Преданная демоном. Восстание из пепла

Пролог

Шейн

– Ваше императорское Величество, просыпайтесь. Быстрее. Пожар, горим!

Шейн с трудом раскрыл глаза. В последнее время нормально поспать ему удавалось редко. В империи творился полный бедлам. Она буквально разваливалась на части. Казнь любимой принцессы заставила народ подняться, задуматься о том, что они многим недовольны. В том числе традицией наследования трона. Тем, что до сих пор не выбирают своего правителя, а подчиняются древнейшему роду, не имея свободы слова. Они требовали упразднить монархию, не понимая, что этот шаг не всегда ведёт к лучшему, что это по сути ничего не меняет. Ведь правитель, выбранный народом, вполне может оказаться таким же мерзавцем, лжецом и обманщиком, как и тот, кому трон достался по праву крови.

Вот только они забывали одно – Шейн всю жизнь готовился к этой роли. Его воспитывали быть королём. Он знал свою страну лучше всех, он знал своих соседей и врагов лучше кого-либо. Для него корона – была мечтой. Нет, это не означало что-то хорошее, не делало его лучше других, но это делало его тем, кто готов на жертвы ради страны. Тем, кто готов отдать многое ради благополучия империи.

А если к власти придёт тот, кому плевать? Что будет тогда? Он ведь просто разграбит накопленные годами богатства и убежит, поджав хвост. Ему будет плевать, что драконы фактически объявили войну Империи Элло. Плевать, что проклятые золотые уже собирают армию. Что король Рафаэль женился на принцессе алмазных драконов не по любви, а из-за политики. Они укрепили себя максимально, в то время как страна демонов раскалывалась, разваливалась на части.

И в этом опять был виноват его брат. Тот, кого Шейн ненавидел всем сердцем. Тот, кто забрал у него мать, отца, Анабель, а сейчас забирал страну и корону. И вроде бы Рен ничего не делал, но в этом и был корень всех проблем. Он бросил вызов отцу, победил в честной схватке, практически убив действующего императора. А потом сбежал. В принципе, как и всегда. Он всегда сбегал от проблем, делая тем самым всё только хуже.

– Пожар! – вновь ворвался голос слуги в сознание.

Наконец-то выплыв из неспокойного сновидения, Шейн подорвался с кровати, натянул брюки и побежал за своим охранником. Они с трудом пробивались сквозь дым и жар огня, меняя коридоры, трусливо выбегая на улицу. И только оказавшись на свежем воздухе, откашлявшись от копоти, старший принц наконец-то глубоко вздохнул и огляделся. Императорский дворец горел, и это был не просто маленький огонёк, слегка повреждающий шпаклёвку. Нет, это был самый настоящий пожар, уничтожающий всё до основания, разваливающий фундамент, убивающий всех, кто остался внутри. Камни становились чёрными от ярости стихии, а от жара невозможно было дышать даже на расстоянии.

С ужасом осознав, что это поджог, Шейн крикнул солдатам искать виновника, а сам огляделся по сторонам. Рен стоял неподалёку с бутылкой виски в руках, слегка покачиваясь от опьянения. В его глазах отражалось пламя пожара, а на губах играла сумасшедшая улыбка. Старший брат сразу понял, кто виновник этого торжества и заказчик веселья. Вне себя от злости он подошёл к младшему принцу, схватил его за грудки и рявкнул:

– Ты совсем с ума сошёл? Решил спалить наш дом и всех его обитателей? Невиновных подданных?

Рен грубо откинул от себя руки брата, улыбка сразу сползла с его лица, выплёвывая слова, он произнёс:

– Здесь нет невиновных. Они все виноваты в её смерти. Все просто смотрели, как она умирает. Так пусть теперь горят! Сгорают вместе с той, кого я любил!

– Идиот! – прошипел Шейн. – Это ведь твой дом! Твои люди!

Старший принц попытался ударить младшего, но даже будучи пьяным, Рен легко отмахнулся от него, скручивая. Он всегда был сильнее, но как будто бы боялся признаться в этом, не хотел разжигать гражданскую войну. Но теперь, когда смысл жизни был потерян, все страхи и сомнения отошли на второй план. Он действительно сошёл с ума, желая лишь мести.

Схватив Шейна за шею и сжав её, практически ломая, Даррен проорал:

– Ты ведь тоже виноват. Так скажи, почему я не должен убить тебя? Назови хоть одну причину!

– Ради своего народа? Посмотри на себя. Ты не можешь в таком состоянии управлять страной. Отец при смерти. Кто позаботится о нашей стране? О людях в ней? Или тебя и это больше не волнует?!

Слова с трудом доходили до сознания Даррена. Но всё же, самое главное он услышал. Он и в самом деле был не готов сейчас становиться у власти. Не в таком состоянии, когда он уже несколько месяцев не спал. Когда всё ещё слышал крик своей любимой наяву и во сне. И когда перестал отличать реальность от вымысла. Ему надо было прийти в себя, справиться со своим горем и безумием, что оно породило в его голове. А потом… потом он придёт и заберёт то, что по праву его.

– Хорошо. Я позволю тебе жить и носить корону… Пока. Но не вздумай переходить мне дорогу. Иначе я забуду, что ты мой брат, – Рен нехотя убрал руку с шеи временного Императора и ушёл, наслаждаясь звуками стихийного бедствия, что пожирало его боль.

Глава 1. Рен

Я раскрыл глаза и поморщился. Голова гудела, к горлу подступала тошнота, тело трясло мелкой дрожью. За последние месяцы подобное состояние стало для меня нормой. Алкоголь помогал забыться, даровал облегчение. Но действие было непродолжительным. Каждый день начинался одинаково: сначала накатывало похмелье, а потом приходила боль – острая, безумная, всепоглощающая. Такая, от которой хочется сдохнуть, уйти в небытие, туда, где, возможно, я вновь увижусь с той, кого потерял.

Похмелье было как наказание – меня ломало, штормило. Но я не хотел этому сопротивляться, мучая таким образом сам себя, потому что считал, что заслужил эту боль. Головой я понимал, что именно алкоголь и моя слабость привели к тому, что случилось. И в нормальной ситуации я бы попытался взять себя в руки, чтобы бороться и победить эту зависимость. Но сейчас уже было поздно. Всё, что мог потерять, я уже потерял. Я просто тонул и не хотел этому сопротивляться, всё глубже и глубже шёл на дно, вдыхая в лёгкие воду, которая обжигала не хуже огня.

Вместе с саморазрушением появилась новая цель – месть. Только она позволяла удержаться на плаву, не уйти в вечное, спасительное забытьё. Вот уже несколько месяцев я охотился на тех, кто был причастен к смерти моей жены: судьи, охранники, молчаливые наблюдатели. Все они мучительно умирали от моих рук. Но даже это не помогало, не приносило должного удовлетворения, не возвращало Анабель к жизни, не унимало боль.

Сегодняшнее утро было особенным, несмотря на то, что физически я чувствовал себя отвратительно. В душе наконец-то поселился отголосок спокойствия. Вчера погиб последний причастный, не считая брата и отца. Как бы сильно я их ни ненавидел, не мог поднять на них руку. Не мог перейти грань. Я всё ещё не получил удовлетворения, но что-то мне подсказывало, что их смерть ничего не изменит. Эта рана никогда не перестанет болеть, даже если затянется.

Кратковременная радость от достижения цели сменилась чувством пустоты. Как будто бы последняя точка в этой истории поставлена. Но я не был к этому готов и не имел понятия, что делать дальше.

Поэтому именно сегодня я почувствовал нужду отправиться в гости к лучшему другу – Витору. Я несколько раз пытался с ним поговорить, но каждый раз натыкался на полное игнорирование с его стороны. Забывшись в своих проблемах, я не обратил на это внимания. И лишь избавившись от определённого балласта, наконец-то понял: что-то не так. Поэтому решил наведаться к нему.

Друга я нашёл в его доме. Дверь распахнулась быстро, но вот радости от встречи не было.

– Привет, – произнёс я, ожидая ответа и удивляясь, что его не последовало.

Вит молча стоял на пороге, сверля меня безжизненным взглядом. Выглядел он не лучше меня: недельная щетина, синяки под глазами, поникшие плечи. На несколько секунд повисла неловкая пауза, так что я решил проявить инициативу сам.

– Даже не пригласишь войти? – поинтересовался я.

Он молча отошёл в сторону, распахивая дверь шире и жестом приглашая в дом, но всё ещё не произнеся ни слова. И было в этом молчании что-то зловещее, пугающее до чёртиков. Кажется, утонув в своих проблемах, я забыл, что он тоже любил Анабель и сейчас страдает не меньше моего.

Я прошёл на кухню и занял место за столом.

– Извини, выпить не предлагаю, у меня нечего, – наконец-то услышал я басистый голос друга.

– Так даже лучше. Наверное, с меня хватит, – ответил я.

– Да неужели, – скептически хмыкнул он, задевая за живое. – Чем обязан Его Высочеству?

– Не язви. Я пришёл поговорить, – потирая виски в попытке избавиться от боли, произнёс я. – Я… Я не знаю, что делать. Мне так плохо. Тяжело. Я виноват.

– Виноват, – холодно ответил друг, присаживаясь напротив.

Его слова огорошили, ударили в самое сердце. Это была не та реакция, на которую я рассчитывал. Я говорил искренне, но всё равно надеялся на поддержку и понимание. Подняв взгляд на друга, которому доверял больше всего на свете, я встретил лишь холодное осуждение, ни капли понимания.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? Успокоил? Поддержал? – безэмоционально спросил он. – Не дождёшься. Ты виноват, и я не планирую оправдывать твои поступки. Нет. Не в этот раз.

Вит взялся за голову, тяжело вздохнул и произнёс слова, что били больнее камня:

– Если бы не ты, она была бы жива. Не один ты сейчас страдаешь, но между нами есть огромная разница: я сделал всё, чтобы спасти Бель, а ты… ты был слишком слаб, чтобы сражаться. А сейчас уже поздно. После драки кулаками не машут. Что бы ты ни сделал – это не умолит твоей вины. Ты виноват, и я не хочу тебя ни понимать, ни жалеть, ни тем более успокаивать.

Мне хотелось его ударить, орать, что это не так, оправдываться. Но я лишь смотрел на друга, который всегда был на моей стороне, который был ближе всех в этом мире. И понимал, что потерял не только жену. Вит был прав – что бы я ни сделал, это не умолит моей вины и, самое главное, не вернёт ту, что я любил больше жизни.

– Слышал, ты работаешь на Шейна? – то ли от обиды, то ли от злости или безысходности задал вопрос, который вертелся на языке.

– Работаю? – горько усмехнулся Витор. – Так ты это называешь? У меня отобрали титул, земли, имущество – хорошо хоть дом оставили. И если я не буду «работать», то и жизнь заберут тоже… Но знаешь, я ни о чём не жалею. И если бы знал всё наперёд, то всё равно не стал бы сидеть смирно и ждать, пока Анабель убьют. В отличие от некоторых.

Я буравил взглядом Витора, не зная, что сказать, как оправдаться. Было горько и больно. В горле пересохло, ни одна толковая мысль не приходила в голову, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию.

– Я предпочёл бы быть на её месте, – всё-таки произнёс то, что было на сердце. – Лучше бы я сгорел на той самой площади. Лучше бы погиб, чтобы она жила.

– Честно? Я считаю, что так было бы правильнее, – сказал друг, вбивая очередной гвоздь в крышку моего гроба. – Но слишком поздно. Это уже невозможно исправить. Анабель мертва, а твоя смерть её не вернёт и никому не принесёт облегчения. Наоборот, лишь усугубит ситуацию ещё больше, позволит твоим врагам раздавить остаток того хорошего, что несла в мир наша маленькая птичка. Вспомни, чего она желала, за что боролась, на какие жертвы пошла, чтобы предотвратить войну с драконами, не допустить к власти Шейна. А что происходит сейчас? Мы опять на грани новой, разрушительной войны. Твой брат добился того, чего желал, и делает всё ещё хуже. Он жестокий, безумный садист – таким не место у власти. Бель любила нашу страну, желала процветания империи Элло. Ей было бы больно, если бы она увидела то, что происходит. Мы на грани распада. И если сейчас ты опять сдашься, наложишь на себя руки и не будешь бороться за её идеалы, то всё развалится. Ты вновь испортишь всё то, что было ей дорого. Твоя боль – это твоё наказание. Живи с ней. Но прекрати марать память о своей жене, доведи до конца то, что было ей столь важно.

Его слова били в самое сердце, причиняя ещё больше боли, усиливая то чувство вины, что и так жило внутри. Он был прав. Совершенно прав. И мне надо было взять себя в руки и сделать всё то, что было сказано. Но я чувствовал себя уставшим, разрушенным, опустошённым и сломленным. Даже если ты взрослый, опытный мужчина – иногда ты чувствуешь себя маленьким, беспомощным мальчиком. Силы ведь не берутся ниоткуда. Где их взять, если внутри полная разруха, если там остались лишь руины от того, кем ты был?

Говорят, мужчины не имеют права на слабость. За то, что позволительно женщинам, нас порицают, гнобят и обвиняют. Нам нельзя плакать, нельзя сдаваться, нельзя забиться в угол и жалеть себя. Но ведь мы тоже люди. Мы не более бесчувственны, чем «слабый пол». И у нас бывают моменты, когда больше нет желания и сил поддерживать эту маску непробиваемого, стойкого эталона, которую все привыкли видеть.

И всё же, собравшись с духом, я произнёс:

– Ты поможешь мне в этом?

– Рен, знаешь что, мы многое с тобой пережили. Ты мой друг, и останешься им всегда. Но сейчас… – Вит опустил взгляд, а потом вновь посмотрел мне в глаза и самым серьёзным тоном произнёс: – …сейчас прошу тебя уйти и больше не приходить. Я не готов тебя видеть и не уверен, что это изменится в ближайшем будущем.

В этот период я как никогда нуждался в поддержке друга. И, встретив отказ, осознав, что я один – что-то сломалось во мне окончательно. Видимо, я далеко не такой сильный, как все думают. Вряд ли я смогу бороться в одиночку. И всё же, я не стал спорить, уговаривать друга. Не потому что был слишком гордый. А потому, что понял – это бесполезно. Я потерял не только Анабель, но и друзей, союзников, а самое главное – я потерял самого себя. Поэтому я молча встал и ушёл, оставив всю свою боль и отчаяние внутри. Чувствуя себя ещё хуже, чем раньше.

Глава 2. Натаниэль

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я узнал о смерти своей пары. А боль так и не утихла. Да, я смирился с ней и начал учиться жить заново, но всё равно каждый вечер приходил на Мыс Скорби. И каждый вечер думал, не прыгнуть ли вниз, чтобы встретиться с ней в другой жизни. Даже хорошо, что я не успел познать вкуса её губ и нежности тела. Полноценной привязки у нас не произошло, и только лишь поэтому я всё ещё ходил по краю этого обрыва, а не валялся сломленный внизу.

Понятие истинности есть не только у драконов, но у нас она сильнее всего. Слившись воедино телами со своей парой, мы начинаем сливаться друг с другом ментально. Чувствовать эмоции другого. Это соединяет настолько крепко, что потерять вторую половину чаще всего означает смерть. Слишком мало драконов находят в себе силы, чтобы жить дальше. Поэтому и существуют такие места, как Мыс Скорби – места для самоубийц.

В войне с демонами погибло очень много чёрных драконов, это было само по себе трагедией. Но на этом смерти не закончились. По государству после этого пронеслась волна самоубийств, напоминая нам о нашей же сущности.

Именно поэтому Рафаэль собирал войска на границе, но вступать в войну отказывался. Каждая смерть привела бы за собой ещё одну, и наши потери стали бы в два раза больше. Я его понимал мозгами, но сердцем желал мести. Во мне горел огонь ненависти, с которым я едва справлялся.

«Понять и простить, не поддаваться желаниям, не терять голову, никогда не ставить собственные интересы выше государственных» – эти слова мне повторяли с детства, вбивали в голову. Они были для меня единственным заветом, истиной. И сейчас впервые я столкнулся с тем, что не могу им следовать, не хочу. И никакие попытки уговорить самого себя, что мои чувства – неправильные, нездоровые – не работали.

Адель, узнав, что я был влюблён в женщину, которую она всем сердцем ненавидела, сразу дала нам понять, что ни за что не выйдет за меня замуж. Но брат и не настаивал. Ни одна женщина в здравом уме не вышла бы за меня, пока я в таком состоянии. Было слишком очевидно, что я никогда не смогу полюбить другую.

– Хватит хандрить! – резко повысил голос на меня Рафаэль на семейном ужине. – Смотреть на тебя тошно. Придумал себе черти чего и сейчас умирает от тоски. Мама, скажи ему!

– Не кричи на брата, – как всегда поучительно сказала мать. Она была очень умной, воспитанной, аристократичной женщиной, но её любовь к нам обоим сочилась из неё золотыми лучами. К Рафу она всегда относилась чуть более строго, зная, что ему предстоит стать королём. А меня купала в нежности и ласке. – Нейт, милый мой, твой брат прав. Эта девочка не может быть твоей истинной парой. Она ведь наверняка даже не запомнила, как тебя зовут, и вряд ли бы узнала, увидев второй раз. Твой кузен рассказывал, что она ни разу в жизни не поинтересовалась твоими делами, не спросила о тебе, как будто бы забыла о твоём существовании сразу после вашего отъезда. Такое поведение не свойственно паре. Поверь мне, я знаю. Я никогда не забуду тот момент, когда встретила вашего отца. Это была искра, которая вспыхнула мгновенно. Я увидела его мельком, но больше не могла забыть, все мои мысли были лишь об этом невероятно красивом золотом драконе. И когда он пришёл просить моей руки, я совершенно не сомневалась в его чувствах, точно знала, что у него на сердце.

– Мамуля, понимаю, что ты хочешь поддержать, но делаешь только хуже… – грустно протянул я, ковыряясь в тарелке.

– Ох, милый мой… Мы всё обсудили с Рафаэлем и пришли к выводу, что тебе надо устроить отбор невест, как в старые времена.

– Устроить что? – возмутился я.

– Именно так, сынок. Отбор. Там соберутся все лучшие представительницы нашей страны и не только. Познакомишься с ними, и, возможно, встретишь свою настоящую пару. Тогда ты точно поймёшь, что просто ошибся. Перепутал симпатию и влюблённость с истинностью. И проблема в том, что ты даже не даёшь другим шанса. Отказываешься знакомиться, встречаться, разговаривать с ними. Отказываешься жить. Я с этим не согласна и мириться не собираюсь.

– Мама, это полный абсурд. Я прекрасно знаю, что именно чувствую.

– Так, никаких возражений. Сделай это ради меня. Если и после отбора твоё мнение не изменится, то можешь отказаться от свадьбы. Но девочкам мы, пожалуй, об этом говорить не будем. Чтобы не падали духом раньше времени.

– Маааама…

– Тебе что, разве сложно? Познакомься, поговори с ними, потанцуй. Я же не заставляю тебя спать с кем-то или брать на себя ненужные обязательства, – тоном, не принимающим возражений, ответила мать. Я прекрасно знал этот тон, он означал единственное – спорить бесполезно. Так или иначе она добьётся своего.

– И когда вы хотите устроить это представление?

– Через три месяца моя свадьба с Кристэль Диаланд, – вмешался уже брат. – Подобное мероприятие лучше устроить несколько месяцев спустя. Думаю, начало июня впишется идеально. Лето – прекрасная пора для новых знакомств. Сразу после свадьбы мы объявим о будущем отборе, чтобы девушки смогли подготовиться как следует.

– К чему тут готовиться? – скривился я. Раф, как всегда, всё любил рассчитывать, всё контролировать.

– Наша цель – найти твою истинную. Так что на знатное происхождение смотреть не будем. Но перезнакомиться со всеми женщинами нашего и соседских государств ты чисто физически не сможешь. Поэтому девушки должны будут пройти определённые испытания, прежде чем попасть к тебе на аудиенцию.

– И как ты планируешь отсеивать тех, кто мне не подходит? Если я сам этого не знаю? – усмехнулся я.

– Всё просто. Девушка должна быть симпатична, без явных дефектов внешности. Не слишком полной и не доходягой, тебе ведь такие не нравятся, верно? Умна и образована, вряд ли же ты влюбишься в дурнушку. Ну и, естественно, она должна быть с тобой совместима: драконы, эльфы, ведьмы, маги.

– Люди, демоны… – продолжил я с долей сарказма.

– Люди – маловероятно, – твёрдо ответил брат.

– Анабель была человеком, – пожал я плечами.

– Это какой-то нонсенс, но ладно, пусть будут люди тоже. А вот демоны… Не думаю, что это хорошая идея впускать их на наши территории в такое время.

– Интересно же ты решаешь, как именно искать мою истинную. Эта не подходит, та тоже. Мне казалось, что подобные вещи не в твоей власти. И даже не в моей.

– Ладно, ты прав. Среди демонов тоже может быть твоя пара, – совершенно не так интерпретировал мои слова брат. – Значит, и упускать из виду их нельзя. Просто усилим контроль и будем следить за девушками из Элло более пристально. И проверка для них будет более серьёзная.

– Как скажешь, – согласился я, чтобы закрыть эту тему. Я всё равно не верил в успех мероприятия. Но пусть попытается, будет чем заняться.

Глава 3. Анабель

– Риана, собирай детей, мы уходим! – в сотый раз услышала я панический голос отца, отрывающий меня от любимого занятия – игры в мяч с братом. – И прошу тебя, давай побыстрее. Они идут.

В тот же миг мама подбежала, схватила меня на руки, крепко взяла руку Ника и побежала к выходу.

– Орден? – в ужасе прошептала она, приближаясь к отцу. – Как они нашли нас?

– Потом! Всё потом! Пошли отсюда быстрее!

– Возьми Анабель и Ника. Беги, я вас догоню.

– Ри, с ума сошла? Куда ты собралась? – в панике спросил отец, хватая меня на руки.

– Надо взять документы, тёплые вещи и хоть какую-нибудь еду. Мы ведь далеко не убежим без них.

– Давай я возьму, – вставил отец.

– Алекс, унеси детей. Я быстро, – упрямо ответила мама. Отец прижал меня сильнее к груди, а я, чувствуя что-то не то, расплакалась.

***

Всё, что произошло дальше, как в тумане. Отрывки фраз, страх, паника и кровь… много крови. Отца убили практически на моих глазах – это была его кровь. Я в ужасе наблюдала за тем, как она капала с чужого меча, пока брат чуть ли не волоком уводил меня вглубь леса.

Следующие несколько дней мы бродили с ним по лесу, прячась от преследователей и стараясь найти выход: голодные, замёрзшие, уставшие, в полном отчаянии.

А потом я увидела людей – много людей, а ещё много лошадей с повозками. Они веселились, пили, плясали. Брат предупредил меня не ходить к ним, но я не послушала. И добрая тётя накормила меня, посадила у костра. И опять провал… А дальше – цирк. Иногда там было хорошо, а иногда хуже, чем в аду. Но самое страшное – я потеряла Ника.

***

Я резко раскрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Эти сны… они преследовали меня последние несколько месяцев, иногда сменяясь болью от ожогов и жаром пламени. Когда-то я бы отдала всё, чтобы узнать правду, понять, кто же всё-таки мои родители, увидеть их лица, ощутить их касания, любовь и защиту. Но сейчас… Сейчас мне хотелось лишь умереть, потому что боль преследовала меня, не позволяла забыться даже во снах. Меня то лихорадило, отчего тело трясло от холода, то кидало в жар. А хуже всего то, что я не понимала, где реальность, а где вымысел. Что из моих снов – правда, а что – больное воображение.

Придя наконец в себя и полежав несколько минут в кровати, я пыталась разобраться в своих ощущениях. Прислушивалась к телу. И с облегчением поняла: боли не было. Я чувствовала себя абсолютно нормально. Улыбнувшись, я выдохнула.

Сон – это всего лишь дурацкий сон. Великий Демон, надо же такому присниться. Повернув голову набок, я нежно прошептала: «Рен», ожидая увидеть мужа рядом и поделиться своим ужасом. Но Рена не было в постели. Я запоздало поняла, что это вовсе не моя постель. Медленно осмотревшись, сделала вывод, что и комната не моя. Слишком простой интерьер, деревянные стены и потолки. Место было мне незнакомо. И это ужаснуло.

Я резко привстала, но сразу же почувствовала спазм в районе живота. Что-то было не так. Опустив взгляд, я зависла, не узнавая своего тела. Живот… у меня был живот. Большой живот, даже огромный, он был в два раза больше груди. Дотронувшись до него дрожащими руками, я следила за ощущениями, с ужасом понимая, что это не иллюзия. Я чувствовала каждое движение пальцев на этом огромном шаре.

Мысли мои вновь вернулись к воспоминаниям, от которых я начала содрогаться: предательство Рена, Мари, насилие Шейна, унижение, площадь и огонь… жар и боль, страшная, всепоглощающая, такая, которую невозможно терпеть, которая заставляет тебя желать небытия и смерти.

Существует боль эмоциональная, а есть физическая. И если вам кажется, что эмоциональная сильнее – это неправда. Она дольше, она оставляет след навсегда, не даёт забыть о пережитом, душит изнутри. Но тот, кто не умирал в огне, вряд ли сможет понять, насколько это мучительно и невыносимо. Возможно, это быстрее забудется, чем предательство любимого человека, но тело всегда будет чувствовать отголосок этой муки и бояться её повторения.