пелле рассказывал. Не успели катапульту поднять, от них бахнуло по корме – и всё. Пробоина была слишком существенной…

– Среди наших есть потери?

Фендрик вздохнул, с сожалением отпуская от себя девушку:

– Слава Тьме Охраняющей, кажется, из бродарей только двоих или троих потеряли, должно быть, они рядом с пробоиной сидели.

– Ну, а капитан Пелле успел карамалийцам навалять-то? – спросил парень с лицом, чёрным от сажи, он давно стоял с полными вёдрами золы и никак не мог уйти, захваченный историей.

– Какой там! – усмехнулся помкапитана. – Едва карамалийцы продрали свои глаза и увидели, на кого напали, бросились помогать. Вытащили всех наших к себе, потом сами за товаром ныряли… Многое вытащили. Но это им не помогло…

Девушка вернулась с полной кружкой рафа, садиться на колени не стала, прислонилась бедром к столу:

– Правду говорят, будто карамалийцы тоже отращивают косы, как у хозяев?

– Только те, у кого магия проснулась.

– Они тоже светлые, как малерийцы?

– Я бы не сказал, но… – помкапитана притянул к себе девушку, – женщинам такие смазливые нравятся. Думаю, тех, что нам отдали, донны оставят себе, на рудник не отправят.

– Значит, новые рабы всё-таки хороши? – провокационно засмеялась девушка, накручивая на палец кудрявый короткий локон ухажёра. Отпарировать намёк фендрик не успел: месивший тесто мужчина бросил своё занятие и упёрся руками в стол, нависая над белой горой, дышащей дрожжами:

– Это ж сколько новых ртов нам кормить? Говорят, у малерийцев вкус, как у всех капризных магов – подавай по три раза на дню свежее.

Помкапитана фыркнул:

– Три дня на хлебе и воде им пошли на пользу – присмирели малёхо. Правда, есть среди карамалийцев один рыжий, тот точно полбыка за один присест умнёт. Ему хлеба давали двойную порцию, решили не портить товар до решения милостивых донн.

Повар вздохнул и осуждающе покачал головой. Поток вопросов к помкапитану «Сердца тьмы» не иссяк, рассказчик он был так себе, поэтому слушателям пришлось наводящими вопросами узнать все детали и объединять в общую картину.

Как только карамалийцы с корабля-разведчика поняли свою ошибку, всеми силами попытались её исправить. Экипаж с «Чёрной Аши» перетащили себе на борт, вручили по кружке недурственного малерийского вина, укутали, а сами бросились спасать товар. Даже когда из воды торчала одна рея затонувшего судна, карамалийские бродари продолжали нырять и вытаскивать тюки с помощью спасательных канатов.

Поскольку за разведчиками следовали два других малерийских корабля, то первыми на помощь пришли сами принцы Ядран и Давор, плывшие на центральном фрегате. Они лично сошли на палубу провинившегося экипажа и встретили мастера Оржана с извинениями. Прояснилось, мол, недавно была стычка с арнаахальцами, их решили проучить и пустились в погоню, а дозорные сдуру или перепугу не обратили внимания на знаменитые чёрные знамёна, ибо у тех арнаахальских контрабандистов развевались похожие.

Как бы то ни было, ущерб пришлось восстанавливать. Мастер Оржан, готовый поначалу порвать на куски малерийцев, был в конце концов очарован их искренним сожалением и учтивостью. Но память о предыдущей ошибке, когда вместо целой каравеллы в порт Фрейнлайнда приплыло две трети товара и всего дюжина дополнительных рабов, не позволила пойти на уступки, пусть даже малерийцы обещали дать откупные в полном объёме.

Мастер Оржан представил себе ухмылки знакомых и на этот раз потребовал здесь и сейчас возместить ущерб малерийским кораблём. Но светлокосые принцы вдруг упёрлись, наотрез отказавшись от подобного варианта. В результате торгов сошлись на знакомой мастеру Оржану схеме: взбешённый повторной неудачей, он потребовал ни много ни мало – кроме простых матросов-карамалийцев, ещё и тех, что запускал бейлары, то есть полумагов. Хотя судьба виновников и казалась невыносимо ужасной (ни один малериец не дал бы себя выпить Тьме), сломленные страхом перед войной принцы согласились.

Малерийцы помогли перетащить выживший скарб «Чёрной Аши» на две каравеллы фрейского торгового флота, а затем слёзно попрощались с товарищами, ныне ставшими заложниками Асвальда Второго, и пообещали как можно скорее вернуться с многочисленными дарами, чтобы освободить их из плена.

Итого, мастер Оржан привёз с собой (на этот раз не размениваясь на дюжину) пятнадцать карамалийцев-простолюдинов и семерых длиннокосых полумагов, ибо священный трепет малерийских принцев перед Асвальдом Вторым воистину позабавил торговца живыми душами, добавляя к азарту наглости и помогая увеличить сумму контрибуции.

Пусть на аудиенции у короля мастер Оржан скромно назвал новых рабов товаром без примечательных особенностей, чтобы понизить их в собственных глазах, все (и Асвальд Второй в том числе) прекрасно понимали: некоторые рабы в этот раз –непозволительно особенные, а значит и их, и их будущих хозяев ждут незабываемые минуты общения.

2. Карамалийцы

Введённая в заблуждение старшими сёстрами, Кайа после встречи с Гораном и мастером Оржаном ушла в свою комнату похныкать. Забралась на кровать и натянула на себя покрывало, представляя себя укутанной Тьмой Утешающей. Сопровождающее девушку облачко тьмы забралось в щель и прильнуло к тёплой груди.

– Клянусь, Аша, запомни! Как только я получу крылья, обещаю: они пожалеют, что потешались надо мной! – она попыталась было всплакнуть, но привычка к постоянным розыгрышам от сестёр сделала своё – ни слезинки не выдавилось, только пальцы в гневе сильнее сжали край покрывала.

Кайа ещё несколько минут просидела так, заочно проклиная обидчиков, устала и спрыгнула с кровати, приказывая тьме:

– Всё равно я их увижу первой! Аша, за мной!

Она покинула комнату, и от порыва дверного сквозняка колыхнулась ткань, закрывавшая большое, в полный рост, зеркало. Младшая восемнадцатилетняя дочь владыки Тьмы, ещё пока не имеющая крыльев и вынужденная перемещаться по дворцу собственными ножками, легко сбежала по башенной лестнице к сети переходов, ведущих в разные служебные помещения и во двор. Нырнула в один из тёмных коридоров и вскоре замедлила шаг.

Ход вёл к этажу над темницей для королевских рабов. Те, что не представляли интереса для господ, содержались ближе к руднику – подальше от тонкого слуха Его величества, ибо там с непокорными обходились намного строже.

Куда идти, Кайа знала: полчаса назад, по дороге в отцовскую приёмную башню, встретились две служанки с одеждой, снятой с карамалийцев, – в стирку. Значит, полезных рабов, по традиции, сначала помоют, натрут благовонными маслами, проведут внушение, как себя вести перед владыками тьмы, и только потом сопроводят в господские смотровые покои. Сёстры и брат слишком гордые, чтобы подглядывать за рабами, а Кайа, пока не пришло её время, ничего, как-нибудь переживёт сегодняшний позор, если о нём доложат матери.

Чтобы исполнить задуманное, пришлось вскарабкаться в вентиляционную шахту, соединённую с купальней. Кайа поморщилась от душного влажного воздуха, поднимавшегося снизу, но прикусила губу и поползла по каменному узкому лабиринту до цели – решётки и улеглась возле неё. Отсюда, сверху, превосходно было видно всех карамалийцев и охранника, стоящего у входа с хлыстом, который дымился тьмой, а также троих фрейских слуг, подливавших пленникам в их большие бочки горячую воду и подносившие мыло и щётки.

На самом деле, картинка была так себе: много ли увидишь сверху? Двое рабов пару раз перебросились фразой на своём языке, но хлыст почти одновременно щёлкнул, касаясь неприкрытой части спин болтунов. Очевидно, это было больно, если судить по вздрогнувшим собеседникам, но поскольку последовала вторая и третья провокация, то можно было не сомневаться – рабы попались на редкость упрямые.

– Говорите на общем языке! – опять рявкнул слуга, двухметровый надсмотрщик.

– А скажи, любезный, что нас ждёт после омовения? – вдруг спросил карамалиец без косы, с мокрыми волнистыми прядями, ниспадающими на плечи неплохой (так виделось сверху) мужественной спины.

Этот карамалиец до сих пор молчал, предоставляя удовольствие получать удары двум своим соратникам – рыжему великану и тощему брюнету с косой. Но вот он заговорил, и Кайа поёжилась: мурашками покрылись руки – до чего был привлекателен голос раба, лица которого не было возможности рассмотреть!

– То же, что и других рабов! – осклабился надсмотрщик. – Ты помылся, раз уже болтаешь? Вылезай, значит!

– Благодарю, любезный дан, мне ещё немного осталось, – миролюбиво проворчал спокойный карамалиец, очевидно, подразнив своим послушанием тощего. Тот фыркнул короткое слово на карамалийском, и хлыст опять лизнул спину с двумя красными полосами.

Больше карамалийцы не произнесли и слова даже на своём языке. Кайа устала ждать интересного диалога, выползла из шахты и провела рукой по влажному платью. Клубок тьмы сразу бросился облизывать свою хозяйку, и платье быстро высохло. Затем принцесса, не отказываясь от своего первоначального намерения, свернула в очередной коридор, дошла до лестницы, спустилась на этаж, и снова знакомыми ходами вывернула к темнице.

У встретившейся служанки забрала стопку белья, шикнула с деловым видом, мол, сама отнесёт, и направилась к двум вооружённым охранникам у двери в подземелье. Те помедлили, таращась на гостью: приказа не пускать принцесс не поступало, да и сама младшая дочь Асвальда здесь редко появлялась. Кайа с высокомерным видом повторила разражённый свист, и перед ней мгновенно растворили двери.

Она, наконец, вошла в вожделенную комнату с рабами и растерялась настолько, что застыла, прижимая к себе стопку белья. Но не скопление повернувшихся к ней полуобнажённых мужчин с обёрнутыми вокруг бёдер простынями стало причиной изумления – на побережье рыбаки, привыкшие к палящему соларису, часто мыли и чинили рыболовные сети, сняв с себя верхнюю одежду. Просто эти рабы… эти карамалицы…

Кайа осталась недвижима, даже когда один из НИХ направился к ней, и у дверей дёрнулся охранник с хлыстом. Если карамалийцы ТАКИЕ, то как выглядят их господа, маги-малерийцы?!

– Забыла, за чем шла, красавица? – насмешливо, со знакомым лёгким чужеземным акцентом проговорил сероглазый брюнет, чьи волосы ещё не успели высохнуть и продолжали виться тонкими локонами до плеч, в самом деле, мужественных, какими они показались сверху.