Женщина-ягуар и мудрость дерева бабочек

Я была зачарована открывшимся передо мной зрелищем. Сквозь ветви дерева ко мне пробивались разноцветные блестки – черно-оранжевые атласные лоскутки сменялись бархатисто-красными и переливчато-синими. Дерево жило теперь другой жизнью, предавшись собственному исступленному сновидению – трепещущие крылья унесли прочь его прежнюю форму. На какое-то мгновение я пришла в неописуемый восторг.

Когда я принялась карабкаться по стволу дерева к первой ветке, мнепоказалось, что к моему телу прицепили несколько пудовых мешков с песком. Бабочки игнорировали меня. Я была уверена, что никогда не доберусь до вершины. Взобравшись наконец на нижнюю ветку, я почувствовала себя настолько изможденной, что оперлась на ствол и стала засыпать. Меня разбудил жужжащий звук, и я увидела, как бабочка, совсем такая, как та, что была в Санта-Барбаре, приблизилась вплотную к моим глазам, а затем перелетела на соседнюю ветку. Она металась, точно просящая помощи собака, и торопила меня. Я собрала всю оставшуюся у меня волю и вскарабкалась на следующую ветку; меня как будто тянули вверх на невидимой нити. Я словно бы извлекала из своего физического тела его духовное содержание. Мне было невероятно тяжело, взгромождаясь на очередную ветку, я чувствовала себя так, как будто взбираюсь на спину бизона. Когда я достигла четвертой ветки, бабочки издали гудящий звук, словно намеревались затуманить все мои чувства и усыпить меня. Маленькая бабочка летала вокруг меня, побуждая меня и пытаясь заставить двигаться вперед, но я не могла пошевелиться. Засыпая, я чуть не утратила равновесия, но тут в уши мне ударил раскат грома. Он так напугал меня, что-я вмиг перескочила на следующую ветку, потом на следующую, а потом еще на одну. У каждой ветки были свои собственные демоны. Бабочки внезапно превращались то в неизвестных чудовищ, то во вставших на дыбы белых коней, то в старых ведьм, то в заботливых матерей. Затем они расправили свои блестящие крылья, подобно бессчетному количеству зеркал. Всматриваясь в них, я видела гротескное отражение – темную сторону самой себя. Бабочки словно пытались испугать меня и заставить потерять равновесие.

Ближе к верхушке маленькая бабочка влетела прямо в сплошную стену языков пламени, возникавших от трения тоненьких лапок остальных бабочек друг о друга. Она вылетела по другую сторону пылающей ветки невредимой и на мгновение превратилась в ставшего на дыбы белого коня. Не будь со мной этой отважной малютки, я бы ни за что не решилась пройти сквозь это раскаленное до голубизны пламя. Но я последовала за ней и достигла наконец вершины, где располагалось огромное гнездо, воздвигнутое из причудливых кусков дерева, скрепленных между собой илом. Я вскарабкалась на край гнезда и как будто очутилась на вершине мира. За гладким речным валуном с выемкой наверху стояла прекрасная Женщина Бабочек.

– Источники волшебства и озера силы пересыхают, – сказала она. – Испей чистой воды из этого родника.

Из плоского камня ударила струя воды; подставив ладони я с благодарностью напилась.

Бабочка опустилась на голову Женщины, и ее длинные оные волосы превратились в колышущуюся массу бархатных черно-оранжевых бабочек. Ее сияние так захватывало дух, что я опустилась у ее ног.

– Зачем меня отправили сюда? – спросила я.

– Затем, что ты можешь умереть от моей руки.

Она протянула ко мне руки с растопыренными пальцами, и я почувствовала, как меня притягивает к ним.

– Кости твоего тела – это звезды. Твоя голова – луна, а сердце – солнце.

От ее слов мое тело разделилось на части, и все они разлетелись в разные стороны. Лишь моя душа осталась свидетелем этой сцены. Я не чувствовала ни боли, ни страха. Каким-то образом я знала, что так и должно было быть. Затем Женщина велела частям моего тела спуститься с небес и вынула из бившего позади нее источника кристаллы. Я видела, как она вскрывает каждую из них и помещает туда по кристаллу – в сердце, голову, всюду. Затем она соединила меня обратно – конечности мои свисали теперь как у тряпичной куклы. Она взяла ножницы и обрезала мне волосы, как у китайского болванчика – спрямив их в нижней части и сделав ровную челку прямо над бровями.

– У этой стрижки четыре угла, соответствующих силам четырех направлений, – сказала она.

Взяв мою руку в свою, она провела моими пальцами вдоль четырехугольника, образованного краями челки и боковыми прядями.

– В духовном мире тебя теперь будут видеть только с такой стрижкой. Твои волосы – продолжение твоего духа. Это твоя священная прическа, она – свидетельство твоего магического путешествия с Женщиной Бабочек. Мы можем теперь поговорить. Например, о двух способах видения.

Я смотрела на нее широко раскрытыми глазами. По щекам у меня текли слезы.

– Неужели мне придется спуститься с этого дерева и вернуться обратно? Его красота так обманчива…

– Да, всякая красота имеет и обратную сторону. Если ты присмотришься повнимательней, как подобает настоящей ведунье, то всегда сможешь рассмотреть и темную сторону любой вещи. Одно не может существовать без другого; твой же народ, скажем прямо, предпочитает не видеть теней. Они боятся дьявола. Что ты видела, взбираясь на дерево?

– Ужасные вещи – чудовищ и пламя. Когда я смотрела в зеркала, я видела там безобразное, отвратительное отражение самой себя. Это ведь на самом деле была не я… или я?

– Это была ты. Но ты вела себя отважно. Ты смотрела на него и всякий раз решалась сквозь него пройти. Позже ты поймешь, каким важным уроком это для тебя было. Теперь же достаточно и того, что ты осознала, что то, чего ты стремишься в своей жизни не замечать, ею управляет. Таков твой сегодняшний урок. Поняла ли ты меня?

– Думаю, что да.

– Если бы ты отвернулась от своего отражения, каким бы страшным оно ни было, ты бы упала с дерева бабочек и уже никогда не смогла бы туда вернуться. Ты свалилась бы обратно в бесконечный сон. Там я не смогла бы добраться до тебя, и это было бы для тебя трагедией. Когда люди отступаются от своего собственного видения священного, их культура низвергается в спячку вместе с ними. Священное видение предполагает равновесие светлого и темного. Вот, смотри.

Она взяла два куска магнитного железняка и свела их вместе, сначала положительными полюсами, а затем отрицательными. Оба раза куски оттолкнулись друг от друга. Затем она свела куски разноименными полюсами, и они прочно соединились.

– Положительное и отрицательное нуждаются друг в друге для сотворения, для того круговорота.

– А что такое круговорот?

– Это подобно огненному вихрю, это первоисточник, первичное творение.

Произнеся это, она подняла руки, и между нами выросла огромная огненная спираль. Несколько минут мы наблюдали за ее вращением. Женщина подошла ко мне и положила ладони мне на виски.

– Взгляни, Линн, теперь. Посмотри сквозь те кристаллы, что в твоих глазах, и ты увидишь круговорот.

Я ощутила, как внутри меня что-то сдвинулось, и огненная спираль предстала передо мной в ином свете. Теперь я различала элементы, из которых состояло пламя. Это были мужские и женские, положительные и отрицательные энергетические частицы. Женские частицы сжимались, мужские расширялись. Затем мужские частицы стали~сжиматься, а женские – расширяться, расталкивая и притягивая энергетические формы в вихревом танце.

– Все начинается с цикла движения. Не будь положи тельных и отрицательных полюсов, не было бы движения, не было бы сотворения, – сказала Женщина, убирая руки с моих висков.

Огонь понемногу спадал, ввинчиваясь в землю.

– Без темной стороны не могла бы существовать твоя красота. Не бойся видеть обе стороны – каждая из них нужна тебе. Ты должна чтить все сущее, ибо оно есть часть Великого Духа.

Я сидела, не шевелясь, и смотрела на нее, окруженная бабочками. Меня охватила тупая боль.

– Что случилось? – спросила Женщина.

– Увижу ли я тебя когда-нибудь еще? Мне было так тяжело добраться сюда, но здесь я ощутила такое умиротворение. Как бы я хотела остаться и учиться у тебя!

Я была готова расплакаться.

– Ты теперь мертва для себя прежней. Все в мире оди наково, и в то же время в мире нет ничего одинакового. Теперь ты действительно видишь. Посмотри сквозь кристалл в своем сердце. Давай, взгляни на меня – и ты увидишь ответ.

Я вдруг увидела себя маленькой девочкой, умоляющей свою мать не оставлять ее. Я начала всхлипывать. В одно мгновение я пережила свое детство и увидела те страхи, которые вызывало у меня взросление.

– Подумай о своих щитах, Линн. О щитах мужских, женских, девчоночьих и мальчишеских. Подумай о том, что они соответствуют всем «Я», скрытым в тебе.

Я увидела все свои щиты, окружавшие меня. Я сидела на девичьем щите с южной стороны магического круга и плакала. Прекратив плакать, я двинулась на Восток, к мальчишескому щиту. В тот же миг я почувствовала себя так, как будто бросаю проклятия своей неспособности управлять ситуацией. Мне сразу стало легче.

– Теперь иди к женскому щиту, на Запад, – приказала Женщина.

Я ощутила новый прилив уверенности, а вместе с тем – силы и мудрости.

– А теперь – к мужскому, на Север.

Именно здесь я столкнулась со своей проблемой. Мой дух ответственности ослаб. Мне хотелось обвинить в этом кого-то другого, но я даже не знала, что это такое и кого мне винить, кроме себя.

– Ты взобралась на дерево бабочек, Линн. Теперь на тебя возложена ответственность в этом мире. Понимаешь ли ты это?

Я на какое-то время замерла, не желая ничего видеть.

Плача, я стала передвигаться обратно к своему девичьему щиту. И тут я осознала происходящее. Я видела Женщину Бабочек в последний раз. Подарок был сделан, и мне предоставлялось использовать его по своему усмотрению.

– Бабочка красива лишь в течение определенного вре мени. Подобно женщине-воину, она лишь на миг прикасает ся к этому миру, а затем преображается в другую жизненную форму. То же предстоит и тебе.

Женщина простерла ладони над моей духовной формой и стала двигать ими вверх и вниз в дюйме от меня. Затем, тихо напевая, она подошла к дереву. Взяв оттуда шесть коконов и поместив в них по кристаллу из источника, она сделала из них трещотки. После этого Женщина взяла шестифутовую ветку дерева, привязала их к ней и воткнула ветку в землю. Она запела мне песню, прося дух дерева помочь мне залечить раны, нанесенные при вставлении кристаллов.

Ты – духовная женщина из легенд.Я зашиваю тебя,Излечивая то, что тебя ранит.Я гляжу в кристаллы.Я вылечу тебя.Я соединяю тебя,Я соединяю тебя.Я удерживаю Мать-Медведицу здесь.Я помогаю тебе бороться,О Великий Дух!Спасибо тебе за то, что ты здесь.

Слова ее песни были просты, однако мелодия была весьма изощренной и прекрасной. Во время песни она продолжала водить руками над моей духовной формой, а трещотки —. заполненные кристаллами коконы – раскачивали ветку вверх и вниз, хотя Женщина не прикасалась к ним. Когда коконы останавливались, она сосредоточивала свое внимание, свою целительную энергию, на той части моего тела, над которой находились ее ладони. Так продолжалось до тех пор, пока Женщину наконец не удовлетворил результат.

Тогда она взяла меня за руки и повела к дереву. Тут же появилась маленькая бабочка и стала летать вокруг моей головы. Она казалась счастливой, как будто я вела ее на прогулку. Я невольно рассмеялась, настолько она была исполнена предвкушения.

– Это моя помощница, – сказала Женщина, улыбаясь бабочке. – Когда тебе случится увидеть ее, вспоминай меня и знай, что я думаю о тебе и шлю тебе силу. Возьми эту ветку и используй в качестве палочки к своему барабану. Помни о том уроке, который ты получила на дереве бабочек, но прежде всего – о том, что полет вечен.

И она исчезла.

Не в силах сдержать рыданий, я перебралась через край гнезда и ступила на верхнюю ветку. Женщина была такой прекрасной, а я так боялась этого дерева. Оно словно пыталось меня сожрать. Я спускалась, и бабочки летели вниз впереди меня. Мною опять овладела тяжесть, хотя теперь мне было не так трудно. На каждой ветке меня поджидало что-нибудь страшное. Но теперь я проходила через огонь легче, и отражения в сверкающих крыльях бабочек по сравнению с ней выглядели просто карикатурами. Я добралась до второй снизу ветки и услышала далекий голос Джули:

– Линн, ты что-нибудь там видишь?

Я видела, что самая нижняя ветка была изгрызена сотнями бабочек Маленькая бабочка суетилась, то поднимаясь, то опускаясь, она словно говорила мне: быстрей, быстрей. Тело налилось тяжестью, и я еле могла двигаться. Я была – усталой и сонной, что начала было клевать носом и Теть чудесный сон о прекрасном воине. Все же я собрала свои силы и спустилась на нижнюю ветку, оставляя его позади. Весь остаток пути я пролетела, а в следующий момент осознала себя высовывающей голову из дупла. Я соскользнула вниз, а затем съехала на спине со снежного холмика, по-прежнему сжимая в руке подаренную ветку. Джули, смеясь, помогла мне встать на ноги.

– И это все, что Агнес тебе оставила? Сухую палку?

Глава 2. Дерево бабочек

Позади моего тела, в воздухе

Есть пещера,

В которую вряд ли кто-нибудь войдет:

Это тихая обитель,

Скрывающая цветок огня.

Когда я встаю во весь рост на ветру,

Кости мои превращаются в темные изумруды.

Джеймс Райт, «Самоцвет»

Вечером, спустя две недели после нашего с Джули приезда к нашей величайшей радости вернулись Агнес и Руби. С ними на трех собачьих упряжках приехали двое эскимосов и один мужчина из племени кри. Переночевав, они разъехались по своим селениям, оставив Агнес и Руби полные нарты мяса для собак.

Я восприняла их отъезд с облегчением. Воспаленными от недосыпа глазами я смотрела, как их нарты исчезают из виду. Ни разу в жизни мне не случалось провести ночь, подобную этой. Постанывая, я осторожно присела на снежный бугорок – у меня болела каждая косточка и каждая мышца. Я спала на полу, покрытом оленьими шкурами. Эскимос по имени Майк был грузным весельчаком с неряшливой бородой, свисавшей с его широкого лица, как мох. Он привез с собой три коробки, в каждой из которых было по шесть банок пива. Пиво это он называл «куньей мочой». После четвертой банки он влез в мой спальный мешок и заснул мертвым сном целых двенадцать часов. Если бы он лежал лицом вниз, это бы еще куда ни шло, но он всю ночь вертелся на спине, как вытащенный на берег морж, и отчаянно храпел. Другие мужчины не отстали от него по количеству поглощенной «куньей мочи» и улеглись вповалку вдоль стен хижины. Их перемежавшийся причмокиваниями и всхлипываниями храп мог напугать даже притаившихся по углам мышей, светящиеся в темноте глаза которых мелькали там и сям.

Руби и Агнес так устали, что несмотря ни на что спали, внося в хор присвистов и храпа свою лепту. Мы с Джули лежали спина к спине, чтобы согреться, и так ни на миг и не уснули. Утром мужчины выглядели изрядно сконфуженными, заметив, что их спальные принадлежности остались нераспакованными. К Агнес и Руби они относились с большим почтением. Они прибрали в хижине, и через час эскимосы уехали.

Мужчина-кри, живший недалеко от селения Джули, уехал чуть позже. Он должен был возвратить свою и нашу упряжки семейству Джули и вернуться к нам через месяц. Я вдруг осознала, что собаки поедали огромное количество оленины, рыбы и прочего корма, так что содержание этих великолепных животных среди зимы было настоящим подвигом.

Агнес и Руби несколько дней провели в хижине, не будучи расположены к беседам. Они выглядели уставшими и апатичными, и мы проводили короткие дни, разгребая снег стропинок к сараю и коптильне. Пользуясь непродолжительным светлым временем, мы готовились к долгой зиме с ее жестокими бурями. Темнело здесь быстро, и я поневоле рано ложилась спать и видела яркие сны. О пережитом я никому не рассказывала, держа его при себе и позволяя дойти, как хорошему жаркому. Однажды, когда я чистила печку, Агнес повернула меня к себе и пристально посмотрела мне в глаза. Она утвердительно кивнула и понимающе улыбнулась, подняв брови.

– Я вижу, ты получила подарок, который я оставила тебе на дереве бабочек.

Резко развернувшись, она вышла за дровами.

Дней через пять-шесть мне захотелось обсудить мои видения на дереве бабочек с Агнес. Несколько раз я пыталась завести об этом разговор, но все не могла выбрать для этого удачный момент. Живя в замкнутом пространстве в обществе четырех человек, я втянулась в определенный ритм. Я привыкла к минимуму личного пространства, так что у меня даже начал проявляться стадный инстинкт. Так, наверное, чувствует себя волк в стае, угадывая невзгоды и потребности своих собратьев. Агнес понимала мое растущее стремление поделиться пережитым, и в один из ветреных вечеров она вместо того, чтобы после ужина лечь спать, предложила всем нам устроиться поудобнее возле печки и послушать мой рассказ.

Джули, Агнес, Руби и я расселись на шатких стульях вокруг огня, глядя на пляшущие языки пламени. Я начала рассказывать о своих испытаниях на дереве бабочек. Посмотрев вокруг, я увидела, что глубокие морщины на лицах Агнес и Руби потемнели и слились с окружающей чернотой. Лица всех трех женщин светились тем внутренним светом, который мне приходилось видеть только у индейцев Крайнего севера. Я изо всех сил пыталась выразить то, что переполняло меня, но всякий раз выходило, что слова звучали глупо. Сотни образов во мне требовали выхода наружу. Руби шумно отрыгнула. Агнес толкнула ее локтем и бросила на нее притворно-презрительный взгляд. Руби взглянула на меня.

– Черт побери! Так ты встретилась с ней или нет? Ее манеры всегда раздражали меня.

Джули обвела присутствующих взглядом.

– С кем? – спросила она.

– Да, я с ней встретилась, – в конце концов ответила я.

– Ну так расскажи нам, как она выглядела, – потребо вала Руби.

Я прочистила горло и сказала:

– Когда я увидела ее в первый раз, у нее были свисавшие до земли черные волосы, она была одета в расшитое бисером платье из оленьей шкуры. В левой руке она держала кристалл. В следующий раз она стояла у источника, наполненного кристаллами, а ее волосы превратились в сплошную массу бабочек. С ней была помощница – бабочка, похожая на ту, которую я видела в Санта-Барбаре, ту самую, которая привела меня сюда. Она вела себя как маленькая собачонка, а потом…

Джули, пораженная моим невероятным рассказом, возмутилась:

– Постой! Что еще за женщина с волосами из бабочек! Какая еще бабочка-помощница? Ты, часом, не заболела?

Агнес и Руби хохотали и хлопали себя по коленям. Джу ли, до сих пор сохранявшая серьезное выражение лица, стал; хихикать, в то же время глядя на меня широко раскрытым! глазами и с неподдельным любопытством.

Руби вытерла выступившие у нее на глазах слезы и сказала Джули:

– Не стоит так беспокоиться о душевном здоровье Линн.

– Эй, постойте! – воскликнула Агнес, уловив мое уныние, и кивнула головой в сторону Джули. – Линн столкнулась с высшим существом. Существо это долгое время поджидало ее в этом дереве. Ты слушай, Джули. И слушай внимательно. Того и гляди, сама встретишься с этим духом в лесу, и, может статься, не сегодня-завтра. Думаю, тебе не помешает быть более терпимой.

Наступило долгое напряженное молчание. Руби барабанила ногтями по стулу и ворчала, глядя в потолок. Джули в замешательстве подбросила дров в огонь.

– Что с тобой, Руби? – спросила Агнес.

– Сдается мне, что это неправильно, – раздраженно бросила та.

Агнес поднялась, оттолкнув стул.

– Что неправильно? – спросила она, уперев руки в бока.

– С чего это твоя ученица стала увлекаться болтовней? Линн говорит слишком много.

– Я бы не сказала.

– Так и есть. И я не думаю, что это хорошо.

Она отвернулась, надувшись, как маленькая девочка.

– Перестань, Руби. Линн хочет рассказать нам о том, что ей довелось пережить, пока она еще в состоянии это сделать.

– Нет, я не хочу даже слышать об этом.

– Ну, тогда пойди погуляй. Там замечательная пурга надвигается.

– Прекрасно. Тебе, Агнес, только клоуном быть.

– Руби, я тоже хочу послушать о приключениях Линн, – сказала Джули, дернув плечом.

– Ну вот! Все против меня. Даже моя ученица. И что дальше? Как только здесь появляется Линн, начинаются неурядицы. Мне от этого прямо ветры пускать хочется!

– Хочется – значит, иди пускай, – ответила Агнес.

– Ну, так я пошла, – сказала Руби, направившись к своей парке.

С озорным огоньком в глазах Агнес подставила Руби ножку, отправив ее в полет на груду оленьих шкур, сама шлепнулась сверху и принялась ее щекотать. Джули, в свою очередь, принялась щекотать и толкать меня. Мы все сплелись в вопящий и хохочущий клубок рук и ног. Детская игра – это было как раз то, что нужно. Через несколько минут мы поднялись, сварили кофе и уселись на свои прежние места.

– Так что, попробуем еще раз? – Руби теперь улыбалась слегка смущенно и подмигивала мне.

Потягивая кофе и полуприкрыв глаза, я начала излагать подробности своей невероятной истории. Мне было так приятно рассказывать об увиденном– жаркое определенно просилось на стол. Время от времени я поглядывала на Джули, сидевшую с благоговейным выражением лица, но она молчала. Когда я закончила, повисла долгая пауза.

– Эта женщина была индианкой? – спросила Руби. Я кивнула.

– Ты уверена?

Я кивнула еще раз.

– Когда я встречалась с Женщиной Бабочек, она была белой.

– Интересно. Когда я встречалась с ней, она была китаянкой, – сказала Агнес.

Я перевела взгляд с Руби на Агнес, пытаясь уловить в и: лицах намек на розыгрыш. Джули таращилась на нас троих Только я решила, что они не дурачатся, как Руби отрыгнул и произнесла:

– Нет ли у нас еще этой куньей мочи?

Они с Агнес громко расхохотались. Мы с Джули присоединились к ним и смеялись до слез. Затем, во мгновение ока веселье сменилось серьезностью. Агнес поменялась местами с Джули, пересев поближе; Руби тоже придвинулась ко мне вплотную. Я стала совершенно спокойной и собранной. Агнес посмотрела как бы мимо меня и сказала:

– А теперь, Линн, расскажи нам все в точности, что ты видела, начиная с того момента, как про сунула голову в дупло дерева бабочек. Когда будешь рассказывать, представляй себе все, как оно было, и ничего не упускай. Это очень важно.

Я вновь погрузилась в пережитое и удивилась тому, что Джули была, по-видимому, не в состоянии держать глаза открытыми. Она свернулась калачиком на кровати и быстро уснула. Агнес, похоже, не слишком заинтересовало начало моего повествования, но когда я стала рассказывать о том, как взбиралась на дерево бабочек, она раз за разом останавливала меня, выясняя все подробности и спрашивая, как я их объясняю.

– Как ты чувствовала себя, когда начала взбираться на дерево? – спросила Агнес, всматриваясь в меня поверх своего носа.

– Так, как будто я вешу целую тонну. С чего бы это?

– Тебя тяготил вес твоих неразрешенных жизней.

– Неразрешенных жизней?

– Да, твоя каждая мысль живет собственной жизнью и обладает стремлением жить и выживать. Это особенно верно в том случае, когда твои мысли не находят разрешения. Мысли – они вроде людей. Их следует хоронить должным образом. Если мысль негативна или не получает разрешения, она преследует тебя, побуждая завершить начатое и похоронить ее как следует, довести ее до завершения. Если твои мысли противоречивы и запутанны, ты создаешь мир мыслеформ, которые, в сущности, питаются твоей энергией. Это и не удивительно, ведь ты приходишься им в своем роде матерью.

– Да, это звучит не очень-то хорошо…

– Хорошо, плохо – зачем так говорить? Ни то, ни другое. Просто таков порядок вещей. Глядя на тебя, шаманка знает, что сто бой происходит. Многиелюди имеютпривычку приглашать гостей и подносить им себя в качестве угощения. Страхи всегда проявляют себя тому, кто их создает. Я вижу, когда твой дух превращается в пищу, вижу, и что за сущность тебя пожирает. Вокруг тебя кружится множество страхов, вот поэтому-то ты столь тяжела. Не будь твоего энергетического угощения, эта сущность погибла бы от истощения.

– А если я не хочу быть тяжелой, не хочу, чтобы меня осаждали эти паразиты? – слетело с моего языка.

Руби и Агнес рассмеялись, но меня бросило в холод.

– Мы ведь не просили тебя порождать вокруг себя эти ментальные сущности, это был твой выбор, – сказала Руби. – Знаешь, иногда они напоминают кружащих вокруг нее летучих мышей, – добавила она, обращаясь к Агнес.

– Не могла бы ты пояснить мне это на примере? – попросила я Агнес умоляющим тоном.

Агнес рассмеялась.

– Ха, это проще простого. У тебя был сильнейший страх смерти, не так ли?

– Да, думаю, так оно и было.

– Так вот, он очень похож на огромное существо, которое ты несла на себе. Сейчас дело обстоит гораздо лучше, но существо это по-прежнему за тобой следит. У него громадная черная пасть, и ему нужна пища. А питаться оно может только тобой. Это как раз одна из тех сущностей, что способны совершенно поглотить тебя.