Мы – были! Путь

Командор склонил голову к плечу и хмыкнул. Он с самого восхождения отца Симеона на престол Первосвященника ждал чего-то в этом духе. Давно уже к власти в Церкви не приходил столь нестандартный и редкостно умный человек. Понятно, что такой человек не станет, подобно предшественникам, игнорировать орден, отговариваясь древней анафемой, слишком заметную роль играют Аарн в обитаемой галактике. И с этим никто из жаждущих изменить ситуацию ничего поделать пока не может. А сам Илар постарается, чтобы они и впредь ничего не могли. Ему было крайне интересно узнать, к каким выводам способен прийти человек, подобный нынешнему первосвященнику. Похоже, к необычным, раз снял анафему.

– Кажется, я чего-то недопонимаю, – раздался в комнате мелодичный голосок Касры, вопросительно и удивленно приподнявшей уши. – Объясните мне, почему вас всех так изумляет снятие анафемы? Что в этом такого странного?

– Не знаю даже как тебе объяснить, – устало потер висок Илар, – но попробую все-таки. Ты уже изучала немного историю галактики и ордена?

Эльфийка кивнула и перевела уши в положение напряженного внимания. Илар за последние дни научился интерпретировать это шевеление ушами и до сих пор удивлялся подвижности органов слуха древней расы. Эльфы выражали движениями ушей все на свете, это оказался фактически второй их язык, и не менее богатый, чем звуковой. Но чтобы понимать его в тонкостях, нужно было, наверное, родиться и вырасти в среде перворожденных. Если бы не эмпатия, то разобраться в оттенках смысловых значений этого странного языка вообще оказалось бы невозможно.

– Так вот, девочка, – продолжил Командор, – Церковь с самого момента нашего возникновения относилась к ордену настороженно. Церковники, естественно, попытались прислать к нам миссионеров, но каждый из прибывших оказался великолепным образчиком пашу. Каждый обладал превосходным букетом из смеси подлости, корысти и властолюбия, замешанных еще и на фанатизме. Терпеть их присутствие, как ты сама понимаешь, мы были физически неспособны, и отослали всю камарилью обратно, поставив условием присутствия миссионера его высочайшие морально-этические качества. Таковых в тогдашней Церкви не нашлось. Оскорбленные сомнением в их святости, «святые» отцы взвыли, и буквально через год Синод наложил на орден анафему. Когда мы принялись трясти галактику и лишать власти самые одиозные из режимов, так выгодных Церкви, положение только усугубилось. Церковники, как и все остальные, лихорадочно пытались найти средство борьбы с нами. На пограничные планеты толпами засылались наемные убийцы, попытки проникновения на нашу территорию стали ежедневными, порой мы высылали по нескольку десятков кораблей в день. Причем, каждый убийца шел на «дело» с благословением Церкви в кармане. В конце концов, в остальной галактике и Церкви поняли, что им с нами не справиться. Количество попыток навредить ордену сократилось, но, увы, не сошло на нет. И это не прекратится, пока есть разумные, для которых власть превыше всего. Мы им слишком мешаем.

– Это я как раз понимаю, – кивнула эльфийка. – Я не понимаю другого, Мастер.

– Чего именно?

– Зачем нам нужно вызывать такую ненависть у остальных народов? Мне говорили, что большинство разумных галактики ненавидит орден настолько, что готово жизнь отдать, лишь бы нам досадить. Почему? Не слишком ли мы высокомерны, не слишком ли многого требуем от обычных разумных?

– Ты еще всего не понимаешь, малышка, – добродушно прогудел дракон и погладил девушку по плечу. – Мы не высокомерны, мы просто физически не способны выносить общество существ, в которых есть зло, корысть, жажда власти. Ты еще этого не испытала, подожди, пока не узнаешь сама, какое отвращение у тебя будут вызывать эти качества. И не суди до тех пор. Мы не имеем права пускать тех, кто не способен стать чистым душевно, на наши внутренние планеты. Результат оказался бы страшен.

– Пусть так, – упрямо помотала головой Касра. – Но почему бы нам не добиться, чтобы остальные не ненавидели нас, а стремились стать чище, лучше, добрее? Чтобы мы стали примером для других, а не пугалом!

Илар с Т’Садом понимающе переглянулись, Тина покачала головой и грустно улыбнулась. Наивная девочка хотела невозможного…

– Если ты думаешь, что мы не пытались, то ошибаешься… – вздохнул Илар, продолжая привычно потирать висок. – Бесчисленное число раз. И каждый раз – катастрофа. Увы, корысть и жажда власти слишком сильны в душах разумных. Нет тех преступлений и тех подлостей, на которые не пошел бы жаждущий богатства и власти. Тебе ли не знать.

Касра смущенно опустила голову, уши ее сморщились, на лице была написана детская обида. Девушка действительно не могла понять этого проклятого стремления урвать побольше для себя, не считаясь с чужой болью и чужой кровью и даже не задумываясь, что другому тоже больно. Точно так же больно, как и тебе самому! Помнила, как страшно и горько ей было жить среди таких, помнила, что они с ней сотворили. Но все равно не верила, что выхода нет. Да, орден необходим, чтобы спасать одиночек, не выносящих жизни во имя корысти, и давать им возможность творить новое. Но это ведь не все!

Неужели Мастер оставил попытки хоть как-то улучшить остальных? Даже если и так, то она, Касра, не оставит. Не стал бы Творец создавать мир зла, из которого нет выхода. А раз так, то выход будет найден. И неважна цена, которую придется за это уплатить!

– Цена как раз важна, девочка… – подошел к эльфийке услышавший ее мысли Илар. – Очень важна. Именно во имя великих идеалов проливалось больше всего крови, выплескивалось больше всего горя и боли. Типичный пример – социализм. Декларируемое социалистами будущее, – коммунизм, – прекрасно, но оно недостижимо. Недостижимо потому, что те потоки боли, которые они изливают в мир во время своих революций и последующих революционных терроров, порождают инферно, неизбежно уничтожающее все их начинания. Мы сами взяли для себя несколько принципов коммунизма, и они изумительны, но чужая боль и чужое горе никогда не дадут социалистам достичь чего-либо. Если бы хоть кто-нибудь из них понял это! Увы. За десятки тысяч лет ни одно из множества существовавших в галактике социалистических государств не сумело перешагнуть столетнего рубежа существования.

– А Сообщество Т'Он? – почесал когтем нос Т'Сад. – Типичный государственный социализм.

– Не напоминай… – поморщился Командор. – Сам ведь знаешь, что это моя неудача. И выжили они только благодаря нашей поддержке. Террора устраивать я им тоже не дал, иначе все равно погибли бы. Какой бы благородной ни была основная идея, но если во имя ее льются потоки крови, она никогда не будет реализована.

– Но почему?.. – простонала Касра, в ее огромных глазах стояли слезы.

– Повторяю еще раз – чужая боль. Социалисты слишком много выплескивают боли в окружающее пространство. Именно из этой боли возникает инферно, разрушающее со временем самое прекрасное и справедливое общество. Невозможно построить свое счастье на чужом горе, высшие законы Вселенной все равно потребуют заплатить за боль и отчаяние каждого разумного существа. Каждая цивилизация платит за это, и часто – страшную цену. Почему, как ты думаешь, мы почти не убиваем? Почему стараемся решать все проблемы минимальными воздействиями? Почему чаще всего наши легионы идут в бой только с парализаторами в руках? Как бы я мечтал вообще избавиться от этой роли полицейского галактики! Но, увы…

– Кстати, мне тоже интересно почему мы не оставляем пашу в покое? – впервые вмешался в разговор до того тихо сидевший в уголке Кер. – Пусть сами расхлебывают последствия своих действий. Зачем нам лезть в любую дыру, рисковать своими братьями и сестрами? Какое нам дело до них до всех?

– Оставить их в покое… – задумчиво протянул Илар. – А ты знаешь, что стоит нам пойти на это, и вся жизнь в галактике превратится в кошмар? А потом грянет такая катастрофа, что и мы в ней не уцелеем.

– Не понимаю! – раздраженно тряхнул головой эльф.

– Эстарх! – обратился к дварху «Пути Тьмы» Командор. – Прошу тебя, дружище, свяжись с главным биоцентром и запроси социопрогноз по методу Альтера на случай нашего отстранения от дел. На ближайшие пятьдесят стандартных лет.

Стена напротив мигнула, и на ней возникли несколько трехмерных графиков. Жизнерадостный и слегка насмешливый голос дварха принялся комментировать их. Слушая эти довольно пространные комментарии, Кер только зубами скрипел. И было от чего. Через несколько лет после гипотетического ухода ордена каждое государство галактики, невзирая на затраты и жертвы, выстроит боевой флот и создаст оружие массового поражения. Причем, каждый станет говорить, что хочет только защититься от агрессоров. Но еще через два-три года люди и гварды в любом случае вцепятся друг другу в глотки. Слишком много противоречий между человеческими странами и Гнездами Гвард. Скорее всего, через пятнадцать-двадцать лет все четыре Гнезда окажутся полностью уничтоженными.

Возможно, на каких-то планетах останется сколько-то выживших, но вряд ли много. Сотни человеческих планет тоже станут непригодны для жизни. И это в случае, если арахны и драконы не станут вмешиваться в войну, что почти невероятно. Ненависть арахнов ко всем, кто отличается от них, столь велика, что достаточно адекватного термина для ее обозначения нет ни в одном из языков галактики. Да и огромное количество инферно, порожденного подобными войнами, только раскручивало бы хаос и кровавую вакханалию. К исходу пятидесятилетия по самым оптимистичным прогнозам межзвездная цивилизация в обитаемой галактике придет в полный упадок. Скорее всего, оставшиеся в живых разумные за два-три поколения скатятся к варварству.

– Теперь понимаешь, Кер? – горько спросил Илар. – Пусть лучше ненавидят нас, чем сотворят нечто, подобное этому прогнозу.

– Да уж… – покачал головой эльф. – Ты прав, Мастер. Пока у нас другого выхода нет, раз они такие, то предоставлять их самим себе нельзя.

– Но неужели вы не пытались поднять их мораль выше? – с отчаянием в голосе спросила Касра, в ее огромных глазах все еще поблескивали слезы. – Неужели не пытались доказать, что так нельзя?

– Пытались… – скривился Илар. – Попыток было много, очень много, только все они ни к чему не привели. Пашу закрыли глаза и заткнули уши, не желая понимать ничего из того, что выходит за рамки их ограниченного мировоззрения. По всей видимости, весь народ одновременно не способен подняться к переходу на следующий уровень. Хотя ваши древние сородичи сумели это сделать.

– Думаю, и до нас были народы, достигшие этого потолка, – сказал эльф. – Не могло их не быть.

– Были, – кивнул головой Т’Сад. – Орки, вэльтэ и гномы, например. Но каждый такой народ прошел свой собственный тяжелый и горький путь. К сожалению, подавляющее большинство древних разумных рас погибло, не оставив после себя ничего достойного внимания. Сумело уйти дальше не более десятой доли процента ото всех когда-либо живших народов.

– Тогда я совсем не понимаю, зачем мы нужны, – мрачно сказала Касра. – Зачем мы, раз не пытаемся поднять души существ наших народов выше?

– Мы поднимаем выше лучших из этих народов, уже не способных жить в мире зла и корысти, – понимающе улыбнулся Командор, посмотрев на девушку, как смотрят на сказавшего глупость маленького ребенка, и ее щеки заалели от этого взгляда. – Может, ты еще не знаешь, но по-настоящему умирают только те аарн, кто гибнет случайно. Как погибла Лана.

При этом воспоминании Илар помрачнел.

– А что происходит с остальными?

– Остальные в момент смерти физического тела переходят выше, в энергетическое существование, они уже не рождаются снова и не забывают прошлых жизней. А то и вообще не умирают, сразу становясь иными.

– Откуда вы можете это знать?! – Касра даже вскочила на ноги.

– Я – знаю! – твердо ответил Илар. – Как скоро будешь знать и ты. Ты – моя ученица, и мне часто придется водить тебя в высшие сферы, сферы Творения и Созидания. Многих из бывших аарн я встречал там, очень многих.

– Тогда почему ты сам еще здесь, Мастер? – очень тихо, почти неслышно спросил Кер.

– Мне рано… – нахмурился Илар. – Я избрал путь помощи другим. Да и вина моя за содеянное в прошлом слишком велика, я не считаю, что искупил все. Не спрашивайте меня об этом, у каждого есть то, что остается только между ним и Создателем.

Он немного посидел, мрачно уставившись на стену, потом сказал:

– Пошлите первосвященнику приглашение на завтрашний вечер. Я поговорю с ним наедине, как он и просил. А утром займемся драконами.

– Хорошо, Мастер, – кивнула Тина, занося информацию в свой биокомп. – Сделаю.

Помещение, в котором С’Тван, Р’Гон и К’Рад дожидались Командора, раздражало своей непонятностью и необычностью. Шарообразное, с мягкими ворсистыми стенами. И эти проклятые ворсинки все время шевелились и меняли цвет, казалось, по стенам мечутся световые волны, создавая хаос, от которого чешуя вставала дыбом. Прямо в воздухе, ни на что не опираясь, висела платформа, на которой и находились ареал-вожди. Уже больше десяти дней прошло с тех пор, как посольство Драголанда прибыло на Аарн Сарт, но Илар ран Дар объявился только сейчас. Где он был, что делал, почему так неуважительно отнесся к послам могучей цивилизации, никто из аарн сказать не соизволил.

Чаще всего ареал-вожди общались с тремя своими сородичами из ордена. И ни один из них не мог понять этих молодых драконов, казалось, что это и не драконы вовсе, а некие совершенно непонятные существа, принявшие ради какой-то своей цели драконий облик. Они были полностью чужды народу Драголанда, их не интересовало ничего из того, что должно интересовать нормального молодого дракона.

Какие соблазнительные позы принимала перед ними прекрасная фиолетовая Р'Сана… Да дома за минуту внимания этой красавицы любой дракон мужского пола готов был отдать все на свете! А эти? Встретив Р'Сану, они морщились и отворачивались, словно видели перед собой что-то отвратительное, а не красивую молодую драконочку. Такое отношение сильно задевало помощницу ареал-вождя, привыкшую к всеобщему поклонению. Каких только усилий она ни предпринимала, чтобы переломить его. Но драконы ордена шарахались от красавицы, как от олицетворенного зла. Но ладно это, а чем они занимались?

Р’Гон поежился при воспоминании о создаваемом драконами ордена. Ему в один из дней ожидания совершенно случайно довелось стать свидетелем построения ими пугающе чуждых видеообразов и невозможной музыки. Проклятая музыка заставила душу ареал-вождя плакать и трепетать, он корчился и буквально выл от ужаса перед каким-то непонятным, жутким серебряным ветром, пронизывающим все вокруг, пронизывающим его самого, самую его суть. Проклятый ветер звал куда-то вдаль, где дракону совсем не место! И Р’Гон едва не поддался зову, он едва сумел справиться с собой.

Ареал-вождь раздраженно прищелкнул челюстью – он и не заметил, что его хвост сам по себе спрятался между ног при этом воспоминании. Настолько перепуганным дракон не бывал ни разу за всю свою достаточно долгую жизнь. Стыдно признаваться в страхе даже самому себе, но лучше признаться, чем питать беспочвенные иллюзии о собственном бесстрашии.

Только сейчас, услышав эту музыку и увидев эти образы, дракон окончательно понял всю чуждость и опасность ордена для любой цивилизации обитаемой галактики. И он, Р’Гон Арнес, с этого момента посвятит всю свою жизнь борьбе с Аарн. Они чудовища! Они безмерно опасны для любого народа – для людей, для драконов, для гвардов и арахнов. Опасны тем, что забирают у каждого из этих народов разумных, которые вообще не должны жить.

Талант обязан сам пробиваться, а раз не способен пробиться, должен погибнуть и не пачкать собой мир! Но проклятый орден берет этот слабый, не приспособленный к жизни талант, и дает ему все. И талант творит, но уже совсем не то, что нужно породившему его народу. И не для этого народа! Он становится полностью чужд и непонятен всем, его совершенно перестает интересовать что-либо, что интересует нормальных, не повредившихся умом на этом их серебряном ветре существ.

Но как с ними бороться? Сила ордена Аарн казалась чем-то непредставимым, они способны были зажигать и гасить звезды! Один народ с ними не справится. Ну, а если объединиться? Может, тогда что-нибудь и получится.

– Р’Гон, – отвлек его от размышлений голос К’Рада, старейшего из ареал-вождей Драголанда, которому недавно перевалило за две тысячи лет, – последний раз спрашиваю: твои данные окончательны, нового ничего нет?

– Нет! – раздраженно стукнул он хвостом по полу. – Мне стыдно!

– Каждому из нас стыдно! – разъяренно рявкнул в ответ темно-красный С’Тван, вождь Ларт-Ареала, традиционно враждебного родному ареалу Р’Гона. – Ты можешь предложить другой выход?!

– Нет…

– Никто из нас не может, – примирительно проворчал К’Рад. – Без помощи ордена нам сейчас не выжить, и вы это знаете не хуже меня. Ни один из моих ученых не представляет, с чем мы столкнулись. Мы уже эвакуировали восемь планет, и скоро нам некуда будет отступать.

Р’Гон заскрипел зубами от злости. К сожалению, К’Рад совершенно прав, без помощи ордена Драголанду сейчас не выжить, смерть, надвигающаяся из межгалактического пространства, примирила даже непримиримых, казалось, врагов. Хотя бы понять, что именно гасит их звезды! Многим драконам пришлось погибнуть, пока ареал-вожди сумели договориться. И многие погибли, пытаясь выяснить, что им угрожает. Потери стали слишком велики, и ареал-вожди в конце концов поняли, что без посторонней помощи не обойтись. Как ни горько это признавать.

И теперь все трое ожидали аудиенции у Илара ран Дара. Чего только они ни пытались предпринимать, чтобы избежать этого унижения. Увы, все попытки оказались тщетны, хорошо хоть население погибших планет успели эвакуировать. Единственное, что сумели драголандские ученые – это научиться заранее предсказывать атаку неизвестной силы. Слава Создателю и Первому Дракону, в ближайшие три месяца новых атак не предвиделось, эта сила распространялась довольно медленно. Но там, куда она приходила, не оставалось ничего, кроме пылевых облаков. Сами звезды гасли, что-то гасило их, как детские фонарики. Восемь звездных систем Драголанда прекратили свое существование!

Посреди платформы бесшумно завертелась воронка гиперперехода, и драконы насторожились. Из черного провала шагнули человек и дракон, одетые в форму ордена. Хорошо знакомое ареал-вождям худое лицо Командора искривилось в сардонической усмешке. Проклятый Создателем ментат поклонился и повернулся к своему спутнику. Р’Гон исподлобья посмотрел на того, кто в детстве был ему ближайшим другом.

Т’Сад Говах. Самый известный в галактике дракон, создатель гиперпространственных двигателей нового поколения, которыми и до сих пор пользовались очень многие. Кроме, опять же, ордена. Аарн за прошедшее время успели придумать себе что-то вообще непредставимое. Да и иная известность бывшего друга беспокоила ареал-вождя – дварх-адмирал принимал участие во всех крупных военных операциях ордена за последние пятьсот лет, и доказал, что равного ему стратега и тактика нет ни у одного народа галактики. Т'Сад некоторое время всматривался в стоящих перед ним ареал-вождей, затем добродушно оскалился и направился к ним.

– Р’Гон! – дварх-адмирал обнял мгновенно напрягшегося ареал-вождя. – Рад тебя видеть, дружище! Это сколько же мы не виделись?

– Да уже четыреста пятьдесят лет скоро будет с последней встречи… – буркнул тот, осторожно обнимая дварх-адмирала в ответ и удивляясь его радости.

– Значит, до ареал-вождя дорос? – черный дракон одобрительно хлопнул Р’Гона по плечу. – Я слышал, что ареал-вождем стал некий Р'Гон Арнес, но думал, что однофамилец. Никак не рассчитывал, что это ты. Знай наших! Тсерх ратер рсерх!

Услышав клич их детской группы, ареал-вождь не выдержал и рассмеялся. Значит, он все помнит? Надо же… Но все же стоит соблюдать осторожность – не следует забывать, что дварх-адмирал Говах сейчас фактически является вторым лицом в ордене после Командора. Р’Гон отступил в сторону и низко поклонился в сторону мага, молча стоящего в стороне. Тот ответил кивком и подошел ближе.

«Мастер, – донесся до Илара окрашенный тревогой эмообраз Т’Сада. – Чтобы эти трое собрались вместе, должно было произойти что-то совсем уж несуразное. Похоже, мои сородичи вляпались во что-то такое, что самостоятельно разгрести не способны».

«Пожалуй, так… – протянул Командор, продолжая внимательно рассматривать драконов. – Какая гадкая душонка у твоего бывшего друга…»

«Увы, – вздохнул дварх-адмирал. – Р’Гон с детства такой. Будь он другим, он и не смог бы стать ареал-вождем. Но ладно, давай выяснять, в чем дело. Невежливо, все-таки, перед нами не просто послы, а высшие ареал-вожди Драголанда».

Илар молча кивнул, ступил вперед и поклонился согласно протоколу. Затем обратился к драконам:

– Орден Аарн рад приветствовать у себя в гостях повелителей Драголанда! Надеюсь на плодотворное сотрудничество наших цивилизаций.

– Народ Драголанда в нашем лице тоже рад приветствовать Орден Аарн! – выступил вперед темно-зеленый К’Рад.

Командор указал на кресла, и все расселись. Сам маг продолжал стоять. Легкая улыбка промелькнула по его губам, тело покрылось туманом, и через минуту перед ареал-вождями стоял уже не человек, а огромный, метров пяти роста, серебряный дракон. Расцветка, никогда не встречавшаяся в реальности.

Р’Гон нервно вздрогнул – это какой же силой должен обладать ментат, чтобы менять тела, как перчатки? Полная власть над биопластикой тела? А откуда тогда берется дополнительная масса? Дракон только зубами скрипнул от непонимания. Насколько он знал, кроме Командора, на такое не способен никто. Что это? Демонстрация силы? Зачем? Никто и не сомневается, что Илар ран Дар самый могучий из магов галактики.

– Так, мне кажется, – донесся до слуха ареал-вождей рокочущий голос, – будет удобнее разговаривать.

Р’Гона передернуло. Да уж, удобнее… Он краем глаза смотрел на устраивающегося в кресле серебряного дракона и ежился. Очень хотелось бы, чтобы эта встреча никогда не состоялась, но, увы. Кроме Командора и ордена сейчас драконам не поможет никто. Не слушая К’Рада, продолжавшего вещать положенные по этикету благоглупости, он размышлял о своем. Только продолжал искоса поглядывать на внимательно слушающего серебряного дракона. С виду, если не обращать внимания на необычную расцветку, дракон драконом. Если не знать, кто он на самом деле, вполне можно представить его занимающимся самыми обычными делами. Но если знать…

Загадка личности Илара ран Дара за прошедшие полторы тысячи лет не давала покоя многим и многим, огромные средства вкладывались в попытки ее разрешения. Результат всегда оставался нулевым. Откуда он получил свою страшную и непонятную силу? Зачем ему понадобилось создавать свой странный орден? Ответов не было, и это очень сильно раздражало.

Впрочем, все равно приходится исходить из реального положения вещей. А Аарн и их Командор на сегодняшний день – объективная реальность, и не учитывать их влияния на окружающее может только глупец. Политик ранга Р’Гона быть таковым права не имел.

– Значит, при атаке неизвестной силы что-то гасит звезды? – спросил дварх-адмирал. – Насколько быстро проходит процесс?

– Около трехсот стандартных часов, – ответил К’Рад. – Плюс-минус десять-двадцать.

– Что происходит после этого?

– Начинается распад любого вещества на молекулярном уровне в круге диаметром в несколько световых лет. Причем, очень быстрый – еще около ста часов, и на месте планетной системы остается пылевое облако.

– Не улавливали ли ваши сканеры при распаде сложномодулированных пересекающихся гравитационных волн? – подал голос Командор.

– Несколько раз, – немного подумав, подтвердил зеленый дракон. – Но настолько слабых, что понять их оказалось невозможно. Слишком много наложилось шумовых эффектов. Не сразу обратили внимание, все было на уровне естественных гравиколебаний пространства. Только в последний раз удалось записать несколько грависигналов. Расшифровать их наши ученые не сумели. Именно из-за них мы и подумали, что имеем дело с неизвестным разумом.

«Если это то, что я думаю, Мастер, мы крупно влипли», – эмообраз Т’Сада беспокойно пульсировал.

«По внешним признакам, похоже, – отозвался Илар, сам чувствуя себя неуютно – прошлое, казалось, протянуло издалека свои щупальца и вцепилось ими прямо в горло. – Слишком похоже… И если это элганы, остановить их на сей раз будет куда труднее. Не хотелось бы начинать войну из-за этих вот разноцветных идиотов…»

– Перед тем, как все началось, не проводили ли ваши ученые каких-нибудь экспериментов по изменению гравитационной мерности и фазы пространства-времени? – задал он вопрос драконам. – Особенно в свете новых теорий гравифизики.

– Что-то такое мелькало в докладах… – задумчиво протянул С’Тван. – Но убей меня Создатель, если я помню, что именно. Что-то говорили о перспективных исследованиях в этой области, но мне тогда не до того было, я был сильно занят.