Сквозь тени 90-x. Банды и магия

По виноватому виду отца я понял, что ни сегодня, ни завтра, ни в будущем на эту десятку не будет куплена еда.

– Понимаешь, дорогой, тут дело такое. Долги у меня серьезные, и спрашивают за них тоже серьезно. Однажды я не того человека поломал… вот и расплачиваюсь.

– И сколько тебе осталось выплатить?

– Мал ты еще такое знать! – отец отмахнулся от меня, как от приставучего москита.

– Говори, говорю! – настойчиво надавил я. – Какие секреты в семье? Или еще меня за терпилу держишь?

– Еще триста пятьдесят тысяч. На половину ляма нагрузили, беспредельщики. Скоро счетчик врубят. Тридцать процентов к сумме в месяц.

Я присвистнул.

– Ну а как ты думал? Это тебе не сбербанк.

Настало время использовать ворожбу.

– Прямо сейчас мы пойдем к твоему кредитору и побеседуем, – властным голосом отчеканил я.

Отец захлопал глазами.

– Славик, ты че, дурак, что ли, совсем? Не лезь в дела взрослых.

Теперь хлопал глазами уже я. Ворожба дала сбой? Неужто хватку потерял… Еще одна попытка.

– Я теперь тоже взрослый. Одеваемся, а после идем побазарить с кредитором.

– Во даешь. Ладно. Прогуляемся, мне как раз надо перетереть с корешом, того, как ты выразился, кредитора. Они сейчас в ресторане беленькую глушат на мою десятку. Полчаса назад с ними разминулся.

Мать, как обычно, после трудового дня смотрела телек. Там Сиси помирился с Софи, как я понял из сюжета, проходя по залу.

Для меня оставалось загадкой, подвергся ли батя чарам или согласился по своей воле. Странно все это.

Шли мы пешком, и отец всю дорогу рассказывал мне, как вести себя в компании серьезных людей. Я молча слушал и кивал. Сам прекрасно знал, но артачиться не хотелось.

В какой-то момент в сознании вспыхнул флешбэк. Отец своим голосом и порой жестами напоминал одного русского рэпера из скорого будущего. Сейчас будет весело, а заодно и проверю, сработает ли на нем ворожба.

– Скажи: бодрячком пацанчики, бодрячком! Ха-а-а! – попросил я отца, включив при этом максимальную степень артистизма.

Едва успел увернуться от неожиданного подзатыльника.

– Ты больной? Иди-ка домой лучше!

Не прокатило…

С трудом удалось переиграть странную ситуацию и продолжить путь к месту назначения.

Вскоре добрались до ресторана «Молодость», который располагался через одну остановку от нашей обители.

Заведение выглядело как уютное, но слегка потертое. Стены были обклеены яркими обоями с цветными узорами, а столы накрыты скромными скатертями, местами уже потерявшими первозданную белизну. Возле небольшого подиума для выступлений стоял старый музыкальный центр, из которого доносились песни в стиле восьмидесятых зарубежного формата.

В заведении был занят лишь один столик. Создавалось впечатление, что ресторан давно должен был закрыться, но последние клиенты упорно не желали расставаться с выпивкой и продолжали засиживаться.

Две особы бандитской внешности изрядно захмелели и весело проводили время. То не мелкие сошки, а люди авторитетные в своих кругах, судя по первому впечатлению. Возле посетителей вжала голову в плечи уставшая официантка. Один из блатных мужиков отчитывал девушку за то, что в закуску, в виде нарезанной селедки, положили свежий лук, который бандит не переносил.

Мы присели за стол.

– Давай мне новый форшмак! Если хоть малейший душок лука почувствую, то будешь потом жрать это дерьмо дыркой изо лба, поняла?

Бандит демонстративно вытащил пистолет Макарова из кобуры и положил возле тарелки с неугодной пищей.

– Д-д-а-а, – заикаясь произнесла официантка, после чего забрала блюдце с рыбой и упорхнула на кухню.

Выдался момент, и мне удалось как следует рассмотреть кредитора. Пузатый мужчина с грубым лицом и татуировками на пальцах, каждая из которых рассказывала свою историю. На широкой груди блестела золотая цепь, переливающаяся в редких огоньках светомузыки, которая будто бы боялась упасть на мужчину. Взгляд был полон уверенности и угрозы, телодвижения – резкие и непредсказуемые.

Друг, с которым вышеописанный блатной проводил время, выглядел попроще. Он чем-то напоминал рыбу-присоску, что плавала за акулой и наслаждалась объедками удачной охоты.

Бандит вернул пистолет в кобуру, загнул татуированные пальцы веером и заговорил:

– А-а. Борзый, ты забыл чего? Или принес чего? А эт че за пацан с тобой?

– Эт мой сын. Решил ему людей показать. Не все же дома чахнуть.

Я пожал руку мужикам и представился Славиком.

– А так я перетереть с Барсиком пришел, – продолжил вещать отец. – Слушай, Пиастр, нам тет-а-тет надо. Ты по-братски пока шкета моего научи чему-то умному, а то совсем жиган от рук отбился.

Огнев-старший вместе с Барсиком направился перекурить на улицу, оставив меня наедине с вооруженным бандитом. Полагаю, мой предок отлично знал этих персонажей. Ситуация складывалась очень выгодно.

– БУ! – одновременно с криком Пиастр подался навстречу и выставил вперед ладони, словно дикий кот. – А ты не шуганный, уважаю. Хэ-хэ-хэ-э-э.

От хриплого смеха и нелепого поведения пьяного бандита хотелось закатить глаза и покачать головой.

Оттопыренные мизинцы, большие и указательные пальцы смотрелись так, будто Пиастр из чрева матери вылез блатным. Кисти рук его вращались, как у опытного картежника, чем слегка заворожили меня. Отец мог вернуться в любой момент, потому я принялся действовать.

– Давай сюда волыну. Забудь про нее. Потом всем расскажешь, что потерял. Аккуратно передай под столом.

Ворожба сработала на ура.

Представляю, в какой бы ситуации я мог оказаться, дай магия сбой. Пиастр достал макарыч и неспешно просунул руку под стол. Лицо его казалось застывшим и безжизненным.

– Дополнительная обойма есть с собой? Улыбайся, веди себя как обычно.

– Да не, нету. Редко шмаляю, маслины почти не трачу.

Я вновь увидел распальцовку. Кисти рук Пиастра летали над столом, как реактивные самолеты.

– Это тебе Борзый должен 350 кусков?

– Внатуре, так и есть. Погоди! Слышь, малой, ты куда вообще лезешь?

Срок действия ворожбы закончился, потому я обновил эффект.

– Завтра скажешь Борзому, что полностью простил долг по причине уважительного отношения к бродягам. До всех остальных интересующихся доведешь инфу, что долг закрыт. Если надо будет заплатить кому-то долю, отстегнешь кровными. Сейчас мы с тобой несколько минут разговаривали на тему дворовых понятий. Кивни, если осознал суть.

Пиастр кивнул.

– Теперь гони десятку, также под столом, – продолжил я компостировать мозги собеседнику.

Купюра с приятным шуршанием соприкоснулась с моей ладонью.

– Когда Борзый с Барсиком вернутся за стол, скажешь, мол, вам пора идти. В конце трапезы извинишься перед официанткой и оставишь щедрые чаевые.

– Сде-елаем, – с улыбкой на лице протяжно пробасил Пиастр.

Находиться в компании бандитов утратило для меня всякий смысл. Спустя несколько минут отец вернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. Мы распрощались, крепко пожав руки.