Эпизоды индейских войн в северной америке. Часть вторая

* То есть, от озера Гурон на севере, почти до Флориды на Юге – А.С.

Текумсе внешне был довольно красивым индейцем, и был ловок, как пантера. У него был величественный вид, проницательный взгляд, красивые черты лица, и вся его манера держаться производила впечатление на всех, кто с ним встречался.

Всем известна любовь индейцев к безвкусным украшениям и показухе. Текумсе оставил безделушки своим воинам и носил скромную одежду из оленьей шкуры. Его командирские способности привели к тому, что британское правительство в войне 1812 года сделало его бригадным генералом, и ни один белый человек не был более достоин этой чести, чем он. Кто мог бы устоять перед блестящей генеральской формой и малиновым поясом? Но Текумсе редко носил их. Часто он передавал свои знаки отличия какому-нибудь другому вождю, любезно замечая, что тот более достоин носить их, чем он сам.

В молодости он много пил, но, быстро осознав, какое разрушение «огненная вода белого человека» несет его расе, Текумсе решительно покончил с алкогольной зависимостью. Если бы он посвятил себя образованию и просвещению своего народа, он сделал бы неоценимое добро; но он был настоящим индейцем, чья ненависть к бледнолицым захватчикам была главенствующей страстью его жизни. Говорят, что Текумсе считал Понтиака своим образцом для подражания, но, если это так, он намного превзошел своего учителя во всем, что вызывает восхищение и уважение человечества. Ореол, который все еще сохраняется вокруг его имени, показан в количестве городов, названных в его честь».

В 1794 году Текумсе храбро сражался в «Битве Среди Поваленных Деревьев», где объединенные племена получили сокрушительный удар от генерала Уэйна. Хотя он был всего лишь молодым воином, он показал себя сильным лидером с самого начала, проявляя в бою безрассудство и бесстрашие, которые, если бы с Текумсе сравнялись другие вожди, это могло бы переломить ход битвы.

В начале боя Текумсе занимал передовую позицию и, торопясь перезарядить ружье, загнал пулю в ствол и поверх нее насыпал порох. Такая «перезарядка» сделала оружие бесполезным, и как раз тогда кентуккийцы так сильно надавили на индейцев, что Текумсе был вынужден отступить вместе с остальными своими воинами, пока они не получили подкрепление в виде другого отряда индейцев. Текумсе крикнул, что если кто-нибудь одолжит ему ружье, он покажет, как им пользоваться. Ему вручили охотничье ружье, из которого он стрелял с большой скоростью и результативностью до тех пор, пока, оставшись только с горсткой воинов, был вынужден снова отступить.

Встретив другой отступавший отряд шауни, Текумсе сплотил их, несмотря на то, что американцы теснили индейцев со всех сторон, и занял позицию в чаще. Только когда уничтожение стало неизбежным, он позволил своим людям отступить и присоединиться к основным силам ниже порогов на реке Моми.

Когда был заключен договор в Гринвилле (см. предыдущую главу), Текумсе отсутствовал. Он был слишком горд, чтобы смириться с таким унижением. В то время он жил на Бак-Крик, недалеко от того места, где с тех пор построили город Урбана (восток штата Иллинойс —А.С.). Несколько лет спустя, по приглашению делаваров, он переехал на их территорию, поселившись на реке Уайт (приток реки Вабаш; см. карту в предыдущей главе – А.С.) в Индиане. Он вел себя как обычный воин, охотился, ловил рыбу и навещал свой народ. Несмотря на сравнительно спокойную жизнь, его влияние среди индейцев быстро распространялось, поскольку все инстинктивно видели в нем истинный гений и силу. Хотя он не принимал участия в договоре в Гринвилле, он был настолько добросовестно точен в соблюдении его условий, что белые оказали ему полное доверие и прониклись уважением.

Примерно в этот период Тенскватава, младший брат Текумсе, получивший среди белых кличку Пророк из-за своих претензий предсказывать будущее, начал приобретать большое влияние на племена в этом регионе. Текумсе был разгневан на белых из-за покупки у делаваров, майами и потаватоми большого участка земли в Индиане. Пророк собрал тысячу воинов из племен шауни, делаваров, вайандотов, потаватоми, оттава, кикапу, чиппева и других и, войдя на уступленную белым территорию, отказался отдать ее или покинуть.

Пророк был настолько хитер, что в течение нескольких лет было неясно, пытался ли он объединить краснокожих против белых, или же им двигало просто религиозное безумие, похожее на то, что недавно перевернуло все с ног на голову среди сиу и других западных племен. Но, наконец, стало очевидно, что за кулисами стоял высший разум, направлявший эти объединения: этим высшим разумом был Текумсе. Позиция этого вождя заключалась в том, что Великий Дух отдал землю всем индейцам, и ни одно племя не могло продать ни одной ее части без согласия всех других племен. Поскольку в упомянутом случае этого не было, Текумсе настаивал на том, что продажа была недействительной, и индейцы не должны были соглашаться на нее.

Обширная территория Индианы, как тогда называли эту страну, находилась под губернаторством генерала Уильяма Генри Гаррисона, впоследствии президента Соединенных Штатов и деда президента, избранного в 1888 году.* В августе 1810 года Текумсе спустился по реке Вабаш, чтобы провести совет с генералом Гаррисоном, чья штаб-квартира находилась в Винсеннесе. Вождя сопровождали четыреста воинов.

* Уильям Генри Гаррисон (1773 – 1841) – 9-й президент США; дед Бенджамина Гаррисона, 23-го президента США – А.С.

Губернатор Гаррисон, оценив характер и влияние своего гостя, организовал проведение встречи на портике своего собственного дома.

Там утром 15 августа он ожидал прибытия вождя и его делегации. Губернатора сопровождали судьи Верховного суда, несколько армейских офицеров, сержант и двенадцать солдат из форта Нокс, а также большое количество граждан.

В назначенный час Текумсе прибыл, поддерживаемый сорока своими воинами, остальные расположились лагерем неподалеку. Когда вождь со своими спутниками были примерно в ста футах (30 м) от дома губернатора, Текумсе остановился и вопросительно посмотрел на толпу на портике. Харрисон послал переводчика, чтобы узнать, в чем дело, и пригласил индейцев присоединиться к нему. Текумсе ответил, что крыльцо дома не является подходящим местом для проведения встречи, которая должна проходить в роще среди деревьев, одновременно указывая на место около дома. Губернатор согласился, и сиденья и стулья были перенесены туда, а индейцы сели на землю.

Переговоры открыл Текумсе, который изложил свою позицию по раздражающему вопросу между белыми и индейцами. Ссылаясь на договор, заключенный Харрисоном в форте Уэйн годом ранее, он смело заявил, что полон решимости бороться против уступки земель индейцами, если его поддержат все племена. Он признал, что угрожал убить вождей, подписавших договор в форте Уэйн, и, кроме того, он больше не собирался позволять вождям деревень решать дела целых племен, но передал бы власть, до сих пор им предоставленную, в руки военных вождей крупных племен. Текумсе подчеркнул, что Американцы вытеснили индейцев с морского побережья и вскоре загонят их в озера; и хотя он отрицал любое намерение вести войну с Соединенными Штатами, он самым решительным образом заявил, что будет выступать против любого дальнейшего вторжения белых на индейские земли. Он сделал краткий обзор несправедливостей, которые его народ претерпел с конца Революции и до сего дня.

Закончив свою речь, Текумсе повернулся, чтобы сесть, когда заметил, что ему не предоставили стула. Губернатор Харрисон немедленно приказал принести один, и, когда переводчик передал вождю стул, он сопроводил это действие словами:

«Ваш отец просит вас сесть».

«Мой отец? – с большим достоинством ответил Текумсе, – Солнце – мой отец, а земля – моя мать, и я буду отдыхать на ее груди».

Затем он сел на землю среди своих воинов.

Отвечая на речь Текумсе, губернатор Харрисон заявил, что индейцы не являются одной нацией, имеющей общую собственность на земле. Только майами были настоящими владельцами участка на Вабаше, уступленного последним договором, и шауни не имели права вмешиваться, поскольку шауни в то время были жителями Джорджии, откуда их выгнали крики. Абсурдно утверждать, что индейцы составляют одну нацию, ибо если бы такова была воля Великого Духа, он не вложил бы в их головы разные языки.

Перевод этой речи привел Текумсе в неистовую ярость. Он вскочил на ноги и начал декламировать с большой яростью, но так как губернатор не понимал его языка, он посмотрел на дружественного индейца, лежавшего на траве рядом с ним. Он увидел, как тот украдкой обновляет заряд своего пистолета, который он держал в тайне от других индейцев, хотя и на виду у губернатора.

Внимание Гаррисона снова привлек Текумсе, когда губернатор услышал, как генерал Гибсон, который понимал язык шауни, сказал:

«Эти парни замышляют зло; вам лучше выставить охрану».

В то же мгновение все сорок воинов схватили свои томагавки, вскочили на ноги и угрожающе смотрели на губернатора. Последний также вскочил и, вытащив шпагу, приготовился к обороне, ожидая немедленной атаки. Капитан Флойд, стоявший рядом, также вытащил шпагу, а дружественный американцам индеец взвел курок своего пистолета. Граждане схватили дубинки и все, что попалось им под руку. Один из них, священник, побежал к дому губернатора, схватил ружье и встал у двери, чтобы защитить семью Гаррисона.

Достаточно было искры, чтобы разжечь кровавый конфликт.

Повернувшись к переводчику, губернатор Гаррисон потребовал узнать, что в речи Текумсе вызвало агрессию индейцев. Ответ был таков: вождь утверждал, что все, что сказал губернатор, было ложью, и Семнадцать Огней (число штатов, тогда составлявших американский Союз) обманули и надули индейцев.

Затем Гаррисон сказал Текумсе, что вождь – плохой человек и губернатор больше не будет иметь с ним ничего общего. Поскольку Текумсе прибыл в Винсеннес под защитой Совета, он может безопасно уйти, но должен это сделать немедленно. Текумсе и его эскорт угрюмо удалились, и Совет на время прекратил работу.

Той ночью в город были введены две роты ополчения, и еще одна, принадлежащая Винсеннесу, была приведена в боевую готовность.

На следующее утро Текумсе послал губернатору извинения за свои поспешные действия. Он отрицал любое намерение нападать на него и сказал, что последовал совету некоторых белых людей. Он просил о возможности еще одной беседы, чтобы он мог дать полное объяснение своей позиции. Губернатор согласился.