Сказки ночного города

1

«Жидкий гелий закипает при температуре

близкой к абсолютному нулю»

Прописная истина

Число Совершенства никак не выводилось. Четвертый управления познания аналитик, младший реестратор Кан бился над этим числом уже двести одиннадцать дней и семь с тремя четвертями часов. Его коллеги, работающие, к слову, с более приземленными, но от этого не менее важными материями поглядывали на Кана с откровенно издевательским видом. Мол, давай, жертва пытливости, покажи нам всем, где были твои мозги в тот момент, когда Незримый их раздавал! Компьютер, между прочим, один из лучших в управлении, паровой, громко свистнул – пора менять испорченную перфокарту и активизировать модуль охлаждения. Привычно вскрыв пломбу реактора, Кан снял титановую крышку и извлек из недр машины модуль фиксирующего устройства. Золотое напыление было тонко исчерчено иероглифами – очередной показатель полного отсутствия результата. Защелкнув пазы и запустив механизм замены-охлаждения, двадцатилетний Кан попрощался с коллегами и отправился на ежедневный ритуал «Минуты счастья».

Когда симпатичный бесспорно, молодой брюнет с черными, как нефть глазами вошел в ритуальный зал, внимания на него никто не обратил. Ну, один из сотрудников, ну одет как попало: серебристый плащ, оранжевые джинсы и высокие ботинки с оранжевыми же шнурками – стандартный представитель своего возраста – что на него глазеть? Тем более, сейчас Счастье дадут… Кан привычно занял свое место, подключил к запястьям нейробраслеты и, расслабившись, откинулся в мягком и удобном кресле. Он успел к самому началу сеанса и, потому, долго ждать не пришлось. Миллиарды мегабайт, транслируемых мощнейшим компьютером управления, нежными щупальцами обволокли сознание каждого в зале. Миллионы нейронов тут же отреагировали, изготовились, принялись жадно ловить информацию. Сегодняшнее счастье было Питательным…

…зал ресторана ослепительно бил по сетчатке блеском хрусталя. Хрустальная люстра, хрустальные графины и бокалы, сверкающие белизной тарелки и благородное серебро приборов – все это будет в той счастливой жизни. «Не изволите ли блюдо дня?» – спрашивает у каждого из приходящих метрдотель. Смешно одетый старик – неудобный черный фрак, сверкающая белизной сорочка и глупая черная бабочка… Пережиток прошлого, оставленный в напоминание потомкам. Блюдо дня! Эка насмешил, чудак! Даже ребенок знает, что тем, кто живет в Раю, не нужен выбор, он давно уже сделан за них. А вот и само блюдо. Ух, как же это великолепно будет – жить в Раю! Взгляните: ароматная яичница, шкворчащая на чугунной сковороде, настоящий бутерброд с ЦЕЛЫМИ десятью граммами маргарина, три колечка колбасы вареной и… верные пол-литра! Чистая вода – это ж мечтать только можно! Слюной изойти! Сейчас, мы все встанем, споем молитву Незримому, а потом… Конечно, сперва – воды. Непременно! Очистить вкусовые сосочки, чтобы в полной мере оценить вкус еды – это еще в Нихоне сообразили. Потом соорудить композицию из ржаного хлебца (с маргаринчиком, непременно!), яичницы и колбаски сверху – и гам! Так чтоб даже крошечки не просыпалось…

…жаль, минута быстро заканчивается. Зато теперь все заряжены настоящим позитивным настроем на то, чтобы завтра мы все с удесятеренными усилиями бросились за работу над вычислением Рая!

В «Загоне» – пропускном пункте учреждения, Кан забрал из номерного шкафа свой защитный комбинезон, личный автомат и, опустив самогерметизирующую костюм пленку шлема на лицо, сдал перфокарту и вышел на улицу. Сухой поток воздуха лениво гнал мусор через Полигон. Кан невольно залюбовался этим бескрайним бетонным морем – именно здесь, сразу же после окончания расчетов, будет построен экспериментальный образец Рая. Тот, который столько лет пытается создать мудрое правительство Терры.

– Встречи в Раю!

Фраза, вырвавшая из правильных размышлений Кана, принадлежала двум патрульным.

– Скорой встречи! – улыбнулся Архангелам Кан.

– Уровень допуска? – с места в карьер взял патрульный.

– УП-4-Р-147 дробь 5, К2. Реестратор Кан.

– Требуемый уровень?

– 4

– Можете двигаться к Раю, реестратор Кан.

– Скорой встречи.

Уже, когда Кан, снимая автомат с предохранителя, двигался к внешнему щиту, вовсе не официальным, а вполне даже дружеским голосом, его опять задержали:

– Сынок, через третий осторожно иди. Там сегодня неспокойно.

Кан кивнул и улыбнулся: как все-таки чудесно жить в мире, где все счастливы, работать над единой целью. Он был неисправимым оптимистом…

Второй уровень был по своей сути торговым комплексом. Пара ядроидов перед входом (там еще дебри непролазные и колючие) не проблема. Даже плазму тратить не пришлось, с тварями быстро разобрались армейцы, охраняющие порт. Три короткие очереди – и твари, порожденные безумным сознанием Античеловека, превратились в чуть слышимый через фильтры озон. Проверив свою идентификационную карту, Кан даже присвистнул: электронный кошелек сообщил ему наличие суммы в целых триста компиджей. Никак Большой папа премию обещанную перевел… Наскоро отоварившись в универмаге, включив, не экономя, в свой заказ три новенькие обоймы для автомата, Кан пересек уровень и вошел в порт перехода на третий уровень.

Вообще, Кану в жизни всегда достаточно везло. С жильем же прифартило особенно. Сами понимаете, получить камеру на четвертом, а не на сорок пятом минус уровне – это вам не шутка, а огромный подарок судьбы. Конечно, домой и на службу приходилось добираться пешком, а не в относительно безопасном тране, зато в это время Кан всегда мог наслаждаться пейзажем. Вот, например, третий. Выходишь из порта – и справа от тебя озеро. Можно задержаться немного, посмотреть причудливые фигуры, создаваемые токсическими испарениями. Потом – по асфальтовой дорожке на север. Там в старую эпоху был парк. Сейчас это любимое место пар с допуском – где ты еще в Базисграде сможешь полюбоваться почерневшими остовами деревьев, не ожидая опасности со стороны фауны? Нигде. Разве, что на Приречье. Но это, во-первых, далеко, а во-вторых, там нельзя находиться дольше двадцати минут. Дозиметр сводит с ума своим треском. А здесь, в парке третьего уровня, тишь да гладь. Мысли сами возвращаются к великой задаче – поиску Числа Совершенства, которое, став в несокрушимый строй с остальными Числами, даст отмашку на старт к созданию Рая…

А вот сейчас, буквально через сто метров, начнется квартал пролетариата. Рабочие люди – наш ожидающий резерв. Именно они будут работать на заводах, фабриках, лагерях и рудниках, чтобы идеально рассчитанная мечта стала идеальной реальностью. Их проходить стоит быстро. На всякий случай. Находятся иногда среди бездельников революционеры…

– Привет!

От подобного обращения Кан подпрыгнул. Прямо перед ним был широкий переулок, наполовину заросший хищными ивами – подойди ближе максимальной длины плетей, и больше ты оттуда не уйдешь никогда. Прямо посреди этого проулка стояла девушка, лет двадцати. Невысокого роста – по плечи Кану, с роскошными, рассыпавшимися по плечам светлыми волосами, зеленоглазая представительница человечества. Правда, вместо привычного защитного комбинезона на ней были одеты светло-голубые джинсы и черная куртка с меховым воротником. Она улыбалась Кану доброй и удивительно нежной улыбкой, демонстрируя совершенно не траченные ураном, белоснежные зубки.

– Привет! – она обратилась к Кану еще раз, – Тебя как зовут?

– Кан. Реестратор Кан.

Он был совершенно ошарашен происходящим. Девушка же вела себя, будто на увеселительной прогулке по Тоннелю отдохновения, защищенному силовыми экранами и снабженному антирад-установками. Она откинула упрямые волосы на спину и Кан почувствовал, что это движение рождает в нем непреодолимое желание… неизвестное до сего момента. Легким шагом девушка приблизилась к Кану, снова улыбнулась и сказала:

– А я – Ирина. Из Киева.

– Откуда?

– Из Киева. Не важно. Я давно наблюдала за тобой, и вот… – она покраснела – …решила подойти, познакомиться. Ты не против?

Кан взорвался:

– Идиотка! Ты что не понимаешь, что ты в третьем уровне?? Да здесь же фон выше, чем где-либо! Где твой комбинезон?

– А, – она презрительно отмахнулась, – он мне сейчас и не нужен.

Кан даже не успел произнести какую-нибудь гневную или нравоучительную тираду, как девушка легким движением обнажила небольшой шприц, игла которого без проблем пробила защитный комбинезон Кана и больно вонзилась в плечо, выпуская содержимое в организм. Голова закружилась, и прежде чем Кан успел подумать о диверсии и вскинуть автомат, его мягко и нежно охватил сон. Последнее, что он услышал – это женский голос: «Пойдем…».

2

Утро началось привычно, как повелось уже на протяжении трех лет, с мелодии будильника. Кан вскочил с кровати и тут же пребольно ударился головой о низкий потолок камеры. Именно на этом привычное утро и закончилось. Завтракая жидким протеиновым концентратом из морской капусты и сои – необыкновенно питательным и полезным – Кан пытался вспомнить, что же именно произошло накануне. Странный сон, где обрывки из Минут Счастья сплетались воедино с неким невообразимым безумием…

…высокий потолок огромного жилья, похожего по размерам на кабинет Большого папы…

Стряхнув с себя бред сновидения, Кан твердо решил после выходных посетить лекаря души – с такими снами и до психотического криза недалеко, и засобирался на службу. Уже готовясь застегивать и герметизировать комбинезон, в кармане плаща он, привычно проверяя наличие идентификационной карты, наткнулся на продолговатый предмет, похожий на уменьшенную перфокарту. Это был ровно разрезанный кусок белого, мелованного картона, где были выведены цифры: 46) 34 – 3 – 18—00.

Хмыкнув, Кан вернул обрезок на место и, сняв с предохранителя плазменный автомат, покинул свое жилье.

Служба началась в 9 утра с прославления Незримого. Длинная, протяжная, заученная молитва была призвана вдохновлять сотрудников на Подвиг сего дня. Компьютер был уже заряжен и тихонько посвистывал паром из спускового клапана. Кан одел нарукавники и принялся искать злополучное сорок третье число после запятой в Числе Совершенства. Сегодня он твердо решил попробовать метод деления точки энтропии на квадратный корень из формулы Польнера. Говорят, этот великий ученый вывел ее, когда играл в карты, то есть, занимался запрещенным времяпровождением. Играл… Неожиданно для себя, он повернул голову к сидящему рядом Горту, аналитику-консультанту по Числу Полноты, и спросил:

– Горт, скажи, а что такое игра?

Горт, старейший из управления, изумленно поднял брови:

– Игра… ммм? Ну, это соревнование, только организованное не с великой целью повышения производительности, а просто так.

– Просто так? – подняла голову от атомного арифмометра инженера младший помощник Вонга

– Ну да. Просто так. Навроде того, как по седмицам в доме смеха демонстрируют вам, молодежи, картины о падениях и, простите, испускании газов.

– Ну… знаете ли! – Вонга явно потеряла интерес к разговору после сего, ибо девушкой была серьезной и на легкомысленные кинокартины для пролетариата не записывалась никогда.

– Странно. – резюмировал Кан и погрузился в работу. Причем, ушел в нее настолько, что не услышал зуммера, сообщающего служащим о перерыве на прием килокалорий. Очнулся он от того, что его, Кана, трясла за плечо Вонга.

– Кан ты что, на прием не идешь? Все уже ушли…

– Два.. – только и ответил Кан.

Вонга вытаращила на него свои большие, водянистые глаза:

– Что?

– Два. Просто два. – он просиял, как ребенок, которому родители подарили турне в Музей Правительства.

– Кан, ты меня пугаешь! Что «два»? – Вонга была не на шутку встревожена. Кан был первым кандидатом на личность в период доступа, и рассматривала она его, как одного из лучших и потенциальных.

– Два. Понимаешь, Вонга? Два!!! Без запятых и дробей!! Число Совершенства – ДВА!

– Ты совсем заработался. Пойдем скорее, пока прием не окончился. А потом поговорим.

В комнате приема килокалорий Кан занял очередь и вскоре сидел перед стаканом с йогуртом из овса с добавлением поливитаминов и бактериальным комплексом. К чести мудрого правительства, в этом месяце порции были увеличены на целых пятнадцать процентов – не зря же на износ работать приходится! Кан распаковал индивидуальную соломинку, сделал два глубоких вдоха, обязательных перед приемом пищи и вспомнил…

…стол, застеленный скатертью. На нем громоздятся тарелки – консервированные овощи вперемежку с овощами же, но свежими и мелко нарезанными, залитыми странным белым и очень вкусным соусом, дымящееся мясо, сваренное в тонком слое теста, красного цвета отвар свеклы с говяжьим мясом, источающий непередаваемый аромат, хлеб и целый брусок настоящего масла, а чуть поодаль – душистый, сладкий отвар трав на чистой воде. Странный напиток, от которого на душе становится легко-легко – в запотевшем графинчике. А потом – домашний мини-бассейн, наполненный горячей водой и ароматные жидкости для кожи. Но все это теряет всякий смысл, когда…

– Четвертый управления познания аналитик, младший реестратор Кан?

Перед затерявшимся в воспоминаниях молодым человеком стоял первый заместитель службы помощи Ор Вит.

– Так точно.

– Вас желает видеть старший лидер. Следуйте за мной.

Кан отнес не принятую пищу в утилизатор и, потянувшись, отправился за охранителем.

В кабинете старшего лидера команды Кан бывал всего один раз в жизни – в торжественный момент вступления в ряды строителей Рая. Да и самого лидера он видел всего несколько раз… Откуда такая честь? Старший лидер Гит Шу был все тем же седовласым крепким мужчиной с орлиным носом и надменным взглядом, что и три года назад. Он указал Кану на табурет и спросил, безо всякого приветствия по форме:

– Мне доложили, что рядовой реестратор Кан открыл жизненно необходимое для проекта Число Совершенства. Это так?

Голос Гита Шу был ужасно скрипучим и неприятным, но мудрое правительство никогда не допускает ошибок в должностях. И, тем не менее, в присутствии Старшего лидера Кан терялся.

– Понимаете… возможно… мне кажется, что я догадался…

Гит Шу побагровел и, стукнув кулаком по столу, брызжа слюной проорал:

– А мне кажется, что рядовой реестратор Кан скрывает имя того, кто создал для него эту глупую иллюзию! Отвечай, мальчишка, куда ты вчера исчез из Периметра?

Кан изумленно посмотрел на Старшего лидера:

– Прощения прошу, однако я никуда не исчезал. Впрочем, я имел странную галлюцинацию около девятнадцати часов вечера…

Кан пересказал все события, произошедшие накануне, включая странный сон.

– …и сегодня по окончании службы я даже записался к штатному лекарю душ по этим причинам.

Старший лидер помолчал немного и, наконец, его черты лица немного смягчились:

– Ну что ж… переутомление налицо. Ошибка рядового реестратора Кана состояла в том, что сегодня утром он приступил к вычислениям, не доложив службе контроля о болезненном состоянии. Однако, хорошо то, что имеет хорошее завершение. Вы, по крайней мере, осознаете то, что это было галлюцинацией. На сегодня вы получаете оплаченный недопуск к вычислениям. Передайте компьютер службе контроля и отправляйтесь к лекарю. Выходных вам добрых, рядовой реестратор Кан.

– Доброй встречи в Раю, Старший.

– Скорой встречи, рядовой.

Как и следовало из указания, Кан сдал компьютер на консервацию до начала будней и покинул здание управления. Привычная процедура проверки документов, стандартный маршрут к порту… И тут в голову Кана пришла страшная мысль: все это действительно могло быть обычным следствием психического расстройства, сном больного разума… но как же кусочек картона с надписью? А если это так, то по-всякому выходит, что только что он солгал Старшему. К тому же – Гит Шу начал выговор с того, что упомянул исчезновение за Периметр. А это уже не просто бред – это тяжкое преступление, зафиксированное в законе Незримого, которое карается полным низведением в ряды пролетариата. Если сумеешь выжить в страшнейшей из тюрем Терры, расположенной на огромном атомоходе среди ядовитого моря, конечно.

Второй уровень Кан прошел без особых проблем, несмотря на то, что тот охраняется наиболее сильно. Он знал, что арестовывать его придут прямо из камеры-жилища. Потому войти в общественную уборную огромного торгового центра проблем для Кана не составило. Там, из кармана плаща была извлечена злосчастная карточка. Порвать и сжечь в утилизаторе! Уничтожить это глупое доказательство собственного позора перед мудрым правительством и идеей Рая! Плазменный автомат легко выплюнул патрон, расковыряв который, Кан получил щепоть сиреневого порошка, которым и посыпал картонку. Капля воды, вспышка и маленькое озеро огня поглотило улику, отправив ее в хаос. С облегченной душой, Кан вышел из уборной и двинулся к порту.

46) 34 – 3 – 18—00… Наверное, плохим бы Кан был аналитиком, если бы цифры не были его страстью. Вот и сейчас, даже уничтожив картон, в его мозгу мелькал поток цифр и аналогий. Он пересек токсическое озеро и направился к пролетарскому кварталу, когда логика вывела простые значения данного кода: сорок шестой уровень плюс, квадрат 34 на пересечении третей линии улиц в 18—00 кто-то назначил Кану встречу. И если бы ему предложили с первой попытки догадаться, кто – он бы не промахнулся.

3

Порт был очень удивлен временем и адресом перехода Кана. После того, как он назвал координаты уровня, Центральная система долго анализировала маршрут, после чего вывела на линзу дисплея уведомление о том, что данный уровень находится у самой границы Периметра, принципиально не обитаем и функционирует только как местность, особо богатая радием. Кан принял данную информацию, но от перемещения не отказался. Порт перенес его в ближайшую точку – уровень тридцать один плюс и система рекомендовала воспользоваться траном или дирижаблем. Осмотрев зону прибытия (и пристрелив терриконового саблезубого кота), Кан решил, что дирижабль будет предпочтительнее по скорости, хоть и безбожно дороже. Ждать оставалось около двадцати минут, а потому он поторопился приобрести право перелета и занять свое место в дирижабле. Перелет в указанный сектор осуществлялся почти полтора часа, а потому на это время Кан предпочел задремать. Почти сразу, после того, как вибрация древнего, угольно-гелиевого дирижабля, на взлете утихла, он откинулся на мягкую спинку кресла и тут же сонное видение захватило его разум…

…раннее утро зимы. Морозные узоры на стеклах и космы инея на проводах. Горячий, горький – но очень тонизирующий отвар коричневого порошка. Чуть заспанная, но от этого не менее милая девушка в розовом, пушистом халате режет хлеб, безмятежно смахивая крошки на пол, укладывает на ломти масло и сыр. И потом, после, перед странной дверью – поцелуй в щеку и рука, опускающая что-то в карман плаща…

…«Просьба пассажиров пристегнуть ремни и надеть наушники. Посадка в секторе 14 уровня 46 плюс через семь минут. Напоминаем, что нахождение на данном уровне без средств специальной защиты опасно для жизни» – голос радиста вывел Кана из странного сна. Поправив на правом боку антирадиационный комплект и, герметизировав костюм, он приготовился к встрече.

Добраться до тридцать четвертого квадрата оказалось не так и просто. Во-первых, счетчик радиации просто сходил с ума. Фон здесь действительно стоял просто противоречащий жизни человека. В который уже раз Кан мысленно выражал гордость перед пролетариями, работающих здесь, перед их Подвигом во имя Рая. Во-вторых же, флора, щедро разросшаяся на этих землях, была очень агрессивной: начиная от азалий, так и норовивших «выстрелить» своими ядовитыми иглами до псевдокленов, чья насквозь пропитанная радиацией корневая система атаковала все живое прямо из-под земли. Итогом того, что рядовой реестратор Кан попал в указанное место стали две опустошенные обоймы и опоздание на пятнадцать минут. Девушка, как ни в чем ни бывало, сидела на поваленном стволе акации и с любопытством разглядывала пейзаж. На ней была странного покроя куртка с широкими отворотами и ботинки на высоких каблуках. Она помахала Кану рукой и крикнула:

– Привет! А я знала, что ты быстро меня найдешь!

Она улыбалась настолько обезоруживающе, что Кан и сам, невольно, улыбнулся.

– Ну что, пойдем?

– Куда? – глуповато спросил Кан

– В мой мир.

С этими словами она извлекла шприц с золотистой жидкостью и вопросительно посмотрела в его, скрытые шлемом темные глаза. Он утвердительно кивнул в ответ.

Мир завертелся перед глазами Кана, превращая низ в верх, а стороны света попросту исчезли. И тут же исчезло само наваждение. В себя Кан пришел на заснеженной дороге. Судя по ощущениям – асфальтированной. Рядом, на скамейке сидела зеленоглазая девушка в короткой меховой куртке и такой же шапочке. В ее руках был предмет, похожий на раскрытую по горизонтали книгу. Она закрыла книгу и улыбнулась:

– Рада видеть тебя, Кан. Пойдем ко мне? Я ужин приготовила…

Кан молчал. Он смотрел на небо, усыпанное алмазами звезд. Россыпь Млечного пути, ковш Малой Медведицы и яркий сапфир Полярной звезды пробуждали в младшем реестраторе странное чувство тоски.

Девушка взяла его за руку и повела в сторону высокого панельного дома с большими, светящимися окнами. Кан шел рядом с нею и думал о том, какая же нежная кожа рук может быть у человека. У женщины…

Первым делом, она заставила его снять комбинезон и вымыть тело под горячей водой. Пока Кан, старательно соблюдая указания, мылся, она стояла в дверях и улыбалась. Девушка успела сменить свой наряд на пушистый розовый халат и домашние туфли и выглядела теперь еще милее. Потом был ужин в уютной, хоть и маленькой кухне под легкий флер какой-то незатейливой мелодии из проигрывателя. Горячий отвар трав. Она молчала и улыбалась, а Кан с жаром рассказывал ей о Великой цели. О строительстве Рая. О своем мире, который, вскоре, преобразится в прекраснейший гигаполис, о чудесном изобретении паровых компьютеров, так облегчающих работу… Он замолк лишь тогда, когда девушка со странным именем Ирина взяла его высушенную радиацией руку в свои теплые, мягкие ладошки и поднесла ее к губам. Странный, неведомый жар охватил тело Кана. Будто тысяча игл пронзила его тело с головы до пят. Миллионом невидимых молний отозвалось сознание.

– У тебя есть допуск? – слабо сопротивляясь вожделению спросил Кан.

– Нет, – лишь покачала головой Ирина, – нам не нужны дурацкие разрешения на любовь. Ведь нас двое и сейчас мы – боги…

4

Около девяти утра Кан вышел из камеры и направился на службу. Голова болела после сна, как никогда. Завтрак не лез в глотку, а ржавая вода, очищенная антирадином, вызывала тошноту. В голове витали обрывки снов…

…теплая кухня. Он сидит напротив очаровательной девушки и пьет горячий настой трав. У нее просто невиданные глаза…

Сердце билось с ужасающей частотой. Пульс зашкаливал.

…теплые, нежные руки Ирочки, обнимающие его шею и пылающие жаром губы…

Кан тряхнул головой. Наркотическое опьянение пронизало его тело миллионом сладостных искр, и от него нужно было избавиться. В руках Кан нес черный тубус, в котором лежали его последние отчеты.

… – Возьми меня в свой мир!

– Не стоит… он не для тебя.

– Мне нужен Большой папа. – четко сказал Кан, когда вытаращивший глаза патруль уже тянул с пояса плазменные арбалеты.

– Старшим лидером был дан приказ о немедленном аресте идентификационного номера УП-4-Р-147 дробь 5, К2. – отчеканил патрульный офицер. – Просьба следовать за нами в изоляционную камеру.

Кан улыбнулся и покачал головой.

– У меня важные агентурные сведения для Большого Папы. Ограничение снятия кода доступа: три единицы восемь один.

Офицер дал отмашку, арбалеты заняли свои места в широких чехлах. В глазах патрульных светилось определенное непонимание. Экстренный код доступа был известен только единицам, а рядовым патрульным и служащим он просто встраивался в сознание при рабочем кодировании.

– Прошу за мной. – все тем же холодным голосом сказал офицер и направился к отдельно стоящему лифту, ведущему в бункер. Кан набрал на клавиатуре код доступа и свой номер.

…Большой папа с улыбкой выслушал подробный отчет младшего реестратора Кана и одобрительно кивнул.

– Благодарю, сынок. Благодарю за службу. И еще – в обещанный отпуск идешь прямо сейчас. Отдохни, заслужил.

– Скорой встречи в Раю!

Спустя три часа после случившегося разговора, Кан обнаружил себя сидящим на титановой скамье в Парке увеселений. Голова болела так, как будто по ней проехался тран. С ужасом он понимал, что именно случилось. Слова из страшного кодекса крутились в его памяти, будто сам Античеловек надиктовывал их на валики машины звуковоспроизведения: