Квест: ставки на смерть
- -
- 100%
- +
Автобус наконец-то тронулся, и я без зазрения совести потянулась к бутылке, что лежала на дне сумки. «Я точно не выдержу эту поездку без алкоголя!» Лиза, увидев мою заначку, начала чуть ли не плакать, признаваясь мне в любви и осыпая комплиментами. Разлив вино по пластиковым бокалам, которые я тоже догадалась взять, я вкусила прекрасный терпкий вкус, откидываясь на кресло поудобнее.
— А можно мне тоже? — спросила розововолосая, оборачиваясь к нам и поражая своей наглостью.
— А тебе 18-то есть? — скептически протянула я, не особо желая делиться своим сокровищем.
— Конечно! Как раз вчера исполнилось. Эта поездка — подарок на мой день рождения. Сюда до 18-ти нельзя.
— Ну раз день рождения, то ладно… — ответила я, протягивая ей бутылку, — только бокалов у меня больше нет, пей с горла.
Девушку совершенно не смутило такое положение вещей, и она сделала огромный глоток, слегка закашлявшись от жадности.
— Я Виолетта, можно просто Ви, — алкоголь развязал ей язык, но в принципе, я была не против третьего собеседника в нашей компании. Разговоры с Лизой чаще напоминали монологи, так хоть какое-то разнообразие. Всё лучше, чем слушать, какой урод этот самый Денис.
Через несколько минут нашей оживлённой беседы дама сзади не выдержала и тоже попросила глоток вина… «горло смочить». Добродушная Ви отдала ей бутылку, даже не подумав спросить меня, хозяйку сего благородного напитка. Печально проводив взглядом своё успокоительное, я тяжело вздохнула и смирилась с судьбой.
— Ой, девочки, а может вам погадать? — спросила цыганка. — Я как раз взяла с собой карты.
— Ну давай, — отозвалась Лиза, смеясь и хлопая в ладоши. — Только быстро, пока не приехали. Дама сзади шумно откупорила свою сумку, доставая колоду потрёпанных карт таро. Края были затёрты, а на некоторых пятна — то ли от вина, то ли… лучше не думать.
— Сначала я вытяну карту для именинницы, — её голос стал низким, почти певучим. Она перетасовала колоду, карты в её руках будто ожили, скользя одна за другой. — Ну-ка, детка, тяни.
Ви хихикнула, выдернула карту и положила её на сиденье. На ней был нарисован человек, висящий вниз головой.
— Повешенный, — протянула цыганка, глядя на рисунок чуть дольше, чем нужно. — Ох, милая, тебе придётся пожертвовать чем-то очень важным.
— Это типа плохо? — засмеялась Ви, но в глазах мелькнуло сомнение.
— Всё относительно, — дама не отрывала взгляда от карты, пока та не исчезла обратно в колоду.
— Ой, не парься! — ободряюще улыбнулась Лиза. — Иногда полезно избавляться от балласта.
— Особенно, если у этого балласта есть член, — хмыкнула я, вызывая смех у подруги.
— Ну что, девочки, по одной карте? — дама сзади уже держала в руках потёртую колоду таро, и от её низкого, чуть зловещего голоса в воздухе словно потемнело.
Лиза, как всегда, потянулась первой: — Давай, надеюсь, там будет что-то о новом парне. Не зря же этот красавчик сзади мне подмигнул.
Цыганка перетасовала карты медленно, будто прислушиваясь к чему-то, что слышит только она, и вытащила одну. Бледный всадник в чёрных доспехах, держащий знамя с белой розой. Под копытами — тела, а вдали поднималось багровое солнце.
— Смерть, — произнесла она негромко, глядя на карту чуть дольше, чем нужно.
Лиза истерически хихикула:
— Это не похоже на что-то позитивное.
Гадалка медленно улыбнулась, но в её глазах оставалась тень. — Не всегда эта карта значит конец жизни, девочка. Чаще — это перемены. Закрытие старых дверей и открытие новых. Иногда… болезненное, но необходимое.
— Ага, звучит уже лучше, — кивнула Лиза, но я заметила, как она всё же сжала руки на коленях.
— Но помни, — добавила гадалка, убирая карту обратно в колоду, — что перемены приходят разными путями. И иногда один путь — мягкий, а другой… — она не договорила, лишь чуть приподняла бровь, — другой оставляет следы, которые уже не смыть.
— Ладно, теперь ты, красавица, — её взгляд переместился на меня.
Я вытянула карту. На ней — женщина с повязкой на глазах, держащая два скрещённых меча. За спиной — море и тёмное небо.
— Двойка мечей, — гадалка медленно провела пальцем по лезвиям на картинке. — Муки выбора. Ты окажешься там, где придётся решать быстро. И твой выбор будет… между жизнью и смертью.
— Чьей? — выдохнула я.
Женщина прищурилась, её голос стал мягким, почти ласковым: — Это ты узнаешь только тогда, когда уже не будет времени думать.
От предсказания у меня по коже пробежались мурашки. Не то, чтобы я верила в подобную чушь, но что-то на краю подсознания кричало, что нельзя игнорировать предупреждение. В салоне на мгновение стало тихо, и даже Ви перестала болтать. Лиза отвернулась к окну, а я почему-то не могла отвести глаз от карты, пугающей меня до дрожи.
— Посмотрите на небо, — неожиданно воскликнула подруга, — какое красивое!
Алый закат спускался на землю, окрасив небо в насыщенно-красный цвет. Картина и впрямь была прекрасна, но в тоже время жутко пугающая. Я не могла избавиться от ощущения, что кто-то разукрасил линию горизонта кровью. Мозг сразу подкинул мне воспоминания из детства, я нервно отпила глоток красного вина, чтобы успокоиться. Но вместо виноградной терпкости, ощутила на языке металлический вкус.
Резко дернув головой, я отвернулась от окна, прогоняя непрошеные мысли и образы. В очередной раз за вечер уговаривая себя, что всё это не больше, чем моя разбушевавшаяся фантазия.
— Что-то все приуныли, — разорвал тишину голос Лизы, — мы же едем на очень крутую экскурсию. Будет весело, так что выше нос! Давайте я вам лучше расскажу жуткую историю про поместье!
Лиза придвинулась ближе, её глаза блеснули в полумраке. Голос стал низким, шепчущим, и от этого слова начали звучать как заклинание из какого-то жуткого ужастика:
— Говорят, хозяева поместья были не просто аристократами… — она сделала долгую паузу, окидывая всех нас прищуренным взглядом, — Они были вампирами, настоящими монстрами, питающимися кровью. В своих роскошных, но мрачных залах они держали пленников на цепях. Сначала ломали их волю: пытали, лишали сна, играли с ними, словно с игрушками. А когда жертва переставала сопротивляться… приходила очередь пировать.
— Вампиров не существует, — скептически хмыкнула розововолосая.
— Неужели, — продолжала нагнетать Лиза. — Вампирами же называют не только выдуманных тварей, но и людей, которые пьют кровь себеподобных. А знаешь, что в них общего? И те, и те — жестокие монстры. И те, и те убивают ради забавы…
В её голосе не было ни капли насмешки — только вязкая, тягучая тьма. А от её слов становилось жутко, к горлу подкатывала тошнота. — Слышала, что по ночам, особенно в полнолуние, из руин усадьбы доносятся крики… столь пронзительные, что даже птицы замолкают. А если прислушаться, можно различить стоны, хрипы несчастных, которые оказались не в том месте, и не в то время.
У меня по коже побежали мурашки, под ложечкой засосало. Мне и так было очень не комфортно в этом автобусе, весь день в голову лезли странные мысли, а тут ещё и истории, лишь усугубляющие моё состояние. Именно поэтому я никогда не смотрела ужастики, слишком впечатлительная я для подобного.
Лиза чуть подалась вперёд, нагнетая обстановку, но слова перекрывали всё:
— И у них были псы. Чёрные, с глазами, как раскалённый уголь. Они рыскали по коридорам, чуя страх. Любой, кто пытался убежать, слышал за спиной их тихий, уверенный шаг… и уже знал, что его догонят.
Сначала я замерла, вновь проваливаясь в воспоминания, сердце заколотилось как бешеное. И тут во мне что-то щёлкнуло, подсказывая о подлоге.
— Стоп, — сказала я, прищурившись. — Ты же знаешь, что я собак терпеть не могу. Специально придумала эту чушь?
Лиза моргнула, на секунду будто потеряла нить разговора, а потом прыснула со смеху.
— Чёрт, попалась! — Она вжалась в спинку сиденья, хохоча. — Но ты бы видела своё лицо!
Её смех подхватили и остальные дамы, но мне было совсем не весело. Терпеть не могла, когда мои страхи высмеивали. Это была не просто придуманная фобия, а последствия тяжёлой травмы. И даже психиатры были бессильны в этом вопросе.
Глава 4. Виолетта
Два дня назад
— В какой цвет красим волосы? — спросила мастер-парикмахер совсем ещё молодую блондинку, одетую в худи и рваные джинсы.
— Розовый, — хитро улыбнулась Виолетта.
— Ого! Уверена? Твой отец будет вне себя от злости, — ответила Алина, мастер, которая уже не первый год знала свою клиентку и её семейные проблемы.
Работа такая. Большинство людей, когда приходят в парикмахерскую, хотят не только обновить внешность, но и выговориться. Это и не удивительно, ведь сидеть несколько часов без дела — достаточно скучно. Да, можно почитать журнал, полазить в телефоне, но всё равно рано или поздно клиент начинает болтать обо всём.
— Он всегда недоволен, — буркнула Ви. — Немного больше или меньше — плевать. Я взрослая, что хочу, то и делаю.
— У тебя ведь завтра день рождения?
— Ага, — просияла Виолетта.
— Наконец-то мне восемнадцать, и я официально буду сама принимать за себя решения.
— Закатишь большую вечеринку? — улыбнулась мастер, намазывая краску на волосы девчонки.
— Да какой там! Мне негде. Дома родители — они подобного в жизни не допустят. Пойду в бар или на дискотеку! Там и оторвусь.
— Ага, так тебя отец и отпустит. Особенно когда увидит твой новый цвет волос. Может, всё-таки передумаешь? Ещё не поздно.
— Ни за что! Плевать, что он думает. Ещё немного — и перееду в столицу, в универ, заселюсь в общагу. Пусть потом маме мозги компостирует от скуки. С меня хватит. — Ну как знаешь…
Алина была права. Отец Виолетты пришёл в ярость, увидев дочь в новом амплуа. Он был юристом старой закалки и привык жить по правилам. А его дочь постоянно их нарушала. Нет, она не переступала закон, не попадала в неприятности, но мастерски умела доводить отца до белой горячки. На самом деле ей даже не особо приходилось стараться. Само её существование как будто раздражало мужчину, и любая мелочь добавляла масла в огонь.
Будучи ребёнком, девочка очень боялась гнева папы и старалась всё делать так, как он сказал. Но со временем она поняла, что это бесполезно. Её ругали за каждый прокол, придирались к каждой мелочи, никогда не хвалили. В таком случае зачем пытаться соответствовать ожиданиям того, кто никогда не будет доволен? И Ви начала поступать так, как сама хотела, не озираясь на мнение родителя, мечтая лишь об одном — поскорее переехать из дома и начать самостоятельную жизнь.
— Что ты натворила со своими волосами?! Ты что — проститутка? Что люди-то скажут!
— Причём здесь проститутка? — взбунтовалась девчонка. — Я же не сплю ни с кем за деньги. Это всего лишь волосы, я так самовыражаюсь.
— Самовыражаешься? Серьёзно? И что же ты хочешь сказать этим шагом? Что у тебя внутри нет ничего, кроме розовых замков? Что ты тупая? Недалёкая?
— Замолчи! Я не тупая! — истерически завизжала девушка, у неё на глаза начали наворачиваться слёзы.
«Тупая»… Больше всего на свете Виолетта ненавидела именно это слово. Не крики, не запреты и даже не вечное недовольство отца. А его уверенность в том, что она ни на что не способна. Иногда ей хотелось сделать что-нибудь по-настоящему серьёзное, важное, такое, после чего он уже никогда не сможет назвать её глупой и никчёмной.
Она очень старалась их сдержать. Отец, как всегда, в своём стиле. За что он так с ней? Кто в своём уме может сказать подобное единственной дочери?
— Или, может быть, это намёк на что-то другое? На ориентацию? Только попробуй мне подобное сказать — и вылетишь из этого дома, как пробка!
— А ты что думаешь? — спросила Ви, обращаясь к матери, которая стояла в стороне бледная, как моль.
Она предпочитала не вмешиваться в скандалы между мужем и дочерью. Потому что каждый раз выходила крайней. За долгие годы брака она научилась молча подчиняться своему деспотичному мужу, боясь высказывать мнение по многим вопросам.
— Я… — проблеяла женщина. — Думаю, отец прав, волосы нужно перекрасить.
— Прекрасно! Замечательно! Знаете что, да пошли вы оба! Это моя жизнь и моя внешность, что хочу — то и делаю.
— Ты будешь делать то, что я тебе сказал, пока живёшь в моём доме! — грубо басом заявил отец.
— Завтра мне исполняется восемнадцать. Я наконец-то стану совершеннолетней. Завтра я съеду, и больше вы меня никогда не увидите. Надеюсь, тебе от этого будет легче, папочка. «Что имеем — не храним, потерявши — плачем», — прошипела Виолетта, отправляясь в свою комнату, чтобы собрать вещи.
Ругаться больше не было смысла. И всё же на душе было очень неспокойно. Едва девчонка переступила порог своей комнаты, слёзы полились градом, смешиваясь с тушью. Слова, сказанные отцом, впивались в кожу, как сотня иголок, причиняя невыносимую боль.
Ей казалось, она уже привыкла к вечному недовольству и нападкам родителя. Но разве возможно действительно привыкнуть к разочарованию в его глазах? К тому, что самые близкие тебе люди, которые должны тебя любить, испытывают лишь бешенство и стыд.
Надев свои любимые наушники «Микки-Маусы», Виолетта включила музыку на всю и начала собирать вещи. Она не шутила насчёт того, что уйдёт из дома. Ей здесь были не рады.
Поживёт какое-то время у лучшей подруги Леры, а потом переберётся в общагу. И к чёрту отца. Он ещё будет страдать от того, что потерял единственную дочь. Будет жалеть, что так долго её не ценил. Некоторые ценят лишь то, что потеряли.
***
— Ви! Харэ киснуть, у тебя же днюха! — подошёл к девчонке её друг Стас, крепко обнимая за талию. — Пошли лучше танцевать.
Они выпили по шоту, а потом отправились на танцпол. Осадок, что остался внутри после ссоры с родителями, постепенно улетучивался, растворялся в музыке, алкоголе и шутках друзей. Здесь она чувствовала себя нужной. Эти люди её ценили и любили больше, чем родители. По крайней мере, Виолетта искренне так считала.
Натанцевавшись вдоволь, весёлая компания заняла столик в углу бара, поднимая бокалы за именинницу. Посыпались тосты, поздравления. И плохое настроение отступило окончательно.
— Малышка, — взяла слово лучшая подружка Лера, — поздравляю тебя с самым важным днём в твоей жизни! Сегодня ты официально стала взрослой и самостоятельной. Ты так долго этого ждала! Наш подарок на твою днюшку — вот: это ночная экскурсия в заброшенную усадьбу. Организаторы обещают пощекотать нервишки. Я знаю, что ты просто обожаешь подобные вещи. Надеюсь, тебе понравится.
Лера протянула билет и очень эффектную брошюру, на которой тянулись тонкие готические буквы, будто нарисованные кровью: «Экскурсия - Квест в заброшенной усадьбе. Смертельно красиво. Страшно увлекательно. Один выход — один победитель.»
— Ваааау! — протянула Виолетта, кинувшись обнимать друзей. Она и впрямь любила подобную жуть, обожала смотреть фильмы ужасов, проходить загадочные квесты и посещать мистические, атмосферные места. А ещё она вела свой канал в соцсетях, где постоянно постила истории о потусторонних силах и маньяках. Хорошо восхищаться подобными вещами на расстоянии. — Просто идеально! Вы лучшие!
— Ждём от тебя крутого контента! — улыбнулся Стас, с радостью принимая объятия хрупкой, воздушной девушки, в которую он давным-давно был влюблён. Он хотел признаться ей в своих чувствах, но робел при каждой попытке. Однако в этот раз он был полон решимости, пообещав сам себе, что сделает это сразу после экскурсии.
Ребята гуляли до утра, спать легли уставшими и пьяными. Виолетта чуть было не проспала экскурсию, которую подарили ей друзья. В последний момент её разбудила Лера, а Стас подвёз на автобус, при этом чуть не потерял права, потому что гнал по городу, как сумасшедший. Почему-то у него в груди поселилось недоброе предчувствие, но, посмотрев на сияющую подругу, он отбросил все сомнения и пожелал ей хорошо провести время, уговаривая себя в том, что она вернётся быстрее, чем он успеет соскучиться.
Глава 5. Доберманы
Как только солнце село, моя паника начала лишь усиливаться. Автобус свернул с трассы на просёлочную дорогу, на которой даже освещения не было. И если сначала это не смущало, то как только мы заехали в колхоз с эпичным названием «Заря Коммунизма», в груди у меня что-то заныло. Фары освещали ветхие, заброшенные здания, которые держались на честном слове: забитые окна, проваленные деревянные крыши — всё это вызывало дурные мысли, что там могут жить призраки или кто похуже. Я не верила в нечистую силу, но в такие моменты страх пробирался тонкой ядовитой змейкой, отравляя изнутри.
— Неужели нельзя было выбрать другую дорогу? Жуть какая, — не выдержала я.
— Боишься? — рассмеялась Лиза. — Возможно, они специально. Атмосферу создают, чтобы страх начал грызть нас ещё до того, как мы туда доберёмся.
Заброшенные здания вскоре закончились, и мы наконец-то въехали в деревню. После свернули на просёлочную дорогу, проехали кованые ворота и остановились. Вся территория усадьбы была обнесена двухметровым бетонным забором. Справа была маленькая будка — контрольно-пропускной пункт. Малюсенький домик выглядел отремонтированным и аккуратным, но решётки на окнах вызывали чувство, что это часть тюремного помещения. Вдалеке виднелись очертания огромного заброшенного здания в классическом стиле, а справа — развалины какого-то строения из кирпича. Рассмотреть что-то в темноте на таком расстоянии было невозможно, но было понятно, что место и в самом деле пугающее. Не зря его выбрали именно для этой экскурсии.
Идти нужно было прилично. Дорожек не было, одинокий допотопный фонарь освещал лишь парковку, но не сам путь, поэтому я очень надеялась, что у гида хотя бы будет лампа или любой другой вид освещения. Не хотелось бы споткнуться в темноте и разбить себе нос. Конечно, всегда оставался фонарик на телефоне, но это как-то уж сильно непрофессионально со стороны организаторов.
Автобус остановился, водитель заглушил двигатель, открыл двери и громко гаркнул:
— Приехали. На выход. Дальше пешком, метров триста.
— Что ж так грубо, — поморщилась Лиза, любительница повозмущаться.
Мы все сгруппировались возле автобуса, ожидая экскурсовода. Кое-кто уже тянулся к сигарете, кто-то болтал без умолку. Я же достала из заднего кармана джинсов мобильник, чтобы занять чем-то руки.
— Странно, связи нет, — разочарованно протянула я.
— Ой, да потерпи ты уже один денёк без своего смартфона, — вспылила подруга, выхватывая у меня телефон. — Откуда здесь связь? Мы в глуши!
И тут двери в маршрутке неожиданно закрылись, заревел двигатель, и автомобиль сорвался с места, бросая нас. А сразу за этим высокие кованые ворота захлопнулись сами по себе, как будто бы на них было установлено электронное управление.
— Эй! — послышались голоса туристов. — Какого чёрта?
— Куда он поехал?!
Один из мужчин подошёл к воротам и подёргал их, пытаясь открыть, но это оказалось бессмысленно. Они не двигались с места. Массивная деревянная дверь в будку тоже оказалась заперта. Кто-то начал громко высказывать свои подозрения, а кто-то радовался как ребёнок, восхищаясь представлением. Мы все приехали сюда, чтобы пощекотать нервишки, организаторы постарались на славу, чтобы создать атмосферу.
У меня на душе вновь стало совсем неспокойно. Руки сами потянулись к сигарете, но тут я поняла, что сумки на мне нет, а пачка осталась в ней. В нос ударил табачный дым, идущий от моих собратьев по зависимости, испытывая мою силу воли. И я резко отвернулась, сделав несколько шагов в сторону от основной толпы, чтобы не сорваться.
— Ты куда? — крикнула мне вслед Лиза.
— Свежим воздухом подышать, — ответила я через плечо, отдаляясь всё дальше и дальше.
Лиза лишь пожала плечами и отправилась в сторону красавчика и его друга-фотографа, настраивавшего свою профессиональную камеру. Оказавшись слегка в стороне от всех, я обхватила плечи руками и начала наблюдать за людьми, которые успели разбиться на группки. Лиза вовсю флиртовала с брюнетом, пользуясь моментом. Розововолосая девушка о чём-то спорила с парнем-инженером, который так и не выпустил книгу из рук. Гадалка стояла чуть в стороне от всех и зачем-то тасовала карты, которые всё равно были бесполезны в этом полумраке. Чуть ближе ко мне стояла сладкая парочка, которые не могли оторваться друг от друга, игнорируя возмущённые взгляды общества. Не далеко от влюбленных весело болтала небольшая компания из четырёх молодых людей.
Я резко отвела взгляд в сторону и оторопела. Из темноты на меня смотрели четыре светящиеся точки. Они горели, как угли в золе костра, и чем дольше я вглядывалась, тем реальнее они становились. Где-то на грани слуха прорезался низкий, надрывный собачий рык. Паника накрыла меня ледяной волной. Горло сжалось в судороге, точно так же, как в детстве, когда я задыхалась от ночных кошмаров. Я прекрасно понимала, что это может быть лишь очередной обман моего воображения, но тело мне больше не принадлежало. Мама говорила, что страх может стать мишенью и, чтобы этого не произошло, — нужно замереть.
Сухими губами я начала едва слышно шептать слова песни «Сплина», заученной до боли: «Выхода нет». Не самая позитивная песня из их репертуара, но именно она меня всегда почему-то успокаивала. Голос дрожал, слова терялись в срывающемся дыхании. Моя фобия не желала отпускать. Жёлтые пятна оставались висеть в воздухе и с каждой секундой становились всё ближе. Я слышала утробное рычание, пугающее всё сильнее, слова песни начали путаться. Меня парализовало, ноги перестали слушаться, а сердце барабанило в груди с ужасающей скоростью.
Усилием воли я заставила себя повернуться к толпе. Взгляд метался от одного лица к другому в надежде, что кто-то заметит ужас, скрывающийся в кустах. Как только я взглянула на ближайшую парочку, как будто почувствовав неладное, монстры сорвались с места. Я услышала шелест листвы, увидела, как когти пробороздили землю, оставляя за собой страшные следы. Крик застрял в горле и, возможно, именно это спасло мне жизнь. Мимо меня проскочили две тени, показавшиеся нереальными. Это точно не могло быть игрой моего воображения.
Я видела, как звери кинулись на парочку, которая только что целовалась. Парень упал первым. Он не осознал, что произошло. Сначала попытался закричать, но крупное животное вцепилось прямо в него. Всё произошло так быстро. Секунда — и истошные крики заглушает бульканье. В свежем воздухе завитал ощутимый запах крови. Горло сдавило от спазма, но я не могла позволить себе согнуться пополам, боясь, что звери заметят меня.
Только тогда все поняли, что что-то произошло. Девушка завопила, выкрикивая имя любимого и зачем-то рванулась к нему, словно ещё могла оттащить от зверя. Но парень уже почти не двигался. Собака лишь дёрнула головой, и его тело безвольно качнулось вслед за ней. Девчонка застыла на долю секунды, будто наконец осознала случившееся, а потом развернулась и побежала, но и она оказалась сбита с ног. Я видела, как её терзают, слышала клацанье зубов и треск рвущейся ткани, а может, и кожи. Несчастная пыталась подняться, зацепиться, но очень скоро её руки обмякли, и она перестала подавать признаки жизни.
Это точно были две большие собаки, и они были специально обучены нападать на людей. Один из псов оторвался от жертвы, как будто она перестала его интересовать. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота из-за открывшегося мне зрелища. Кровь тёмным пятном разлилась по земле. Куски человеческой плоти ошмётками устилали место битвы. Морда хищника окрасилась в красный цвет, который был заметен даже в полумраке.
Затем пёс прижался носом к земле, принюхиваясь, выискивая новую жертву. Чувство нереальности сменилось на жуткое осознание случившегося. Если до этого момента в голове мелькала спасительная мысль, что это — всего лишь часть представления, придуманного, чтобы пощекотать нам нервы, то сейчас стало понятно, что два трупа никак не вписывались в эту теорию.
Сердце застучало ещё быстрее, мозг понимал, что надо бежать, но я всё ещё пребывала в полнейшем ступоре и не могла заставить себя пошевелиться. Кто-то сорвался с места и побежал, и это заставило псов броситься следом.