Легенда о Нао 2

Глава 1. Один день из жизни Нао.

На западных рубежах Дуаньда стояла солнечная погода. Скалы, обглоданные ветрами до причудливых, угрюмых форм, вздымались к самому небу. Меж них ютились узкие тропы, поросшие жёсткой травой и колючим кустарником. Солнце, нависающее над вершинам зубчатых хребтов, отбрасывало длинные, уходящие в пропасти тени, и в этих синеватых впадинах чувствовалось обещание некой мрачной тайны.

По одной из таких троп, вившейся по краю обрыва, неспешно двигались двое. Их тёмные, без единого украшения одежды из прочной парусины сливались с цветом камня, ноги в кожаных сапогах ступали легко и бесшумно. Лишь редкий звон рукояти меча о пряжку пояса нарушал величественное безмолвие этих мест.

Шедший впереди, высокий и подвижный, был старший ученик Чжан Линьхуо, и шестая ступень закалки тела наделяла его походку пружинистой уверенностью хищника, знающего каждый камень в своих владениях.

– И чего они, скажи на милость, боятся? – насмешливый голос разнёсся по скалам, опережая хозяина. – Неужто думают, что школа Гушань отправит шпионов сюда, в это царство камня да горных козлов? Ха! Да у них самих в совете старейшин каждый второй носит бороду и воняет. Те ещё козлы. Нет, просто нашему директору покоя не дает мысль, что где-то остаются не замученные работой ученики. Вот и гоняют нас по этим чёртовым кручам, будто для каждого запасные ноги в амбаре припрятаны.

Его спутник, Нао Йи, шёл чуть сзади. Сосредоточенный взгляд скользил по расщелинам, кустам, завалам камней, выискивая малейший признак незваного присутствия. Пятая ступень закалки позволяла ему поддерживать заданный темп, но не расточать энергию на пустые слова. Он был новичком, впервые выпущенным на этот маршрут и ещё не устал от рутины патруля.

Молчание Нао нисколько не смущало Чжана. Он давно привык к странной, почти безэмоциональной натуре напарника и теперь вёл оживлённую беседу сразу за двоих.

– Места эти вдоль и поперёк исхожены, – продолжал он, обернувшись и подмигнув, – и просматриваются хорошо. Не то что восточные склоны, где реки с водопадами, трава по пояс и леса дремучие. Зато тут каждый камень историю помнит. Вот смотри, видишь тот здоровенный выступ, похожий на голову уснувшего дракона? Так вот, лет семь назад, как раз когда меня, желторотого птенца, впервые послали в патруль, там один оборванец из местной банды попытался устроить засаду на шахтёров. Прознал как-то, что в этот день им жалование выплачивают. Сидел, представь, целые сутки без воды, загорелый как орех. Лук со стрелами приготовил, заранее большой мешок для добычи прихватил. А наш старший, дядька Чжоу, почуял неладное. Подкрался тихонько сбоку, да как гаркнет во всю глотку! Разбойничек аж подпрыгнул, да прямо в ущелье со страху сиганул. Смеху было! С тех пор тот булыжник и зовётся «Головой трусливого дракона».

Чжан залился громким, раскатистым смехом, который эхом отозвался в скалах. Нао лишь кивнул, отмечая в памяти ориентир. Его взгляд переместился на тёмное, почти чёрное пятно в камнях на противоположной стороне ущелья – вход в рудник Дуаньда. Оттуда, даже на этом расстоянии, чудился едва уловимый запах железа, угля и пота.

– А вон и кормилец наш, источник благосостояния и головной боли, – безошибочно угадав направление взгляда напарника, произнёс Линьхуо. – Шахта «Чёрная Змея». Дыра в бездну, где никогда не светит солнце. А знаешь, где ещё оно никогда не светит? Ха! Кстати, у шахтёров опять какие-то проблемы. Толстяк Тао Лю, тамошний смотритель, на днях пожаловался ребятам из нашего патруля. Говорит, мол, часть рабочих у него будто сквозь землю провалилась...

Он загадочно замолчал, давая словам обрести больший вес, и покосился на Нао, ожидая хоть какой-то реакции. Но тот лишь поднял бровь на миллиметр.

– Да-да, – с напускной таинственностью продолжил Линьхуо, – уже третий шахтёр за месяц не явился на работу! Оно и раньше, бывало, раз в полгода кто-нибудь сбежит – условия каторжные, плата мизерная. А теперь – раз, и нет сразу троих. Пожитки их брошены, ни следов вокруг, ни свидетелей. Смотритель, ясно-понятно, клянётся в невиновности, вопит о происках врагов или о демоне, что похищает людей в ночи, – он фыркнул. – Сам он демон, но только брюхатый и трусливый. Ребята говорят, он теперь по ночам из своей конторы не выходит и охрану от себя не отпускает.

Они вышли на небольшой ровный участок. Чжан остановился, опёрся рукой о скальный выступ и окинул взглядом расположенную далеко внизу долину. Она лежала, купаясь в солнечных лучах, подобно гигантской зелёной чаше. Над ней парила одинокая хищная птица. Ястреб или коршун. Он описывал бесконечные, величавые круги, будто был привязан к невидимому колышку в центре долины.

– Война на пороге, младший брат, – голос Линьхуо на мгновение утратил насмешливые нотки, став почти серьёзным. – Все эти стычки со школой Гушань… Старейшины нервничают. Железа нужно всё больше и больше: ковать мечи, копья, наконечники для стрел. Гонят людей в забои, как скот. Платят, конечно, сущие гроши. Вот работяги и исчезают бесследно. А наш толстячок Лю, чтобы не отвечать за невыполнение плана, и сочиняет сказки про злокозненного демона. Удобно, правда?

Он снова усмехнулся, но в усмешке этой была уже не столько язвительность, сколько усталость.

– Почтенным старейшинам лишь бы цифры в отчётах радовали глаз. А кто их добывает, как добывает – дело десятое. Жизнь какого-то шахтёра – разве она стоит их драгоценного внимания? Я так не думаю.

Нао спокойно слушал, не проронив ни слова. По его лицу невозможно было прочесть ни малейшей эмоции, но взгляд юноши оставался сосредоточенным и внимательным.

– Ладно, хватит болтать о грустном, – спохватился Линьхуо, отталкиваясь от камня. – Солнце уже высоко. Пройдём до Смотровой плиты и будем возвращаться. Не хочется бродить по скалам в темноте – один неверный шаг и… наш повар сможет готовить на две порции меньше, обленится и растолстеет. А ещё, как поговаривают, в сумерках любят шастать призраки. Не боишься мертвецов, младший брат?

Нао впервые за весь путь повернул голову к своему болтливому напарнику. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

– Призраков бояться не нужно, – произнёс он тихо, но отчётливо. – Бояться нужно живых.

Чжан Линьхуо снова рассмеялся, но на этот раз смех прозвучал как-то сдержаннее, а в глазах мелькнуло одобрение.

– Верно подмечено, младший брат. Верно подмечено. Люди куда опаснее любых духов. Ну что ж, пошли. Надо успеть закончить дела до темноты.

И они снова двинулись в путь – один, непрерывно журчащий потоком слов и шуток, другой – безмолвный и бдительный.

Чем дальше они шли, тем менее гостеприимной становилась местность. Тропа, и без того едва заметная, вовсе растаяла, уступив место размытым дождями осыпям, что съезжали под ногами со змеиным шелестом, и частым, колючим зарослям терновника. Сопровождавший их горный ручей, что еле заметно сочился по пересохшему руслу, со временем перерос в шумный поток воды, препятствующий движению.

– Верно говорили предки – умный в гору не пойдёт, – ворчал Линьхуо, ловко перескакивая с одного плоского валуна на другой посреди стремительного течения.

Вода, ледяная в любое время года, с бешеным рокотом неслась по камням, взбивая белоснежную пену. Холодные брызги нет-нет, да попадали на обувь и одежду учеников.

– Признаюсь, обычно мы с братом Цзюньфэнем доходили вон до того тенистого платана, доедали свой скромный паёк из лепёшек с бараниной и луком, любовались видами и с чистой совестью возвращались обратно. Места тут глухие, хоть волком вой. Ни один уважающий себя лазутчик не полезет, пока есть уйма удобных проходов восточнее. Жаль, но на этот раз у нас обзорная экскурсия для малышей… Братишка Йи, – он обернулся, чтобы убедиться, что молчаливый спутник ещё не свалился в речку, – ты точно хочешь идти до самого конца?

Нао, не отвечая, совершил тот же путь через ручей. Движения его были экономны и точны, без лишней раскачки, будто он не прыгал, а просто возникал на нужном камне, повинуясь неведомой силе. Внимательные глаза продолжали методично сканировать берега, ища хоть малейший признак того, что здесь недавно проходил кто-то ещё.

– Эх! Запомни, братец Йи, рвение в работе – это, конечно, похвально, но оно же и губит лучших из нас.

Вскоре ручей остался позади, однако дальше ждал ещё один сюрприз – сплошная стена низкорослого, густого кустарника, сквозь который приходилось продираться, отводя колючие ветки руками и высоко поднимая ноги.

Именно здесь Чжан, с наскоку наступив на неприметный острый сук, громко и душевно выругался.

– Ох ты ж, ёжики-ножики! – взвыл он, прихрамывая и опираясь на ствол кривой сосны. – Ну вот, о чём я и говорил! Прямо сквозь подошву прошило!

Он пропрыгал на одной ноге и тяжело опустился на валун, густо поросший бурым лишайником, где с комичным стоном принялся стаскивать сапог.

– Вот именно так, мой юный друг, и заканчиваются все героические деяния, – философски изрёк он, разматывая портянку и вытряхивая оттуда злополучную колючку размером с мизинец. – Не стрелой подлого врага, а шипом придорожного куста. Есть в этом какая-то глубокая ирония, не находишь?

Нао молча отвернулся, положил ладонь на рукоять меча и встал в стойку, продолжая наблюдать за окрестностями, предоставив напарнику заниматься попытками залатать повреждённую обувь. Солнце медленно опускалось, окрашивая скалы в лиловые и мрачные тона. Воздух стремительно холодел.

– Что ж, раз уж случился внеплановый привал, можно и о высоком поговорить. А на самом верху сейчас только и разговоров, что о императорском турнире. Ты как, готов? Уже меньше месяца до большого сбора на Великой арене. Десять лучших учеников от каждой из шести школ удостоятся чести поучаствовать. А кто же в нашей счастливой десятке? – Линьхуо многозначительно ткнул пальцем сначала в свою грудь, потом – в направлении Нао. – Мы оба попали. Два храбрых стража западных рубежей, сдерживающих угрозу терновых кустов и таинственных демонов-невидимок.

Он довольно хмыкнул, удовлетворённый собственной шуткой.

– Про меня всё понятно – опытный ветеран, шестая ступень закалки тела, красота, харизма, всякое такое. А вот твоё участие многих братьев… удивило. Пятая ступень – это, конечно, тоже сила. Для своего возраста ты просто монстр. Но знаешь… Поговаривают, на отборочных тебе чертовски повезло с жеребьёвкой. Попались те ребята, которые просто недооценили никому не известного молокососа. На императорском турнире такого не будет. Там соберутся лучшие из лучших, сильные, зубастые и безжалостные. Особенно эти… гушаньские костоломы, – Чжан скривился, будто от вкуса чего-то горького. – Покалечить или даже убить соперника для них легче, чем тебе сходить по ветру. Жёсткие, злобные волчары. Мы сто лет враждуем, так что на пощаду даже не рассчитывай. Запомни накрепко: если уж попадётся соперник из школы Гушань – не геройствуй. Сдавайся. Зрители, может, и посвистят, но тебя их мнение волновать не должно.

Линьхуо ненадолго прервался, с усилием натянул на ногу пострадавший сапог и деловито пошевелил ступнёй.

– В конце концов, не всем же быть первым! – довольно провозгласил он. – Кому-то нужно быть и последним. А иначе это не турнир по боевым искусствам получится, а детский утренник какой-то.

Чжан поднялся с камня, отряхнулся и потянулся, с хрустом разминая спину.

– Ну что, неутомимый герой? Не наскучило ещё это приключение? Или в каждую пещеру залезть нужно? Уж не демона ли из шахты жаждешь выследить и поймать, а? – он снова засмеялся своей незамысловатой шутке.

Нао, наконец, оторвал взгляд от укутанной тенями горной тропы. Его лицо по-прежнему ничего не выражало.

– Маршрут нужно завершить, – произнёс он бесстрастно. – Таков приказ.

– Ах, приказ, приказ… – недовольно вздохнул Линьхуо, хотя в его глазах мелькнуло скрытое одобрение. – Ну что ж, раз приказ, тогда топай вперёд. Только, ради всего святого, смотри под ноги. Одного испорченного сапога на сегодня нам вполне достаточно.

Они двинулись дальше, сразу задав хороший темп. Дорога была относительно ровной, густые кустарники или каменные завалы встречались редко, так что обошлось без происшествий. Менее чем через час они достигли цели своего путешествия – пограничного столба, на котором грубыми, но уверенными штрихами был глубоко высечен иероглиф «Дуаньда». Крупный гладкий камень, поросший мхом и испещрённый трещинами, возвышался на самом краю обрыва, открывая вид на бескрайние волны чужих, враждебных гор.

– Ну, вот и Смотровая плита. Здесь заканчивается территория Дуаньда, фронтира цивилизации, о который обломятся зубы всех желающих поживиться нашим добром! – провозгласил Чжан Линьхуо, с явным облегчением вытирая лоб краем рукава. На висках парня блестела испарина, и дышать он стал чуть глубже, но держался всё так же гордо, выпрямившись во весь свой немаленький рост.

Подойдя к столбу он медленно провёл ладонью по его тёплой, шершавой поверхности и, запрокинув голову, глубоко вдохнул. Воздух здесь был иным – лёгким, напоенным ароматами полыни, нагретой хвои и далёких полевых цветов.

– Красота, конечно, неописуемая. Особенно когда знаешь, что можно, наконец, поворачивать к горячему ужину и мягкой лежанке.

Он жизнерадостно засмеялся.

– Кстати, обратную дорогу можем прилично так срезать. Есть одна тайная тропка через тот сосновый лес, – он многозначительно понизил голос. – Шакалий бор. Место, скажу я тебе, дикое, запутанное. Бррр. Без проводника в те дебри соваться – последнее дело, запросто заблудиться и костей твоих никто не найдёт. Но я, – он хлопнул себя по груди, – я там все ходы-выходы знаю. Выведу к школе быстрее, чем толстяк Лу Бэй прикончит свой ужин.

Не дожидаясь согласия или возражений молчаливого напарника, Линьхуо бодро зашагал прочь от пограничного столба, сворачивая в сторону от натоптанной тропы. Он без умолку тараторил о том, как однажды вывел из этого леса заблудившегося внука одного из наставников, и как тот потом чуть ли не в ногах у него валялся, а второй старейшина наградил его денежной премией, которую он с друзьями прогулял в тот же вечер.

Нао Йи следовал за ним, скользя бдительным взором по стволам столетних сосен, по густым зарослям папоротника и дикого горного винограда. Бор был тихим, почти безжизненным в этот предвечерний час. Отсутствие шороха листьев и щебетания птиц повысило и без того высокое восприятие юноши. В какой-то момент его взгляд, выхватывающий малейшие детали, зацепился за несколько неприметных стебельков с мелкими, похожими на звёзды, серебристыми листьями, прятавшихся в тени большого замшелого валуна.

Он замедлил шаг.

– Подожди, – его голос прозвучал неожиданно отчётливо на фоне бесконечного монолога Чжана.

Тот обернулся, удивлённо подняв брови.

– Что такое? Призрака увидал?

– Громогласница, – произнёс Нао, указывая на растение. – Редкое растение с лечебным эффектом. Учитель Ли Сюй разыскивал её для настойки, укрепляющей сердце.

Линьхуо задумчиво потёр нос.

– А, наш главный алхимик… Ну, если для него, то дело святое. Зелья твоего учителя многим из нас жизнь спасали. И не раз. Признаюсь, в травах совершенно не разбираюсь, но если уверен, то срезай. Только смотри, не срежь вместо неё чего-нибудь ядовитого, а то почтенный мастер получит слабительное вместо лекарства. Конфуз может случиться.

Пока Нао, достав короткий нож, аккуратно срезал драгоценные стебли и укладывал их в специальный мешочек на поясе, Чжан прислонился к сосне и продолжил разглагольствовать о причудах алхимика Ли Сюя, о том, как тот сводит с ума старейшин своими эксцентричными выходками, и о том, что лучше уж патрулировать скалы на свежем воздухе, чем дни напролёт дышать испарениями из пробирок в лаборатории старика.

Нао почти не слушал, сосредоточившись на сборе. В какой-то момент его внимание привлекло странное пятно на сосне неподалеку – бурое, подсохшее, но ещё не успевшее полностью впитаться в кору. Он сделал несколько шагов в сторону, раздвинул густую траву у подножия дерева. И замер.

– Брат Чжан, – снова позвал он, причём в его голосе впервые за весь день прозвучала не привычная бесстрастная нота, а едва уловимое напряжение.

– Что на этот раз? Нашёл золотую жилу? – подойдя, Линьхуо сначала не понял причину беспокойства. Потом он также заметил пятно и пригляделся повнимательнее. У самых корней, среди побуревшей хвои и мха виднелось несколько смазанных, но отчетливых тёмных следов. Они вели глубже, в чащу.

– Это… похоже на кровь, – уже без тени насмешки произнёс Чжан. – Горные козлы, что ли, рогами сцепились? Или шакалы подрались…

Он не договорил. Нао, пройдя по зловещему следу ещё несколько шагов, наклонился и поднял с земли окровавленный, порванный клочок грубой ткани синего цвета. Он был грязным и истрёпанным, но у края ещё можно было разглядеть вышитый характерный узор в виде извивающейся змеи.

Чжан Линьхуо выругался. Вся его привычная болтливость и язвительность куда-то испарились. Лицо стало серьёзным, даже озабоченным.

– Дай сюда! – он резко выхватил у напарника клочок, нервно повертел в пальцах. – Это же форма наших шахтеров. Из «Чёрной Змеи». Проклятье! Недалеко же они успели уйти...

Наступила тягостная пауза. Даже неугомонный Линьхуо онемел, подавленный неожиданной находкой. Он лишь переводил взгляд с тряпки на серьёзное лицо Нао, потом – на зловещую цепочку бурых пятен, уводящую в чащу.

– Ну вот, – наконец выдохнул он, и в его голосе не осталось и следа от прежней беспечности, – именно этого мне не хватало для полного счастья. Приключений. Подвигов! Найти бы нам просто мирно спящего под кустом пьяного шахтёра, да и дело с концом. Но нет же! А я только настроился на ужин и заслуженный отдых…

Он с отвращением бросил окровавленный лоскут на землю, поймал на себе внимательный, выжидающий взгляд напарника.

– Ничего не говори! – Линьхуо выставил перед ним ладонь, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Отдышавшись, он убрал руку. – Ладно, теперь можно.

Нао пожал плечами.

– Ты старший, тебе и решать, – рассудительно произнёс он, – но этого клочка мало для доклада мастеру Чжоу. Возможно, нам следует собрать больше информации.

– А «оба патрульных погибли при исполнении» – будет достаточно для доклада? – парировал Линьхуо, но уже без прежнего огня. Он понимал правоту напарника. Сбежать сейчас – значит признаться в трусости и оставить загадку неразгаданной, что для его гордого характера было хуже любой опасности. – Ладно, уболтал, красноречивый, – с горькой усмешкой сдался он. – Пойдём, посмотрим, куда заведёт нас этот кровавый след. Но только с условием: первый же признак мастеров Гушань или других враждебных школ – и мы драпаем без оглядки. Геройство приводит исключительно к посмертной славе, а я, если честно, пока не готов к такой чести.

Он решительно потянул рукоять своего меча, и лезвие с негромким шелестом вышло из ножен. Нао проделал то же самое.

Двигались они теперь медленно, крадучись, прислушиваясь к каждому шороху. Весёлый балагур Линьхуо превратился в настороженного, опытного воина, его глаза метались по сторонам, выискивая малейшее движение в мрачных тенях меж деревьев.

Следы вели всё дальше от хоженых троп. И чем дальше они углублялись, тем больше странного видели.

– Смотри-ка, – прошептал Чжан, останавливаясь и указывая на отпечаток лапы на мягкой земле у корней огромной сосны. – Это что, следы медведя? В наших краях косолапые редкие гости. А уж таких матёрых я вовсе никогда не видел. Глянь, какие когтища… Словно ножи.

Отпечаток был огромным, широким, с глубокими вмятинами от когтей. Но не это было самым пугающим. Рядом с ним, чуть поодаль, виднелись грязные борозды, будто что-то тяжёлое и окровавленное волокли по земле.

– Этот зверь куда-то волок добычу, – без эмоций констатировал Нао. – Пропавший шахтёр?

– Или мешок с рисом, – тут же съехидничал Чжан, но шутка вышла натянутой. – Нет, скорее всего ты прав. Определённо что-то большое и косматое прошло здесь не позднее трёх дней назад. Только вот что? Похоже на пещерного медведя, только какое бедствие могло вынудить столь крупного хищника забрести в наши голодные края? Разве что… – он замолчал, и в его глазах мелькнуло неподдельное беспокойство. – Разве что это не медведь. А кто-то хочет, чтобы мы подумали на косолапого. Инсценировка! Чтобы пропажу людей списали на дикого зверя и не искали дальше…

Эта мысль повисла в наступившей тишине, заставляя насторожиться ещё сильнее. Они переглянулись и пошли дальше с мечами наготове. Следы становились всё отчётливее, а воздух – всё гуще и насыщеннее странным, вызывающим тошноту запахом. Ароматом трупного разложения, смешанным с чем-то звериным, мускусным и диким.

Преодолевая себя, Чжан и Нао шли по следу, уже понимая, что счастливого конца у истории с пропавшими шахтёрами не будет. И в какой-то момент густые заросли расступились, открывая источник запаха.

– Лучше бы это были гушаньцы… – прошептал Линьхуо.

Прямо перед ними зияла расщелина в скале, скрытая завесой из переплетённой колючей лозы, рваной паутины и низко свисающих ветвей. Из неё, страшной и тёмной, словно пасть доисторического чудовища, и исходил омерзительный смрад. Следы – глубокие, с размытыми когтистыми бороздами по краям – вели прямо во мрак.

В багровых лучах угасающего солнца, с противным жужжанием кружился целый рой жирных мух – отталкивающий, тревожный гул в звенящей тишине. На камнях у пещеры были видны запёкшиеся, чёрные с красным подтёки крови и клочья грязной, грубой шерсти.

– Знаешь, о чём я сейчас думаю, младший брат? О том, как же сильно, до слёз, я жалею, что предложил сократить дорогу через этот проклятый лес.

– Можно вернуться в школу за помощью, – вполголоса заметил Нао. – Мы не знаем, насколько опасен хозяин пещеры.

Чжан нервно отмахнулся, пытаясь отогнать и собственный страх, и разумные доводы младшего собрата.

– Ха! Я, Чжан Линьхуо, старший ученик шестой ступени! Меч мой рассекает ветер, а ноги могут догнать скаковую лошадь. Меня не испугать какому-то медведю-переростку. Просто… – он понизил голос, – просто эта тварь прячется где-то там, в кромешной темноте и наверняка следит за нами. У неё несправедливое преимущество.

Нао не ответил. Лишь чуть склонил голову, будто размышляя над сложной задачей. Вдруг, придя к какому-то решению, он снял с плеча небольшую походную сумку и начал рыться в ней.

– Брат Чжан, дай мне немного времени и свет у нас будет, – заверил Нао своим тихим, ровным голосом.

Вскоре из сумки появился стеклянный флакон с тёмной жидкостью и моток прочной верёвки, которые он сложил на камнях. Затем, окинув взглядом окрестности, он отыскал две достаточно прямые и сухие сосновые ветви, отсёк мечом лишнее.

Линьхуо молча наблюдал, как пальцы Нао, быстрые и умелые, обматывали верёвку вокруг веток, пропитывали её жидкостью из флакона, а потом укрепляли всё это хитрыми узлами. В движениях не было ни суеты, ни колебаний. Казалось, он делает это не в первый раз. В голове у Чжана мелькнула мысль: откуда у этого тихони, целыми днями корпевшего над свитками в библиотеке, такие прикладные, почти воровские навыки?

– Готово, – наконец произнёс Нао, протягивая ему один факел. На спокойном лице не было ни тени гордости от хорошо выполненной работы.

– Какой ты... молодец, младший брат, – тяжело вздохнул Линьхуо, принимая факел.

Причин для отступления больше не было.

Каменное нёбо пещеры опустилось над ними почти сразу. Разгорающееся пламя выхватывало из мрака шершавые, покрытые влажным блеском стены. Воздух внутри казался гуще, звуки – глуше. Шаги отдавались странным, звонким эхом, будто где-то в глубине шли параллельные галереи. И запах... тот самый, отталкивающий запах снаружи теперь буквально пытал обоняние. Это был тяжёлый, сладковато-гнилостный смрад тухлого мяса, смешанный с запахом влажной шерсти и чего-то едкого, потустороннего, отвращающего на уровне первобытных инстинктов. Каждый вдох обжигал горло и давил на виски, казалось, низкий, неровный свод вот-вот обрушится и похоронит их заживо.

Пламя факелов, дрожащее и неровное, проявляло из непроглядной тьмы лишь жалкие клочки реальности, делая их ещё ужаснее. По углам и щелям шустро шевелилось что-то ползучее, спеша укрыться от непривычного света. Под ногами хрустели их хитиновые панцири и мелкие осколки неопознанных костей, вероятно, грызунов или птиц.