Витой посох. Преодоление
- -
- 100%
- +
Халег ничего не сказал, только скрипнул зубами. А ведь в эту ловушку мог попасться не только Кенрик, но и Эванна с Ниром. Им просто повезло. Выходит, маг не виноват в своем поведении.
– Ты не совсем прав, – ответила на его мысли Эдна. – Если бы он раньше не потерял внимательность из-за гордыни, то сам бы заметил эту пакость. Кенрику по силам с ней справиться. Поэтому советую поговорить с ним – сейчас, после снятия подсадки, до него может дойти.
– Поговорим, – хмуро пообещал виконт.
Лартин продолжал изучать переданные северянами документы. Он занимался этим уже который час и очень устал, но не сдавался. Большинство предложений были вполне здравыми и понравились королю, но попадались и такие, что оставалось только пожать плечами. Похоже, документ составлялся очень разными людьми. Вот взять хотя бы этот пункт – его явно вставили позже и по требованию человека, который не очень понимал, что он пишет. Право первой ночи еще понятно, кое-где оно практикуется даже в Игмалионе. Но при чем здесь крупный рогатый скот арендаторов?! По отношению к нему, что ли, право первой ночи? Смысл был изложен настолько сумбурно, что такой вывод напрашивался сам собой. И стиль изложения так разительно отличался от четких формулировок большей части документа, что зачем его сюда вставили, было непонятно. Очень похоже, что кто-то настоял на своем, а над ним просто поиздевались. Видимо, человек, составлявший документ, обладал весьма своеобразным чувством юмора и таким образом решил подставить своего оппонента.
– Ваше величество! – вошел в кабинет секретарь. – К вам Мертвый Герцог.
Король удивился – насколько он знал, глава варла сегодня во дворец не собирался. Значит, что-то случилось. Мертвый Герцог, вошедший следом за секретарем, действительно выглядел встревоженным.
– Что случилось? – вместо приветствия спросил Лартин.
– Нападение кукловодов на Кенрика Валльхайма, – ответил глава варла.
– Жив?! – подался вперед король.
– Да, но пока без сознания. Его спасли «идущие сквозь тень», Арен Милни и виконт Халег ло’Айри.
– Ло’Айри? – удивился Лартин. – Он еще и «идущий сквозь тень»? Много же талантов у этого молодого человека…
– В тренировках он не участвовал, но, со слов Арена, без особых усилий вошел в Серый Мир вслед за ним. В итоге два кукловода убиты, один лишился руки. Виконт его почему-то отпустил, что мне непонятно. Причину он назвать не смог.
– А что говорит?
– Что так правильнее. – Мертвый Герцог недовольно поджал губы.
– Может, он и прав, – задумчиво сказал король. – Ведь этот кукловод донесет до своих, что на них есть управа.
– И что в этом хорошего? – возразил глава варла. – Они будут готовы! А нам это совсем ни к чему.
– Может, и так. – Лартин встал из-за стола и прошелся туда-сюда. – Но насколько я знаю молодого ло’Айри, он ошибается редко. Возможно, позже поймем, почему он так поступил.
– Хорошо, – не стал спорить Мертвый Герцог, хотя, судя по его виду, был не согласен. – Валльхайм перед тем, как на него напали, о чем-то долго говорил с кукловодами. К сожалению, пока неизвестно о чем.
– Выспросите все в подробностях, как только он придет в себя, – приказал король. – А теперь лучше скажите, что вы думаете вот об этом? – Он постучал пальцем по бумагам с предложениями северян. – Вы уже прочли?
– Ознакомился ночью, пока вы спали. В общем, весьма здравый документ, хотя иногда попадаются бредовые пункты. Надо обсуждать.
– Тогда, пока Валльхайм не пришел в себя, давайте этим и займемся.
Глава 4
Небольшая пепельная карайна, услышав звон граней, устало подошла к месту, где находился магический барьер, и поскребла лапой влажные от тумана камни. Увы, проклятый барьер все еще находился там же, хотя и показалось, что он стал мягче. Столько поколений прошло с тех пор, как маленькое племя карайнов осталось на одиноком скалистом острове, со всех сторон зажатом невидимыми барьерами… То, чем они питались, кое-как восполняло силы тела, но не давало жизни. Век пленников от рождения до смерти был недолог. На камнях под небом, на котором никогда не появлялось солнце, только белесый туман, было много костей и очень мало живых карайнов. Маленькая карайна села и издала жалобное мяуканье, больше похожее на плач.
Аливии уже не первый месяц снились странные люди и другие существа, одни из них пытались что-то сообщить, но девушке не удавалось их понять, какие-то тени подходили совсем близко и просто пристально разглядывали юную ведьму. В последние дни сны превратились в сущий кошмар – горе, страх и безысходность. Девушка просыпалась в слезах и холодном поту, но стоило сомкнуть глаза, как все начиналось вновь.
Наверно, стоило обратиться к сестрам-наставницам, но тогда пришлось бы рассказать и о том гадании в полное новолуние, которое они некогда устроили вместе с сестрой Марни. В тот раз что-то пошло не так, и не исключено, что Аливия нечаянно порвала грань между «той стороной» и этой. Ведьма хорошо помнила костер, в который превратилась свеча, удерживавшая грань между миром живых и миром теней, а потом девушка шла через этот костер и, если бы не подруга, могла сильно обгореть. Поступив по настоянию друзей в недавно открывшуюся Академию ведовства, бывшая гадалка-самоучка надолго и думать забыла о том случае, а вот в последние дни вспомнила.
Чтобы не беспокоить соседок, ведающая по осени оборудовала себе «гнездо» в сарае, расположенном в заброшенном дворе за общежитием, куда никто не заходил месяцами. Туда и убегала ночевать. Правда, в последние дни стало холодновато, но пока терпимо, если залезть под несколько теплых одеял и прочего хлама, как в нору. Два почти новых стеганых одеяла она нагло выпросила у Марни, который окончательно переселился в общежитие Военной академии. В их с сестрой доме остались жить мастер-лучник Лодан со своим первым учеником, Ареном, но они тоже днями пропадали на каких-то загадочных тренировках. Юная ведьма не лезла в чужие дела.
Этой ночью Аливия вертелась как юла, порой скидывая с себя почти все. Во сне и наяву девушка слышала громкий безутешный плач, которому, казалось, неоткуда взяться. Проснувшись в четвертый раз, она вылезла из-под горы одеял. От холода зуб на зуб не попадал, но даже такая грубая обыденность не смогла отрезвить: перед глазами плыли неясные тени, и кто-то продолжал плакать, надрывая сердце. Накинув шубку, юная ведьма решилась выйти за порог, чтобы попытаться отыскать, кто плачет во тьме. Распахнув дверь во двор, она успела заметить, что за ночь выпал снег, и яркий свет голубой луны в прояснившемся небе резанул по глазам.
А дальше был короткий полет во тьме и падение с размаху на камни. Аливия поняла, что там, где она оказалась, гораздо теплее, чем в столице. И вдруг шершавый язычок коснулся ее руки. Замерзшие пальцы не почувствовали боли от слабого укуса, но сознания коснулся срывающийся шепот:
«Сестра!»
Девушка приподнялась, и ее взгляд уперся в глаза маленькой темной карайны – в них горели ужас, надежда и любовь. Ведающая потрясенно смотрела на существо, едва ли достающее ей до пояса. Исхудалая кошка пепельного окраса прижалась к Аливии, ее усы дрожали, а сердечко бешено колотилось.
– Кто ты? Где мы? – едва пробормотала девушка, она не раз видела огромных сытых карайнов на улицах Игмалиона, но это существо было похоже на них очень отдаленно.
«Я – Ма’ра, – произнесла маленькая карайна. – Мы на острове».
– Тут есть и другие, как ты? – механически спросила Аливия, хотя уже знала ответ.
Ма’ра подтвердила.
Второй вопрос Аливия задавать не стала, поскольку поняла, что кошка не знает способа выйти из заточения. Но как девушка умудрилась попасть сюда? Или это очередной сон? Карайна легла, положив голову на колени обретенной сестры, и прикрыла глаза. Она хотела хотя бы умереть рядом с надеждой.
Однако юная ведьма совсем не собиралась умирать. Она методично стала перебирать в памяти все знания, которые успела получить за время обучения, и то, до чего смогла дойти сама. О преодолении барьера, вероятно схожего со стенками каверн, не могло быть и речи. По слухам, это под силу только истинным магам. Но ведь как-то она сюда попала?.. Перебирая в уме все подряд, Аливия вспомнила давний разговор с Лоданом, который некогда помог ей перебраться от тетки к Марни с его сестрой, мастер походя упоминал, что они с первым учеником тренируются «ходить сквозь тень», еще раньше он говорил о некоем Сером Мире. По обмолвкам мастера выходило, что в том мире можно пройти туда, куда нельзя в этом. Недолго думая, Аливия представила Лодана и принялась мысленно звать его по имени. Надо же было что-то делать…
Лодан проснулся посреди ночи, чем обычно не страдал. Все тело болело, словно днем его методично били палкой. С ним что-то происходило, хотя непонятно почему. Они с Ареном уставали на тренировках к вечеру так, что, придя домой, падали без сил, но это объяснялось обычной усталостью – долго пребывать в Сером Мире мастеру было тяжело, а постоянно переходить туда-сюда еще тяжелее. Ученику переходы давались несколько легче, но и он падал к вечеру как сноп. А тут еще ссора с Альной, после которой Арен стал тренироваться до тех пор, пока их не выгоняли с базы варла. Хотя Альну тоже можно понять – основное из предъявленных супругу обвинений звучало: «Ты стал похож на нелюдя, я боюсь находиться рядом». Молодая женщина была не так уж неправа. Арен с Лоданом и впрямь стали выглядеть несколько странно, а уж что им снилось… Все, что угодно, кроме нормального мира.
Кстати о снах, мастеру только что приснилась ведьмочка Аливия, которая громко звала его. Старая приятельница давненько их не навещала, наверное, увлеклась учебой. Однако что-то не давало покоя – девчонка стояла перед глазами как живая, рядом с ней Лодан запомнил какое-то странное существо, но это не так важно… Важно, что Аливия настойчиво звала мастера по имени.
«Может, что-то случилось?.. – забеспокоился он. – Но как проверить?»
Старый лучник решил не тревожить Арена и попробовать пройти на голос через Серый Мир. В конце концов, он ничего не теряет, как уйдет, так и вернется. На всякий случай мастер оделся в дорожную одежду, взял лук и прямо из дома отправился в Серый Мир.
Лодан сразу ушел в глубокие слои, чтобы не блуждать по образам города. Оказавшись на серой всхолмленной равнине, он огляделся, но девушки не увидел. Зов шел откуда-то издалека. Мастер шел несколько часов куда-то на восток, если в Сером Мире применимы такие понятия. Арен оказался прав, даже тут было как-то неспокойно, но Лодан не разглядывал пейзажи, ему требовалось найти Аливию. Он уже начал сильно беспокоиться, поскольку никогда не ходил так далеко, тем более по глубинным слоям. Лук Лодан держал наготове, не слишком доверяя некоторым обитателям этого мира.
Скала посреди чего-то зыбкого появилась неожиданно, как маяк. На эту зыбкую поверхность наступать не хотелось, и пришлось забирать в обход. Еще глубже в Серый Мир мастер уходить не решился. Он то приближался, то удалялся, стараясь не упускать из виду ту самую скалу. Наконец обнаружилась полоса довольно плотной «земли», по которой Лодан и пошел к ориентиру. Только ощутив, что девушка где-то недалеко, он стал подниматься в реальный мир.
Полосы гальки, каменные обрывы, чахлая трава. Как здесь очутилась Аливия? Особенно если учесть, какой путь пришлось проделать мастеру от столицы, хотя расстояния в Сером Мире так же обманчивы, как и направления. В ложбинке среди скал Лодан наконец заметил юную ведьму, которая устало сидела, прислонившись к какому-то камню. Вдруг из-за нее взвилась серая тень, и перед мастером, разъяренно шипя, приземлилась худющая темно-серая кошка. То, что это карайн, опешивший Лодан понял далеко не сразу.
«Хорошо хоть не выстрелил», – с облегчением подумал он, опуская лук.
– Ма’ра! – раздался голос Аливии. – Не бойся! Это мастер. Я его звала.
Кошка, все еще недоверчиво поглядывая в сторону лучника, стала медленно пятиться на подрагивающих лапах. Лодану самому захотелось сесть на землю после таких неожиданностей. Девушка вскочила и подбежала к нему, сзади неотступно следовала карайна.
– Как вы нас нашли?! – воскликнула юная ведьма.
– Потом расскажу, – вздохнул мастер. – А ты что тут делаешь?
Он осуждающе покачал головой, и девушка смущенно произнесла:
– Не знаю. Наверно, Ма’ра меня позвала. Мы сможем выйти обратно? Тут еще есть карайны, их надо забрать с собой.
Мастеру стало нехорошо – повторялась история с сестрой Марни, когда встал вопрос, как выбираться обратно вместе со спасенной, из-за этого он впервые полностью вошел в Серый Мир – выйти обычным путем не представлялось возможным. Вдруг Лодан вспомнил рассказы Арена о пепельном карайне его нового друга Халега, который вместе с ним ходил по Серому Миру. А ведь карайна, которая стояла возле Аливии, тоже не темно-серая, она пепельная, хотя хвост один. Чем Темный Прохвост не балуется!..
За время, проведенное в игмалионской столице, мастер успел набраться от местных новых ругательств и произносил их с чувством и душой, как всякий неофит. Он не знал, что Темного Прохвоста заинтересовали странные события, творящиеся в этой области мира. Услышав свое имя, он решил обратить на все это более пристальное внимание.
Ма’ра и четырнадцать сородичей, явившихся на ее зов, довольно быстро поняли, чего хочет от них мастер, и научились переходить за ним в Серый Мир след в след. Аливии пришлось труднее, она долго привыкала ходить с закрытыми глазами, положив руку на холку карайны и полностью доверяясь той в выборе пути. Тренировки завершились только к вечеру. Сам обратный путь в столицу почему-то занял три, от силы четыре часа по внутреннему впечатлению.
Вернулась вся процессия глубокой ночью, ближе к утру. Арена дома не оказалось. Лодан чувствовал себя выжатым как тряпка, но, прежде чем отдохнуть, требовалось устроить спасенных. Чем накормить оголодавших карайнов посреди ночи? Все торговцы спят беспробудным сном. Аливию мастер сразу уложил на одну из свободных кроватей, Ма’ра устроилась рядом на полу. Остальных карайнов мастер также попросил зайти в дом во избежание ненужного интереса со стороны соседей. Изможденные кошки разлеглись на полу кто где и задремали.
Лодан еще не успел улечься спать, как на рассвете вернулся Арен, и почему-то вместе с Халегом. Молодые люди были сильно возбуждены и явно хотели что-то поведать мастеру, но тут они заметили карайнов. Те тоже проснулись и уставились на вошедших во все глаза. Халег сел там, где стоял, на первый попавшийся табурет. Арен прислонился к стене, недоуменно оглядывая странное сборище.
Через пару минут виконт встал и, обращаясь к Арену, произнес:
– Пойдем со мной. У нас есть немного мяса. Потом придется разбудить девчонок и дуть на базу невидимок за добавкой.
Арен хотел что-то сказать, но молча развернулся и вышел вслед за товарищем. Халег мысленно позвал Пепла и рассказал ему о случившемся, а тот, по собственному почину, передал его рассказ через котят их наставнику. Правда, тем пришлось его разбудить, он еще спал, но, узнав о пятнадцати изможденных от голода карайнах, забыл обо всем и ринулся в казармы поднимать невидимок, чтобы привезти мяса.
Как выяснилось позже, коты невидимок, причем черные, устроили такой ажиотаж, что подняли на ноги всех людей. Огромные звери метались по базе, задрав хвосты, и требовали срочно принять меры. Переполох поднялся невообразимый. Некоторые карайны ускакали вслед за всадниками, отвозившими мясо, не дождавшись напарников.
Сонный король долго не мог взять в толк, чего хочет от него Черный Призрак и почему так переживает – обычно сдержанный в проявлении эмоций кот был буквально вне себя. От него доносились какие-то обрывки образов, понять которые было практически невозможно. Ну хорошо, какие-то пепельные карайны появились. И что с того? Ну голодные. Накормить не проблема, уж не объедят казну пятнадцать небольших котов. Но Призрак, как и остальные черные карайны, был буквально в истерике. Их никто раньше в таком состоянии не видел. В результате карайн короля не дождался своего всадника и умчался в предместье.
Выпив чашку горячего сехлита и немного придя в себя, Лартин немало озадачился таким поведением Призрака. Немного подумав, король хотел приказать подать самого быстрого тирса, но вспомнил, что для тирсов сейчас слишком холодно. Не на ульхасе же ехать! Пришлось брать стражу и идти пешком.
Аливия разделила между всеми голодными карайнами принесенное Халегом мясо, тот привез его на Пепле, который зачарованно уставился на Ма’ру и ее собратьев. Они испуганно поглядывали на двухвостого пепельного карайна – уж очень большой, хотя на самом деле он был меньше большинства черных. Пепел лег, чтобы не нервировать сородичей. Однако вскоре по улице промелькнули черные молнии, и у двора мастера Лодана резко остановилось несколько двухвостых карайнов. Первым через ограду осторожно перепрыгнул Тень, которого Халег сразу узнал по ехидной морде. Ма’ра в ужасе пискнула и спряталась за юбку Аливии, она и не представляла, что бывают коты такого размера.
«Не бойся меня, маленькая сестра, – ласковый голос черного карайна заставил Ма’ру высунуть мордочку из своего укрытия, во взгляде гиганта светились любовь и даже обожание. – Теперь все будет хорошо. Кто вывел вас из узилища?»
«Моя сестра и ее друг…» – осторожно ответила она.
«Передай Лодану с Аливией нашу огромную благодарность», – обратился Тень к Халегу, что для того стало немалой неожиданностью.
«А почему вы так на маленьких карайнов реагируете?» – осторожно спросил виконт.
«Это очень древняя сказка, – ответил двухвостый. – Котята тебе ее показывали. Мы знали, что за краем мира томятся в узилище первые карайны, но не знали, где их искать. И вот они здесь…»
Халег поклонился, а затем церемонно поблагодарил мастера Лодана и Аливию от имени всех карайнов Игмалиона.
«И от нашего имени тоже…» – донесся до Халега мысленный голос Раи’не.
Действительно, вскоре у двора мастера Лодана появились и серебристые карайны с Севера. Такого столпотворения Косой переулок не знал никогда. Соседи выглядывали в окна и приоткрытые двери, молодежь глазела с крыш домов, опасаясь выходить даже во двор. А уж когда в переулке в сопровождении стражи появился лично король Лартин I, люди вообще растерялись. Что могло заинтересовать здесь его величество?!
– Что тут происходит? – спросил Лартин. – Призрак, зараза, ты почему меня не дождался?
«Я спешил», – рассеянно ответил тот.
– Почему? Куда? – Король явно рассердился.
– От карайнов сейчас ничего не добьешься, – подошел к нему воспитатель котят. – Они в восторге, что нашлись некие первые карайны. Мне сложно передать смысл этого образа, я и сам его не до конца понимаю. У них есть сказка, что эти самые первые карайны где-то заточены уже очень давно. И вот мастер Лодан, насколько я понял, нашел их и вывел через Серый Мир.
– Нашел не я, – возразил лучник, подошедший к ограде. – Нашла Аливия. – Он показал на смущенную таким вниманием девушку. – Она позвала меня, и я пришел. Вместе мы вывели умирающих от голода на том островке карайнов, им там просто нечего было есть.
– А кто она? – поинтересовался Лартин.
– Ведающая, сейчас в академии учится. Когда-то она помогла найти похищенную сестру Марни, ну вы его знаете. – Он кивнул королю.
– Ясно. Но все-таки странно они себя ведут…
Карайны действительно устроили вокруг новообретенных братьев и сестер целое представление. Они по одному перепрыгивали через ограду, ложились, подползали практически на брюхе, обнюхивали смущенных пепельных соплеменников, явно не знающих, куда деваться от такого назойливого внимания, и возвращались обратно.
В этот момент подошел Мертвый Герцог, которого тоже подняли с постели. Он некоторое время с недоумением наблюдал за происходящим, затем, нервно потеребив себя за ухо, спросил:
– Это что за хоровод?
Кто-то из подчиненных, успевших прибыть сюда раньше, коротко объяснил. Глава варла хмыкнул, покосился на происходящее и пробурчал:
– Совсем эти коты с ума съехали…
Пепельные карайны тем временем немного осмелели. Они больше не жались к крыльцу, а внимательно разглядывали и слушали всех появлявшихся возле дома сородичей.
Неожиданно на крыльцо вышел Арен и оживленно стал махать мастеру, левую руку он почему-то вытирал об штанину, чуть позади стоял один из самых молодых пепельных новичков и смотрел вверх на молодого человека. Интуиция подсказала Халегу, что происходит, а Пепел подтвердил догадку. Поэтому виконт направился к Лодану, чтобы предупредить того, но немного не успел – лучник дернулся и, ничего не понимая, уставился на второго пепельного подростка, который тайком подобрался к нему и теперь сидел возле ноги мастера с довольным видом.
– Он вас укусил? – поинтересовался Халег, едва сдержав смешок.
– М-да… – невнятно пробормотал Лодан. – И к чему бы это?
– А он не сообщил? – Виконт все же улыбнулся.
– Мне показалось, что я услышал голос. – Спаситель карайнов был явно обескуражен. – Он сообщил, что его зовут Сон, по крайней мере, я понял именно так.
– Теперь у вас тоже есть карайн, его так зовут.
Мастер недоверчиво покачал головой и еще раз внимательно всмотрелся в юного кота. Тем временем к ним пробрался Арен, за которым следовал второй пепельный. Лодан уже успел справиться с удивлением и молчаливо ожидал, что сообщит ученик. Арен поклонился высокопоставленным лицам, собравшимся у ограды, и обратился к учителю:
– Мастер, у меня, кажется, появился карайн.
Халег отвернулся, потому что ему в кои-то веки захотелось расхохотаться в голос.
– И как его зовут? – раздался голос Лодана.
– Туман, хотя на его языке это звучало иначе.
– А моего зовут Сон, – устало произнес мастер.
Виконт тем временем узнал от удивленного Пепла много интересного. Все вновь прибывшие карайны знали свои имена. Эи’с’ар – Сон и Си’х’ар – Туман оказались братьями. Имя карайны Аливии Ма’ра, а точнее, М’а’ра, что на общепринятом языке означало Видение, ей было около трех лет. Имена остальных Пепел тоже назвал.
«Сообщи королю, – раздался в голове Халега голос Тени, – что маленькие братья согласились пойти с нами на базу. Пусть срочно позовут мага-целителя, чтобы он их осмотрел».
Виконт подошел к Лартину и передал ему слова карайна. Тот, хмыкнув, покосился на Призрака, который все еще был полностью увлечен пепельными, и поманил к себе капитана невидимок. Кевин выслушал, кивнул и, с трудом оторвав своего карайна от восторженного созерцания происходящего, отправился в Антрайн за целителем.
Внезапно Черный Призрак подошел к Лартину и с тревогой уставился на него.
«Тень говорит, чтобы ты был осторожен… – прозвучало в голове короля. – С тобой может что-то случиться. Он сказал: черное дыхание с Севера…»
«И что это значит?..»
«Не знаю. Это передали ему маленькие братья».
Лартин задумался. Неужели это связано с северным посольством? Или с чем-то другим?.. Он решил, что вечером после бала обсудит положение с наиболее доверенными людьми, а в первую очередь – с имеющими дар. Будущее даже без этих туманных предостережений внушало тревогу.
Виконт, уловивший из разговора карайнов неясный образ, тоже забеспокоился.
– Халег… – неуверенно поинтересовался незаметно подошедший Арен. – А мне обязательно идти на бал? Очень не хочется…
– Думаю, да – ответил виконт. – И мастеру тоже.
– Но что нам делать на балу? – поморщился охотник.
– У меня нехорошие предчувствия. Если нет желания болтаться среди придворных, приходите попозже. – Халег окинул взглядом двор и неожиданно добавил: – Вместе с вашими карайнами.
– Ясно.
Вскоре толпа карайнов постепенно начала рассасываться. Последними вместе с невидимками ушли пепельные, согласившиеся отправиться на базу. Только коты Аливии, Арена и Лодана остались во дворе, да еще одна пожилая карайна, к которой все пепельные относились с заметным уважением.
К парадному входу во дворец съезжались бесчисленные кареты, запряженные по случаю холодной погоды ульхасами, а не тирсами. Это иногда выглядело смешно – низенькие, мохнатые ульхасы нелепо смотрелись рядом с роскошными каретами. Но столичные аристократы делали вид, что так и надо, только изредка завистливо поглядывая на редких всадников на карайнах – мало кому удавалось запечатлеть котенка, даже если находились деньги для попытки.
Король давал бал по случаю прибытия посольства с Севера. Правда, большинство гостей недоумевало, пытаясь понять, что это за посольство, ведь других стран, помимо Кериона, в каверне не было. Однако раз его величество признал послов и даже устроил в их честь бал, то свет тоже вынужден был признать.
Охрана, которая и в обычное время была немалой, впечатляла. Гостей проверяли гвардейцы и пускали только при наличии приглашений, которые вчера весь день развозили герольды на карайнах. Не получившие приглашений аристократы возмущались, но никто на их возмущение внимания не обращал, только объясняли, что большой королевский бал состоится через месяц, а сейчас малый прием в честь прибытия посольства. Кое-кто просил выяснить, нельзя ли присутствовать, на что гвардейцы отвечали, что доложат об их желании королю, и если его величество сочтет нужным, то отдаст приказ пропустить.