Уровень Пси

– Мне нужно позвонить! – сказала она.

– К сожалению, вы уже в поле игры. Звонки с поля невозможны.

– Мне обязательно нужно увидеть Дюшку. Андрея Клюшкина, моего друга.

– К сожалению, вы уже в поле игры. Встречи с лицами, не являющимися участниками игры, невозможны.

– А с участниками?

– О, это да, это конечно.

– Тогда я хочу срочно поговорить с Ризенгри Шортэндлонгом. Он же участник?

– Да, он участник. Но он еще не вошел в игру. Вы сможете связаться с ним, как только он покинет уровень Пи и тоже войдет в…

– Что??? Покинет уровень Пи?

Мужчина посмотрел в глаза Ниоко и неожиданно смутился.

– Игра «Маленькие каникулы» проходит вне уровня Пи, – пояснил он. – Разве вы не знали? На уровне Пи, то есть в пределах миров браны Пи, мы не можем обеспечить игрокам настоящий… настоящий адреналин, настоящую смерть. А тут вас ждет полный реал, отрубание голов и все такое… Это тренировки проходили на Пи. А сейчас все будет на самом деле, в абсолютно реальных мирах. Может быть, вы на одном из уровней игры даже попадете на свою родную планету. Многие, собственно, ради этого и… Да что с вами, девушка?

Ниоко стояла бледная, как зефир окружающих ее стен, и беспомощно хваталась за бронзовые искорки воздуха. Так вот чего боялся Дюшка! Но почему же он ничего ей не рассказал раньше!

– Я не хочу играть, – прошептала Ниоко. – Не хочу!

Приятный мужчина средних лет шумно вздохнул и картинно закатил глаза:

– Вы уж определитесь с желаниями, милая червонная леди. То вы хотите скорее проиграть и помереть, то вообще играть не хотите.

– Я определилась с желаниями! – приходя в себя, ответила Ниоко. – Я не хочу играть и тем более проигрывать! Хочу вернуться на уровень Пи. В Мебиклейн. Или в У-У. Или в любой другой город, в любой мир, в котором есть нормальная сокращалка до Мебиклейна. Как мне это сделать?

– Никак! – холодно ответил мужчина. – С уровня Пи есть несколько выходов. Но с них можно только выйти. Постоянно действующих входов на уровень Пи просто не существует. Они появляются, пропускают выборочно по одному человеку, или мутанту, или любому существу, который стал мутангелом, который может пройти по следу мутангела или… Вариантов немного. Но в любом случае эти входы появляются выборочно и исчезают сразу, как след на песке у кромки океана. Выбрав игру «Маленькие каникулы» и использовав выход, вы перестали быть мутангелом. Вернуться на уровень Пи вы не сможете никаким образом просто по техническим причинам.

– А вы как вернетесь?

Мужчина во второй раз позволил себе улыбнуться:

– Девушка, я – голограмма…

Ниоко присмотрелась, но ее собеседник выглядел вполне обычным человеком. Она попробовала посмотреть по-мутангельски, но… у нее ничего не получилось!

Тогда Ния дотронулась до его рукава, и все стало ясно.

– Вы голограмма… – прошептала она. – А я временно не мутангел…

Ей с большим трудом удалось справиться с морем разом нахлынувших на нее мыслей и чувств.

«Ладно, – решила Ниоко, – как отсюда выбраться, подумаю потом. А пока послушаю правила. А то отрубят мне голову раньше времени…»

Голограмма начала объяснять правила игры.

Цель игры была проста – перебить остальных игроков. В колоде было пять мастей по четырнадцать карт. Простые карты от двойки до десятки. Низшие карты: ангел, хранительница, эксперт. Высшие карты: валет, леди, мутангел, туз. Кроме этих семидесяти карт, в колоде было еще две карты: карта-шут и карта полной неизвестности. Каждая карта стоила сколько-то баллов. Тройка – три, семерка – семь, валет – одиннадцать, туз – четырнадцать. Ангел стоил всего одну десятую балла.

– Нелогично как-то! – заметила Ния. – Ангел должен минимум один балл стоить. А вообще-то у нас на Земле-11 тоже были разные колоды, и туз всегда в пасьянсах был единичкой. И в некоторых играх, таких, как…

– Вы правы! – вежливо перебила ее голограмма. – На Земле-11, а также на некоторых других землях, и даже во многих других колодах, распространенных в мирах нашей браны, так и есть. Но мы сейчас находимся в игре, в которой используется одна из колод карт Мебиклейна…

Диди. Существует две колоды карт Мебиклейна.

Одна колода похожа на обычные карты (больше на карты Таро). Эта колода называется «Мебиклейн». Карты колоды «Мебиклейн» используются только для игр.

Вторая колода повторяет же основные изображения, однако карты в ней совершенно другого типа. Эта колода используется исключительно для предсказаний и раскладов и называется картами «Мебби Клейн». Каждая карта этой колоды – квадратная, разделена двумя диагоналями на четыре части. На каждой четвертушке изображена только половина рисунка (то есть каждая карта содержит четыре половинки четырех разных рисунков). Чтобы сложился один цельный рисунок, карте необходимо подобрать пару, к «Мебби» прибавить «Клейна».

Ниоко не стали посвящать во все тонкости разных колод и в историю создания карт.

– Правила подсчета баллов, как и все остальные правила игры «Маленькие каникулы», сложились давно, – ответил Ние мужчина и продолжил рассказ о том, что ей действительно необходимо было знать.

Итак, каждая карта имела свою цену. Низшие карты, ангел, хранитель/хранительница и эксперт (иными словами единичка, двойка и тройка) стоили доли балла. Начиная с четверки, баллы ценились гораздо выше, по номинальной стоимости карты.

– Вот, например, четверка бубновая, или «сокровище». – Ниин помощник продемонстрировал ей одну из карт. – Она стоит четыре балла. Понятно?

Ниоко рассеянно кивнула.

– А вот четверка роги, она называется «Уровень Пи». – Мужчина выудил из колоды еще одну карту. – Она стоит…

– Тоже четыре.

– Нет. Сорок баллов! Роги у нас козыри.

В том случае, если карта была козырная, ее стоимость повышалась в десять раз. У шута баллов не было вообще, зато полный бесплатный арсенал оружия.

– Значит, у Тафика ноль баллов? – уточнила Ния. – То есть при первом же выстреле его могут убить?

– Да, – кивнула голограмма. – Но этого не произойдет. Шуту достаточно сразу накинуть защиту – мантию-невидимку и взять хотя бы простую двустволку. Подкрался к любой фигуре, бах-бах, – и готово! Подстрелил десяток ангелов – вот один балл. А кокнул леди – целых двенадцать баллов.

– Мой котенок не умеет пользоваться оружием, – холодно заметила Ния, которую задело словечко «кокнул».

Она отвыкла от грубых слов и агрессии, забыла о том, что в ее родном мире такого рода поведение считалось нормой.

– Тафик не умеет пользоваться оружием! – повторила она.

– Это его проблемы! – пожал плечами мужчина-голограмма. – А почему, кстати, он не может пользоваться оружием?

– Но он же котенок!

Мужчина фыркнул. А потом рассказал, что котенок-шут вполне может воспользоваться человеческим маскировочным телом и многими другими опциями. После перешли к перечню оружия и всяких вспомогательных опций. Ниоко узнала, например, что мантия-невидимка стоит целую тысячу баллов. Чтобы купить такую замечательную штуку, нужно перебить огромную кучу игроков, желательно козырных.

– Ваш знакомый, Ризенгри, он – козырной валет, стоит аж сто одиннадцать баллов. А как играет – просто класс! Если вы подождете, пока он наберет побольше баллов, а потом очаруете его и исподтишка взорвете или расстреляете, то…

Ниоко задумалась. Маша и Рино много раз рассказывали Ниоко о школе для особо одаренных мутантов, в которой они учились вместе с Ризом, когда тот прикидывался Дюшкой Клюшкиным. Особенно часто они рассказывали о бассейне с навозом, вокруг которого были установлены бегущие дорожки. Тогда ребят тоже поставили перед выбором: обогнать других или свалиться в дерьмо. История повторялась. Ния решила, что она сделает все, чтобы история не повторилась. Даже если они с Дюшкой никогда больше не увидятся. Но неужели нельзя выйти из игры по-хорошему?

– Я не хочу играть, – еще раз заявила Ниоко. – Вы не можете заставить меня играть! Это нечестно!

Но мужчина-голограмма был категорически с ней не согласен:

– Вас привели к Мадлене насильно?

– Нет, но…

– Вас на аркане тащили в шатер и сажали за игральный столик?

– Нет, но…

– Вас кто-то принуждал произнести слова «леди червы»?

– Нет, но…

Нет, но ведь она делала это все, просто чтобы поддержать Элину! И не думала, что ее могут так подставить! Впрочем, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то никакой подставы не было. Сама пришла. Сама села за столик. Сама назвала карту. Но стоп, ведь она не знала, что это такая серьезная игра с летальными исходами, да еще в других мирах!

– Разве Ризи не предупреждал вас о том, что эта игра – «стрелялки в полном реале»?

Ниоко задумалась. Да, Ризи именно так и представлял им с Дюшкой эту игру – «стрелялка в полном реале». Она тогда, правда, сразу заявила, что не очень любит играть в стрелялки-убивалки. Но ведь стрелялки бывают разные. Компьютерные, например, совершенно безопасные.

– Разве крестовая десятка Мадлена не рассказывала вам о том, что эта крутая игра будет происходить в разных мирах?

Да, если покопаться в памяти, то да, было такое. Они только-только пришли с Ризи в кафе, сидели за столом и не знали еще о том, что у Дюшки фобия. Мадлена и Сэм говорили о других мирах. Но они с такой легкостью об этом рассказывали!

– Но никто не говорил нам с Элькой, что, угадав карты, мы перестанем быть мутангелами, что покинем брану! Что все это серьезно!!! Это… Это! Это нечестно!

Ниоко замолчала. Она обиделась и задумалась. Как и, главное, почему ее, для чего это, что теперь и вообще… Уж Янанна-то могла ее предупредить! Или Янанна сама не знала, не может же она предвидеть все… Да, винить было некого, но суслик, суслик, полный суслик, тысяча жирных сусликов!!!

– Давайте вернемся к правилам, – прервал размышления Ниоко мужчина.

Они вернулись к правилам.

Спустя некоторое время поступило сообщение о том, что сразу четверо игроков по уважительной причине не могут вступить в игру ранее чем через сутки. Ниоко проводили в шикарное помещение, где она могла дождаться старта в уютной обстановке, и оставили в одиночестве. Ния решила тщательно изучить правила игры. Еще она пожелала встретиться с Ризи, Элиной, Мадей или хотя бы Сэмом, но выяснилось, что никто из них пока не вошел в игру. Даже Тафика увидеть не получилось.

– Шут сам выбирает, с кем ему встречаться, а с кем нет, – пояснили Ниоко.

– А он сам не хочет со мной встретиться? – удивилась она.

Ответ на этот вопрос прозвучал уклончиво:

– Возможно, в данный момент не хочет. А вообще-то шут его знает…

«Наверное, Тафик спит», – подумала Ния и засела за правила.

Мысли разбредались по голове, как неохраняемое стадо по свежему полю. Ниоко никак не могла поверить в то, что в игре на самом деле отрубают головы и взрывают целые миры ради уничтожения особо сильного противника. Она не представляла себе, как за баллы можно приобрести способности человека-паука и начать карабкаться по стенам. Нет, если это ты творишь в виртуальной действительности, то тогда вопросов нет. Но «Маленькие каникулы» были совершенно реальной игрой! Может быть, их просто обманывают, чтобы было страшнее и интереснее? И почему Ризи с Элей еще не вошли в игру, черт возьми?

Ниоко не знала, что Ризи с Элиной не вошли пока в игру именно из-за нее и из-за Дюшки. Произошло вот что. Ризи получил сообщение о начале игры как раз в тот момент, когда Ниоко стояла в кругу свечей и разговаривала с Дюшкой по телефону.

– Ой, Ния, прости, я тебе потом позвоню! Тут Бесу что-то срочно от меня понадобилось, – сказал Дюшка, отключился и повернулся к Ризу. – Ну, чего тебе?

– Клюшка, ты извини, мне придется тебя бросить тут одного, – ответил тот.

– Где? На лекции по психологии сокращалок? – не понял Дюшка.

Ребята как раз собирались послушать еще один рассказ о том, как устроено пространство уровня Пи и как в сокращалках приходится решать некоторые психологические проблемы, например, когда при переходе в другой мир у тебя должны появиться жабры, а ты к этому психологически не готов.

– Бес, ты можешь на другую пойти, а потом мы встретимся и…

– Нет, вообще. Мне нужно уехать. Я не могу оставаться на конференции.

Ризи произнес это равнодушно и уверенно. Он почти всегда говорил без эмоций, за много лет Дюшка почти привык к этому.

– Бес, ты в своем уме? Полгода всем мозги компостировал, только и рассказывал про Тель. Сегодня мы неслись как угорелые, чтобы не опоздать. Тут и в самом деле все ужасно интересно! И вдруг ты куда-то уезжаешь. Ты что, издеваешься?

– Я только что получил вызов на игру, – сказал Ризи. – Я должен срочно ехать.

Дюшка побледнел:

– «Маленькие каникулы»?

– Да.

Дюшка побелел еще сильнее. Но у него оставалась надежда-соломинка.

– Очередная тренировка?

Супермутанту очень трудно понять, что это за штука – фобия. Нельзя умом понять чувства. Можно наизусть заучить, что в одном случае у человека повышается адреналин в крови, а в другом происходит спазм кишечника или еще какая-нибудь бяка. Но это все равно будут только слова – набор звуков и букв.

Ризи, даже попав на Пи, так и не научился различать оттенки чувств, но он мог отлично различать оттенки и цвета. Он знал, что, если Дюшкино лицо становится такого бледного тона, как сейчас, это плохо. Еще Ризи знал, что если сейчас соврать, если сказать, что он едет просто на очередную тренировку, то Дюшкино лицо станет обычного цвета, что будет означать полный порядок. И еще он знал, что если он сейчас соврет, а Дюшка потом узнает правду, то ему станет еще хуже, чем сейчас.

Ребята смотрели в глаза друг другу и молчали. Это длилось целое мгновение.

– Нет, – сказал Ризи. – Не тренировка. Началась игра. Кто-то угадал главную карту, шута.

Клюшкин закрыл глаза и прислонился затылком к холодной стене коридора. Их разговор происходил в переходе между лекционными залами. Сейчас тут почти не было народу— все разошлись по аудиториям.

– Ты не бойся, – сказал Ризи. – Я – козырной валет, я много тренировался и, в конце концов, я – супермутант. Я выиграю и вернусь. Это только вопрос времени.

Дюшка стоял, не шевелясь, не отрываясь от стенки и не открывая глаз. Только две маленькие соленые капли тихо текли по его щекам. По левой щеке капля текла к уху. По правой щеке вторая капля прокладывала путь вдоль носа, к середине губы.

Какая-то рыженькая тетенька, опаздывающая на лекцию, пробежала мимо них по коридору. Затормозилась, обернулась:

– Вам помочь?

– Нет, – не открывая глаз, отрицательно качнул головой Дюшка. – Со мной все в порядке. Позвони.

– Это вы мне? – не поняла тетенька.

– Ты это мне? – не понял Ризи.

Дюшка открыл глаза, оторвался от стенки, смахнул слезу с уха.

– Позвони Элине. Ты обещал ей звонить каждый день.

– Я вчера утром звонил. Я свои обещания выполняю.

– Скажи ей, что ты собираешься играть и не сможешь ей звонить… некоторое время. А потом поедем к этой твоей Маде. Я тебя провожу.

– Может, не надо? – засомневался Ризи.

– Чего не надо? Звони давай!

– Да нет. Провожать меня не надо…

Ризи хорошо помнил, что вытворял Клюшкин в прошлый раз возле шатра.

– Надо, – отрезал Дюшка. – Я так хочу. Истерик устраивать не буду, бледнеть и падать в обмороки тоже. Что бы ни произошло, со мной будет все в порядке. В конце концов, я давно уже мутангел, а не последний человек на планете. Я тоже свои обещания выполняю. Звони и поехали.

– Тогда сразу поехали, – сказал Ризи. – Я позвоню по дороге.

Заезжать в гостиницу за вещами не стали. Ризи объяснил, что, чем раньше игрок войдет в игру до старта, тем больше у него времени на знакомство с картой, а значит, больше шансов преуспеть в игре.

– Бежим, чтоб было быстрее? – предложил Дюшка. – Ты должен выиграть.

– Ну, бежим, – согласился Ризи. – Хотя я и так выиграю. Сложно будет только замочить шута. Если он сообразит сразу же надеть мантию-невидимку, тогда придется повозиться. Это будет классная игра! Настоящее приключение!

Они нырнули в сокращалку, вынырнули в Мебиклейне, добежали до второй сокращалки, нырнули, вынырнули в У-У, взяли такси без водителя. Ризи отключил автопилот, сел за руль. Дюшка – рядом. Машина понеслась по городу.

– Что будет, если игрок передумает и не войдет в игру? – спросил Клюшкин.

– Дадут старт, – ответил Ризи. – В момент старта личный счет игрока обнулится, то есть с него снимутся штрафные баллы, ровно по стоимости карты. Затем для него откроется штрафной персональный выход с уровня Пи. Это неотвратимо произойдет, где бы игрок ни находился. А в игре его будут поджидать другие игроки, жаждущие легкой поживы. В считаные секунды все будет окончено. Я, например, очень рассчитываю пополнить свой счет в первые же секунды игры именно таким способом.

Машина вылетела из У-У и понеслась на север. Ризи активировал телефон (с некоторых пор он пользовался телефоном-пимпочкой, который крепился к ушной раковине и был не больше горошинки черного перца) и мысленно набрал номер Элины.

– Элька, привет!

– Добрый вечер, Ризи.

Голос Эли был подчеркнуто спокойный.

– Ты где?

– Сижу у Мади и Сэма. Жду тебя.

– Ждешь меня? Ты что, уже знаешь, что началась игра? – удивился Ризи.

Эля с достоинством выдержала паузу.

– Ризи, я угадала карту. Сегодня. Я тоже играю. И ты знаешь, какая у меня карта?

Эта новость была ошеломляющей даже для супермутанта. Машина вильнула в сторону Дюшка схватился за сиденье, но его все равно ударило виском о стекло. Ризенгри выровнял машину и сказал:

– Представляешь, Элька вытянула шута!

– Что? – Дюшка не верил собственным ушам.

Эля? Вытянула шута? Значит, она была у Мади сегодня?

– Эй, ты с кем там разговариваешь? – Даже голос у Элины подозрительно нахмурился. – И с чего ты решил, что я – шут?

– Ну, раз ты угадала карту и тут же началась игра, то несложно догадаться. А разговариваю я с Клюшкиным. Я еду к выходу вместе с Дюшкой.

Теперь настала Элина очередь удивляться:

– Дюшка тоже угадал карту?

– Нет, он просто со мной за компанию, проводить. Элька, ты меня не разыгрываешь? Ты угадывала карту и угадала шута?

– Ризи, я угадывала карту, я в игре, но я не шут. Шут – Тафик.

– Что? Какой Тафик? Дюшкин котенок?

Машина опять вильнула в сторону. На этот раз Клюшкин не успел схватиться за сиденье и треснулся головой гораздо сильнее. Они уже почти подъезжали.

– Элька, ты меня разыгрываешь! – догадался Ризи и расплылся в неуверенной улыбке.

– Я. Тебя. Не разыгрываю, – демонстративно разделяя слова, ответила Элина. – Я не шут. Тафик – шут.

– А ты кто?

– Я вытянула карту полной неизвестности, – ледяным тоном ответила Элина.

– Ты меня совсем за осла держишь, что ли? – рассердился Ризи.

Он презрительно скривился, перекинул звонок на телефон машины (каждый автомобиль-такси на Пи оборудован, в частности, мобильным телефоном; в данном авто он напоминал что-то среднее между изогнутой трубкой и авторучкой) и бросил трубку на колени Дюшке:

– Если хочешь, сам с этой дурой разговаривай! А с меня хватит! Порет чушь и хочет, чтобы я ей верил! Типа она – карта неизвестности, которую отродясь никто не угадывал. А твой котенок – шут! Ага, уже поверил.

Дюшка с трудом взял в руки телефон-авторучку. Пальцы ему не подчинялись. Все остальные части тела тоже. Ведь если Эля вытянула карту, и Тафик – шут, и они ели хамелеонов вместе с Нией…

– Эля?

Голос у Клюшкина получился чужой, стеклянный. Кажется, слово «Эля» все-таки удалось произнести вслух.

– Да, Дюшка, я тебя слушаю.

– Ния…

– Ниоко – червовая леди! – безжалостно отрезала Элина. – Она уже вошла в игру.

И Эля повесила трубку.

Время остановилось.

Пространство тоже.

– Дюшка, мы приехали, – сказал Ризи. – Эй, с тобой все в порядке?

Дюшка медленно повернулся к Ризу.

– Давай поужинаем втроем, вместе с Элей, – очень спокойно произнес Дюшка. – Прежде чем вы с ней тоже уйдете.

Впервые в жизни в его голосе не было ни одной эмоции.

Глава 3. Поцелуйчик

Лето бодро началось в конце марта. А к концу апреля вода в заливе прогрелась до столь прекрасной температуры, что Пипе Мумуш с каждым днем становилось все больше и больше обидно за всех десяти-, одиннадцати-, двенадцати-, тринадцати- и четырнадцатилеток, которым был запрещен выход за пределы Желтого Дома и незначительной прилегающей к нему территории.

Самой Пипе исполнилось пятнадцать четыре года назад, и первым делом она открыла выход к морю.

– За все время существования Фтопки еще не было ни одного человека, который поступил бы иначе! – заявил тогда Фыц Фыц.

– Тебе-то откуда знать? – фыркнула Жиза.

– Из программы «Досье», конечно! – фыркнул в ответ Фыц. – Я ее за эти годы наизусть выучил!

– Да уж, времени у тебя было предостаточно! – парировала Жиза.

Пипа тогда смолчала. Во-первых, она привыкла к тому, что ее друзья постоянно подкалывают друг друга. Во-вторых, они в тот момент впервые вместе шли к настоящему морю, за пределы территории. Пятнадцатилетие в Фтопке празднуют не меньше месяца и начинают с пикника на побережье.

С того знаменательного события прошло четыре года. Годы нельзя считать, но можно считать мысленно, и все это делают. Конечно, путаются со временем. Например, Пипа не могла бы точно назвать свой «истинный» возраст, знала, что провела тут больше пятидесяти лет, но точно меньше шестидесяти. Официально ей было пятнадцать лет и восемнадцать дней (да, за четыре года ей удалось выполнить восемнадцать заданий, и это не такой уж плохой результат!), и чувствовала она себя именно на пятнадцать.

Жизе с момента появления в Фтопке Пипы удалось продвинуться вперед аж на три с половиной месяца. Тоже неплохо.

А вот что касается Фыц Фыца, тут был караул. Последний новый день ему засчитался еще в те далекие времена, когда Пипа Мумуш отсиживала свой второй изол, а он последовал почти сразу после первого. Фыц отправился в Зал Заданий за новым конвертом и вышел очень быстро (что говорило о том, что ему не предложили на выбор два задания, а дали один конверт). Вышел он красный, как переспелый арбузомидор, разумеется, никому ничего не сказал. На выходе его ждала стайка товарищей по игре, их волновало только одно: не помешает ли новое задание Фыцу играть в Супергород. Выяснилось, что не помешает. На этой безопасной ноте тема нового задания была закрыта.

Несмотря на то что говорить о заданиях было категорически запрещено, да и не получалось при всем желании (ибо ты словно в ступор впадаешь, не успев открыть рта), многое окружающим обычно становилось ясно уже спустя пару дней. Вот один фтопленник, получив конверт, принялся усиленно заниматься спортом – ясно, что в конверте была не задачка по математике! А вот второй прямой дорогой из Зала Заданий двинул в библиотеку – скорее всего, ему не нужно будет в ближайшее время сдавать зачет по физкультуре. Но никто не смог бы предположить, какого рода задание досталось Фыцу, даже внимательнейшим образом наблюдая за его действиями. Пипа, надо сказать, наблюдала, особенно последние двадцать – двадцать пять лет. Не то чтобы ей совсем нечего было делать. Просто она… просто ей немного… Эх, да что там немного! Фыц ужасно ей нравился. Она была влюблена по самую свою пятнадцатилетнюю макушку. И, судя по всему, ее чувства были взаимны.

Целоваться в Фтопке было так же категорически запрещено, как рассказывать о заданиях. Чмокнуть подружку или друга в щечку, поздравляя с новым днем жизни, – это пожалуйста. Обнимашки всякие вполне допускались, особенно если ты кого утешаешь. Но на этом все. При первом же касании друг друга губами оба забывшихся фтопленника немедленно получали предупредительный удар и штрафной очк (не один на всех, а каждый по одному очку). Если вдруг предупреждение не производило должного эффекта, спустя ровно три секунды следовал более мощный удар, а количество штрафных очков увеличивались на десять баллов. Периодически находились обалдуи-экспериментаторы, продолжавшие целоваться, но каждый раз спустя еще две секунды их со страшной силой отшвыривало друг от друга, а количество штрафных увеличивалось еще на пятьдесят. Таким образом, самый продолжительный поцелуй длился не более пяти секунд. Вот и вся дозволенная эротика! Ужас.

Пипе очень хотелось, чтобы Фыц Фыц однажды ее поцеловал. Пусть даже пять секунд, пусть даже сто изолов потом подряд! Но Фыц целоваться не предлагал и намеков никаких не делал, а только иногда держал ее за руку – не очень крепко, если они просто гуляли, и очень крепко, если они тренировались на парных водных лыжах. Но там и положено держаться крепко! В общем, Пипа даже не знала, может уже назвать Фыц Фыца своим парнем или они все еще просто друзья.