Созвездие для Шелл

Полу,

который сказал,

что все будет хорошо.

И не соврал.

У меня получилось, видишь?

Плейлист

Paris Blohm & Teylr Renee – Left Behinds (Savagez Trap Edit)

STARSET – Telepathic (Acoustic Version)

BLADEFEAR – In Essense

STARSET – Starlight

What The Phonk & 6SIXSIX – I'm Good (Blue)

Skyfall Beats – all i do

Skyfall Beats – tradegy

Jung Youth, Sam Tinnesz – Fighter

STS-51L feat. BLESSED MANE – Radiant

Asking Alexandria – Alone In A Room

Flora Cash – You're Somebody Else

STARSET – My Demons

Agust D – Burn It

BLADEFEAR – Distance

Skillet – Feel Invincible

Stray Kids – Question

STARSET – Point of No Return

mxracle feat. SHADXWBXRN – Awesome Force

MFS – Bow

Day 6 – I Need Somebody

STARSET – Trials

ANTXRES – Without Emotion

Apashe (ft. Panther x Odalisk) – No Twerk

niteboi – u.

Перед прочтением

До момента, когда вы перевернете эту страницу и окунётесь в «Созвездие», я хотела бы сказать пару слов.

Некоторые частички этой истории взяты из моей жизни. Несмотря на то, что я искренне люблю «Созвездие», работа над этой книгой давалась очень нелегко. В некоторые моменты приходилось бороться с самой собой, со своим прошлым и настоящим, посмотреть всему этому в глаза и не отступить.

Реальные события я переплела с выдуманными. Некоторые моменты прошлого я детально препарировала из своей памяти, обращала их в слова и вживляла в эту бумагу, как раз чтобы окончательно их победить.

Посмотреть сверху вниз.

И закрыть.

Дисклеймер

Данная книга содержит в себе сцены насилия и жестокости. Людям, которых могут травмировать описанные здесь события, рекомендуется читать с предельной осторожностью.

Всем, кто продолжает бороться.

Всё это не зря.

Глава 1: Новый член семьи

Моя точка невозврата пройдена ровно месяц назад.

Момент, когда всё окончательно пошло под откос. Момент, после которого жизнь разделилась на смазанное в памяти «до» и пугающее, непредсказуемое «после». И сейчас, спустя несколько недель, напрочь выбивших меня из течения жизни, начинается первый день того самого «после». И, признаться, я ещё никогда не ощущала себя настолько одинокой перед горизонтом будущего.

Дорога к дому отца длится уже больше часа. В салоне роскошного автомобиля приятно пахнет кожей и лёгким отголоском сигарет – молчаливый водитель наверняка любит курить, раз характерный запах впитался даже в его аккуратный костюм.

Совсем как у мамы.

Я блокирую эту мысль, не дав ей развиться и утянуть меня в ловушку бесконечных воспоминаний. Нет смысла погружаться в то, что навсегда осталось в прошлом. Каким бы чудовищно болезненным и пугающим оно ни было. Даже наоборот – такое прошлое нужно держать под тремя замками, не давая ему лишнего влияния. К чёрту.

А ведь как забавно всё получилось. Раньше меня мучал невыносимый выбор между родителями, перед которым я ставила себя всякий раз, как только терпение и силы подходили к концу. То и дело взвешивала все «за» и «против», постоянно мучала себя обещаниями, чувством вины и множеством сомнений. А теперь… получается, этого выбора нет вовсе.

Я буду жить со своим отцом. Пожалуй, в моём случае, это буквально означает: я должна буду влиться в новую семью. И я почти ничего о ней не знаю. Мне известно только то, что отец работает в частной космической компании, нацеленной на многолетние проекты исследования ближайшего к нам космоса. Звучит красиво, неправда ли? В детстве я обожала размышлять о том, какими опасными и восхитительными проектами занимается мой отец. Ракетостроение, космические шаттлы, снабжение МКС и доставка космонавтов на орбитальную станцию, а может, вовсе программы путешествий к другим планетам? Детское воображение не знало ни границ, ни правды. Жаль, что любые мои попытки заговорить об отце неизменно вызывали конфликт дома.

Снова блок. Никаких подобных мыслей. Хватит.

Пугает ли меня перспектива ближайшего будущего? О да. Есть ли у меня силы на панику? Точно нет. Получается, нервничать бессмысленно. Слышишь, отчаянно колотящееся сердце? Хватит, глупое, качать кровь так, будто бы нам предстоит бежать до места назначения марафон.

В попытках отвлечься я достаю из кармана телефон. Остаётся всего восемь процентов зарядки. Паршиво… Нужно потратить их с умом. Именно поэтому я открываю переписку с одним из немногих людей, которых могу назвать своими близкими. Софи в Сети – надпись «онлайн» ободряющим знаком виднеется под её никнеймом. Ощутив отголосок облегчения, я набираю краткое сообщение:

«Ещё еду. Уже несколько километров ничего вокруг нет, даже заправок».

Софи отвечает в своей излюбленной манере:

«Похоже, тебя везут в лес закапывать».

«Не смешно» – печатаю я, хотя на губах блуждает нервная улыбка. От следующего сообщения подруги мне становится парадоксально легче:

«Да ладно тебе. Не поддавайся панике. Я с тобой».

Такое себе утешение, конечно, но почему-то оно срабатывает, как и всегда, когда дело касается Софи. Несмотря на то, что она живёт за тысячи километров от меня, лучшего человека я ещё не встречала. Разве что мои ребята из мастерской.

Интересно, как они там?.. Прошло столько времени…

В списке диалогов горят больше сотни непрочитанных сообщений, и каждое от них. Я открываю нашу общую беседу и заставляю себя не читать ничего. Пишу только самое важное, все, на что у меня сейчас есть силы:

«Я жива, все нормально. Потом все расскажу».

Интересно, как они там? Прошло столько времени… Зажмурив глаза, я обрываю эту мысль. Неизвестно, смогу ли я посещать наше место вообще. Может, уже ничто не будет, как раньше.

Я отрываю взгляд от телефона только когда машина начинает плавно притормаживать. Впереди виднеются огромные резные ворота, с механическим лязгом открывающиеся от сигнала водителя. Поначалу я искренне надеюсь, что мы ошиблись местом назначения.

Особенно когда двое мужчин учтиво кивают вслед нашей машине, проезжающей на огромную территорию, которая раскидывается подле широкого крыльца двухэтажного особняка. Дыхание застревает где-то в горле, пока я мечусь взглядом по белоснежному фасаду, украшенному редкими побегами декоративной лозы. В некоторых окнах горит мягкий свет, а на балконах, благодаря открытым дверцам, то и дело вздымаются от ветра однотонные шторы.

Нет. Это точно какая-то ошибка.

Конец моим надеждам наступает ровно в тот момент, когда водитель покидает машину, быстрым шагом обходит её сзади и аккуратно открывает дверь с моей стороны. Он галантно подаёт мне руку и ждёт, пока я перестану глупо пялиться на его ладонь.

Глупое сердце. Зачем ты поддаёшься панике и пытаешься ударами пробить грудную клетку?

Я даже себе не признаюсь в том, какой эмоциональный хаос охватывает меня в момент, когда я выхожу из машины и вновь окидываю взглядом отцовский дом. Пожалуй, я ожидала многого, но… не такого размаха. Внешне стараюсь оставаться бесстрастной, но почти уверена, что всё написано у меня на лице.

Никто не должен видеть мой страх. Мои эмоции, мои переживания. Только так я буду в большей безопасности. Убеждаю себя в этом уже не первый год. Поэтому, когда на крыльцо особняка выходит мой отец, ни единый мускул не дрогнул на моём лице. Это стоит мне огромных усилий.

Я совсем по-дурацки пялюсь на седые волосы папы и сталкиваюсь с лицом, на котором не замечаю ни единой морщинки: так удивительно в нём сочетаются молодость и зрелость. В сдержанном взгляде его серо-голубых глаз, направленном прямо на меня, проскальзывают оттенки радости, волнения и… как будто бы неподдельного счастья? Последнее застаёт меня врасплох, из-за чего мои губы сами собой дёргаются в ответной улыбке.

Как бы мне ни было страшно, мне здесь рады. И эта мысль утешает, как ничто другое.

— Привет?.. — почти вопросительно произношу я, поднимаясь по ступенькам на крыльцо.

Отец молчит. Его взгляд бегает по моему лицу, а потом папа делает один шаг вперёд и заключает меня в объятия настолько крепкие, что кажется, будто мне не хватит сил сделать вдох. Вместо ожидаемой паники, испытываю лишь лёгкую растерянность и долю облегчения. Не знаю, чего я ожидала, но мне было важно увидеть в отце эту радость от встречи. Мне было жизненно необходимо допустить эту глупую мысль: возможно, меня любят. Я крепко обнимаю его в ответ, и это мгновение кажется заслуженным финалом всего, через что провернула меня жизнь за последние несколько месяцев.

Но всё это только начало.

— Ты так выросла, — тихо произносит папа, отпуская меня только для того, чтобы снова взглянуть на моё лицо. — Просто невероятно.

Я пытаюсь прикинуть, как давно мы не виделись. Последнее воспоминание о живой встрече с отцом теряется где-то в глубинах детской памяти. Должно быть, в его глазах перемены, коснувшиеся меня, кажутся просто чудовищно сильными. Мне повезло больше – для меня папа почти не изменился, если вообще можно так сказать о человеке, чью внешность я помню крайне образно.

Тем временем отец берёт себя в руки.

— Пойдём, — улыбается он, старательно скрывая излишние эмоции. — Проведу небольшую экскурсию по нашему дому, чтобы не терялась.

Нашему. Следуя за отцом, я мысленно повторяю это слово, не зная, что конкретно испытываю от него.

Мы попадаем в просторный холл, наполненный холодным светом LED-ламп. С одной стороны пространство отделяется арочным проходом, ведущим в какую-то непозволительно огромную гостиную. Широкие панорамные окна выходят на задний двор, в цветущий ухоженный сад. С другой стороны располагается вестибюль с гардеробами для верхней одежды. Рядом с высокими зеркалами стоят миниатюрные пуфики. Я глупо пялюсь на их вельветовую ткань, а после оглядываюсь вокруг ещё раз, и кое-что никак не укладывается в моей голове.

Я, конечно, не могу назвать себя гуру в знаниях о рынке труда, но разве сотрудники компании космонавтики зарабатывают столько?

Отец замечает моё замешательство и воспринимает его по-своему. Он едва заметно теряется и, кашлянув, вдруг произносит:

— Не подумай, что я… В общем, я плачу алименты и никогда не отказывал твоей матери в материальной помощи. Я догадываюсь, как обстояли дела, но пойми, я не мог контролировать, как она распоряжается этими средствами…

— Я вообще не об этом думала, — прерываю я поток неожиданных оправданий и слегка удивлённо смотрю на отца. — Прекрати. Мне неинтересно, что, кто и кому отдавал. И претендовать на что-либо я тоже не собираюсь. Но раз речь зашла о родительском долге, то единственное, чего я не понимаю до сих пор, так это почему я ни разу не видела тебя последние… лет десять. Только это.

Отец долго молчит, оценивающе рассматривая меня. Трудно сказать, какое впечатление на него произвели мои слова. Однако от его тяжёлого проницательного взгляда мне становится не по себе.

— При случае уточни этот момент у своей матери, — вздыхает он наконец.

— Если я увижу её, — сглатываю я непроизвольно, — это будет последнее, о чем я захочу с ней поговорить. И я знаю, что она всегда была против тебя, запрещала видеться и вырезала тебя из нашей жизни по максимуму. Но ты мог бы попытаться связаться со мной?

Кто бы знал, насколько я надеюсь на его ответ. Сама не понимаю, каких конкретно слов жду. Может, признания, что он ужасно скучал и хотел общаться со мной, но по каким-то ужасным, неподвластным ему причинам не мог. Чёрт, да назови он мне сейчас даже самую бредовую из них, и я поверю. Всерьёз поверю. Потому что отчаянно не хочу думать, что своим существованием служила лишь необратимым напоминанием о неудачном браке и дурном прошлом. Что угодно, только не это.

Но отец молчит. На его лице сгущается тень, и, хмуро взглянув на меня, он бесстрастным тоном предлагает:

— Давай не будем об этом сейчас?

Похоже, его оскорбляют мои вопросы. Я всерьёз теряюсь в том, что могу и должна говорить, перебираю в голове одни и те же мысли в разных формулировках, не зная, какая из них подойдёт лучше и не испортит хрупкое равновесие в наших зарождающихся взаимоотношениях.

— Да. Наверное, я тоже не хочу сейчас ни в чём разбираться.

Ложь. Больше всего на свете мне хочется прямо сейчас задать ему ту чёртову сотню вопросов, которые роем терроризируют мою душу. Хочу добиться честных и полных ответов, утолить тревоги и недосказанности. Хочу раз и навсегда уничтожить ту пропасть, которая росла между нами на протяжении многих лет. Но вместо этого я рассеянно киваю.

Кивком головы он приглашает меня пройти в гостиную, в огромном пространстве которой я ощущаю себя какой-то слишком маленькой. Отсюда начинается экскурсия по дому, в котором мне предстоит прожить ближайшее долгосрочное будущее.

Нас окружают большие пространства, современная и выдержанная обстановка, не давящая излишней помпезностью. Светлые тона сочетаются с тёмными элементами декора – заметна рука профессионала. За первый проход по всему дому я едва ли запоминаю расположение комнат: здесь кухня и обеденный зал, там гостиная северная, а там западная… комнаты для гостей, ванные для гостей, общая большая ванная на первом, наша ванная на втором, а ещё их маленькие копии в каждом крыле…

Это точно дом в простом понимании этого слова?

Отец краток и не распыляется на детали. В рассказе он часто улыбается и даже шутит – это слегка разряжает обстановку. Я неумело улыбаюсь, не зная, что и ответить. Вопросов у меня нет. Точнее, их так много, но все они касаются не обстановки дома, а жизни его хозяина. А на такие разговоры я его точно вывести не рискну. Меня мучают догадки: живёт ли отец один, или мне предстоит знакомство с мачехой? Есть ли у них дети? Дом выглядит таким одиноким… словно бы кроме отца и наёмных работников здесь нет никого. Почему-то эта мысль вызывает во мне отголосок облегчения.

Когда мы обходим почти весь второй этаж, я закономерно ожидаю, что отец представит мне мою комнату. Однако мы так и не доходим до северного крыла ‒ папа поворачивает на лестницу, которая ведёт в уютную гостиную, выдержанную в кофейных тонах и заполненную книжными шкафами со стеклянными дверцами. Скользнув взглядом по корешкам, я обнаруживаю здесь целое собрание научной фантастики и улыбаюсь. Похоже, папа горит космосом во всех его проявлениях.

От разглядывания книжной коллекции меня отвлекает его голос:

— Мне известно о некоторых… особенностях твоего здоровья.

От этих слов холодок пробегает по спине. Возникает стойкое предчувствие, что ничего хорошего за этими словами не последует. Я поворачиваюсь к отцу и только сейчас замечаю, что в гостиной мы не одни.

Молодой мужчина в строгом чёрном костюме стоит чуть в отдалении и приближается по молчаливому приказу отца – хватает лишь кивка. Я в напряжении разглядываю незнакомца и подмечаю всё новые детали: чёрные волосы, коротко стриженные виски, отрешённый, излишне контролируемый взгляд тёмно-серых глаз и такое же непроницаемое лицо. Судя по фигуре, нетрудно догадаться о профессии этого человека: либо телохранитель, либо наёмник. И ни один из этих вариантов мне не нравится.

— Знакомься, Шелл, — с улыбкой начинает отец. — Айден Фланаган, твой личный телохранитель.

Повисает тяжёлая тишина.

У меня есть несколько вопросов. Пожалуй, их можно ужать в один боле ёмкий:

— Какого…

— Айден давно работает на меня, — спешно перебивает меня папа. — Это тот человек, которому я могу доверить твою безопасность.

С трудом удерживая самообладание, я пытаюсь переформулировать всё тот же вопрос:

— Зачем…

Кажется, губы телохранителя дёргаются в намёке на улыбку. Всякое подобие эмоций тут же пропадает с его лица, будто смахнутое прочь. Ему что, смешно?..

Как бы не трепала меня жизнь, перспектива ограничения свободы никогда не будет радовать мою своенравную душу. Я стараюсь не делать поспешных выводов, но всё же проникаюсь антипатией к этому мужчине заранее. Может, за всеми этими эмоциями прячется простой страх. Однако он так умело ускользает даже от меня, что я и вправду не знаю, испытываю его на самом деле.

— Я подписывал документы на твою выписку, — вновь пускается отец в объяснения, заметив напряжение между мной и своим работником. — И врачи беседовали со мной по поводу твоего состояния. Посттравматическое стрессовое расстройство, физиологические отклонения... да ещё и с признаками депрессивных периодов. Меня убедили, что это серьёзно.

Я сохраняю внешнее хладнокровие, хотя за время речи отца внутри меня трижды всё перевернулось. Почему-то обсуждение подобной темы в присутствии чужого человека ощущается сродни тому, если бы они стояли и обсуждали мои анализы. Гадость.

— И я бы хотел сам проводить с тобой как можно больше времени, но не смогу. Я редко бываю дома. — Он вздыхает и кивает в сторону телохранителя. — Поэтому мне будет спокойнее, если ты всегда будешь в компании надёжного человека.

Поверить не могу. Неужели отец всерьёз опасается, что как только он от меня отойдёт, я тут же натворю глупостей? Только в таком случае я поняла бы идею о найме этого... надзирателя.

— Айден призван охранять, наблюдать и минимизировать ситуации, которые могут негативно повлиять на твоё состояние. И, уже в качестве бонуса, помогать во всём, где понадобится.

— Как нянька? — вырывается у меня нервной усмешкой.

И тут вдруг Айден решает ответить сам. От его тихого низкого голоса моя усмешка почему-то обрывается.

— Как специалист своего дела, — тихо и вежливо поправляет он. — Но если Вам потребуется сиделка, я предоставлю и такие услуги.

Из-за этого выверенного бесцветного тона невозможно понять, шутит он или нет. Я сжимаю губы в тонкую линию, признав поражение – ответную колкость мне не подобрать. В напряжённом молчании я сверлю его взглядом, будто пытаюсь проколоть крепкий орешек, а Айден с прежним непробиваемым спокойствием наблюдает за мной, будто бы уже приступив к работе. Под его закрытым, неясным взглядом я вдруг ощущаю себя подопытным кроликом.

Кашлянув, отец решает разрушить неловкую паузу:

— А ещё я записал тебя на консультации в тот же центр.

Это становится настоящим ядерным ударом под дых. Глаза застилает пеленой. Паника сворачивает внутренности узлами, мысли бросаются врассыпную. Каждая из них вопит: нет, нет, нет, я не вернусь туда больше.

Сквозь пелену перед глазами я замечаю движение телохранителя ко мне. Отец останавливает его взмахом руки – и правильно, иначе меня накрыло бы окончательно. Шумно выдохнув, я отступаю на несколько шагов назад и постепенно возвращаюсь в реальность.

Так. Нужно унять крупную дрожь во всём теле. Нужно перестать так шумно дышать, я же не астматик. А ты, чёртово сердце, прекрати прорывать грохотом всю грудную клетку...

— Шелл? — зовет меня отец чуть громче. Кажется, несколькими секундами ранее он уже предпринимал попытку привлечь моё внимание.

— Не надо... никаких врачей больше, — выдавливаю я из себя хоть какие-то звуки.

Отчаяние, сочащееся в каждом моём слове, лишает отца прежней решимости. Отец и Айден обмениваются взглядами. Я зажмуриваю глаза, ощущая себя всё тем же подопытным кроликом, эксперимент над которым показал негативные результаты. Смотри, Айден, насколько сложной будет твоя работа...

— Я думал, тебе это необходимо, — бормочет папа. — Я ведь не специалист. Я тебя понял. Но если я замечу ухудшения в твоём состоянии, спрашивать не буду. Учти это.

Отлично. Вот и прекрасный аргумент в пользу того, чтобы всегда держать маску хорошей девочки, если в поле зрения будет отец.

Чувствую, как начинаю задыхаться, но не подаю виду. Вспоминаю, что лестница на второй этаж находится прямо позади меня и оглядываюсь, зачем-то лишний раз убеждаясь.

— Куда ты? — как-то устало спрашивает отец.

— Пойду найду свою комнату. Хочу... немного отдохнуть, ладно?

Папа хмурится. Похоже, он разочарован моим поведением. Но, видят небеса, если я останусь здесь ещё хоть ненадолго, будет ещё хуже. Я чувствую, как это наступает. Как давит на затылок, спускается вниз по шейным позвонкам и сковывает каждую клеточку цепкой хваткой. Как воздух застревает где-то в груди, а лёгкие будто бы дают сразу несколько сбоев за раз.

— Совсем скоро подадут ужин, я думал, мы поедим вместе.

— Я... не голодна.

И здесь я ничуть не вру. Сейчас мне точно кусок в горло не полезет. Когда перед глазами проплывает первая темнеющая пелена, я разворачиваюсь и почти бегом взбираюсь по лестнице. Слышу, как позади раздаётся тихий приказ отца:

— Приступай к обязанностям, Фланаган.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Только бы он не...

Ну конечно! Он идёт за мной. Нужно успеть закрыться в комнате... только где она?! Я ведь даже не спросила...

Вторая тёмная пелена мешает обзору, окутывает мысли омутом. Сердце болезненно бьётся о ребра и кажется больше, чем те могут уместить. Слыша шаги позади, я резко разворачиваюсь. Нужно любым способом избавиться от этого надзирателя.

— Уйди, — выпаливаю я единственное, что могу членораздельно произнести.

Телохранитель останавливается и смиряет меня внимательным взглядом. Какой же он высокий…

— Я могу покинуть пост только когда буду уверен, что с вами всё в порядке, — так же сдержанно поясняет он. — А пока я вижу обратное. Позвольте помочь.

Если этот клоун сделает хоть шаг в мою сторону...

А ведь именно это он и делает.

Отдав контроль над телом рефлексам, я будто бы со стороны наблюдаю за тем, как взмывает в воздух моя рука, занесённая для удара. Айден ловко перехватывает её, не причиняя боли, а просто удерживая. Мне совсем не больно, и при этом я не могу податься рукой ни в одну из сторон. А он даже не напряжён.

— Не стоит, — безмятежно просит Айден. — Если вам не хватает груши для битья или другого спортивного инвентаря, обратитесь к своему отцу.

Хах. Он полагает, будто бы я выпускаю на нём пар. Может, это лучше, чем если бы он понимал мой страх. И лучше, чем если бы он знал, почему я так пытаюсь скрыться от чужих глаз.

А он узнает. Прямо сейчас. Паническая атака наносит свой сокрушительный удар – невидимая клетка захлопывается, выбивая из меня воздух. Я судорожно пытаюсь вдохнуть, надсадно вгоняю кислород в лёгкие, но его никогда не будет достаточно. Успеваю заметить секундный ступор телохранителя – он не был готов столкнуться с такой ситуацией в первый же рабочий день.

К счастью, меня отключает быстро: онемение охватывает затылок и шею, а после подступает спасительная темнота.

Как и всегда. Никаких улучшений. Успеваю испытать чувство вины и самоуничижения, пока начинаю складываться. Клянусь, я была готова встретить затылком пол. И я не сразу понимаю, почему этого не происходит, пока не слышу сквозь ватную пелену громкий голос:

— Мистер Мэйджерсон! Сюда!

Когда я прихожу в себя, ощущение и понимание пространства приходят не сразу. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что я лежу на большой двуспальной кровати. Атласное покрывало холодит кожу, большая тяжелая подушка удобно находится под головой. Я медленно разлепляю глаза, и тут же мутная картинка перед ними отзывается тошнотворной волной. Я сжимаю губы, дабы подавить рвотный позыв – желудок всё равно пуст.

Не сразу, но я замечаю отца, сидящего в напряжённой позе в кресле совсем рядом с кроватью.

— Принеси холодной воды, — отдаёт папа приказ.

Айден тенью направляется прочь из комнаты и скрывается за дверью. Оставшись наедине со мной, отец тяжело вздыхает и потирает лицо ладонью.

— И ты будешь продолжать делать вид, что с тобой всё нормально? — тихо спрашивает он.

Губы сами собой выдают слабую улыбку. Ответить я не могу – горло сводит от жажды. Но я бы ответила...

Да, похоже, что буду. Потому что привыкла, что эта борьба – единственное моё спасение.

Даже когда в ней нет никакого смысла.

Глава 2: Широкий спектр услуг

Когда возвращается Айден, папа отдаёт приказ присматривать за мной, а сам уходит, сославшись на дела.

Телохранитель подходит к кровати и протягивает мне бутылку с водой. Намеренно игнорирую этот жест, при этом тяжело смотря ему в глаза. Айден, не растерявшись, молча ставит бутылку на прикроватную тумбу.

Крепкий орешек.

Бросив попытку прожечь его взглядом, я наконец обращаю внимание на саму комнату. Рассматриваю огромный шкаф-купе у стены и рабочий стол, переходящий в целый комплекс для хранения и декора. По другую сторону от него прямо в нишу вмонтирован искусственный камин, напротив которого располагается бежевый кожаный диван. Возле него начинается секция стеллажей и закрытых книжных шкафов. Понятия не имею, сколько вещей нужно иметь, чтобы заполнить всё это пространство. Судя по чемодану, сиротливо оставленному у окна, я и вправду буду жить здесь.