Зови меня Шинигами

Глава 4. За умеренную плату

– А ты что-нибудь знаешь про Сумеречный храм? – спросила Кира у Ши.

Она сидела на кровати в гостиничном номере, а он на подоконнике. Рамы опять настежь распахнуты, будто ему воздуха не хватало. Того, что в комнате.

Ши отрицательно качнул головой, медленно и скупо, даже длинная чёлка не шелохнулась.

– Почему? – Кира не столько удивилась, сколько испытала разочарование. – Я думала, в скрытом мире это известное место.

Она предполагала, что Ши сейчас промолчит. Он же всегда так делает, если считает, что раньше всё уже сказал. Но тот неожиданно толкнул целую речь:

– Мне известно, что храм существует. Но я не принадлежу скрытому миру. Поэтому не в курсе его традиций и принципов. Я хорошо знаю только одно. Как убить любого из относящихся к нему существ.

Кира несколько секунд ошарашено молчала, а потом сердито пробормотала:

– Последнюю фразу обязательно было добавлять?

И так не по себе рядом с ним, неестественно неразговорчивым, сдержанным, бесстрастным, а он ещё постоянно повторяет «убить», будто слово обозначает что-то совершенно пустячное. Или расхожее. Типа «привет», «пока».

– Обязательно. Чтобы ты не сомневалась. Я сумею защитить тебя от кого угодно. При условии: ты будешь делать то, что от тебя требуется. Как договаривались, – выдал Ши на одной ноте. Словно автомат.

С утра вчерашнее решение уже не выглядело таким разумным и удачным, хотя и поводов окончательно отказаться от него пока не возникло. Но на всякий случай Кира решила уточнить.

– А если не сделаю?

– Идёшь своей дорогой, – прозвучало в ответ. – Одна.

Так просто? Кира не поверила до конца, поэтому опять уточнила:

– То есть, тогда ты даже не в обиде?

– А ты?

Нет, он не переживал, что Кира обидится. Он хотел сказать, что её легко обидят другие, и в одиночку Кирин путь прервётся на первой же недоброжелательно настроенной твари. И как у него получалось это выразить почти без мимики и смены интонаций?

Вообще, это бесит: разговаривать с чёлкой, носом и губами. Совсем не видя глаз. Постепенно появляется чувство подчинённости, ущербности по сравнению с собеседником. Словно он одет, а ты голая. Словно ты стоишь на открытом месте, а он спрятался в надёжном укрытии, и ты понятия не имеешь о его намерениях и о том, что у него в руках. Появляется нестерпимое желание протянуть ладонь, и самой откинуть волосы с его лица. Но Кира, пожалуй, перетерпит.

– Через кого договаривалась о встрече с сумеречниками? – резко поменял тему Ши. Уверен, что Кира сделала правильные выводы насчёт полезности для себя их соглашения, и у неё больше не появится глупых мыслей о свободном полёте или бунте.

– С одним парнем. Мне про него рассказали. Он в магазинчике работает, где всякая ерунда продаётся. Якобы магическая: амулеты, обереги, ловцы снов. Я ещё и заплатила ему, – припомнила Кира с негодованием и обидой. И с расчётом, что Ши преисполнится сочувствием к ней.

Хотя, конечно, глупая идея. Они, наверняка, даже о существовании друг друга не подозревают: Ши и чувства.

– Так ты ещё хочешь поговорить?

Кира не поверила сначала, переспросила даже:

– Что?

Не стал повторять, да она и не нуждалась. С первого раза хорошо расслышала и поняла. Просто удивилась. Неожиданной озабоченности Ши её проблемами. Подтвердила поспешно:

– Конечно, хочу. Они же сумеречники. У кого же ещё узнавать?

Ши отодвинулся от подоконника.

– Пойдём. Покажешь, где этот магазин.

Кира резво подскочила с кровати.

Неужели получилось заставить его делать то, что надо ей? Или для него встреча с сумеречниками не менее важна? Не зря же он тоже болтался возле строения номер тринадцать.

Магазинчик располагался в полуподвале одного из домов в исторической части города. Двухэтажного, старого, выстроенного, наверное, не менее ста лет назад. Здесь почти все такие были: приземистые, аккуратные, много раз перекрашенные, с лепниной, с крылечками, с крутыми щербатыми лесенками, ведущими вниз, в цокольный этаж.

Кира вошла первой. Продавец спокойненько посиживал за прилавком. В ушах – наушники, сам тихонько покачивался в такт музыке, дёргал плечами и беззвучно подпевал. Расслабленный, беззаботный. Кирин приход просто не заметил, потому что располагался спиной к двери и, похоже, не ждал покупателей.

Может, к нему всегда заходят не за покупками, а совсем-совсем за другим. Хотя сам он обычный человек. Ни скрытой сущности, ни колдовской ауры.

Парень обратил внимания на Киру, когда она подошла вплотную к прилавку, повернулся, вскинул глаза. И сразу озадаченно моргнул, дёрнул за свисающий на грудь проводок, и наушники словно пробки выскочили из ушей.

– Ты? – воскликнул удивлённо, но быстро взял себя в руки, принял невозмутимо-невинный вид. – Ну что, поговорила?

– Почти, – произнесла Кира, и прошлась вдоль прилавка, опять уводя его взгляд от дверей.

Но он словно почувствовал. Или точно почувствовал. Повернулся и мгновенно подпрыгнул со стула, тоже метнулся вдоль прилавка к тёмному дверному проёму между стеллажей, ведущему вглубь дома. А Кира первый раз увидела на что действительно способен Ши.

Трудно осознать, как такое возможно, но тот в один прыжок легко настиг парня, обхватил рукой. Продавец даже не подумал сопротивляться, застыл, напрягся.

– Убегать-то зачем?

– Зачем? – дрожащим голосом обиженно переспросил продавец. – Слышал я про тебя! Как что, сразу нож к горлу.

– А-а-а! – протянул Ши. – Сразу бы предупреждал о предпочтениях.

Молниеносное движение, Кира его едва отследила, и сверкнул металлом обоюдоострый клинок – откуда только взялся? – воткнулся остриём в шею. Причём, не просто обозначил место. Медленно набухла и скатилась по побледневшей коже, оставляя ярко-красные след, капля крови.

– Так лучше?

Кира вцепилась руками в прилавок, потрясённая. Скоростью, реакцией, выверенностью движений. Алой полоской на белой шее.

– Чего ты хочешь? – с трудом промямлил продавец.

– Тут разговор не состоялся, – холодно объяснил Ши, – и обещание осталось не выполненным.

Кинжал отдалился от шеи, словно сам по себе крутанулся в пальцах, лёг на прилавок. Узкий, не слишком длинный. Рукоять – чёрная с серебром. Без гарды. Самый кончик острия – тёмный. От крови.

Отпущенный продавец отшатнулся, но снова убегать не пытался, прислонился спиной к стеллажу с товаром, осторожно прикоснулся рукой к шее. Пальцы дрожали – издалека заметно. Пялился на Ши, не отрываясь, настороженно фиксировал каждое его движение. А в глазах – страх. Кира никогда раньше не видела такого страха.

– Чтобы один. Как договаривались, – диктовал тем временем Ши, чётко разделяя слова, как будто парень пытался за ним записывать. – Сегодня. В одиннадцать. Прямо здесь. И ты слышал… про меня. Я найду. И тебя, и их. Если что.

Дожидаться подтверждения он не стал, перемахнул через прилавок, не оглядываясь направился прямо к двери. Кинжал опять крутанулся в пальцах и исчез под футболкой.

Он же точно как автомат! Ни одного лишнего движения. Даже самого мелкого. Настолько рассчитано и отработано, что рождает мысли о механизме.

Кира втянула воздух. Ощущение, будто до сих пор не дышала, и только сейчас получилось.

Она очнулась, отлипла от прилавка, тоже двинулась к дверям. На продавца даже не посмотрела. Не получалось. Вроде как стыдно и жалко.

– Зачем надо было кинжалом-то махать? – спросила уже на улице и услышала в ответ безучастное:

– Он сам попросил.

– Перестань. Не просил.

Ши повернулся. Как же хотелось отметить следом – посмотрел. Но ведь нельзя утверждать, точно не зная. Пояснил сухо:

– Так быстрее.

И всё. Заткнулся, больше не проронил ни слова. А Кира представила: он ведь подобным образом, запросто, и с ней обойдётся. Чтобы не тратить лишнего времени. «Ломаешься? А если так?» – и укол металлического жала в шею. И опять не возникло сомнений: этот – может.

Вот ведь она ввязалась!

В магазин вернулись вечером, как запланировали, в одиннадцать. Опоздали минут на десять. Кое-кто, чересчур самонадеянный, нарочно не торопился и ни капли не сомневался, что всё будет, как он сказал. А Кира сомневалась. Но дверь магазина действительно оказалась не запертой.

Вошли – на это раз Ши первый – и сразу заметили в дальнем углу блёклую серую фигуру. Бесформенный балахон, несоразмерные руки, круглые лемурьи глаза. Тот самый – длинный, который разговаривал с Кирой прошлым вечером.

Увидел вошедших, зашевелился, чуть пригнулся, улыбнулся угодливо, произнёс:

– Извини, Анку. Не разобрались.

Так! Кира озадачилась. Это что ещё за новое имечко? Где-то когда-то слышанное уже.

Это он так Ши называет? А тот что, коллекционирует нелепые прозвища?

Анку… Анку… Откуда-то из фольклора. Кире подобное точно раньше попадалось. Папа рассказывал, или сама где-то читала. Просвещалась, изучала, что может подкинуть внезапно открывшееся дарование.

Ши подошёл к прилавку, присел, скрестил на груди руки. Голова чуть опущена, словно вздремнуть собрался. Сумеречник безмолвно маячил в углу, следил за Кирой огромными глазищами. Даже сейчас с трудом скрывал плотоядность во взгляде.

Кира брезгливо поморщилась. Смотрел бы с таким вожделением вон… на своего Анку. То есть, Ши. Свихнёшься с его именами.

И чего все ждут?

Ах, да. Кира же сама собиралась спрашивать.

– Так ты слышал про Сумеречный храм?

– Само собой, – прошелестел сумеречник. – Кто же о нём не слышал?

Кира обрадовалась и разволновалась оттого, что сейчас узнает, хотя бы в какую сторону идти или ехать.

– И как его найти?

Сумеречник растянул губы в ехидной ухмылке.

– Его не надо искать.

– Почему?

Ну вот, начинается. «Путь туда тернист и опасен. Надо пройти десять страшных испытаний». И т.д., и т.п.

– У него нет определённого места.

– В смысле? – Киру начали раздражать загадочные ответы, она уставилась сумеречнику прямо в глаза. – Значит, храм просто выдумка? Легенда?

– Ну почему же?

С какой же жадностью эта тварь посматривает на Киру. Медленно поворачивает голову, наклоняет то к одному плечу, то к другому, словно примеряется, с какого боку лучше подкрасться и куда удобней присосаться. И Кира не выдержала, почти заорала:

– Ты нормально можешь говорить? Конкретно. Как туда попасть?

Сумеречник бросил короткий взгляд на Ши, потом опять уставился на Киру.

– Кого там ждут, легко туда попадёт. А нас туда не пускают. Считают, не достойны. Не знаю я, как в него попасть.

Вот ведь…

Кира засопела возмущённо, прошипела себе под нос:

– Какой же ты тогда… сумеречник!

Она-то надеялась ну хоть что-то узнать, хоть какую-то малость. А тут – совсем ничего, не продвинулась ни на шаг. Где села, там и слезла. И тупо было проводить параллели между созвучием слов «сумеречник» и «Сумеречный храм». Корень один, а общего ничего. Ещё оказалось и несовместимым. Не пускают этих ничтожных тварей в храм. Не заслужили.

– А про Источник ты что-нибудь слышал? – раздалось неожиданно.

Сумеречник шарахнулся назад, скорее, неосознанно, но почти сразу снова придвинулся, развернулся в сторону Ши.

– Источник должен скоро открыться, – сообщил он, и Кира уловила в его голосе ноты нетерпеливого ожидания. – Когда появится проводник.

– Кто он?

– Не знаю, – прошелестел сумеречник. – Никто не знает. Но говорят, он уже в пути. Многие его ищут. И ты тоже, Анку?

О чём это они? Кира не понимала смысла. Источник, проводник. Какая-то физика магическая. Ещё почище, чем таинственный Сумеречный храм.

Ши выпрямился, поинтересовался у сумеречника:

– Ты точно всё рассказал?

Тот торопливо подтвердил, старательно кивая:

– Всё! Всё, что сам знал, – и сразу улыбнулся многозначительно, забормотал заискивающе: – Я честно, честно рассказал. Неужели не заслужил маленькой платы? – и вопросительно посмотрел на Ши.

– Это не ко мне, – отозвался тот. – Сам с ней договаривайся.

– Что? – едва не подскочила Кира, выдохнула возмущённо: – Вы… Ну вы и сволочи.

Но её будто не слышали.

– Анку, ну что, тебе жалко? – заныл сумеречник, тихонечко приближаясь к Кире. – Я же немного возьму. И тебе останется.

– Сказал, не ко мне, – повторил Ши, берясь за ручку магазинной двери. Даже не обернулся.

Кира с ненавистью глянула ему вслед, сжала кулаки. А сумеречник всё надвигался.

– Только сунься, – предупредила его Кира.

Не проникся. Не поверил, что Кира сможет постоять за себя. Приблизился на расстояние удара.

Нога врезалась во что-то мягкое, словно Кира била по большой надувной игрушке. Сумеречник чуть сложился и отлетел прочь.

Он действительно не человек. Действительно живая тень, отчасти бесплотная, аморфная. И Кирин удар для него, словно для мячика. Отбросило прочь, и ничего. Сейчас прискачет назад, накроет, присосётся пальцами-пиявками.

Немного он возьмёт. И Ши останется. Для чего?

Кира для них кто? Домашний питомец? Овца с фермы? Хотите на мясо, хотите на шерсть. Можно ещё и молочка надоить.

Они, правда, твари. Не люди.

Кира выскочила из магазина, наткнулась на Ши.

– Значит, так – да? Это не к тебе? А как же: «Я сумею тебя защитить»? Оно вот так выражается?

– Тебя же никто не заставлял, – невозмутимо заметил Ши. – Вдруг бы сама захотела.

– Сама… – Кира не смогла подобрать слов лучше, чем: – Да пошёл ты!

А пошла сама. Не выбирая направления. Куда ноги понесли. Главное, подальше от этих… которые не люди.

Глава 5. Люди и нелюди

Не пойдёт она в гостиницу. Будет бродить по улицам всю ночь. Или как-нибудь перекантуется на вокзале. Он тут недалеко: можно отсидеться в зале ожидания, даже вздремнуть. Всё лучше, чем виновато скрестись в чужой номер, навязываться в качестве приживалки.

Что там имел в виду этот жалкий кусок… мрака, когда говорил, будто Ши тоже достанется? Не иначе размышлял на тему: «Ты хочешь?»

А как они ещё могут воспринимать Киру? Только в виде источника заполучить желаемое. Одному – напиться, другому – на…

Внезапно Кира замерла, прикрыла глаза.

Да что ж такое? Почему так не вовремя? Последствия двухдневного приключения? Слишком частые контакты с нечистью? И где? На улице, посреди какого-то неизвестного сквера.

Прямоугольники газонов, клумбы, посыпанные гравием дорожки, деревья, аккуратно постриженные кустики, лавочки. Даже спрятаться негде. Не в кустах же! А Кира точно знает, что далеко не уйдёт.

Главное, не отключиться раньше времени, доползти хотя бы до ближайших домов. Там, наверняка, найдутся потайные уголки.

Колени дрожат. Может, присесть на лавочку, собраться с силами. И не надо никуда идти. Вроде и здесь нормально, спокойно, тихо, ни единого человека поблизости. Ночь ведь уже, все давно дома.

Что же с Кирой творится? Врачи разводят руками, уверяют, что абсолютно здорова. Даже психологи. По всем показателям почти вменяемая девушка, никаких опасных отклонений. Тогда почему подобное случается? Вдруг уносит из реальности. И, как всегда, в самый неподходящий момент. Ещё и неожиданно. Нет бы предупредить заранее, хотя бы за полчаса: «Кира, беги скорее домой. Пока не отключилась, где попало». Так нет же! Максимум, предлагается несколько минут, а то и мгновенно накрывает.

Странная взаимосвязь событий. Кира её хорошо запоминает. Ничего не происходит независимо, само по себе, всегда составляет с чем-то пару. Может, случайно. Но скорее всего – нет. Например, впервые она вот так отключилась после второй её встречи с двуликим существом.

На этот раз попалась девушка. Совсем молоденькая, может, даже старшеклассница. Очень красивая. Как человек. Но у живущей внутри неё скрытой сущности внешность была не слишком приятная.

Кожа с красноватым оттенком, вроде бы и гладкая, но не так как у людей. А как у ящерицы или змеи, покрытая плотно подогнанными друг к другу матовыми чешуйками. На плечах невысокие наросты, с торчащими из них толстыми шипами, будто широкий стоячий воротник на платье какой-нибудь средневековой королевы. И на голове тоже наросты, похожие на рога.

Девушка стояла перед мужчиной, что-то говорила ему и медленно водила тонким пальчиком по его груди, словно рисовала невидимые знаки. А мужчина походил на невменяемого. Кира никогда раньше не видела подобного выражения на мужском лице.

Такое чувство, что он сейчас набросится на девушку. Вот прямо тут же. И не важно, что и кто вокруг, и просто чудо удерживает его от этого порыва. Или хрупкий девичий пальчик, который и манит, и останавливает одновременно.

Кира уже не маленькая, Кира уже в курсе, что набрасываются не только затем, чтобы обидеть или ударить. Знает, какие бывают желания. И от реальных подтверждений этого знания не по себе. Вот именно сейчас, когда собственными глазами наблюдаешь, насколько сильно желание может овладевать человеком, и ясно понимаешь, что последует в продолжение.

А девушка довольно улыбается, хотя мужчина намного старше её. Раза в два. Девушку забавляет его невменяемость и зависимость. Прямо какая-то извращённая игра в кошки-мышки. Маленькая изящная кошечка и большая тупая мышь. И Кире противно на подобное смотреть.

Она поторопилась отвести взгляд, но девушка успела раньше. На мгновенье отвлеклась от мужчины, повернулась к Кире, улыбнулась заговорщицки и подмигнула. Как будто тоже знала, что Кира прекрасно видит её второй облик.

У Киры щёки вспыхнули, и она почти перешла на бег, домчалась до школы, так и не успокоившись по дороге.

Именно в школе первый раз и отключилась, но не сразу, а на втором уроке. На физкультуре. В раздевалке.

Одноклассницы уже убежали в спортивный зал, а Кира, хоть и переоделась, но всё ещё сидела на длинной низкой скамейке. Потому что коленки дрожали, и сил не было подняться. А потом вдруг раздевалка исчезла. Пропали выкрашенные в светло-бежевый стены, и ряды крючков на стене, с болтающейся на них школьной формой, сумки и рюкзаки, сваленные повсюду как попало. А Кира летела куда-то, не успевая замечать, что мелькает по сторонам.

Может, и не мелькало ничего, кроме пятен света и тьмы, и Кира воспринимала себя вовсе не человеком. Наверное, потоком или лучом. Не было больше у неё обычного тела. А что было? Пожалуй, ничего. Кроме движения, кроме силы, заставляющей нестись вперёд. Неизвестно куда и к чему.

Никакой цели не существовало, ничего не виднелось впереди. Разве только свет.

Так, может, Кира умерла?

Она слышала, что рассказывают люди, пережившие клиническую смерть. Им кажется, они идут или летят к свету. И Кира сейчас летела к свету. Значит, к смерти?

Не боялась, не испытывала совсем ничего. Чувства тоже обратились в движение. Но неожиданно полёт прервался. В его чистое, правильное беззвучие ворвались бьющие по ушам крики. Одноклассницы чуть ли не в один голос ошалело и испуганно вопили, толпясь в раздевалке.

Урок закончился, а Кира так и не поднялась со скамейки, не сдвинулась с места, не заметила, как проскочила через сорок пять минут.

– Кира! Кира! Ратманова! Очнись! – повторял взволнованный женский голос, чьи-то горячие вспотевшие ладони осторожно похлопывали по щекам.

– Может, скорую вызвать? – предложил другой голос, мужской, прекрасно знакомый.

Сознание само отметило – физрук. Реальность окончательно оформилась, и Кира открыла глаза.

– Ну вот! Пришла в себя, – сразу прозвучало с большим облегчением. – Кирюшенька, что с тобой? Как ты себя чувствуешь?

Перед Кирой сидела на корточках женщина в белом халате. Школьная медсестра.

Дежавю какое-то. Уже было недавно: белый халат, озабоченное лицо, вопрос, как Кира себя чувствует.

– Нормально.

Если бы она опять потеряла сознание, она бы непременно упала. А сейчас твёрдо сидела на скамейке, и ничего у неё не болело. И ощущения такие же, как при пробуждении, и сон она тоже видела.

– Я, наверное, заснула просто.

Медсестра с сомнением покачала головой.

– Как-то уж очень крепко заснула. Минут пять привожу тебя в чувство, и всё безрезультатно. Пойдём-ка со мной. Температуру померяем, давление, и осмотрю как следует. Сможешь сама дойти?

– Давай я тебя отведу, – сразу же предложил физрук.

– Не, – Кира отрицательно мотнула головой. – Я сама.

Уже в медкабинете медсестра, так и не найдя у Киры ничего подозрительного, озадаченно предложила:

– Может, родителям позвонить? Чтоб забрали тебя.

– Нет. Не надо, – попросила Кира. Опять мама перепугается, папа расстроится, опять будут расспрашивать, хором и по-отдельности, и придётся придумывать объяснения, а Кира понятия не имеет, что с ней произошло. – Я вчера очень поздно легла. Вот и вырубилась. Очень спать хотелось. А когда все ушли, тихо стало. Вот я и не удержалась. Но я себя хорошо чувствую. Лучше на урок пойду. Ладно?

Медсестра нехотя согласилась. Боялась брать на себя лишнюю ответственность. Вдруг Кире опять станет плохо, и медсестру обвинят: что же она раньше не сообщила о болезненном состоянии девочки? И ещё отметила про себя. Странно всё-таки – предлагаешь подростку на законных основаниях пропустить школу, а она просится на урок. Почти любая бы на её месте с радостью отправилась домой.

На этот раз Кира очнулась в совершенно незнакомом месте.

Тревожно, пугающе. Она же просто вылетает из реальности, но не перемещается при этом никуда. Не ходит, как лунатик. Кира отключилась на скамейке в скверике, там и должна сейчас быть. А тут явно не сквер, и вообще не улица. Помещение с высоким потолком в перекрестиях металлических балок, с тусклым освещением, большое и почти совсем пустое.

На гараж похоже. Только без машин.

Хотя есть одна, небольшой чёрный фургон возле наполовину поднятых ворот. А Кира лежит на потрёпанном мате или матрасе, провонявшем бензином и машинным маслом. Из-за спины долетают голоса. Мужские.

– Где ты её взял?

– На улице подобрал. На скамейке сидела. То ли напилась в стельку, то ли обкурилась. Ни на что не реагировала. Ну я её и прихватил. Вроде ж ничего. Миленькая. И молоденькая. Да и выделываться особо не станет, раз на лавочках ночует. Ещё и благодарна будет, что пристроили к делу.

Голос приблизился, сопровождаемый тихим шуршанием шагов, и Кира опять зажмурилась, прикинулась невменяемой. Ощутила движение возле лица. Чужие пальцы ухватили её за подбородок, чуть повернули голову.

– Ведь правда же, ничего?

Кира не стерпела. Ещё не успев открыть глаза, ударила, желая скорее избавиться от неприятных прикосновений.

– Лапы убери!

– О! Ещё и с характером! – прозвучало с издёвкой из-за спины, немного издалека. – Темпераментная девочка! Самое то!

Она резко села, и сразу широкая, сильная мужская ладонь легла на плечо, надавила, определяя допустимый уровень. Выше – нельзя.