Мы – были! Путь

Хотелось все же справиться без них. Он ведь помнил, что сотворили Аарн с его родной планетой. Помнил леденящий ужас, царивший на Мооване во время атаки ордена, помнил черные воронки в небе. Вот и не пользовался до сих пор их помощью, искренне надеясь, что люди родной планеты смогут справиться с заразой сами. Но, увы. Похоже, никто не считал кровавый бизнес чем-то особенным и не понимал ненависти Рене к палачам.

Официально закрыть расследование, подтвержденное столь убойными материалами, никто не решался, но постепенно каждое из доказательств превращалось в пустышку. Все сводилось к тому, что банда Томорроя занималась снаффингом самостоятельно и никому не подчинялась. Хотя если бы палачи не были уничтожены орденом, а арестованы, то и они вскоре оказались бы на свободе. Рене отлично понимал это, и только зубами скрипел от гнева.

Удивляло, что его до сих пор не попытались убрать. Наверное, высокопоставленным покровителям снафферов не хотелось скандала. Капитан ведь дураком не был, и буквально на следующий день после ухода ордена принял меры на случай своей смерти. Друзей, которым он мог доверять, за долгую жизнь у Рене набралось достаточно. И он договорился кое с кем о том, что если в какой-нибудь день не свяжется до вечера, то материалы об этом страшном деле будут опубликованы на всех известных новостных серверах моованской инфосети. Кроме того, постарался, чтобы об этом стало известно.

Похоже, именно потому так отчаянно искали его дочь. Рене внутренне злорадно рассмеялся – ну-ну, сволочи, ищите. Посмотрим, как вы найдете ее на Аарн Сарт. Каких только намеков ему ни делали, как только ни пытались заставить прекратить поиск возможностей достать покровителей нелюди. Но старый сыщик сжег за собой мосты, терять, кроме своей дырявой шкуры, ему было нечего. А теперь, похоже, в ход пошла тяжелая артиллерия.

Рене спокойно сел в кресло у стола и внимательно посмотрел на генерала. Седой, худощавый, лицо загорелое, хищное. Крючковатый нос нависал над полными, чувственными губами, неожиданно синие глаза тяжело смотрели из-под опухших век. Это сильно контрастировало с доброжелательной улыбкой. Старый сыщик тихо хмыкнул про себя. Понятно, что никем, кроме как крайней сволочью, начальник второго департамента МВД, занявшего освободившуюся после уничтожения СБ нишу, быть не мог. Генерал рассматривал Рене, как рассматривают сильно досаждающее насекомое, и из его глаз сквозило пренебрежением.

– Итак, господин капитан, – негромко сказал он после того, как секретарша в коротенькой юбчонке принесла крепкий миск в крошечных чашечках. – Меня попросили поговорить с вами очень уважаемые люди.

– Кем уважаемые? – не сдержался Рене. – Палачами?

– Не юродствуйте! – нервно передернул плечами генерал. – В обществе уважаемые.

– Чем же этих уважаемых людей заинтересовал простой капитан уголовной полиции?

– Своей странной настойчивостью. И нежеланием прислушиваться к добрым советам.

– Каким именно? – сделал удивленное лицо Рене. – Мне много чего советуют. В том числе и откровенные глупости.

– Вы все прекрасно понимаете, капитан, – нетерпеливо постучал пальцами по столу генерал, из его глаз изливалась мрачная угроза.

– Простите, намеки понимать не обучен.

Старый сыщик решил идти до конца и вызвать генерала на откровенность. Интересно, рискнет эта сволочь назвать вещи своими именами? Или нет? Его голар вел запись всего происходящего, и эта запись еще сыграет свою роль. Техники ордена заверили Рене, что работу гологипертерминала, вмонтированного в его очки, невозможно обнаружить даже самой совершенной из имеющейся на Мооване аппаратуры.

До этого момента капитан почти не пользовался позволяющим столь многое аппаратом, но теперь другого выхода не осталось. Пока только отчет о событиях за прошедшие десять дней был записан в память голара. Рене надеялся, что сумеет обойтись без помощи ордена… Похоже, что нет. Но все-таки главным было одно: наказать палачей и остановить чудовищный, кровавый промысел. С участием аарн или без оного.

Генерал продолжал барабанить пальцами по столу, со злостью глядя на сыщика. Потом открыл какую-то панель и нажал несколько кнопок.

– Хотите откровенного разговора, капитан? – раздраженно бросил он. – Хорошо. Вы полезли туда, куда вам соваться не следовало!

– Почему же? – приподнял брови Рене. – Вы считаете, что снафферы и их покровители должны остаться безнаказанными? Что мы должны и дальше смотреть сквозь пальцы на то, как они замучивают на потеху извращенцам наших мальчиков и девочек?

– Не стройте из себя целку! – грохнул генерал. – Никому нет дела до нескольких сотен или тысяч полудебилов из черни! Их и так слишком много развелось, давно пора рождаемость ограничивать. Вы прекрасно знаете положение Моована, нам почти нечего предложить галактике. И раз в нас заинтересованы, то мы будем поддерживать любой бизнес. Даже такой!

Рене смотрел на этого человека, пытаясь подавить отвращение. В голове било, как молотом, мигрень опять вцепилась в висок, и старый сыщик хотел сейчас только одного – раздавить гадину. Раздавить любой ценой.

«Благие, да человек ли это вообще? – стучало в мозгу. – И люди ли все подобные ему? Надо же, на сознательность давит… Мол, у страны положение тяжелое. И ради этого нужно замучивать невинных. Как же так можно? Откуда возникают эти твари, превращающие все вокруг себя в клоаку? Почему наверх всплывает только такая мразь? Наверное, это все же закономерно. Видимо, общество типа нашего изначально обречено. Дерьмократия… Власть дерьма. Что ж, господин генерал, я этого не хотел и пытался избежать. Раз кроме ордена остановить чудовищный промысел некому, то пусть будет орден. Я Проклятому душу продам, чтобы вас, твари, раздавить!»

Короткая мысленная команда, и его голар нащупал направленным гиперлучом ближайшую ретрансляционную станцию. Лучом, засечь который не мог никто в галактике – голар работал на совершенно иных принципах. Рене изначально поразила невероятная технология Аарн. Аппарат управлялся мысленно и позволял связаться с любым человеком в обитаемой галактике за считанные секунды. Причем, разговаривать тоже можно было мысленно! Наверное, ему не удалось бы найти абонента так быстро, если бы не заданный заранее нулевой приоритет – связь нужна была как можно скорее.

Рене внутренне усмехнулся – вот уж никогда не думал, что сможет так запросто говорить с самой Кровавой Кошкой. Сыщик только после ухода флота ордена сообразил, кем являлась девушка, передавшая ему материалы по этому страшному делу. Ему ведь довелось видеть репортаж о боевых операциях отряда, который она возглавляла. Жутковатое впечатление. А поначалу он не обратил внимания на имя, только в спокойной обстановке вспомнив, кто такая Тина Варинх.

Многое, ох многое передумал Рене за это время. Самое странное, что ненависть к ордену куда-то исчезла. Исчезла, несмотря на все, что Аарн сотворили с его родным миром. Впрочем, за избавление от монстра, каковым являлась Служба Безопасности, их стоило даже поблагодарить. Но вот способ этого избавления… Сколько невинных людей забили, разорвали, затоптали в тот страшный день. Толпа ведь не разбирала и убивала всех, на кого падало хоть малейшее подозрение в связях с СБ. Да и среди эсбешников могли найтись неплохие люди, просто честно выполнявшие свой долг. Все-таки Аарн слишком жестоко отомстили за свою девочку. Конечно, СБ не имела права так поступать, но столь страшная месть? Не хотелось обращаться к ним. Но другого выхода просто не было…

В ушах старого сыщика прозвучала мелодичная трель, и в углу левого глаза появилось изображение Тины Варинх. Девушка держала в руке высокий темно-синий стакан и с кем-то разговаривала. Услышав сигнал, повернулась к Рене и коротко кивнула, здороваясь.

«Что случилось? – с некоторым недоумением спросила она. – Почему «нулевой», капитан?»

«Мне необходимо было срочно связаться с вами, – мысленно ответил он. – Расследование полностью перекрыто, мне не дают дышать. Сейчас я в столице у начальника второго департамента МВД и очень хочу, чтобы вы послушали этот разговор. Никогда не думал, что щупальца этого спрута тянутся на такие верхи…»

«Тогда вы были слишком хорошего мнения о вашей родине, господин Таранчено, – грустно улыбнулась девушка. – Жду отчет, мне нужно разобраться в ситуации».

Рене кивнул и дал голару команду переслать отчет. Тина мгновенно усвоила информацию с помощью биокомпа и протяжно засвистела. Да, капитана обложили по всем правилам. Не оставили ни единого выхода, хорошо хоть, он скрыл связь с орденом – осталась небольшая возможность для маневра. Но каковы сволочи… Свою жажду урвать жирный кусок любой ценой за государственную необходимость выдают. Тина смотрела на холеное лицо генерала, обезображенное высокомерной брезгливостью, и только головой качала. Хорошо, что голар не передает эмосферу этого нелюдя. Представив себе, что могло оказаться в душе подобного зверя, девушка содрогнулась.

– Так что же вы молчите, капитан? – донесся до слуха сыщика насмешливый голос генерала.

– Думаю… – ответил сыщик.

– И о чем же, интересно?

– Да о том, с какой стати меня целый генерал уговаривает, – хмыкнул Рене. – Куда проще было бы шлепнуть мешающего человечка.

– Не стоит притворяться идиотом самому и делать идиота из меня, – процедил сквозь зубы генерал. – Все вы прекрасно понимаете. Сами ведь приняли меры…

– А скандал вам не нужен.

– Именно так! Хотя, прошу учесть, в крайнем случае нас не остановит и скандал. И дочь вашу найдем, найдем. Куда бы вы там ее ни спрятали. Вот над этим вам лучше подумать, капитан.

Рене едва удержался, чтобы не броситься на генерала. Какое счастье, что до его дочери им не дотянуться!

«Играйте, капитан, играйте! – голос Тины зазвенел в его голове. – Мы их достанем. Но вам придется сыграть циника и подонка. Такого же, как они».

«Сыграю, госпожа Варинх, – сухо хохотнул Рене. – Ох, сыграю…»

Он позволил себе насмешливо ухмыльнуться, и протянул:

– Ну, ищите, господин генерал, ищите на здоровье. Перед вами вся галактика.

– Значит, на планете ее нет? – прищурился тот.

– Я действительно не идиот, и прекрасно понимал, во что ввязываюсь. И свой последний шанс я намерен использовать до конца.

Сыщик склонил голову к плечу и поцокал языком. На лице генерала отразилось удивление и заинтересованность. Он довольно долго рассматривал гнусно ухмыляющегося Рене. Потом коротко хохотнул.

– Большой куш решили урвать, капитан? – ласково протянул он, вот только от его змеиного взгляда любого бы бросило в дрожь. – Не слишком ли рискуете?

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – осклабился Рене. – Я достаточно устал, чтобы мечтать о безбедной старости с красивой и послушной девочкой под боком. Жить на пенсию как-то неохота.

– Но вам ведь предлагали и немало… – приподнял брови генерал.

– Вы смеетесь? – внимательно посмотрел на него сыщик. – Я стою не так дешево. Если уж воровать…

– То миллион, – засмеялся собеседник. – И не один. Вы меня не разочаровали, капитан. Я так и думал, что вам просто мало предлагали. У каждого есть своя цена.

«Вот только мою цену деньгами не уплатишь, сволочь… – подумал Рене и заставил свои губы раздвинуться в циничной ухмылке. – Моя цена – это ваши шкуры, господа палачи!»

Он откинулся в кресле, отхлебнул миска и внимательно посмотрел в глаза генерала. Тот не менее внимательно изучал собеседника. На его лице было написано недоверие, он сомневался, но понимал, что проклятого капитана действительно дешевле купить, чем убрать. Для попытки сделать это он и вызвал сыщика в столицу. Ран-фортские идиоты не смогли правильно просчитать этого старого, битого лиса и в панике вопили о его неподкупности. Как же, неподкупность. Не продающихся нет, есть те, кого неправильно оценили. Эту истину господин генерал усвоил еще в ранней юности и ни разу с тех пор не прокалывался.

Нельзя проколоться и сейчас, ставки в игре слишком высоки. Ведь если кое-какие из доступных этой сволочи материалов опубликуют, то потери обещают стать астрономическими. И генералу этого не простят. Куда дешевле отдать настырному сыщику несколько миллионов сейчас. Пусть подавится! Все равно деньги вернутся, так или иначе – вернутся. Да и после всего капитана легко можно будет убрать. Если он, конечно, сглупит.

Но непохоже, чтобы этот допускал глупости – умен, как тысяча Проклятых. Сидел сиднем столько лет, создавал себе репутацию неподкупного и ждал случая ухватить кусок пожирнее. Дождался. Так что – вряд ли его можно легко прищучить. Да и дочь его пока неизвестно где, как бы не в Кэ-Эль-Энах он ее спровадил, с этого хитрозадого станется. И очень может быть, что вместе с копиями материалов. Оттуда ведь никакими способами не выцарапать, а синдикаты княжества будут только рады придавить тех, кому давно и верно служил генерал. И он отдавал себе отчет, что его голова полетит вместе с головами покровителей. Хоть бы только сыщик не запросил больше, чем ему разрешили предложить.

«Подождите, господин Таранчено! – Кровавая Кошка с хищной ухмылкой смотрела на генерала сквозь стекла очков старого сыщика. – Пусть сам себе яму выроет…»

Кого эта девчонка учит? Капитан едва сдержался, чтобы не одернуть ее, но вовремя вспомнил, кто она такая. Он только мысленно фыркнул – как ловить людей, похожих на господина генерала, Рене прекрасно знал и умел это делать. Главная их ошибка в том, что они всех считают подобными себе и не способны даже представить, что кому-то их кровавые деньги могут оказаться неинтересны. Они не способны просчитать человека чести, не способны понять, как можно поступиться собственной выгодой и даже отдать жизнь ради заведомо проигрышного дела.

– Итак, господин капитан, – прищурился генерал, – вернемся к просьбе уважаемых людей, попросивших меня побеседовать с вами…

– Вот именно, – кивнул Рене, – вы ведь так и не сказали, чем я этим людям не угодил.

– А то вы не знаете… Вас просят прекратить доставлять неприятности и прикрыть ваше глупое и никому не нужное расследование.

– Слишком много в деле доказательств того, что кое-кто из этих самых уважаемых людей связан со снафферами. И доказательств убойных. Как же вы предполагаете это «прикрыть»?

– Это уже наши заботы, – цинично осклабился генерал. – Если бы не ваша непонятная настойчивость, дело было бы уже закрыто.

– А я снова остался бы при своем скромном жаловании, – еще циничнее усмехнулся сыщик.

– Сколько же вы хотите?

– Я? – взмахнул руками Рене. – Да что вы! Благие с вами, я ничего не хочу. Это вы хотите кое-что получить от меня.

Генерал молча смотрел на него, кривился и постукивал пальцами по столу. Он прекрасно понимал игру полицейского и злился про себя. Хочет откровенных предложений? Проклятый с ним, получит. Эстеллио терять было нечего, если все вскроется, то его шкуру уж точно натянут на барабан. Да еще и с живого сдерут.

«Капитан, – снова раздался в голове Рене голос Тины, – они ведь обязательно поинтересуются деньгами, которые контролировал Томоррой. У меня есть один интересный план, можно вплотную подвести к ним нашего человека, но я должна спросить у него разрешения. Ему ведь идти на риск, и без его согласия, сами понимаете, ничего не получится…»

«Каким образом? – скептически спросил Рене, он не слишком верил в подобное, снафферы не доверяли никому и никогда, что было совсем не удивительно. – Их организация построена по принципу пирамиды, даже если вашему человеку и удастся к ним проникнуть, то в самый низ».

«Сын Рубанка, Дореса Тонго, стал одним из нас, – усмехнулась девушка. – Думаю, вы сами понимаете, как можно его подвести к снафферам и чем их заинтересовать…»

Старый сыщик едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Хотя он не совсем понимал, как сын одного из тех зверей смог стать аарн, но важным было не это, а то, что возможности действительно открывались фантастические. Но сумеет ли мальчишка? Как бы его там не прибили первым делом… Там ведь не дураки сидят, неопытного раскусят на раз. Чтобы не раскусили, нужно гениальным актером быть, нужно играть так, чтобы любой поверил. Подонка сыграть не так просто, особенно человеку, у которого подобный образ вызывает отвращение. Рене знал это по себе.

Но, в конце концов, пусть аарн решают сами, это их дело. Но то, что сын такого кровавого нелюдя, каким был Дорес Тонго, стал человеком ордена, настораживало. Хвост Проклятого им всем в глотку! Все равно ничего не поделать, сейчас только аарн способны остановить палачей, а все остальное имеет очень небольшое значение.

Музыка плыла спиральными вихрями, волны и потоки света смешивались во что-то кристально чистое и ясное, несущее на своих крыльях отзвук и отсвет небесных сфер. Каждый музыкант играл, полностью отдаваясь музыке и не видя ничего вокруг. Пальцы Раса носились по струнам гитары, и гитара плакала, раньше он представить себе не мог, что любимый инструмент способен издавать такие звуки. А вот, поди ж ты…

Даже странно, парень и не собирался вспоминать детские попытки стать гитаристом. Он только осваивался на крейсере и общался с кровным братом, которому окружающие чудеса были еще более непонятны. Чему удивляться, Кер вырос в средневековом обществе и не имел понятия ни о чем из того, что казалось естественным любому человеку современности. Вот и сегодня Рас возвращался из одного из информаториев, где они с Кером учились совмещению сознания с большими биокомпами.

Эльфу, еще не прошедшему Посвящения, все давалось куда труднее, но, как ни странно, он сумел отринуть многое из того, чем жил до сих пор. И сумел принять дикие для него вещи. Тра-Лгаа говорила удивленному этим Расу, что психологический шок взорвал личность его кровного брата, и теперь душа Кера изо всех сил собирала ошметки в какое-то подобие целого. Потому и получалось у него принимать то, что в ином случае не смог бы принять до Посвящения никоим образом.

Легкая, почти неслышная музыка привлекла внимание Раса, когда они с братом шли в Зал Отдыха. Он остановился, чем-то задела странная, влекущая вдаль мелодия. Она то накатывала, то стихала, то грохотала набатом. Рас потянул Кера за рукав, и эльф, хоть и вскинул удивленно уши, пошел за ним. Коридор мелькал за коридором, музыка звучала все громче и громче.

Маленький шарообразный зальчик открылся неожиданно, он, казалось, был скрыт за какой-то пеленой до сих пор. Несколько людей, гвардов и арахнов самозабвенно играли на знакомых и незнакомых музыкальных инструментах, не обращая внимания ни на что. Но чего-то в их музыке не хватало, настолько явно не хватало, что Рас даже задохнулся на мгновение.

Он поискал глазами вокруг, и взгляд упал на лежавшую в сторонке гитару. Вот оно! Рас подошел, подхватил инструмент и вслушался в музыку. Серебряный ветер загремел в душе, его посвисты закрыли собой мир, разноцветные световые потоки свивались в спирали в глазах. Пальцы левой руки тронули лады гитары, пальцы правой коснулись струн. Первый аккорд влился в мелодию, и гитара заплакала в руках Раса. Музыка стала совершенной.

Кер стоял и слушал. Довольно долго стоял, ошеломленный красотой и величием мелодии. Потом медленно опустился на колени и молитвенно сложил руки перед лицом. Не знал, как по-другому выразить свое преклонение и восхищение. Такой музыки не могло быть, такая музыка слишком велика для души любого разумного, она там просто не поместится. Да и куда ее вместить?

Безумный ветер бури хлестал эльфа, и слезы катились из его миндалевидных глаз. Он ничего не видел вокруг, только вместе с музыкой поднимался на недостижимые высоты и падал в глубочайшие пропасти. Как Кер завидовал своему кровному брату, как жалел, что сам еще не прошел Посвящения и не способен пока внести свою лепту в эту величественную мелодию. Он жаждал Посвящения, жаждал услышать и ощутить серебряный ветер звезд, о котором с таким восторгом рассказывала любимая. Но уже недолго ждать, Мастер говорил, что вскоре их корабль прибудет на Ирлорг, куда свозили новичков для следующего Посвящения. Ох, скорее бы…

– Пойдем, Кер, – рука кровного брата коснулась плеча эльфа, не заметившего даже, что музыка стихла.

– Спасибо тебе, брат мой! – донесся до них шелестящий голос крупного, черно-белого арахна, повисшего на стене напротив. – Ты помог нам понять, чего не хватало в нашей музыке. Приходи завтра еще.

– Обязательно приду! – улыбнулся Рас. – Не знаю даже, что на меня нашло. Но приду.

Каждый из музыкантов подходил к нему и что-то говорил, улыбался. Было даже несколько неловко, но исходящий от аарн искренний восторг и не менее искренняя радость быстро загнали эту неловкость в самый дальний угол души, где она вскоре благополучно скончалась. Рас действительно не знал, что на него нашло, но был счастлив, что нашел себе дело. Значит, он способен стать музыкантом!

Парень вздрогнул, вспомнив невероятную мелодию. Никому из пашу такая музыка и присниться не могла! Не было в их мирах музыкантов, играющих душами. Хотя нет, иногда все же попадались… И чаще всего гибли от голода и холода, спивались и скалывались, не понятые никем. Рас еще раз улыбнулся музыкантам, взял все еще ошеломленного музыкой эльфа за руку и пошел по направлению к Залу Отдыха, послав остающимся на прощание благодарность.

Вызов голара застал его в одном из коридоров. Рас повернулся к стене и улыбнулся появившейся там Тине. Дварх-майор приветствовала брата по ордену поднятым бокалом. Потом нахмурилась и внимательно посмотрела ему прямо в глаза. Парень даже несколько удивился – она как будто решала, годится он для чего-то или нет.

– Что-то случилось? – спросил он. – У тебя такой вид…

– Ничего особенного, – дернула щекой девушка. – Хотя кое-что есть. Помнишь Томорроя?

– И хотел бы забыть, да не могу… – проворчал Рас, поежившись.

– На Мооване развита целая снафферская сеть, ежемесячно они губят несколько тысяч мальчиков и девочек, замучивая их с не меньшей фантазией, чем инторегские палачи. Почти все высокопоставленные моованские чиновники хоть раз, да участвовали в кровавых игрищах…

– Благие… – простонал Рас.

– Благие тут не помогут, – криво усмехнулась Тина, – им чужая боль, видимо, безразлична. Остановить это можем только мы, сами моованцы не желают делать ничего. Единственному человеку, который пытается хоть что-то сделать, изо всех сил мешают. Угрожают, пытаются подкупить и так далее.

– И что?

– Мы, конечно, можем снова привести крейсера, просканировать Моован и найти большинство снафферов. Найти и уничтожить. Но тогда щупальца, уходящие за пределы планеты, останутся не обрубленными. А значит, нужно внедрять к снафферам своих людей.

– И я, похоже, самая подходящая кандидатура… – задумчиво протянул Рас, потирая щеку. – Ты права, Тина. Мне могут и поверить, другого сразу убьют.

– Но это очень опасно, брат мой, – грустно улыбнулась девушка. – Мне не хотелось бы бросать тебя в это дерьмо, но никого другого, способного внедриться так быстро и так глубоко, у меня нет. Но я не настаиваю на твоем согласии.

– А я смогу считать себя человеком, если откажусь? – горько рассмеялся Рас. – Смогу? Нет, я ведь буду знать, что каждый день кто-то, кого я мог спасти, страшно умирает. Конечно, я согласен. Остановить это зверье необходимо любой ценой. Когда начинаем?

– У нас есть около года, – опустила глаза Тина, ей было неловко и стыдно. – С полгода у тебя будет свободных, а еще полгода уйдет на подготовку. Тут все далеко не так просто, операцию нужно проработать до мелочей, чтобы не случилось прокола.

Девушка сжато рассказала Расу обо всех обстоятельствах дела, попрощалась и отключилась. Он довольно долго стоял, смотря на опустевшую стену и дергая щекой. Очень не хотелось после чистоты и радости ордена снова погружаться в боль и ненависть. Но что это он? Сам ведь собирался стать защитником, а при малейшей трудности – в кусты? Эльф непонимающе смотрел на него, он почти ничего не понял из разговора кровного брата с командиром «Бешеных Кошек», но видел, что тот сильно расстроен.

– Ваши маги хотя бы в жертву приносили, – увидел его непонимание Рас. – А эти скоты замучивают людей ради удовольствия, ради развлечения. Ану помнишь? Ее из их рук уже мертвой вырвали.

– Их нужно уничтожить! – глаза Кера загорелись ненавистью.

– Для того нужно еще знать, кто они. Твари ведь скрываются и носят маски добропорядочных.

– И ты?..

– Да, – кивнул Рас. – Мне придется притвориться таким же, чтобы выяснить кое-что.

– Располагай мной, брат! – Кер вскинул голову. – Мои мечи в твоем распоряжении!

– Спасибо! Но здесь ты помочь не можешь, ты слишком отличаешься по внешнему виду. Да они и не допускают к себе почти никого. Меня допустят, мой отец был одним из них. Будь он проклят!

Рас ударил кулаком в стену, не обратив внимания на боль. Эльф вздохнул и молча положил ему руку на плечо. Да, в этом бою его кровному брату придется сражаться в одиночку. Но Кер будет наготове и придет на помощь, как только такая возможность у него появится.