Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Часть вторая

Богиня и дракон

Предисловие

Меня зовут Элисия.

Когда-то моя жизнь умещалась в запахе мокрой земли после дождя, тепле нашей старой, но уютной кухни, где спорили взрослые, и в тихих снах, которые я боялась рассказывать вслух.

Мы жили на окраине мира – так казалось тогда: дом, сад, голоса близких. Старшая сестра Амаэль смеялась надо мной и обнимала крепко, как будто могла спрятать от любой беды. Мама поправляла прядь у моего лица – и всё становилось простым. Дядя Киб, ставший отцом, шутил громко, и играл мои любимые песни на гитаре. А двоюродная сестра Полли приносила в дом свет одной своей улыбкой.

Иногда ко мне приходили странные сны. В них я видела льва, а вокруг него вспыхивали зелёные молнии, а где-то очень далеко шептала тьма. Я просыпалась и думала, что это просто фантазия.

Но прежде, чем я полностью поняла их смысл и приняла силу, что передалась мне по наследству, тьма забрала мой мир.

В наш город пришли тени – быстрые, холодные, безликие. Они появлялись там, где не было света, и растворялись в духоте закоулков. Люди шептались о дальнем враге за Грозным морем, о короле, чьё имя давно стало страхом и легендой. Его настоящее имя забыли и теперь называли Темным.

Меня учили, что на стороне света вместе с богами всегда сражались драконы – Сатти и Сераф. Их огонь сжигал тьму, а крылья закрывали небо, когда над морем поднимался вражеский флот. Мы знали историю, где победа досталась ценой смерти: Сатти пала, Сераф исчез, а людям осталось только помнить и ждать. Помнить – и надеяться, что тьма забудет дорогу к нашим домам.

Но она не забыла.

Всё произошло слишком быстро. Праздник в замке герцога стал трагедией. Кровь на камне. Мамины глаза, из которых уходила жизнь. Полли, тянущая ко мне руки – и мгновение, которое невозможно вернуть. Боль разорвала воздух – и в этой боли сломался мой голос, и моя душа застряла так глубоко, что меня перестали слышать.

Амаэль держала меня за руку, пока наша подруга Лидия, вытаскивала нас из города, решившего, что мы убийцы.

Дорога привела нас в Полярис – город, где нас встретила женщина, чьи волосы окрасило серебро, но руки еще хранили воспоминания и тепло прежних лет. Ангелос, моя бабушка и дочь богини.

Но я почти ничего не помню из того времени.

Моя магия пробудилась в ту страшную ночь, но боль от потери мамы и сестры, разорвала мою душу, и она застряла между магией и реальностью.

Ученые и маги Поляриса пытались вылечить меня, но все было безрезультатно.

А в это время моя старшая сестра Амаэль и ее муж Сэм нашли короля дракона Серафа и узнали, что Сатти – королева драконов, жива. Они направились на острова Тору и спасли ее, но Темный захватил мою сестру и Сэм, ее муж, направился в самое сердце его королевства, чтобы освободить ее.

Темный был повержен, а драконы вернулись в Полярис, и Сатти предложила моей сестре забрать меня в свой магический город, сокрытый от мира и вылечить меня.

Так я оказалась в Финтраэле в окружении драконов и прожила тут пять лет, окончив обучение в академии, найдя новых, верных друзей и столкнувшись с первой серьезной угрозой из-за своего божественного наследия.

Пролог

Лидия

Рассветы на Тору всегда были особенными, но весной — по-настоящему волшебными. Они поднимались медленно, не спеша будили мир, заливая горизонт золотыми волнами. Свет скользил по гладким крышам, танцевал в листве сакур, едва тронутых первыми бутонами. Когда-то я любила закаты — в них было что-то от прощания, мягкий покой уходящего дня. Но теперь… теперь я всё чаще встречала утро ещё до первого луча. В этом новом свете я находила странное, но настоящее умиротворение.

Комната была наполнена живым дыханием весны. Окна оставались открытыми даже ночью, и лёгкий ветер касался штор, как дыхание моря. Слуги принесли нам с Кидо дополнительные одеяла, зная, что я люблю спать при открытых окнах. Они старались, чтобы я чувствовала себя счастливой в этом доме.

В его доме.

В доме моего мужа — Кидо. Сёгуна островов Тору.

Правителя великого архипелага.

Он был строг, сдержан, иногда даже пугающе невозмутим. Его уважали, им восхищались, его боялись.

Но не я.

Мне был знаком другой Кидо — не только властелин, но и человек. Суровый, но уязвимый. Весёлый, грустный, живой. Я знала его настоящего — без масок, без титулов. Знала, о чём он думает, когда молчит. Чувствовала малейшее изменение в его взгляде, в дыхании, в движении рук. И знала все его ночные страхи.

После того как мы покинули Мёртвый остров, он долго не мог вернуться к прежнему себе. Я никогда не спрашивала, что с ним делала Хель… или Тёмный. Просто была рядом, когда он нуждался во мне, и уходила, когда ему было нужно одиночество. Слушала, даже когда он не произносил ни слова. Любила — даже тогда, когда он сам себя не мог любить.

Лишь через несколько месяцев он решился открыть мне правду. Она оказалась страшнее, чем я могла представить. Я плакала, чувствуя его боль каждой частицей своего тела, а он утешал меня, хотя, казалось, всё должно было быть наоборот.

Теперь прошло пять лет. Мы не забыли, но научились жить дальше. Смотреть вперёд, не жалея о прошлом.

Меня вывело из раздумий лёгкое движение рядом.

— Проснулась? — хрипло спросил Кидо, и тёплое дыхание скользнуло по моей шее.

Его губы коснулись моей скулы, затем подбородка — мягко, неспешно, с той нежностью, которая принадлежала только утру и нам двоим.

Я закрыла глаза и вдохнула его запах — море, жасмин и амбра.

— Люблю наблюдать, как восходит солнце, — прошептала я, расслабляясь в его объятиях.

Он не ответил — только сильнее прижал меня к себе. Его ладонь скользнула по моему животу, остановилась у пупка, будто стремясь согреть меня изнутри.

— Мне стоит лучше заботиться о твоём сне, — наконец сказал он тихо, с той теплотой, которую позволял себе лишь со мной.

Его рука двинулась выше, и я выгнулась, когда пальцы коснулись груди. Он задержал их на мгновение, легко зажал сосок между пальцами — и я услышала его тихий выдох. В изумрудных глазах вспыхнул знакомый огонь — страсть и любовь, что всегда сжигала нас обоих.

Он наклонился и коснулся губами моей кожи там, где только что были его пальцы. Я застонала, когда он слегка прикусил, а потом поцеловал живот, спускаясь ниже… Я ощутила жар его дыхания, и мир вокруг растворился.

— Лидия… — прошептал он с низким рычанием, не останавливая движений. Его язык ласкал меня, а пальцы уверенно вошли внутрь. Я схватилась за простыни, выгибаясь навстречу.

— Кидо… О… Мой… Бо…

Он улыбнулся, усилив нажим. Его губы поймали мой клитор, и оргазм настиг меня, как волна, сбивая дыхание. Я вскрикнула, чувствуя, как тело дрожит в его руках.

— Мне нравится, когда ты произносишь моё имя вот так, — прошептал он, поднимая голову.

— Кидо… — я едва дышала. — Мне нужен весь ты…

— Как прикажешь, — хрипло ответил он.

Он вошёл в меня, и мир вновь вспыхнул. Движения были сначала медленными, потом — глубже, сильнее. Мы сливались не только телами, но и душами. Всё остальное перестало существовать. Когда оргазм настиг нас обоих, он опустился на кровать и притянул меня к своей груди. Мы лежали в тишине, дыша в унисон. Его пальцы лениво чертили круги на моём плече.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он, натягивая одеяло выше. — Тебе холодно?

— Нет… просто немного тревожно.

— Опять?

Я кивнула, чувствуя его ровное дыхание у шеи.

— Я чувствую тьму. Она становится сильнее.

Он крепче обнял меня.

— Всё ещё думаешь, что сёгун не солгал тебе о твоём отце? Что это был Тёмный, а не тот, кто тебя воспитал?

— Боюсь поверить… но да. Думаю, что он.

Он молчал, потом сказал:

— Тебе нужна правда, любимая. И ты знаешь, где её искать.

Я глубоко вздохнула.

— Они… моя семья… — я запнулась. — Но они никогда не были рады мне. А сейчас… прошло столько лет…

Кидо мягко прижал меня к груди.

— Мы поедем вместе, — сказал он после паузы. — В Маскодонии теперь новый герцог, назначенный королём. Это подходящий повод для дипломатического визита. Ты будешь под защитой, даже если кто-то решит обвинить тебя в смерти Домисаэля.

Я повернулась к нему, упершись ладонями в его грудь.

— А Тору? Ты ведь только уладил споры с советом. Разве не опрометчиво уезжать сейчас?

Он откинул волосы с лица — тем самым жестом, от которого у меня замирало сердце с того момента, как я впервые его увидела.

— Мой советник поддержал идею. Нужно укрепить связи с другими герцогами. Это важно.

Я догадалась, к чему он ведёт, и улыбнулась.

— После Маскодонии мы поедем в Полярис, верно?

Он ответил той самой улыбкой, что заставляла меня таять, как весенний снег.

— Да. И, возможно, успеем ко дню рождения Габриэля.

— Спасибо… — прошептала я, пряча лицо у него на груди, чтобы он не заметил слёз.

Дверь распахнулась, и я в одно мгновение натянула одеяло на наши с мужем обнажённые тела.

— Мама! Папа! — вбежала Аяра, сияя. — Смотрите, какие цветочки Рэйко вплела в мои волосы!

Я протянула руки к дочери. Она, не дожидаясь приглашения, запрыгнула на нашу кровать, гордо поворачивая голову, чтобы показать причёску.

Следом, запыхавшись, влетела её служанка Рэйко, извиняясь, что не смогла её остановить. Но Кидо жестом дал понять, что всё в порядке, и она тихо вышла, оставив нас втроём.

Он протянул руку и аккуратно коснулся цветов, заплетённых в чёрные волосы дочери. На солнце они отливали мягкой медью.

— Великолепные цветы, — сказал он. — Это сакура?

— Да, папа! — важно ответила Аяра. — Ты должен знать, ведь они мои самые любимые!

Она надула губки, и мы оба рассмеялись. Маленькая, упрямая, любимая — наша трёхлетняя дочь уже умела командовать даже сёгуном архипелага.

Глава 1

Элисия

Я бежала уже почти час. С каждым шагом лёгкие наполнялись холодом, и острые ледяные иглы пронзали их изнутри. Воздух в Драконьих горах был чист, но беспощаден. Утренний туман ещё не покинул ущелий, цепляясь за вершины, а ветви деревьев дрожали от следов ночной прохлады. Весна пришла и сюда, но здесь, высоко над облаками, она была скорее обещанием, чем реальностью.

Мои альвири — лёгкие сапоги, созданные по эскизам драконьих ремесленников, — послушно цеплялись за влажную землю, не давая поскользнуться на мокрых камнях, мхе и глине. Без них я давно бы свернула себе шею. Но не сегодня. Сегодня всё казалось тяжелее: дыхание, шаг, мысли, что тяготили меня с самого пробуждения.

Я ускорила темп, стараясь догнать Айгела и не опоздать на встречу с Сатти.

После окончания академии прошёл почти год, но наши занятия не прекратились. Сегодня она собиралась учить меня управлять глубинным потоком — силой, которую я пока едва ощущала. И я прекрасно знала: если опоздаю хотя бы на минуту, последует ледяная тирада в духе: «Если ты не умеешь управлять собственным временем, как надеешься управлять магией?»

Видимо, я невольно скривила лицо, мысленно подражая её голосу, потому что Айгел громко рассмеялся впереди:

— Опять споришь с Сатти в своей голове?

— Что? — выдохнула я, едва не сбившись с ритма.

— Ты бы видела своё выражение! Очень похоже на то, как она говорит, когда злится. — Он отвернулся и ускорился. — Поторопись, Лис!

Он пронёсся мимо, как горный ветер, и его пепельные волосы коснулись моего локтя. Я едва удержалась, чтобы не выругаться.

— Друг называется… — пробормотала я, но тоже попыталась ускориться, хотя тело уже протестовало против каждого шага.

Наконец впереди показался знакомый изгиб тропы. Оттуда открывался вид на город, укутанный туманом, будто дымкой древнего сна. Там, как и всегда, стоял Айгел, победно улыбаясь.

Я фыркнула. Несмотря на всё моё божественное происхождение, догнать дракона мне не удавалось никогда.

Я уже открыла рот, чтобы произнести длинную речь о том, как нечестно каждый день устраивать забеги наперегонки, как вдруг:

— Убирайся с дороги! — раздался за спиной грубый, раздражённый голос.

Я инстинктивно рванулась вправо, стараясь уступить дорогу, но что-то пошло не так, и я на всём ходу врезалась плечом в твёрдую, как камень, грудь.

Мир взорвался звёздами. Я зашипела от боли и резко отпрянула, схватившись за руку выше локтя.

— Дьявол! Ты что творишь?! — Я подняла глаза и посмотрела на своего обидчика.

Передо мной стоял высокий, незнакомый мне мужчина. Его широкая мускулистая грудь была обнажена и блестела от капель пота. Золотые глаза незнакомца смотрели на меня с откровенным раздражением, а слегка удлинённые чёрные волосы спадали влажными прядями на лицо.

— Я же уступила! — зашипела я, глядя на него. — Ты что, ослеп?

— Ты хоть смотрела, куда свернула?! Если бы не я, ты бы уже свалилась в овраг!

Я замерла, поняв, что он прав: в этом месте дорога сужалась, и правая часть уходила глубоко в бездну.

Он окинул меня взглядом.

— Человек? Тогда всё понятно.

Я почувствовала, как внутри вскипает ярость. Иногда драконы бывали просто невыносимыми.

— Знаешь что? Да пошёл ты! — Я резко развернулась, собираясь уйти. Пусть бежит дальше, придурок.

Но он схватил меня за запястье. Его пальцы были крепкими, как захлопнувшийся капкан.

— Не смей так говорить со мной. — Его голос стал ниже, предупреждающим, а по его коже пробежали золотые и серебряные молнии. Воздух вокруг него задрожал, будто от жара. Его гнев был почти осязаем.

Я замерла. Его глаза — пылающие, живые — прожигали меня насквозь. Страх холодной волной пронзил мою спину. Он смотрел на меня, как хищник на добычу, и мои инстинкты приказывали мне бежать.

— Заерия?! — голос Айгела заставил нас обернуться. Он подбежал, встав между мной и незнакомцем, закрывая меня от него. — Заерия, ты? С ума сойти, сколько лет прошло? Десять?

Незнакомец отпустил мою руку, и я тут же отступила на шаг и спряталась за спиной друга. Жар от руки, что схватила меня, всё ещё ощущался на коже, словно ожог.

— Айгел, — коротко кивнул он. — Давно не виделись.

— Рад, что ты наконец вернулся. — Айгел широко улыбнулся и протянул к нему руку.

Они обменялись крепким рукопожатием.

— А ты бы следил за своими… спутницами. Она чуть не свернула себе шею.

— Прослежу, — пообещал Айгел, не отводя от него взгляда, но продолжая заслонять меня собой. — Ты надолго?

Заерия отвернулся; его лицо всё ещё хранило следы злости, хотя теперь было сложно сказать, на меня ли он злился.

Я почувствовала, как Айгел выдохнул, а напряжение ушло. Он взял мою руку и слегка сжал её, давая понять, что я в безопасности.

— Зависит от отца, — с неохотой ответил мужчина.

— А мама? Она ведь тебя не отпустит теперь лет двести. Вы уже виделись?

На лице Зеарии впервые промелькнула лёгкая улыбка, но исчезла так же быстро, как и появилась.

— Да, и она уже разрабатывает план, как приковать меня к этому месту. — Он повернулся, снова посмотрел на меня, и этот взгляд не был дружелюбным. — Я должен закончить пробежку. Увидимся вечером, на ужине.

Он развернулся и побежал от нас в другую сторону.

— Что это сейчас было?! — бросила я, едва Заерия скрылся за поворотом. — Что за самовлюблённый придурок?

Айгел рассмеялся и, не стесняясь, потрепал меня по голове, окончательно разрушив остатки причёски.

— Это был Заерия. Младший сын Сатти и Серафа, глупышка.

Я вытаращилась на него.

— Почему я его раньше никогда не видела?

— Он ушёл в странствие по миру, когда ему только исполнилось двадцать. Тогда все думали, что Сатти погибла, а Сераф исчез. Он рос без родителей с самого детства, и… ну, сама видишь.

— Но они вернулись пять лет назад! Почему он только сейчас появился?

— Для дракона пять лет — как неделя для тебя, Лис.

Мы пошли вниз по тропе. Я украдкой оглянулась — и никого не увидела. Но всё ещё ощущала этот взгляд, который оставил в моей душе маленький ожог.

Глава 2

Элисия

К моему искреннему удивлению, сегодня Сатти была со мной необычайно мягка.

Вообще доброта всегда была её главным достоинством, но даже ей иногда удавалось выйти из себя — особенно когда я опаздывала. Обычно это заканчивалось холодным взглядом и тонкой, как клинок, а иногда и гневной тирадой про время и магию.

Но сегодня… сегодня она словно не замечала ни времени, ни моих промахов. Не обратила внимания на опоздание, а весь урок лишь кивала и хвалила меня, даже когда я допускала грубые ошибки. Моя магия в какой-то момент едва не устроила пожар в её кабинете, но Сатти одним лёгким движением ладони погасила вспыхнувшее пламя — и опять ни намёка на укор или порицание, хотя магия огня была самым сильным моим навыком, а я не справилась.

Я довольно быстро поняла причину.

Вернулся её младший сын.

Мысли Сатти витали далеко от меня и были сосредоточены на времени, которое она потеряла, пока они были в разлуке. Она была слишком поглощена этим, слишком сосредоточена на нём и явно старалась закончить занятие как можно быстрее, чтобы снова его увидеть.

— Ты делаешь успехи, Лис, — сказала она, когда я в очередной раз чуть не спалила ей стол. — Сегодня я вижу явный прогресс.

Я бы рассмеялась, если бы в этот момент мои чары снова не вырвались в бесконтрольном потоке и языки огня не лизнули полку с книгами. Сатти вяло махнула рукой — пламя послушно исчезло.

— Думаю, ты ошибаешься, — пробурчала я, уткнувшись взглядом в собственные ладони.

Она улыбнулась — той самой доброй улыбкой, за которую я так её любила.

— Ты полностью выздоровела, дорогая, и овладела магией. Я больше не чувствую в тебе узел, что когда-то сковал тебя. Думаю, скоро ты сможешь вернуться к родным.

Сердце внутри меня взвилось, как птица. Я едва не подпрыгнула от радости. Вернуться. Увидеть сестру. Обнять племянника. Уткнуться носом в рубаху папы Киба. Увидеть Аза, Селию и их мальчишек. Снова быть с семьёй.

— Когда? — выдохнула я слишком поспешно. — Когда я смогу вернуться к ним?

Она улыбалась, понимая моё нетерпение.

— Сераф отправляется к ним завтра, а когда вернётся с новостями, мы спланируем твою поездку.

— Но почему я не могу отправиться завтра вместе с ним?

— К сожалению, он уже берёт с собой троих путешественников. Так что завтра не получится. Но это будет скоро, обещаю.

— Спасибо!

Я обогнула стол и поцеловала её в щёку, а она обняла меня.

— Увидимся за ужином, дорогая.

— До вечера!

Я выскочила из кабинета и почти вприпрыжку побежала к себе в комнату. Нужно было успеть написать Эм письмо, чтобы завтра передать его с Серафом.

Чуть больше пяти лет я жила среди драконов. Магия этого места, их знания, терпение и жёсткая забота помогли мне не только выжить, но и по-настоящему выздороветь — и научиться управлять силой, что была дарована мне моим божественным происхождением.

К моему огорчению — и, разумеется, к огорчению моей семьи — путь к восстановлению оказался намного длиннее, чем мы надеялись. Иногда казалось, что я застряла между «раньше» и «потом», но стоило вспомнить, в каком состоянии я сюда попала, как благодарность заполняла всё внутри.

Бег, тренировки и прочие физические упражнения с Нострой, командиром драконьих войск и одной из старших детей Сатти и Серафа, были частью моего восстановления. Но со временем они стали для меня чем-то большим — привычкой, опорой, способом не застывать в собственных страхах. Даже когда Сатти сказала, что в этом больше нет необходимости, я не прекратила тренировки. И не собиралась.

Мы переписывались с сестрой при каждом удобном случае. Письма летели туда и обратно, иногда задерживаясь на недели, но всё равно доходили. Так я узнала, что Габриэль, мой племянник, пошёл в восемь месяцев, а заговорил в год. Что Сэм подарил ему пони на третий день рождения. Что Кидо преподнёс ему сокола, когда тому исполнилось пять.

Из её писем я узнала, что у Кидо и Лидии родилась дочь — Аяра. Что Лидия наконец узнала правду. Её отцом оказался другой мужчина: он изнасиловал её мать, когда та возвращалась домой вечером. По описанию он был пугающе похож на Георга, Тёмного. Лидия была раздавлена этой новостью, но всё-таки сумела выдержать удар, опираясь на поддержку Кидо, Эм и Сэма. Где-то глубоко в душе она давно догадывалась, и правда лишь закрыла зияющую рану, вместо того чтобы её открыть.

Сегодня я решила написать Эм о том, что скоро наконец смогу увидеть её. Обнять по-настоящему, а не в мыслях. Рассказать во всех подробностях, как чуть не спалила кабинет Сатти, и о том, как вчера меня разыграл Айгел, подсунув вместо яблока олеофрукт. Человек, по его словам, не мог отличить этот плод от обычного яблока, а после одного укуса засыпал на несколько часов. Собственно, именно поэтому я вчера проспала ужин и пропустила все последние новости о возвращении младшего сына драконов.

Но вот о сегодняшней встрече с Зеарией писать не хотелось.

Не потому, что это было что-то важное. Наоборот — потому, что не было.

По крайней мере, я не собиралась придавать этому значение. Сестре не нужно лишнее беспокойство из-за моих мелких неприятностей и столкновений со вспыльчивыми драконами. Я знала: стоит ей прочитать хоть строку о том, что кто-то грубо на меня накричал или напугал, — и она, если бы могла, уже мчалась бы сюда. А у неё и так забот слишком много.

Я уже заканчивала письмо, когда в дверь негромко постучали и в проём просунулась молочно-золотистая голова. Обернувшись, я увидела Дерию — мою лучшую подругу.

— Ужин через десять минут, — сообщила она, входя. — А ты ещё даже не переодевалась. Лис, чем ты занималась всё это время?

Я подняла руку и показала ей несколько исписанных листов.

— Завтра Сераф улетает, — пояснила я и быстро наклонилась к столу, чтобы дописать последнюю строчку. — Хочу передать письмо для Эм.

— Понятно, — кивнула она. — Тогда давай я пока хоть причешу тебя. Эта копна, кажется, не видела расчёски с самого утра.

— Ага, спасибо, — проворчала я, но послушно уселась на край кровати.

Дерия взяла щётку и аккуратно принялась распутывать мои карамельные локоны. Её движения были привычными и бережными — она делала это столько раз, что волосы сами будто знали, как им ложиться.

— Айгел рассказал, что ты познакомилась с Зеарией, — сказала она слишком невинным тоном. — Как он тебе?

Я повернулась и посмотрела на неё поверх плеча. В её глазах плескался такой мечтательный блеск, что я едва сдержала закатывание глаз.

— Ты о том придурке, который сегодня чуть не убил меня? — уточнила я.

Она кивнула и громко рассмеялась.

— Думаю, он напыщенный идиот, — буркнула я себе под нос.

— Но ведь очень красивый идиот, — протянула она, и в голосе её зазвенела откровенная насмешка.

Я строго посмотрела на подругу.

— Дерия, ты что, влюблена в него?

Она тихо хихикнула, что было очень необычно для уверенной и спокойной Дерии.

— Нет, ты что! — всплеснула она. — Он же мой дядя. Но я не могу не признать, что он стал очень… горячим.

Последнее слово она почти прошептала мне на ухо, словно делилась страшно запретной тайной.

— Мне так не показалось, — фыркнула я. — И хватит так мечтательно вздыхать. Тем более он твой родственник.

Дерия, всё ещё улыбаясь, отложила щётку и направилась к моему шкафу.

— Что ты планировала надеть сегодня? Может быть, вот это голубое?

Она вытащила из шкафа моё самое нелюбимое платье — слишком открытое по всем параметрам, с глубоким декольте и двумя разрезами почти до середины бедра.

Для жителей Финтраэля было совершенно нормально носить откровенную одежду. Драконы и вовсе не стеснялись появляться голыми — особенно перед и после превращений.

Примером тому была сама Дерия: её платье из тонкого сиреневого шёлка облегало фигуру, как вторая кожа, подчёркивая полноту груди и бёдер. Глубокий вырез на правом бедре так и норовил показать больше, чем следовало, при каждом её шаге.

Но для меня это было слишком.

— Нет, пожалуйста, только не это, — взмолилась я. — Давай зелёное, то, что прислала мне Ангелос. Оно моё любимое.