- -
- 100%
- +
Белые берёзы разделись догола -
Глядит с негодованьем на них сердитый ельник:
Не любит неодетых сибирская зима.
Повисла на шарнирах небесная заслонка,
Стынет в зольной топке солнечная гарь.
Ветер-забулдыга зовёт кого-то громко,
Срывая с мокрых вётел бежевую шаль.
Первым из парилки вышел стройный ясень,
Вслед за ним шумливые клён и карагач -
Прогнав несносный ветер от вётел гулким плясом,
Браты идут в предбанник пить ягодный первач.
Их жёнушки-берёзы бегут домой в избушки,
Ставят самовары, спешат к седым печам:
Блинчики румяные и пышные ватрушки
Ветвями золотыми пекут своим мужьям.
К вечеру, хмельные, бредут втроём обратно
Ясень развесёлый, с ним – клён и карагач -
Обняв друг друга крепко, прощаются три брата,
Как вдруг их расставанье прервал на миг дергач.
«Послушайте-ка, братцы! – сказал внезапно ясень, -
Скоро лес осенний окутает зима.
Чтобы день прошедший для нас был не напрасен,
Скажу я вам людские, но верные слова:
Последнею теплынью пропело Бабье лето.
Сердце, как поленья, всё меньше греет грудь,
Но сколько б ни пыталась судьба нас сжить со свету,
Мы вновь, поднявшись на ноги, продолжим этот путь…»
Зимние окна.
На жилом «иконостасе»
Облачёны в ризы окна -
Зимней ночью иней красит
Их ожившие полотна -
Там под кружевом мороза
Сквозь мозаичные блики
Судьб людских зияет образ
И мелькают чьи-то лики;
Люстры в пышных ожерельях
Тлеют пламенем лампад,
Вниз бросая отраженья
На заснеженный асфальт.
И горит свечою тёмной,
Свет роняя на «алтарь»
Через призму хрупких стёкол,
Перед окнами фонарь.
Душа мечтает жить прекрасным…
Душа мечтает жить прекрасным -
Мир диктует жить грехом.
Дай нам, Боже, в век ненастья
Не сломиться перед злом.
Зимний вечер в селе.
Тихо колышутся мёрзлые травы,
Тихо колышутся, стоя в снегу,
И шепчут друг другу сухими губами
То, что душой не понять никому…
День Сварога.
Волхв-туман седобородый
Обходит дозором лесные лога.
От реки Ра до сибирских острогов
Окутала рощи его борода.
Стоит он, обнявши смоля'ные сосны,
Печально глядя' на расейский простор:
Взору открылись миллионы погостов,
Над коими вьются скопленья ворон.
Там в тесных могилах лежат под крестами
Почившие жертвы Сварожьей ночи.
«Пухом земля вам, несчастны славяне,
Не вы виноваты в том, братья… не вы…
Полно смеяться, воронье отродье,
Праздновать пир на червивых костях!
Скоро Ярило, за ним – половодье!
Почки даёт молодой березняк!
Откаркались вы за лихую эпоху!
Долго глумили ведическу Русь!
Грядёт возрожденье былого народа,
Всю жизнь за который Перуну молюсь!»
Вся душа моя в заплатах…
Вся душа моя в заплатах,
Как крестьянская рубашка!
Мчусь на тройке по Арбату
В полушубке нараспашку!
Снег летит из-под полозьев!
Бдит кабацкая Москва!
И метель – седая гостья
Рвётся в барские дома!
В такт храпят гнедые кони!
Сани с грохотом скрипят!
Словно в страхе от погони,
Колокольчики звенят!
С залихватским пересвистом
Мой ямщик сечёт кнутом!
Валит бабьим коромыслом
Белый дым со всех сторон!
Пой, гуляй, народ московский!
Ей, зеваки, расступись!
Я сегодня пьяный в доску!
Тройки буйной берегись!
Затопчу! Сравняю с пылью!
И умчусь на санях вдаль,
Где горит, глазам постылый,
Керосиновый фонарь!
Звонарь.
Каждый день к обедне с раннего утра
Звонарь над грешным городом гремит в колокола.
Не нравится нечистым с высокой церкви шум,
Разносят людям сплетни, что их звонарь – колдун.
«Он песнями своими дурачит вас давно,
Смущает ваши души, не слушайте его!
Живите так, как жили… К чему греха таить?
Но звонаря-мятежника всё ж лучше умертвить.
Прибежище он ищет в однёшке городской.
В квартире худо-бедно, плюс на ногу хромой.
Друзьями и знакомыми звонарь наш небогат.
Излюбленное место его – Воскресный тракт.
По этой грязной улице он любит на покой
Со службы возвращаться в сумерках домой».
Над городом всходила кровавая луна:
В последний раз гремели в тот день колокола.
Старый пёс.
Во дворе у ветхой стайки,
Глядя вверх на рясы звёзд,
В кровь иссеченный нагайкой,
Взвыл от боли старый пёс.
Взгляд его впивался жадно
В тёмный зимний небосвод,
А он всё выл и выл надсадно,
Словно звал, Бог весть, кого.
Мыл слюной собачьи раны
И скулил лишь про себя:
«Ну за что же мой хозяин
Ненавидит так меня?..
Никогда не знал я в жизни
Ни заботы, ни любви…
Неужели заслужил я
Столь печальною судьбы?..
Ничего мне не знакомо,
Кроме плети и битья…
Отпусти меня на волю -
Там, где буду счастлив я…» -
Так тот пёс забитый думал
И с тоской смотрел наверх,
В чьих глазах виднелась мука
И парящий белый снег.
Но никто, в насмешку будто,
Так с небес и не ответил:
Он прикован к тесной будке
На всю жизнь холодной цепью.
Из-под век озябшей морды
Покатилась вниз слезинка
И застыла в шерсти чёрной
На щеке морозной льдинкой.
Обойдя весь спящий хутор,
Ночь растаяла в зари.
Под сугробами наутро
Пса почившего нашли.
Конец эпохи лисы.
Столько лет я жил обманом,
Питался ложью, как едой,
Ходил в рядах богини Мары
Рабом с покрытой головой.
Верил на слово мерзавцам,
Рос кувшинкой среди жаб,
Отыскать в грязи пытался
То, чему я был бы рад.
Ждал со всеми конца света,
Словно сущий идиот,
В тот момент, когда планета
Лишь меняла свой чертог.
Перейдя в эпоху волка,
Мидгард снова пробудилась -
И на детище Сварога
Русь из праха возродилась!
Луговая улица, сельские напевы…
Луговая улица, сельские напевы,
В небо упираются зелёные холмы.
Пёрышко осеннее застенчиво летело,
Прощаясь с перелесками родимой Сарбалы.
Ей вслед глядели люди, о чём-то сожалея,
Шуршала в беспокойстве багряная листва,
Хилой колоколенкой под маковкой звенела
Старая часовня, кричала детвора.
А пёрышко летело, летело, словно птица,
Ветром уносимая по глупости на юг -
Давно ли я вот так же от дома отдалился,
Прячась в пыльном городе от холода и вьюг?
Пускай мне скажет кто-нибудь, что это испытанье,
Выпавшее картой поверх моей судьбы:
Ждёт меня награда или наказанье? -
Выйду ли при жизни сухим я из воды?
Не надо, не жалейте и слёзы не роняйте…
К чему бездумно плакать? – меня уж не вернуть…
Божия коровка, прими же покаянье
И дай благословенья с собою в дальний путь…
Родной взгляд.
Когда ты смотришь на меня,
Я погружаюсь с головою
В бирюзовые глаза,
Словно дайвер в воды моря -
В них душа готова плыть
Над бездонной серой тишью
И под парусом ходить:
Шёпот волн парящий слышать.
Когда ты смотришь на меня,
Я хочу быть только рядом
И тонуть в твоих глазах,
Ибо нет роднее взгляда.
Сколько же можно насиловать сердце?..
Сколько же можно насиловать сердце?.. -
Когда я хочу быть всегда рядом с ней… -
От чувств и любви никуда мне не деться,
Ведь я человек, а не робот и зверь.
Мне так надоело гнить в мерзкой системе,
Где мы почему-то с рожденья должны
Жить по одной нам навязанной схеме:
«Работай полжизни и старым умри».
Я жажду свободы, как вольная птица,
Я жить хочу, твари, а не выживать!
Мне так надоело терпеть и томиться,
И ждать бесконечно – всегда что-то ждать!
Пустите меня, отпустите к любимой,
С которой хочу я прожить этот век:
Растить с ней детей и быть просто счастливым…
Ведь я вам не быдло! Ведь я человек…
Нелепый век.
Всё неправильно, всё глупо и нелепо:
Мир, в котором я живу, насквозь пропитан ложью…
Нет конца и края тому людскому бреду,
Что для нас считается святым и беспорочным.
Как же жить в спокойствии, когда кругом безумцы,
Когда планета общая похожа на дурдом? -
Вряд ли в этом хаосе здоровые найдутся,
Где каждого нормального считают дураком.
Из сей сплошной сумятицы одно я понимаю,
Заслышав в знойной пустоши пение дождя:
Ничто не переменится, пока родства не зная,
Мы будем жить по-прежнему лишь только для себя…
Ждём рассвета новой эпохи…
Мы в окруженьи темноты -
За руки взявшись, ждём рассвета…
Звучит как бред, но я и ты
Давным-давно встречались где-то…
Скажи, ты тоже помнишь это?..
Новый век.
Осень, сентябрь, дождь и непогода.
Никуда не выйти, грустно на душе.
Залегает в спячку русская природа.
Впервые я проснулся с мыслью о тебе…
Мне стало так тоскливо, жутко одиноко,
Словно бы до этого я жил лишь для себя,
Словно бы всё то, что даётся нам от Бога,
Я только лишь высмеивал, ни капли не щадя.
Ливень тарабанит по блёклому карнизу.
Новый век рождается прямо на глазах.
Гремит по всем каналам старый телевизор:
«Старый мир разрушен, система терпит крах!».
Скорей бы вновь увидеть солнечное лето,
Скорей бы вновь увидеть твой милый силуэт,
Бежать к тебе навстречу по шумному проспекту,
Неся в руках с собою ромашковый букет.
Осень, сентябрь, дождь и непогода.
Никуда не выйти, грустно на душе.
Залегает в спячку русская природа.
Впервые я проснулся с мыслью о тебе…
Моё нежное, родное и милое созданье…
Моё нежное, родное и милое созданье,
Позволь доверить сердце в твои родные руки -
Прижми его поближе, храни в своей груди…
Неужто мы и вправду нашли с тобой друг друга,
Пройдя сквозь все страданья
И тягости судьбы…
Сын Сварога – металлург.
Сварог стучит по наковальне -
Он вояка и кузнец.
Славит Русь сибирской сталью
Вольный град его – Кузнецк!
В старину и в наше время
Здесь в ужасную войну
День и ночь ковал победу
Сын Сварога – металлург!
Позабыв о мирной жизни,
Встав подростком за станок,
Он трудился для отчизны,
На верстак роняя пот.
Слеп над праведной работой,
Расколяя сталь в цехах,
Сын могучего Сварога,
Но держался до конца!
Не упал бессильным наземь,
Не вскричал от тяжкой боли,
А вознёсся в небо к асам
По неведомой дороге -
Он трудился для победы,
Не смыкая глаз ни дня,
И изжёг грудную клетку
Вместе с лёгкими дотла -
Так, в тылу смерть за Расею
Иногда страшнее фронта,
Посему своё почтенье
Мы глаголим Сыну Бога!
И поныне в нашем крае
Льёт оружие кузнец.
Славит Русь сибирской сталью
Вольный град – Новокузнецк!
Славянка.
Девица белокожая
С небесными глазами
Шла босыми ножками
По солнечной поляне.
Соломенные локоны
Спадали с юных плеч
И нежным птичьим гомоном
Звучала её речь.
Вечность…
По ночам я вижу в небе, как меня к себе зовёт
Сквозь эпохи и столетья твой незримый огонёк…
Так прекрасен и безбрежен его яркий дивный свет.
Ты мне шлёшь сквозь лёд и вечность издалече свой привет…
Кто же ты, моя безвестность?.. Почему зовёшь к себе?..
Как постичь твою беспечность, чтоб приблизиться к тебе?..
Неужели жизнь земная – только твой прелестный сон,
И однажды под звездою мы друг друга вновь найдём?..
Я прожил свой век в скитаньях, сам не зная, что искал,
И не брёл в мир с осознаньем, что я что-то растерял.
По дороге к млечной койке под сиреневым шатром
Обретут две белых сойки за полярьем новый дом…
Прости, родная…
Прости за грубые слова,
Что я на днях тебе сказал…
Прости за долгое молчанье,
Слёзы, боль и расстоянье…
Прости за мой несносный нрав:
Ведь к тебе я был не прав…
Хоть сержусь порой, но знаю:
Ты другая, ты живая… -
Ты меняешь мир вокруг,
Продолжая жизни круг.
И пусть нелёгки отношенья… -
Благодарен я вселенной,
Что подарила мне тебя
В суматохе бытия…
Прости меня, моя родная…
Ведь ты хорошая, я знаю…
Грядёт весна.
Грядёт весна и дух свободы
Сорвёт тяжёлые оковы,
И с неба в наш забытый плен
Подует ветер перемен,
Развеяв мира прежний тлен,
Развеяв страх народный.
Вальс цветов.
Дышит яблоней весенней
Твой рельеф покатых плеч.
И опять в глазах стесненье,
Как от наших первых встреч.
На столе пылятся письма,
Приоткрыт советский тюль.
За окном страницы листьев
Тихо шепчут про июнь.
Шёлком древних гобеленов
Вышит солнечный ковёр -
И шаги часов настенных
Вторят «кругу» в унисон.
Так теплы твои объятья
И прекрасен будний день…
«Вальс цветов» в балетном платье…
Kiss под занавес очей…
Круголет.
Из северных преданий и сказок позабытых
Ступают души по небу, вращаясь в круге лет,
Ступают души по ветру, летя на стёртых крыльях,
Ступают по дороге – туда, где края нет…
Озеро Калтарак (Колтрык).
Как ходил один рыбак,
Стало быть, Иван-дурак,
В половодье, где шельпяк
Днём теряется во льдах,
Из Калтанского острога
В старых дырявых сапогах:
Не сказать, что в скороходах,
Не сказать, что в кирзачах.
В общем, к озеру такому,
Что нигде вы не найдёте
Ни на картах, ни в статьях,
Где живёт не сиг и омуль,
Ни сорожка, ни судак,
Где живёт себе привольно
Наш сибирский чёрный рак.
Это озеро в народе
Там зовётся Калтарак.
В этом самом Калтараке
Раки злые, как собаки.
Клешни, знай, что пассатижи,
Ноги – все нараскоряку,
Не свезёт тем бедолагам
Или путникам-бродягам,
Что тех раков не приметят
И окажутся в их лапах,
Поднырнувши под коряги
Иль рогозовые стяги
Под трезвоны магнитолы
Жарким летом в Калтараке.
Значит, шёл Иван-дурак
А зачем? Да просто так.
Шёл себе он по дороге
Из Калтана в Калтарак.
Как дошёл? – Незнамо как -
Так, наверное, и освоил
Земли здешние казак.
Но вернёмся к дураку -
Ведь об нём я речь веду.
Наш рыбак, Иван-дурак,
Как полагает рыбаку,
Сел себе на берегу,
Подкрепился перед ловлей,
Понастраивал уду,
Нацепил на крюк червя,
На червя надел живца,
И чтоб совсем наверняка,
Впялил сверху мотыля.
Прощание с детством.
Детство кончилось и годы
С темя сыплются листвой.
И вроде бы лицом ты молод,
Но в душе давно седой.
Давно седой, давно уставший,
Давно поношенный судьбой,
Словно сломлен пневмонией
Или новой модной хворью,
Хочешь в море на покой,
Там, где плещется прибой.
И ни чуть тебе не слаще,
Чем старушке или деду
С хитро загнутой клюкой.
И вроде грех клеймить столетье,
В коем все мы родились,
Да и прошлые столетья,
Что такая нынче жизнь,
Но ведь правда: всё иначе,
Всё совсем наоборот -
И на этом обороте
В обветшалом переплёте
Мир даёт другой виток,
Балансируя на грани,
Где давно перемешались
Зло – добро, добро и зло.
Я не верю больше в сказки,
Верю разум на Земле.
В этот век все снимут маски
На лице и на душе.
Размышления о пройденном прошлом.
Бело-чёрная, чёрно-белая душа
моя…
Бело-чёрная, чёрно-белая жизнь
моя…
Подскажи мне в сонме дней стремительно летящих
Икаром безрассудным к лучам светила,
Безудержно палящим,
Что со мной не так?..
Почему так тесно в бренном хрупком теле?..
Почему так тесно в мире, где так легко сойти с ума?.. Поверь мне,
Я и сам давно сошёл с ума
От боли, что гнетёт меня,
Гнятёт меня уже давно…
И сердце, словно решето,
Пропускает, словно воду,
Всё, что прожито за годы,
Не оставляя ничего,
Кроме время, где невзгоды
Были частью самого
Того наивного ребёнка
И беспечного юнца,
Что смотрел на мир глазами
Через призму детских дней,
Через призму юных дней -
И сияли небесами
В тех глазах его слезами
Те несбыточные грёзы
И дурацкие мечты,
Что тогда ему казались
Так далёки и близки…
И где теперь ребёнок тот?..
Куда пропал он в бездне дней?.. -
Ведь он был к жизни не готов,
Всё на ходу учил, поверь…
Поверь и в то, что всё на свете
Здесь даётся нам с трудом…
Был добряк, душою светел -
Здесь пожив, стал хитрым злом.
Так извечно мы живём
В столь привычном вечном рабстве
Небытья и бытия,
В рабстве собственных иллюзий,
В плену несбывшихся желаний,
Клятв, молитв и обещаний,
В море чувств, скупых эмоций
И поруганных надежд,
Тех, что мы однажды дали
Приношением на камне
Нашим верным, самым близким,
Что готовы были жизнью
Встать на камень тот за нас…
Я устал… Хочу субботы…
Солнце светит высоко -
А это значит, что пора
Отправляться на работу -
Так ввека здесь говорить
В биомассах очень модно…
Безответная любовь.
Я часть души своей оставил
В глазах твоих, что так манили
Своей печальной глубиной -
И что теперь мне с этим делать,
Как забыть, кому поведать?.. -
Я, признаться, и не знаю…
И вроде бы всё понимаю,
Точно так же просыпаюсь,
Чищу зубы, умываюсь,
Пропадаю на работе,
Жду, как проклятый, субботы,
Но чего-то не хватает…
Словно бы с тобой расставшись,
В серых буднях потерявшись,
Понял вдруг, что до тебя
Много девушек и женщин
На пути я повстречал:
И страдал я, и влюблялся,
Горько плакал и смеялся,
Но как бы облик их прекрасный
Не был мне томяще мил -
Ни одну из них при жизни
Я в душе не полюбил…
Так зачем, скажи, пишу я
Эти громкие слова?..
Быть может я с тобою больше
Не увижусь никогда…
Я мечтал б лишь, чтобы ты
Меня однажды полюбила,
Но понимаю, что в любви
Не покоряются насильно:
В себя влюбить никак не нельзя,
И без любви – не станешь милым…
Потерянная любовь.
Пускай ты холодна и безответна,
Как декабрьская стужа во снегах,
Всегда я видел летнее приветливое небо
В глазах твоих – цветущих васильках.
Как жаль, что всё на свете тленно:
Память, радость, наши чувства.
Как хорошо, что незабвенно
То, от чего смеётся сердце,
То, от чего бывает грустно.
Я научился быть смиренным,
Мириться с тем, с чем я не мог.
И не коснувшись, станет пеплом
Мой поцелуй далёким эхом
У твоих белых женских ног.
Забудятся и растворятся в небытье
Те дни и сны, где знали мы друг друга.
Навряд ли ты вдруг вспомнишь обо мне,
Навряд ли я вдруг вспомню о тебе
И как влюбился безрассудно
В ту девушку, что стояла рано утром
На втором иль третьем этаже,
Что появилась в моей жизни неведомо откуда.
Я лишь хочу сказать: Спасибо,
Спасибо, что была со мной…
И пускай всё в нашей жизни
Не бывает так, как в сказке,
Те мгновенья, что с тобою
Проживали мы вдвоём,
Где делили счастье, горе,
Словно птицы под дождём -
Пусть всё это сохранится
И останется со мной
И останется с тобой…
Пусть всё это согревает,
Ввек сердца оберегая
Тем, что мы с тобой ценили,
Чем так свято дорожили,
Вдохновлялись…
Просто жили…
И влюблялись…
И любили…
Чайка над рекой.
Плачет чайка над рекою,
Над прозрачною водою.
Тихо капают над плёсом
В чисту воду её слёзы.
Тоскует чайка та по дому,
Запах чей доносят волны.
Моя милая, родная…
Моя милая, родная,
Прости, я больше не могу…
Я хочу, чтоб ты лишь знала
То, что я тебя люблю…
При одном твоём лишь взгляде
Всё в душе вдруг зацветает,
А когда сидишь ты рядом,
Моё сердце замирает.
Знала б ты, мой светлый лучик,
Как же звонко ты смеёшься;
Как журчит во мне твой ключик,
Что из губ прелестных льётся.
Как тону в твоих печальных,