Свернувший с Течения

“Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества”

“Униженные и оскорбленные”

Фёдор Михайлович Достоевский

Пролог

Я – самый обычный, ничем не примечательный студент, который учится на втором курсе факультета философии, живущий в относительно большом городе в своей огромной и, пожалуй, солипсической стране. Каждый мой день проходит однообразно, из-за чего время идёт неумолимо быстро. Я живу своей рутиной, которая меня вполне удовлетворяет, ведь в неё входит и духовное развитие, которого зачастую не хватает в распорядке рядового обывателя, поэтому все-таки было во мне и нечто выделяющее.

В связи с теми событиями, которые случались на протяжении нескольких последних лет моей жизни, я перестал ощущать что-либо: будь это боль, тепло и холод, положительные эмоции и даже всяческая эмпатия. Вероятно, это был результат подавления тех эмоций, которые я переживал ранее изо дня в день.

Таких людей, как я, называют мизантропами: они ненавидят окружающих их людей и хотят лишь спокойствия и абстракции от социального мира. Я же считал, что ту энергию, которую человек тратит на общение, можно потратить на более полезные дела, которые уже могут пойти на пользу обществу.

Каждое утро я встречаю, будучи охваченным меланхолией с явной потребностью её искоренить, но это явно не было вызвано недосыпами или чем-то похуже. Совсем нет! Меня всего лишь огорчала вся тяжесть человеческого существования, которая собой не несёт никакой, даже малейшей пользы (я действительно стыдился безделья). Каждое утро я вижу перед собой в зеркале довольно молодого парня, который в угрюмом виде выглядит весьма не по своим годам; как раз для того, чтобы сделать его хоть самую малость похожим на человека, я и стою перед ним. Я в очередной раз выпил своё утреннее кофе, которое на этот раз даже показалось мне вкуснее вчерашнего, хотя состав был неизменным (впрочем, самовнушение работает безукоризненно).

Быстро, но тепло одевшись, я вышел на сырую после дождя дорогу, но темные влажные улицы часто мне придавали особенную атмосферу спокойствия, из-за чего погода, напротив, смогла поднять мне настроение. Несильно намокнув под ноябрьским дождём, я подошёл к сильно поднадоевшей за долгое время автобусной остановке и на ней, стоя под холодным дождём, принялся ожидать свой автобус, который ежедневно курсировал по одному и тому же маршруту, приезжая в ту же минуту и, думаю, секунду по своему расписанию. До города было недалеко, поэтому путь обычно не занимал много времени, из-за чего я почти всегда успешно корректировал свой график, чтобы никуда не опаздывать. Сегодняшний ветер, веющий с севера, делал дождь настолько холодным, что эта прохлада прошлась по моему телу как слегка заметный электрический разряд, которого ранее я по какой-то причине не замечал.

Вскоре подъехал первый автобус, не заставляя меня ждать себя дольше положенного. Зайдя в автобус, я удивился, ведь в нём было слишком пусто, но через пару мгновений я совсем забыл о былом удивлении и был занят согреванием ладоней, и всё для того, чтобы я их мог наконец ощутить.

Спустя пару остановок маршрутки я заметил, что в автобус никто так и не зашёл, из-за чего некое пугающее волнение волной нахлынуло на меня, ведь по утрам понедельника каждый автобус был зачастую забит до отказа; именно поэтому я выделял для себя дополнительные десять минут утром, чтобы дождаться и выбрать пустой автобус. В этот же самый момент я понял, что и той загруженности на дорогах, которая вечно собиралась в такой неподходящий момент из-за людей, спешащих на свои рабочие места, не оказалось. Проверяя время, новости и прочие объяснения пустоты на улицах, я не заметил, как добрался до своей остановки, на которой было удобнее всего выходить, чтобы скорее попасть в университет. Совсем неудивительным было то, что я не заметил своей остановки ранее, ведь я вовсе не привык к такому быстрому движению, минуя все остановки. От волнения меня посетила редкая мысль: спросить у водителя о причине сих явлений, но моя нелюдимость вновь напомнила о себе, и, без единого шума, я наскоро оплатил проезд и покинул этот автобус.

Как и следовало ожидать, температура воздуха в самом центре города была заметно выше, чем на автобусной остановке, которая была заметно севернее самого города, ровно там же и находилась моя квартирка. Однако мной не был просчитан тот момент, что здесь будет настолько тепло, поэтому пуговицы на зимнем пальто были вмиг расстегнуты.

По пути в университет, хоть и расстояние было небольшим, я так и не повстречал ни единой души, ни единой проезжающей мимо машины, но уж этому в дождливый-то будний день удивлен я не был.

Глава I. Всё иначе

Спустя некоторое время я добрался до своего университета. Учёба в этом университете была моей самой большой мечтой еще с детства: еще в школьное время я отдавал предпочтение занятиям, пренебрегая общением с теми, с кем учился. Мои меры были радикальны и высоки, как и моя цель. Так, моим лучшим другом стал именно университет, чему я, впрочем, был рад.

Зайдя в университет, я сразу наметил путь до своей аудитории, где должно было пару минут назад начаться занятие. Коридор был немноголюден, что даже и логично в своей мере, ведь занятия уже начались. Я вошёл в слегка приоткрытую дверь. К счастью, преподавателя еще не было в аудитории, из-за чего беспокоиться об опоздании мне не пришлось. Опоздание для меня было ужасной совестливой мукой, особенно это так, если говорить об опозданиях в университет. Воспользовавшись моментом, я спокойно занял своё привычное место в аудитории.

Студенты, которые уже находились внутри, мило отреагировали на моё появление. Некоторые махали рукой, некоторые, ни капли не стесняясь, окликали меня сквозь весь зал, что меня немало поразило (право, кого бы это не поразило?). Меня трудно было назвать эмоциональным человеком: все эмоции, что происходили внутри меня, проживали свой час только там, лишь изредка пробиваясь наружу сквозь словно железную грудь.

– “Сегодня всё иначе” – эта мысль начала неистово посещать мою голову, затем повторяясь тысячу за тысячей раз.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, я заметил, что все остальные студенты пришли и без всяких опозданий.

– «Как странно. Эти пришли раньше меня, а те и вовсе решили явиться. С чего бы такая приветливость и пунктуальность у местных студентов? – Раздумывал я, – а это… Кто это?»

Из списка всех присутствующих (сегодня присутствовали все) выбивалась одна девушка, показавшаяся мне крайне знакомой, но вспомнить, откуда я мог бы её знать, не удалось. Вновь оглянувшись к месту её пребывания, я заметил, что там её и след простыл, а вечная настороженность дала мне знать, что на месте подле меня кто-то появился.

Этим “кто-то” оказалась та таинственная для меня незнакомка.

Незнакомка обладала чертами явно русскими, но с примесью дальнего французского происхождения. Имела довольно оригинальные предпочтения в одежде, что можно было заметить в мгновение, лишь краем глаза глянув на неё. Русые волосы её спадали на плечи клетчатого в серо-белом цвете кардигана, они были не длиннее уровня плеч, отличаясь разве что на несколько сантиметров, будучи ниже них. Кардиган был расстёгнут: за ним виднелась клетчатая, но красная рубашка.

Стоит отметить, что вместе с её появлением я смог ощутить какую-то совсем другую атмосферу, которую никогда нигде не замечал, но опять же почему-то узнавал. Смелость к социальности этой девушки заставляла ей позавидовать, ведь девушка, только завидев мой мгновенный взгляд, устремленный в её сторону, побудил её без всяких сомнений поговорить именно со мной, что исчерпывало мою потребность к совершению самостоятельных действий.

– Доброе утро! – девушка дружески пожала мне руку, освободив руку из длинного рукава своего тёплого серого свитера. – Буквально несколько дней назад я перевелась на учёбу сюда из другого университета, поэтому совсем не знаю, что здесь и как. Мне немного стыдно вас просить, – это было заметно по её багряному лицу, – но можете ли вы помочь мне разобраться здесь и, если не трудно, немного походить со мной по университету? Кажется, я не представилась? pardon1, меня зовут Мария.

– Доброе утро, очень приятно познакомиться, меня зовут… – я назвал своё имя. – Буду рад вам помочь, – сказав это, я доброжелательно улыбнулся Марии.

Разговор шёл на удивление хорошо. Я быстро влился в диалог, легко нашёл общий язык, из-за чего сложилось впечатление, что я знаю этого человека давно, но встретил его только сейчас, спустя много времени. Пообщавшись с ней подольше, я смог узнать о своём собеседнике достаточно многое: Мария довольно эрудированный и заинтересованный человек, о чем мне ясно давали понять её познания во всяких разных областях наук (сих разнообразий я, признаюсь, давно не замечал за другими знакомыми людьми); но больше всего меня удивило, а позже – напугало, то, что я не просто когда-то встретил Марию в городе как обычного мимо проходящего. Вовсе нет! Я видел её в тех таинственных снах, которые продолжали мне сниться изо дня в день. Я мог бы признать это обычным Déjà vu2, но я помнил каждую тонкость увиденных снов. С моими снами совпадало абсолютно всё: начиная с внешности Марии и её голоса, заканчивая характером и некоторыми особенностями её речи. С первых минут общения с Марией я сделал вывод, что она – тот человек, которого я искал годами, растрачивая уйму времени на недостойных людей.

– Когда я поступила в этот университет, всё так сильно и заметно изменилось, – говорила Мария.

– Это даже совсем не удивительно, ведь это другой университет с такими же другими людьми. Но что же изменилось, если это так заметно? – рассчитывая на то, что Мария тоже заметила некие странности и, проявляя осторожность, спросил у Марии я.

– Люди вокруг меня вмиг стали более открытыми, что ли… Хоть я всегда хотела помочь окружающим, всегда пыталась их учить любви к себе подобным, но они стали человечнее в момент, и это меня пугает. Но, честно говоря, я рада, ведь мир становится тем, к чему я стремлюсь, – ответила Мария.

Лектор неожиданно зашёл в аудиторию, прервав наше обсуждение, поэтому я и Мария решили отложить обсуждение всех остальных вопросов на свободное время. Эта лекция и все остальные занятия совсем не отличались от мне привычных, за исключением того, что именно э́ти были значительно продуктивнее.

Прозвенел звонок, который значил то, что учебная пара была закончена. Я собрал вещи и стал ожидать Марию. Когда Мария собрала вещи, мы вышли из аудитории и пошли по коридору.

– Хочу сказать, что здесь у вас намного комфортнее, чем там, где я училась, – начала разговор Мария.

– Трудно сказать, что здесь особенно комфортно. Где вы раньше учились?

– Я училась совсем в другом городе, который в нескольких сотнях километров отсюда. После первого курса я переоценила свои способности и решила попробовать пробиться в крупный город. Как итог – теперь я здесь.

– Это восхитительно, всегда нужно двигаться вперёд.

Мария шла спокойным шагом, с любопытством осматривая аудитории и другие помещения университета.

– Похоже, мне нужно как раз в эту аудиторию. Большое вам спасибо, что проводили, – сказала Мария и смутилась. – Нехорошо получилось, что мы так и не смогли нормально поговорить. Может, встретимся в парке после последнего занятия?

– Прекрасная идея. Тогда мы договорились? Я буду ждать.

Продолжая идти по шумному коридору и пробиваясь через толпы студентов, я встретил своего некогда близкого друга, с которым познакомился когда-то давно, ещё во время моей учебы в школе.

– Здравствуй, cher ami3. Сколько лет, сколько зим прошло? – протянул ему руку я.

– Извините, мы знакомы? – чуть приостановившись, сказал он, так и не пожав мне протянутую руку.

– Простите, я, верно, обознался, – быстро сробел я.

– “Но это же точно он: по его родинке на руке и дёрганому глазу трудно не узнать. Очень это странно. Впрочем, нужно спешить на занятие, негоже опаздывать” – во внутреннем монологе проговорил я.

Физика – одна из мною любимых наук (поверьте, таких у меня немало). Именно на это занятие я так спешил, ведь из-за своей безукоризненной посещаемости, что нынче редкость, я был в неплохом контакте с профессором кафедры, а опоздание сильно ударило бы по моей репутации примерного ученика не только в собственном видении, но и в видении этого преподавателя. Мне всегда нравилось, как порой физические явления хорошо переплетаются с некоторыми из философских аллегорий, связывая физику и математику с философией – три мои самые любимые науки.

Учебный день, проведенный в ожидании встречи с Марией, пронесся незаметно. Погода на улице кардинально изменилась, став весьма ясной, с редкими облаками среди голубого, как вода у мелкого морского дна, неба, из-за чего совсем недавний дождь был предан забвению, а следы его капель и вовсе были иссушены.

Выйдя из университета, всё же не решившись попрощаться с другими студентами, я направился в парк, примыкающий к территории университета, где, по уговору, я должен был встретиться с Марией. Я вошёл на территорию парка, но Марию там не нашёл, похоже, она задерживается. Ждать долго не пришлось, так как девушка явилась буквально следом за мной, быстро меня нагнав и поравнявшись с моим шагом.

– И снова здравствуйте; это тот парк, о котором вы говорили? – шла вместе со мной и говорила Мария. – Здесь довольно красиво, а мысли сами так и норовят попасть в голову, какая всё же прелесть.

– Пейзажи здесь завораживают – это правда, – поддержал я, а затем, немного погодя, продолжил, – но меня так пугает, что сегодня всё совсем иначе, причём всё это без всяких причин! Никто никогда мне не кричал с конца аудитории «привет», я никогда не видел полной посещаемости у студентов, а мой давний знакомый и вовсе забыл меня и явно окрестил меня про себя сумасшедшим – это настораживает.

– Ох, это очень неприятно, я вас понимаю, как никто другой не поймет, ведь я заметила то же самое, но боялась кому-либо об этом сказать – вдруг сочтут больной разумом!

– Всё бы ничего, но сны! Возможно, и вы сейчас посчитаете меня больным человеком, но я точно всё это предвидел. Я знал, что мы прямо сейчас будем здесь стоять и об этом говорить, а лицо ваше… лицо ваше я помню издавна, как будто видел вас где-то, но не знаю где.

– Сны… Правду вам говоря, я тоже видела подобные сны, вот сейчас так рассуждаю, но в них действительно были вы… Я даже не знаю, как на это реагировать, – Мария потирала руки в перчатках и заметно задумалась. – Да, это всё слишком странно.

Диалог, продолжавшийся ещё долго, был чем-то невероятным, ведь речь Марии была очень приятной и интересной – её можно было слушать часами без утомления. Уже после всех историй Марии, которых было немало, и они, похоже, не кончались, я смог вставить толику своего рассказа о тех людях, которые сегодня так пламенно желали со мной здороваться, и о тех, кто этого беспричинно сторонился.

– Кажется, время позднее, матушка будет сердиться, если я не успею вернуться домой к закату. С вами очень интересно вести диалог и, я надеюсь, мы сможем добиться чего-то нового в этой сфере. Доброго вам вечера! До свидания!

– И я надеюсь на то же. Всего вам доброго, Мария!

После этих слов я и Мария расстались и разошлись в противоположные стороны парка, совсем не оглядываясь. Я поторопился на трамвайную остановку, ведь очень стало заметно, как ладони замерзали в мгновение, не надев я перчаток

Сейчас же на улице стало совсем прохладно из-за того, что солнце было все ближе к горизонту. Улицы наполнились людьми из самых разных сословий нашего неоднородного общества. На остановке было немноголюдно, ведь время было не столь пиковым. В скоро подошедшем трамвае для меня не нашлось места, чтобы присесть, но мне это ничуть не затруднило путь до дома.

В дом же я попал с крайне хорошим настроением, будучи обрадованным приятным знакомством. Я посмотрел на часы, которые гордо мне показали своей стрелкой семнадцать часов сорок минут.

– “Надо же, у меня так много свободного времени остаётся; как бы его не потратить впустую…”, – удивлённо подумал я.

Не решив изменять своим традициям, я вновь решил заняться тем, чем обычно занимался: играл на гитаре, изучал труды философов, в конце концов – писал дипломную работу. Занимаясь любимым делом, обычно, человек не замечает прошедшего времени. Именно по такому принципу я провёл остаток дня и вечер, всё играя на струнном инструменте, попеременно переключаясь на образовательную часть моих интересов.

Слишком долго этой ночью до меня добирался сон, теряясь в лесах нейронов мозга, ведь он был забит самыми различными мыслями, которые составляли собой этот бесконечный лес, в котором, пожалуй, было очень легко потеряться. Какие же именно мысли наполняли этот лес? – не могу вспомнить наверное.

Сегодняшний день сильно изменил моё отношение к людям, но мне все так же было чуждо видеть, как человек, доселе меня не знавший, протягивал руку и желал всего самого наилучшего, ожидания «скорейшего свидания», ведь молчаливые люди для меня по-прежнему были значительно ближе тех, кто так экспансивно и открыто подает себя другим людям, хотят те того или нет…

Глава II. Переместившиеся

Вторник явился ко мне раздражающим солнечным лучом, попадающим прямиком в глаз, проходя сквозь окно, занавес и остальные преграды, словно назло. Проснулся я, к моему удивлению, не с плохим, а с нормальным, относительно, настроением. Встав с кровати и чуть не споткнувшись о прикроватную тумбу, я снова начал выполнение того алгоритма, что повторялся мной каждое утро – план был неизменен.

Дождя сегодня не было, чему я, признаюсь, расстроился, но в связи с этим сегодня я мог одеться значительно легче, чем вчера. Подойдя к остановке, я заметил тут же подъезжающий автобус, который избавил меня от скорого окоченения. Автобус, в отличие от вчерашнего дня, был заполнен людьми, но всё же для меня нашлось одно удалённое от водителя место, никем еще не занятое. Перемещаясь в автобусе и от этого заскучав, я вспомнил о Марии, о нашем разговоре, о прочих вещах, случившихся в этот день. Занятие это было весьма интересным, поэтому весь остальной путь промчался мимо моего сознания. Когда я вышел из автобуса, я поспешил в университет, вновь проходя по своему рутинному маршруту.

Утренние, ещё влажные дороги, роса на кустах и капли, падающие с деревьев после ночного дождя, радовали меня и поднимали настроение. Ещё не подойдя к университету, я заметил Марию, которая переходила дорогу с другой стороны улицы. Она заметила меня, только наступая на полосатую дорогу, и радостная ускорилась.

– Здравствуйте, рада вас видеть, – подбежав ко мне, запыхаясь, сказала Мария.

– Доброе утро! Взаимно. Спешите в университет?

– Ровно так же, как и вы, – усмехнулась с действительно глупого вопроса Мария.

Мы подошли к университету, который, впрочем, был недалеко от нашего места встречи.

– Судя по расписанию, мы сегодня не встретимся ни в одной из аудиторий, вот проблема, – сказала Мария.

– Верно, в таком случае я предлагаю снова встретиться после занятий на том же месте, так пойдёт?

– Да, пойдёт. Тогда до скорого! Я буду ждать!

Уходя в противоположную сторону, всё настроение, навеянное мне Марией, вмиг улетучилось, оставляя мне лишь самое гнусное – грусть ожидания. Меланхолия настигла меня как волна, которая неплохо подавлялась процессом образования, всё же давая мне возможность дождаться самой встречи. Другие люди в аудитории оказались вовсе не равнодушными: они приметили мой кризис и решили мне с этим помочь. Слова поддержки так и сыпались из их уст на протяжении всего дня.

Наконец, злополучный учебный день окончен, а я, следуя уговору, пошёл туда же, куда направлялся и днём ранее. Раньше таких людей, как Мария, я считал авторитетными и всячески старался оказать на них наилучшее впечатление, но зачастую лишь боялся показаться невеждой с их стороны и попасть в сети осуждения. Вопросы любви и дружбы в моей жизни никогда не стояли выше вопросов из рода: «какую задачу мне доведется решить сегодня?» из-за того, что я видел мнимое осуждение со стороны всех потенциальных друзей и партнёров, а сам отдавал всего себя своему занятию – философии и физике.

Когда-то давно, ещё во время моего обучения в школе, у меня были два лучших друга: нас объединяли самые разные вещи, но вскоре наши интересы, наряду с взрослением, начинали сильно разниться, из-за чего дружественные узы ослаблялись. Теперь же мы стали чужими людьми, всё более и более забывающими друг друга. Сейчас я даже не могу предположить, где они живут, чем занимаются и устроились ли они в жизни. Но вскоре я подошёл к благоухающему самыми разными цветами парку, где сразу же нашёл Марию, терпеливо сидящую на скамье, разместив ноги так, что одна нога лежала на другой.

– О-о, снова здравствуйте, очень рада вас видеть! – только завидев мой подход, вскочила радостная Мария и подлетела ко мне, чуть ли не влетев в меня лицом.

– Я тоже рад снова вас видеть!

Время в общении с Марией пролетало маленькой незаметной птицей, но найти ответы на вопросы о слишком резком и необычном изменении поведения людей я так и не сумел: мне не хотелось портить Марии настроение своими меланхолическими рассуждениями, решив, что узнаю обо всем завтра. На сегодня наши рассуждения достигли кульминации, поэтому было решено разойтись по своим домам.

Трамвайная станция вновь встречала меня как родного ей человека. Впрочем, таковым я для нее и был. Совсем скоро я уже оказался дома.

– «Как же глупо! Что я делаю? Ещё вчера я места себе не мог найти, волнуясь о каждом, а теперь… Ответов нет, вопросов – уйма! как же жестока прокрастинация…» – зайдя в квартиру, подался в самобичевание я, не сумев найти покой.

Вспомнив о недавней встрече с бывшим другом, я озадачился одним вопросом: «почему все мои знакомые делают вид, что забыли меня?» Они общались со мной, словно только познакомились, хотя мы были знакомы долгие годы. Даже люди, с которыми я хоть как-то мог непринуждённо вести диалог, но которых все равно не мог назвать друзьями, у которых со мной были общие интересы и характерные черты общения, забыли о них! Казалось, что то время, которое мы иногда проводили вместе, просто кануло в небытие.

Все мысли перемешались в моей голове, и от этого мне стало неспокойно. Мелькнула мысль, что я тоже могу забыть абсолютно всё, словно амнезия как страшный сон. Мысль эта была довольно здравая, за что я себя, признаюсь, мог похвалить, но будучи спокойным, обольщаться не было моей прерогативой, и я начал излагать свои мысли бумаге. Этих мыслей было слишком много, а на их запись потребовался весь остаток дня и весь вечер, в числе которых была еще и половина ночи. Исписав не один десяток страниц и выдохшись от этого, с ужасной головной болью, я пытался заснуть, но забыться мне так и не удалось.

Расстроившись отсутствием сна, я встал с постели, оделся и вышел на улицу, чтобы хоть как-то отвлечься от досаждающих мыслей. Влажная ночная улица встретила меня с распростертыми объятиями и мигом успокоила меня и, казалось, даже подавила головную боль, но так рано идти домой мне не хотелось, ведь довольно некрасиво покидать такую гостеприимную улицу, не так ли?

На улицах в такое время, как и ожидалось, было пусто: не было даже машин, изредка рассекающих улицу – настолько глубоко заснул город. Спустя 20 минут бездумного хождения по пустым улицам я наконец смог найти человека, который тоже решил выйти в такой момент на улицу, составив мне эстетическую компанию. Нет, этот человек не был очередным алкоголиком, коими изобилует улица в последние тридцать лет. Я заинтересовался тем, что же он делает на улице в такое позднее время, поэтому я, подстрекаемый любопытством, решился к нему подойти. Лицо этого человека было спрятано под какой-то шляпой – кто носит шляпы среди ночи? – а свет от уличных фонарей лишь затмевал его лик на фоне всего остального. Я медленно приближался к этому загадочному человеку. Приблизившись к человеку на достаточное расстояние, он всё же заметил меня, обернулся и снял свою шляпу…

Это был молодой с виду парень, хоть его редкие короткие усы и такая же щетина прибавляли несколько лет. Острые черты его лица и растрепанные чёрные волосы что-то мне напоминали.

– Мне кажется, или мы знакомы? – минуту постояв, разглядывая его лицо, произнес я.

– Думаю, вы правы. Как же неожиданно… – ответил мне знакомый незнакомец. Последние слова он проговорил как-то про себя.

– Не могу поверить! Эрнест? – вскликнул я. – Что вы делаете на улице в такое время?

Этим человеком оказался мой бывший лучший друг, которого я потерял из виду много лет тому назад. Лицо Эрнеста без сомнения показывало невообразимое удивление; впрочем, моё удивление было не меньшим. Эрнеста в старом узком круге часто называли “везунчиком” (стоит отметить, что он был самым старшим из нашего узкого круга) лишь из-за того, что Эрнест очень ценился у противоположного пола и в любви никогда столь сильно не нуждался, ибо её ему предоставляли с излишком.