Плохой ангел и заноза

Пролог

— Её нет в этом мире… Но уверена, ты найдёшь её везде. И этот кулон тебе поможет. Иногда, когда обычные методы не работают, надо довериться сердцу и поверить в магию. Ты и сам это прекрасно знаешь, Ангел.

Недоверчиво покосившись на гадалку, я схватил кулон, покручивая его между пальцами.

— И чем мне поможет эта побрякушка? — скептически выгнул бровь.

Я не верил в магию, это всё сказки для детей. Но вот мой отец любил повторять, что я много не знаю об этом мире. Несмотря на то что он был финансистом и человеком в крайней степени прагматичным, он почему-то искренне верил в высшие силы. Может быть, это всё кризис человека за пятьдесят? Когда смерть стремительно приближается и от страха начинаешь верить в существование других миров, загробной жизни и так далее и тому подобное.

— Интересный ты человек, Комиссар Энгель, — произнесла моя старая знакомая Яра, называющая себя ясновидящей.

Она выглядела не как типичная представительница своей профессии. Симпатичная, ухоженная женщина лет сорока. Никаких тебе разноцветных платков, золота, перьев или другой атрибутики, которую любят носить гадалки. Квартира, в которой она принимала клиентов, тоже была самой обычной: белые стены, серый диван, деревянный стол. На самом деле создавалось впечатление, что ты находишься не у магически одарённой женщины, а в кабинете психолога. Наверное, поэтому она вызывала во мне чуть больше доверия, чем экстрасенсы, которых можно встретить на ярмарках или в телевизоре.

— Вот вроде бы не веришь в магию, но как только дело заходит в тупик, то обращаешься ко мне. Я ведь уже не раз помогала тебе раскрывать особо запутанные преступления. Неужели до сих пор не заслужила доверия?

— Дело не в доверии… — ответил я, подбирая слова, чтобы не обидеть женщину. — Я готов поверить в то, что ты обладаешь даром, но магия, другие миры? Серьёзно? Это уже слишком.

— И это ты мне говоришь? — улыбнулась собеседница. — Знаешь, Макс, память — интересная штука… Стоит её лишиться — и становишься совсем другим человеком…

— О чём это ты? — нахмурился я. — О той аварии, что произошла пятнадцать лет назад? Откуда ты о ней знаешь?

— Не было никакой аварии, друг мой. Это лишь удобное прикрытие, чтобы заставить тебя забыть, кто ты и какой силой обладаешь. Твоя девушка тоже совсем не проста, ты ведь сам это уже понял, заметил. Вспомни, кто ты — и тогда найдёшь её. А если не веришь мне, то поговори со своим отцом, и многое встанет на свои места.

***

Вышел я оттуда в смешанных чувствах. Поверить в сказанное было очень сложно, но кое в чём Яра всё же была права. Когда мне было лет девятнадцать, я попал в аварию, из-за которой потерял все воспоминания детства. И сколько бы я ни пытался вспомнить хоть что-то — ничего не выходило. Не помогали ни терапии, ни гипноз. Это сильно напрягало меня, но не моего отца. Он совершенно не волновался о моей памяти, считая, что я всё вспомню, когда буду готов. Странная реакция от родителя, и именно она стала одной из причин, почему мы перестали общаться. Его равнодушие и одновременно с тем давление на меня — раздражали, но хуже всего то, что, забыв своё детство, я сам стал совершенно равнодушен к отцу, как будто бы с воспоминаниями ушло и всё то, что нас с ним связывало. Остались только формальности и бумаги. Поэтому я ушёл из дома, смирился с тем, что неполноценный, и построил новую жизнь, которая меня более чем устраивала.

И всё же меня постоянно преследовало чувство, что отец мне врёт, что авария — лишь удобное прикрытие. Многие данные о моём прошлом не сходились с тем, что рассказывал старший Энгель, но сколько бы я ни пытался — не мог сам докопаться до правды.

И вот теперь Яра напрямую сказала, что поиски Алексы как-то связаны с этими событиями. А значит, время вспомнить пришло. Мне нужна была моя маленькая заноза, без неё жизнь стала пустой и бессмысленной. И я готов был на всё, чтобы найти её и вернуть.

Для начала — поговорить с отцом и раскопать собственные скелеты в шкафу.

Глава 1. Алекса

В себя пришла я от звука незнакомых голосов. Раскрыв глаза, я с удивлением обнаружила, что нахожусь не в своей новой квартире, а в каком-то роскошном замке. Светлые стены, украшенные золотой лепниной, высокий резной потолок, огромные люстры, которые наверняка были больше меня. Тёплые руки Вита прижимали меня к себе, поднимая над землёй больше, чем на метр; моя голова лежала на его плече, а запах одеколона щекотал ноздри. Видимо, он подхватил меня, когда я потеряла сознание, и принёс сюда. Вот только куда — сюда?

Не понимая, где я и как здесь оказалась, я несмело повернула голову на звук голосов. Немного в отдалении стоял Риан, а рядом с ним — молодая красивая женщина с яркими рыже-красными волосами. Их ладони были скреплены, и она, поджав губы, что-то высказывала парню. Это выглядело очень мило и трогательно. Не знала, что у Риана есть девушка…

— Не смей больше так делать, ты вообще представляешь, как сильно я нервничала!

— Ма… ну я же не маленький мальчик. Я могу постоять за себя. Я знал, на что иду, и был к этому готов.

«Мама?» — недоверчиво покосилась я на женщину. Она выглядела слишком молодо, чтобы быть мамой моего новообретённого брата. «Брата…» — внутри меня всё похолодело. После того разговора мы с Ри больше никогда не поднимали тему нашего родства. Я сделала вид, что забыла всё, что он мне рассказал, а он подыгрывал мне. Но внутри всё было гораздо сложнее: сколько бы я ни гнала от себя эти мысли, всё равно уже сама про себя начала называть его братом. Вот только если он мне не врал, то та красотка, что сейчас нежно поглаживала Риана по плечу, — моя мать тоже.

От этой мысли я невольно сжалась, по телу прошлись мурашки страха, в голове творился какой-то хаос. Я не была готова к этому. Когда-то давно я заставила себя перестать мечтать о встрече с родителями, отгородилась стеной, уверила саму себя, что я им не нужна. Потому что так было проще и менее болезненно. И сейчас я не собиралась менять это, не хотела впускать в жизнь тех, кто меня когда-то бросил, и позволять надежде укорениться внутри. Ибо если я это сделаю, а они вновь предадут меня, то будет ещё больнее, чем прежде.

Почувствовав, что я очнулась, Вит аккуратно опустил меня на ноги, и я сразу же спряталась за его массивной спиной. Защищаясь таким образом от неизбежной встречи. Это было бесполезно, но так я почувствовала себя спокойнее.

— Паап, ну скажи ей… — протянул Риан, и я перевела взгляд на мужчину, что стоял неподалёку, которого раньше не замечала. Высокий, красивый блондин спортивного телосложения. В его чертах я узнала своего друга. Они были очень похожи.

— Твоя мать права… — начал было он, но женщина его перебила.

— Ещё бы! Пропал, ничего не сказав, только записку оставил! Ты обо мне подумал?! А об отце? Мы же всех на уши подняли, искали тебя, но ты как в воду канул! — её голос слегка дрожал. Было заметно, что она старается не кричать, но у неё это не очень получалось.

— Прости… — прошептал друг, — но это было очень важно!

— Что может быть важнее твоей безопасности?

— Дай ему объясниться, Ани, — мягко сказал отец Риана, переводя взгляд в нашу с Витом сторону, — тем более он пришёл не один…

— Что? — женщина растерянно оглянулась, а заметив нас, застыла, как громом поражённая, будто бы раньше и вовсе не видела гостей. В принципе, это вполне возможно, потому что до этого всё её внимание было сосредоточено на сыне. Прикрыв рот рукой, она шокированно моргнула, а потом едва слышно, с недоверием прошептала:

— Витор?

— Привет, птичка, — с нежностью произнёс мой приёмный отец. Это было так неожиданно, что я чуть не поперхнулась воздухом. Внутри меня начала зарождаться ревность. Раньше Вит только со мной обращался с такой любовью. Он был моим папой, и я не хотела им делиться.

Отойдя от шока, женщина отпустила Риана и бросилась в нашу сторону. Вит сделал несколько шагов ей навстречу, подхватывая её, приподнимая над полом и крепко обнимая. Он был счастлив. А вот мне стало неуютно и холодно. Я потеряла свою защиту, осталась стоять одна посреди помещения, в котором находиться не желала. Теперь я была у всех на виду, и от этого хотелось сжаться, уменьшиться в размерах, стать невидимкой.

— Она здесь, — прошептал мой воспитатель так, что я едва ли смогла расслышать.

И моё сердце заколотилось в груди как бешеное. Я будто бы находилась в замедлененном фильме, знала, что меня сейчас заметят, и желала оттянуть этот момент. Как будто бы от этого зависела моя жизнь. Ведь понимала, что стоит ей только увидеть меня, подойти ближе — и я больше не смогу сдерживать свою стену. Не смогу себя защитить от собственных чувств.

Рыжеволосая красавица (называть её мамой я не решалась даже в собственных мыслях) резко повернула голову в мою сторону, оставаясь при этом в объятиях Вита. Её тело слегка дрогнуло, когда она увидела меня, а на лице пронеслось столько эмоций, что я не успела в них разобраться. У меня же внутри был только страх — наверное, со стороны я напоминала испуганную лань, встретившую охотника. Когда в голове только одна мысль: бежать. Но ноги не двигались, а взгляд оставался прикованным к ружью.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем она наконец-то направилась в мою сторону, подходя вплотную. Ани, так её назвал тот мужчина, протянула руку к моему лицу, но прежде чем она успела дотронуться, я дёрнулась назад, как от удара.

— Нет, — сказала я вслух, — не надо меня трогать.

По её лицу прошлась волна боли, но мне было всё равно. Мне было слишком страшно и обидно, я чувствовала себя преданной. Меня слегка потряхивало от этих эмоций, в голове шумело, к горлу подступил ком. Совладав наконец со своим телом, я сделала несколько шагов назад, изо всех сил стараясь сдержать невидимую стену, которая уже покрылась трещинами. Не в силах смотреть на ту, что меня бросила, я перевела взгляд на Риана — и меня затопил гнев. Я ему доверяла, а он так меня подставил.

— Ты не имел права, — прошипела я злобно, — я тебе не разрешала! Верни меня домой!

Его лицо скривилось, как от боли, глаза посмотрели на меня умоляюще:

— Лекс, пожалуйста, дай ей шанс. Дай нам шанс.

— Верни меня домой! — сорвалась я на крик. Меня начинало накрывать истерикой, слёзы покатились из глаз.

— Нет, — упрямо покачал он головой.

И я перевела взгляд на единственного, кому доверяла всю свою жизни.

— Александра, давай поговорим, — прошептал приёмный отец.

Злость поднялась в груди. Он был не на моей стороне. Не хотел меня слышать. Не хотел понять.

— Да пошёл ты! Да пошли вы все! — взорвалась я, захлебываясь слезами, развернулась и со всех ног побежала прочь.

***

Я быстро бегала, но Витор оказался быстрее. Он словил меня на улице, едва я успела пересечь порог этого замка. Крепко прижав к себе, он гладил меня по волосам и шептал на ухо утешительные слова. А я пыталась драться и вырываться из его объятий. Но это оказалось бессмысленным: хватка была железной, а мои жалкие удары мужчина стойко игнорировал, хоть и иногда морщился от боли.

Поняв тщетность своих усилий, я начала потихоньку успокаиваться. И когда слёзы совсем высохли, Вит присел на ступеньки, усаживая меня на колени, как маленькую. И спокойным, уставшим голосом произнёс:

— Когда-то я очень много рассказывал тебе про твоих родителей. И тебе так нравилось меня слушать. А потом что-то изменилось, и ты попросила больше никогда не говорить о них. Я всё понимал и последовал твоей просьбе, хоть и до сих пор считаю это неправильным. Но теперь пришло время тебе меня выслушать и понять. Сделай это хотя бы из уважения и любви ко мне. Кажется, я это заслужил.

И столько было грусти и печали в его глазах, что я замолчала, почувствовав себя эгоисткой. Дыхание успокоилось, сердце перестало стучать как бешеное.

— Когда-то очень давно мой лучший друг привёл в дом ребёнка, маленькую испуганную девочку, оставшуюся без родителей, и попросил меня помочь ему с её воспитанием. Изо дня в день, из года в год я обучал её, помогал стать сильной, утешал, когда она плакала, делился мудростью и опытом. Со временем я полюбил её как родную: она стала центром моего мира, моей отдушиной. Девочка выросла, стала самостоятельной, вышла замуж. Но всегда оставалась рядом. Я стал ей отцом, наставником, лучшим другом. А она — самым важным человеком для меня. А потом я её потерял. Не смог спасти. Её приговорили к смерти и казнили у меня на глазах. Мой мир рухнул. Боль от потери была невыносимой.

Он сглотнул, крепче сжимая меня в объятиях; глаза остекленели, будто бы он собирался заплакать. Сердце обливалось кровью, когда я видела этого большого, грозного мужчину таким…

— Представь, как я обрадовался, когда вновь встретил её целой и невредимой! Чудом она выжила в том аду, её спасла магия.

— Магия? — скептически подняла я бровь. Теперь мне уже казалось, что он бредит.

— Да, магия. Я когда-то тебе про это рассказывал, но ты мне не верила. Но знаешь что, давай вернёмся к этому чуть позже. Сначала я бы хотел закончить свой рассказ.

— Ну… ок.

— Помнишь, я рассказывал, что твой папа — принц? И это тоже была не сказка. У него есть брат, сумасшедший ублюдок, самый настоящий психопат и садист. Так уж вышло, что он занял трон, став императором. Надеюсь, что пока нас не было, это изменилось.

— Вит, ты же понимаешь, что всё это звучит как бред?

— Просто выслушай меня. Думаю, совсем скоро ты убедишься, что я не вру. В общем, как только ты родилась, Шейн почему-то решил, что ты для него угроза, и отправил убийц по твоему следу. Когда я нашёл Анабель, она выглядела как загнанный зверь. Одинокая, измученная, уставшая. Но она боец, она до последнего сражалась за ваши с ней жизни. Можешь мне не верить, но она любила тебя, впрочем, как и любая мать — готова была пожертвовать собой, лишь бы ты выжила. И я полюбил тебя в тот же миг, как увидел. Маленький комочек с ярко-голубыми глазами, — он притянул меня ближе, по-отцовски поцеловал в лоб и заложил прядь волос за ухо.

— Мы придумали план, решили сбежать в другой мир, чтобы твой дядя до тебя не добрался. И мы должны были сделать это вместе. Но что-то пошло не так. Я ступил в портал с тобой на руках, в тот же миг оказавшись в новом, незнакомом мне месте. А она не успела: портал слишком быстро захлопнулся, и мы с тобой оказались отрезаны от твоей матери. Я честно не представляю, почему так вышло, и даже думать боюсь, как она с этим справилась. Но уверен, что ей было очень больно.

— Серьёзно? — чуть ли не рассмеялась я. — Оглянись, Вит! Мы находимся во дворце, который даже домом назвать стыдно. У неё идеальный муж, сын. Это не наша с тобой однушка в богом забытом районе. Не похоже, чтобы она страдала. Говоришь, что не знаешь, как так вышло, что она не пошла с тобой? А тебе не кажется, что, может, она просто не захотела? Избавилась от балласта, отвела от себя охоту и со спокойной душой начала новую жизнь.

— Нет, даже думать так не смей. Анабель так бы никогда не поступила. Она безумно тебя любила…

— Ну вот и спросишь у неё, а я как-то пас. Не хотелось бы услышать жестокую правду. С меня и так достаточно. Я просто хочу домой…

— Алекса, — тяжело вздохнул опекун. — Ты слышишь меня, но не слушаешь. Место, где ты выросла, — не твой дом. И ты сама столько раз говорила, что ненавидишь Кёльн. Хочешь уехать оттуда, что ты там несчастлива. Зачем тебе туда возвращаться? Зачем нам туда возвращаться? Нас не ждёт там ничего хорошего.

— Тебе не обязательно идти со мной.

— Перестань, ты же знаешь, что я тебя не брошу.

— Нет, тебе туда нельзя, тебя же посадят, — вспомнила я наконец, почему мы вообще сбежали сюда.

— Вот именно, — грустно вздохнул Вит. — Знаешь, в этом мире у меня было всё: родные, земли, положение, деньги в конце концов. Я был заслуженным героем, генералом и советником короля. А там я никто… работяга, вынужденный считать каждую копейку, изгой общества, преступник. И если бы ты спросила, счастлив ли я там, то я бы ответил, что нет. Никогда не был и вряд ли мог бы стать. Но я держался и старался ради тебя. А мысль, что мы когда-нибудь вернёмся домой, дарила надежду. И сейчас пришёл черёд мне просить тебя. Не забирай у меня эту надежду. Дай своей матери шанс, дай этому миру шанс. Сделай это ради меня, пожалуйста. Потому что я не отпущу тебя обратно одну.

К горлу вновь подступили слёзы. Я не могла его так сильно подставить. Забрать у него этот шанс. Сделать несчастным. Он был самым дорогим для меня человеком, тем, кто пожертвовал всем ради меня, чтобы спасти и воспитать; он заменил мне родителей. И я не хотела причинять ему боль, не могла поступить настолько эгоистично. Тем более он был прав: меня ничего и никто не ждал в Кёльне, кроме проблем и нервотрёпки. Про Макса даже думать не хотелось: он так часто подводил меня, что довериться ему вновь было бы ещё глупее, чем открыться родителям. Подобные токсичные отношения лучше разрывать резко и без сожаления, потому что чем дольше тянешь, тем сложнее это сделать.

Так что я кивнула Виту и поднялась на ноги:

— Хорошо, пошли знакомиться с Анабель. Возможно, она не так плоха, как я думаю.

Глава 2. Макс

Для разговора с отцом я выбрал самое безопасное для себя место — рабочий кабинет. Здесь я чувствовал себя уверенно. А это было важно, потому что я прекрасно знал, как мой родитель любит доминировать и перетягивать одеяло на себя.

К тому моменту, как он соизволил явиться, я пил уже третью кружку кофе, нервно клацая мышкой по экрану. Старший герр Энгель же был само спокойствие. Даже в полицейском участке он умудрялся вести себя как король мира. Ну и ладно, в принципе, я не на допрос его позвал.

— Что, даже не обнимешь своего старика? — иронично спросил он, присаживаясь в кресло напротив.

— А ты этого хочешь? — спросил я, поднимаясь со стула, чтобы сделать ещё один кофе. Отец лишь хмыкнул, что и послужило мне ответом. — Ну и зачем тогда спрашивать?

— Кажется, именно так положено делать в семьях.

— В семьях, — фыркнул я. — Тебе с молоком и сахаром?

— Без сахара, — безэмоционально протянул мужчина, и в воздухе повисло молчание, прерываемое лишь звуком молотого зерна.

Так было всегда, сколько я помню. Точнее сказать, я не знаю, какие у нас были отношения в детстве, но с тех пор как произошла авария, что лишила меня памяти, все наши разговоры выглядели примерно так же. Раньше я думал, что это связано с тем, что безразличен отцу. Но чем больше разбирался с собственными чувствами и эмоциями, тем больше понимал, что причина спрятана гораздо глубже, чем мне казалось. Скорее всего, он, как и я, — эмоционально неполноценный. Вообще-то, я не был полностью аффективно пустой, просто эмоции были приглушённые, очень поверхностные. Настолько, что чаще всего они не играли значения и не влияли на мои решения. И, честно признаться, я был даже рад этому до тех пор, пока не встретил Алексу.

Это как будто бы я всю жизнь смотрел чёрно-белый телевизор, а потом увидел цветные фильмы. Мой мир перевернулся, и мне больше не хотелось возвращаться к скучному и бесцветному шоу.

Отдав горячую кружку отцу, я занял своё место и без предисловий сказал:

— Нам нужно поговорить об аварии.

— Аварии? — вопросительно поднял бровь папа. — Что именно ты хочешь о ней узнать?

— Как так вышло, что я потерял память?

— Мы уже говорили на эту тему. И повторяться я не намерен. Если планировал ещё что-то спросить, то не юли. Задавай вопрос прямо, — его лицо было похоже на маску. Ни одна мышца не дрогнула, не выдала ни волнения, ни энтузиазма. Просто констатация факта.

— Хорошо, — сделал я глоток, собираясь с мыслями, — мне нужно знать, что именно я забыл.

И тут он всё-таки напрягся, начал ёрзать на стуле, будто бы занервничал.

— Зачем тебе это знать? — неожиданно произнёс он.

— Что значит зачем? — не понял я. — Разве я не имею права на правду?

— Не думаю, что ты этого действительно хочешь. И если у тебя нет достойной причины, то на этом наш разговор закончен.

Я бы сказал, что почувствовал импульс злости, но он, как и всегда, слишком быстро вновь сменился равнодушием. Поэтому я просто потянулся к кулону, что дала мне Яра, и отдал его отцу.

— Ты знаешь, что это?

— Предполагаю. Откуда он у тебя?

— Одна гадалка дала. Но важно не то, как он у меня оказался, а то, куда он меня приведёт. К кому он меня приведёт.

— К кому? Значит, дело в девушке?

Вместо ответа я утвердительно кивнул.

— Она тебе важна?

— Очень.

— Настолько, что ты готов спуститься ради неё в ад?

— Если придётся.

— А если я тебе скажу, что этот ад скрыт в твоей собственной памяти, и если ты окунёшься в неё, то можешь уже не вернуться?

— Что это значит?

— Это значит, сын мой, что тебе не понравится копаться в своём прошлом. Не авария виновата в том, что ты забыл. А ты сам. Потому что это был единственный способ спастись и не сойти с ума. Единственный путь получить второй шанс. И тебя совсем не обрадует то, что ты вспомнишь. Поэтому мой тебе совет: не вороши прошлое, забудь эту девчонку так же, как забыл, кто ты. Просто живи, работай копом, сажай людей за преступления. Тебе ведь нравится это. Вот и не разрушай то, что построил с таким трудом.

— Ты так говоришь, будто бы я какой-то монстр, — грубо отрезал в ответ. На самом деле слова отца меня напугали. Но его идея бросить и забыть Алексу — разозлила.

— Ты и есть монстр. Ты этого не помнишь, но это не изменит твоей сути. И не исправит того, что ты сделал.

— Это какой-то бред, — гневно сцепил зубы, — я знаю себя. Я полицейский. Я борюсь за справедливость. Ты просто манипулируешь мной, как и всегда. И придумал ради этого какую-то чушь.

— Справедливость? — хмыкнул отец. — Вот в этом и есть твоя проблема. У тебя извращённое понятие о справедливости. Ты всегда видел только чёрное и белое. А всё, что не подходило под эти рамки, — подлежало уничтожению, даже если ради этого нужно было переступить грань. Цель оправдывает средства. Верно, сынок? Или хочешь сказать, что сейчас ты так не думаешь? Что никогда не переступал закон ради достижения желаемого результата, оправдываясь благими намерениями?

Хотелось было возразить. Но он и в самом деле был прав. Я был полицейским, служителем закона, но очень часто нарушал его, если знал, что это единственный способ посадить преступника. Это всегда казалось мне важнее, чем какие-то там правила, прописанные в уставе. Естественно, я понимал, что если подобное всплывёт, то меня по головке не погладят, поэтому тщательно всё скрывал. Но тот факт, что отец об этом догадался, говорило о том, что он меня слишком хорошо знает.

— Она нужна мне. Это единственное, что имеет значение.

— Даже так… Значит, всё хуже, чем я думал.

— Поясни, — весь этот разговор шёл не так, как я ожидал. Вместо того чтобы получить ответы, я лишь ещё больше запутался. Вопросов становилось больше, а правда казалась всё страшнее.

— Скажем так, если говорить молодёжным языком, то она — твой криптонит. Таких, как мы с тобой, сложно убить, но у неё вполне может это получиться.

Какого хрена? При чём тут убить? Злость — одна из тех эмоций, которую я испытывал даже несмотря на свою аффективность. Обычно она не кипела внутри, просто давила, раздражала. Именно поэтому её легко было контролировать, я редко срывался. Но отец всегда умел меня доводить. Он точно знал, на какие точки давить и как именно доставить внутренний дискомфорт, который и вёл к вспышкам агрессии и несдержанности.