За закрытой дверью

Посвящается моим дочерям – Софи, Хлое, Селин, Элоизе и Марго

B. A. Paris

BEHIND CLOSE DOORS

Copyright © Bernadette MacDougall

Иллюстрации на обложке:

Jiri Hodecek / AVN Photo Lab / Glevalex/ shutterstock.com

© Издание на русском языке, перевод на русский язык. Издательство «Синдбад», 2018

Настоящее

Бутылка шампанского со стуком опускается на мраморный кухонный стол. Я вздрагиваю от неожиданности. Украдкой смотрю на Джека: только бы не догадался, что у меня нервы на пределе. Перехватив мой взгляд, он улыбается и негромко произносит:

– Превосходно!

Потом берет меня за руку и ведет к заждавшимся гостям. Мы идем через холл, и я замечаю цветущие лилии – Диана и Адам принесли их для нашего сада. Прекрасный розовый цвет. Может, Джек посадит их так, чтобы было видно из окна спальни? При мысли о саде подступают слезы, я поспешно сглатываю их. Нельзя отвлекаться: слишком многое сегодня поставлено на карту.

В гостиной за антикварной каминной решеткой весь вечер горит огонь. Уже март, но на улице сырость и холод, и Джек хочет, чтобы гостям было уютно.

– Шикарный дом, Джек, просто слов нет! – восторгается Руфус. – Правда, Эстер?

Ни Эстер, ни Руфуса я не знаю. Они переехали недавно, и сегодня я вижу их впервые, так что очень волнуюсь. Но нельзя подводить Джека, и я натягиваю на лицо улыбку. Я должна их очаровать. Эстер не улыбается в ответ – наверно, решила повременить с оценкой. Ничего удивительного: за месяц наши друзья наверняка все уши прожужжали ей о Грейс Энджел – супруге блестящего адвоката Джека Энджела и редком типе женщины, у которой все идеально: дом, муж, жизнь. На ее месте я бы тоже насторожилась.

Эстер достает из сумки коробку дорогих шоколадных конфет, и меня охватывает волнение. Только бы не отдала их Джеку! Слегка подаюсь вперед, и она машинально протягивает коробку мне.

– Какие красивые! Большое спасибо! – благодарю я и кладу коробку на кофейный столик. Открою, когда будем пить кофе.

Эстер меня озадачила. Полная противоположность Диане: высокая, худая, светловолосая и очень сдержанная. Первый человек, который, переступив порог нашего дома, не стал разливаться соловьем о том, как тут все прекрасно. Невольно проникнешься уважением! Джек настоял на том, чтобы самому выбрать дом: сделать мне такой свадебный подарок. Я увидела его уже после медового месяца. Джек говорил, что нашел нам идеальное жилье, но лишь после переезда я поняла, что это значит. Дом на окраине городка, посреди огромного участка, дал Джеку уединение, к которому он так стремился, и заодно закрепил за ним славу владельца самого красивого жилища во всем Спринг-Итоне. А еще – самого безопасного: со сложнейшей системой охраны и стальными ставнями на окнах первого этажа. Кому-то кажется странным, что ставни закрыты с утра до вечера, но всем любопытным Джек говорит одно: с его работой безопасность должна быть превыше всего.

На стенах в гостиной много картин, но гостей всегда притягивает большой красный холст над камином. Диана с Адамом его уже видели, но решают взглянуть еще раз. Руфус присоединяется к ним, а Эстер усаживается на один из кожаных диванов кремового цвета.

– Потрясающе! – восклицает Руфус, зачарованно разглядывая полотно, почти сплошь покрытое крошечными пятнышками.

– Называется «Светлячки», – небрежно поясняет Джек, раскручивая мюзле на шампанском.

– В жизни не видел ничего подобного!

– Это Грейс нарисовала! – сообщает Диана. – Представляешь?

– Вы еще не видели другие работы. – Пробка с легким щелчком выскакивает из бутылки. – Настоящие шедевры!

– Они здесь? – Руфус с интересом оглядывает комнату.

– Увы, нет. Висят наверху.

– Чтобы только Джек мог любоваться, – подмигивает Адам.

– И сама художница. Да, дорогая? – Джек улыбается мне. – Только для наших с тобой глаз.

– Да, – отвечаю я, отводя взгляд.

Все рассаживаются на диване, где уже устроилась Эстер. Джек разливает шампанское в высокие бокалы, а Диана постанывает в предвкушении.

– Тебе уже лучше? – спрашивает она меня и, повернувшись к Эстер, объясняет: – Вчера Грейс плохо себя чувствовала и не смогла со мной пообедать.

– Обычная мигрень, – отмахиваюсь я.

– Но она, к сожалению, мучает тебя слишком часто. – Джек смотрит на меня сочувственно. – Слава богу, недолго.

– Ты уже два раза не приходила! – обижается Диана.

– Извини, пожалуйста.

– Но на этот раз ты хотя бы не забыла. Прогресс! – шутит она. – Предлагаю встретиться в следующую пятницу и наверстать упущенное. Надеюсь, ты не занята? Не собираешься к какому-нибудь стоматологу, о котором вспомнишь в последний момент?

– Нет, и мигреней тоже не планирую. Во всяком случае, пока.

Диана поворачивается к Эстер:

– Эстер, хочешь с нами? Я буду после работы, так что предлагаю найти местечко в центре.

– Я? Хочу. Спасибо за приглашение! – Эстер бросает на меня быстрый взгляд – очевидно, пытаясь понять, не против ли я; улыбаюсь в ответ, чувствуя себя бесконечно виноватой: ведь я уже знаю, что не приду.

Джек просит общего внимания и произносит тост в честь Эстер и Руфуса – рад приветствовать их в наших краях. Поднимаю бокал и делаю глоток шампанского. Пузырьки прыгают во рту, и меня вдруг пронзает ощущение абсолютного счастья; пытаюсь задержать его, но безуспешно: оно исчезает так же внезапно, как возникло.

Теперь Джек оживленно беседует с Руфусом. Джек и Адам познакомились с ним в гольф-клубе недели две назад и предложили сыграть вместе партию. Руфус оказался отличным игроком – но не таким блестящим, как Джек, – и вот они с Эстер получили приглашение к нам на ужин. Джек из кожи вон лезет, чтобы произвести на Руфуса впечатление. Значит, я должна завоевать Эстер, а это задача не из легких. Диана готова восторгаться по любому поводу, но Эстер совсем не так проста.

Извинившись, ухожу на кухню за канапе, которые приготовила заранее. Осталось добавить последний штрих. Правила этикета – а в них Джек истинный педант – не позволяют оставлять гостей надолго. Не теряя времени, хватаю миску с белками, взбиваю их в крепкую пену и добавляю в заготовку для суфле.

Волнуясь, поглядываю на часы, раскладываю суфле по формочкам, ставлю на водяную баню и отправляю в духовку. Засекаю время. На мгновение меня охватывает паника: вдруг где-нибудь напортачу? У страха глаза велики – говорю себе и, пытаясь сохранять спокойствие, возвращаюсь в гостиную с подносом канапе. Обхожу гостей и громко благодарю за комплименты: Джек должен слышать. Чмокнув меня в лоб, он без колебаний соглашается с Дианой, что я восхитительно готовлю. Выдыхаю с облегчением.

Теперь нужно вернуться к Эстер. Сажусь рядом с ней на диван. Джек, заметив это, забирает у меня канапе.

– Отдохни, любимая, ты сегодня намучилась с готовкой, – ласково произносит он, удерживая поднос на длинных тонких пальцах.

– Какое же это мучение? Одно удовольствие! – возражаю я, но Джек знает, что это ложь: он сам выбирал меню на вечер.

Задаю Эстер дежурные вопросы: освоилась ли она на новом месте, скучает ли по Кенту, освоились ли дети в школе. Похоже, моя осведомленность ее утомляет; интересно почему. Делаю ход конем и расспрашиваю, как зовут детей, хотя и так знаю: сын Себастьян и дочка Эйслин (знаю и возраст – семь и пять, но не признаюсь в этом). Джек, который ловит каждое слово, будет теперь гадать, что за игру я затеяла.

– У вас ведь нет детей? – полуутвердительно спрашивает Эстер.

– Нет, пока нет. Думаем подождать с этим года два, а пока наслаждаемся обществом друг друга.

– Да? А вы разве недавно женаты? – ее голос выдает неприкрытое удивление.

– Всего год.

– На прошлой неделе как раз была годовщина, – встревает Диана.

– И я пока не готов делить свою красавицу-жену с кем-то еще! – заявляет Джек, подливая ей шампанского.

Забывшись на мгновение, рассеянно смотрю на крошечные брызги, которые вылетают из бокала и оставляют пятнышки на его безукоризненных брюках. Между тем любопытство Эстер только разгорается:

– Можно нескромный вопрос? Кто-то из вас уже был в браке?

Ей, конечно, хочется услышать утвердительный ответ: убедиться, что мы не такие уж идеальные, если где-то в прошлом остались несчастные экс-супруги.

– Нет, – отвечаю я.

Эстер бросает быстрый взгляд на Джека. Ясно, о чем она думает: как такому красавцу до сих пор удавалось избежать брачных уз? Заметив ее реакцию, Джек добродушно улыбается:

– Честно говоря, к сорока годам я уже отчаялся найти вторую половинку. Но как только увидел Грейс, сразу понял: вот та, кого я ждал!

– Ужасно романтично! – вздыхает Диана, которая сто раз слышала историю нашего знакомства. – Скольких девушек я с ним познакомила – и не сосчитать! Но ему никто не нравился, пока он не встретил Грейс.

– А ты, Грейс? – спрашивает Эстер. – Ты тоже влюбилась с первого взгляда?

– Да, – отвечаю я, воскрешая в памяти ту встречу. – Я тоже.

Меня переполняют воспоминания. Поднимаюсь с дивана – чуть быстрей, чем следует, – и Джек тут же поворачивается ко мне.

– Суфле, – объясняю я. – Пора его доставать. Готовы садиться за стол?

Диана всех подгоняет: суфле дожидаться не будет. Гости, поспешно осушив бокалы, направляются к обеденному столу. Эстер останавливается взглянуть на «Светлячков». Джек присоединяется; он не торопит ее, и я облегченно выдыхаю: суфле еще не готово. Это хорошо – из-за задержки я бы расплакалась, слушая, как он подробно описывает техники, использованные в картине.

Минут через пять все наконец усаживаются за стол. Суфле готово. Диана изумляется такой точности; Джек, улыбаясь мне с противоположного конца стола, во всеуслышание заявляет, что я очень умна.

В такие вечера я убеждаюсь, что не влюбиться в Джека было невозможно. Интересный, умный, обаятельный; всегда точно знает, что и как сказать. Пока мы едим суфле, он ведет беседу так, чтобы Эстер и Руфусу – новичкам в нашей компании – тоже было не скучно. Непринужденно интересуется у Дианы с Адамом, где лучше покупать продукты и заниматься спортом. Они говорят о любимых развлечениях, перечисляют имена садовников и нянь, советуют рыбный магазин. Эстер вежливо слушает, но я вижу, что на самом деле ее интересую я – и она при первой возможности вернется к разговору о нашем позднем браке. Ей хочется найти хоть какой-то изъян – доказательство того, что все не так идеально, как кажется. Бесплодные надежды!

Эстер ждет, пока Джек разрежет «Биф Веллингтон».[1] На гарнир у нас картофель по-французски, морковь в медовой глазури и маленькие стручки сахарного горошка – я обдала их кипятком как раз перед тем, как вытащить из духовки мясо. Диана изумляется: как же все блюда приготовились одновременно? Сама она всегда делает что-то простенькое вроде карри – можно приготовить заранее, а потом просто разогреть. Ха! На ее месте я бы тоже готовила что-нибудь незамысловатое! Утомительные расчеты и бессонные ночи – вот моя плата за совершенство. Но другого выхода у меня нет: угощение должно быть безупречным.

– А где вы с Джеком познакомились? – интересуется Эстер.

– В Риджентс-парке. Одним прекрасным воскресным днем, – отвечаю я.

– Расскажи ей, как все было! – требует раскрасневшаяся от шампанского Диана.

Не знаю, как быть: я ведь уже рассказывала. Но Джеку нравится слушать, так что повторить эту историю – в моих интересах… Меня выручает Эстер, решившая, наверно, что я просто скромничаю.

– Да, расскажи, пожалуйста! – просит она.

– Хорошо. Надеюсь не сильно утомить тех, кто уже слышал, – начинаю я с извиняющейся улыбкой. – Мы с Милли (это моя сестра) гуляли в Риджентс-парке. Мы вообще часто ходим туда по воскресеньям. В тот раз там был небольшой концерт. Милли обожает музыку, и концерт ей так понравился, что она вскочила со стула, подбежала к сцене и стала танцевать. Вытянула перед собой руки, словно положив их на плечи партнеру. Она как раз тогда ходила на уроки вальса. – Я улыбаюсь, представляя эту картину; боже, я все бы отдала, чтобы моя жизнь снова стала такой легкой и беззаботной! – Люди были снисходительны: хорошо, когда кто-то счастлив. Но некоторые явно чувствовали себя не в своей тарелке, и я понимала, что нужно что-то сделать – позвать Милли, попросить ее вернуться на место. Но какая-то часть меня сопротивлялась, потому что…

– А сколько ей лет? – перебивает Эстер.

– Семнадцать, – отвечаю я и, помедлив (не хочу возвращаться к реальности!), добавляю: – Вот-вот будет восемнадцать.

Эстер удивленно поднимает бровь:

– Похоже, она любит привлекать внимание?

– Нет, она не любит… она просто…

– Ну как же! По-моему, люди на таких концертах обычно не вскакивают с мест и не принимаются танцевать! – Эстер торжествующе оглядывает гостей, но никто не смотрит ей в глаза. Бедная Эстер.

– Дело в том, что у Милли синдром Дауна, – объясняет Джек, прерывая неловкую паузу. – Поэтому она часто бывает столь очаровательно непосредственной.

Эстер явно смущена. Похоже, о Милли ей рассказать не успели.

– Так вот, пока я решала, что делать, – продолжаю я, спеша устранить неловкость, – этот безупречный джентльмен поднимается с места, подходит к танцующей Милли, кланяется и предлагает ей руку. Милли в восторге; они вальсируют, публика аплодирует, и еще несколько пар принимаются танцевать. Это было прекрасно! Конечно, я сразу влюбилась в Джека.

– Грейс тогда еще не знала, что за неделю до этого я видел их с Милли в парке и тоже сразу влюбился. Меня поразило, как она внимательна к сестре, восхитила ее самоотверженность. Я впервые видел такую преданность и решил обязательно познакомиться.

– А Джек тогда еще не знал, – подхватываю я, – что неделю назад я тоже видела его в парке. Но мне и в голову не пришло, что я могу его заинтересовать.

Забавно смотреть, как все согласно кивают. Конечно, я выгляжу неплохо – но даже по сравнению со мной Джек просто кинозвезда. И люди считают, что мне крупно повезло, раз он взял меня в жены. Но я имела в виду другое.

– У Грейс нет других сестер и братьев, и когда-нибудь ей одной придется опекать Милли. Она думала, что меня это напугает, – поясняет Джек.

– Как пугало всех, – уточняю я.

Джек мотает головой:

– Как раз наоборот! Когда я увидел, что Грейс на все готова ради Милли, сразу понял: вот женщина, которую я искал столько лет! С моей работой вечно разочаровываешься в людях.

– Судя по газетам, тебя снова можно поздравить? – Руфус, кивая Джеку, поднимает бокал.

– Да, отлично потрудился! – подхватывает Адам, который работает с Джеком в одной конторе. Он тоже адвокат. – Еще один приговор в твоей копилке!

– Ну, история довольно типичная, – скромничает Джек. – Правда, клиентка склонна к членовредительству, так что непросто было доказать, что она не сама себя била.

– Но дела о нанесении телесных повреждений вообще не такие уж сложные. Или я не прав? – спрашивает Руфус, пока Диана рассказывает Эстер (если вдруг та еще не знает), что Джек защищает женщин, пострадавших от домашнего насилия. – Я вовсе не хочу умалять твои заслуги, Джек, но ведь обычно остаются следы на теле, находятся свидетели…

– У Джека талант – он умеет расположить к себе клиенток, и они все ему рассказывают, – объясняет Диана. А она, кажется, неравнодушна к Джеку. – Женщинам часто не к кому обратиться. Они боятся, что им не поверят.

– А еще он всегда старается выбить максимальный срок, – добавляет Адам.

– Мужчин, виновных в домашнем насилии, можно лишь презирать, – жестко произносит Джек. – Они получают по заслугам.

– Выпьем за это! – Руфус снова поднимает бокал.

– Джек еще ни одного дела не проиграл. Правда, Джек? – спрашивает Диана.

– Не проиграл и не собираюсь.

– Беспроигрышный послужной список? Вот это да… – задумчиво тянет Руфус. Он явно потрясен.

Эстер смотрит на меня через стол.

– Твоя сестра Милли намного младше тебя? – замечает она, возвращаясь к прерванному разговору.

– Да, на семнадцать лет. Когда она появилась, маме было уже сорок шесть. Мама даже не сразу поняла, что беременна. Она была в шоке и никак не могла в это поверить.

– Милли живет с родителями?

– Нет, в одной замечательной школе-пансионе в Северном Лондоне. Правда, летом ее придется оттуда забрать, потому что в апреле ей исполнится восемнадцать. Очень жаль. Ей там ужасно нравится.

– И где она будет жить? У родителей?

– Нет… – Так, сейчас я ее шокирую. Делаю паузу, оттягивая момент. – Родители живут в Новой Зеландии.

– В Новой Зеландии?! – Кажется, она не поверила своим ушам.

– Да, уехали туда год назад, сразу после нашей свадьбы.

– Понятно… – тянет Эстер, хотя, конечно, ничего ей не понятно.

– Милли переедет к нам, – вступает Джек, глядя на меня с улыбкой. – Я знал, что Грейс выйдет за меня только при таком условии. И я более чем счастлив выполнить уговор.

– Это очень благородно с твоей стороны, – говорит Эстер.

– Вовсе нет. Мне приятно думать, что Милли будет жить в этом доме. Наша жизнь заиграет новыми красками – правда, милая?

Поднимаю бокал вина и делаю глоток, чтобы не отвечать.

– Похоже, вы с Милли нашли общий язык? – интересуется Эстер.

– Ну, лично мне Милли очень нравится. Надеюсь, это взаимно. Надо сказать, когда мы с Грейс поженились, Милли долго дулась на меня.

– Почему?

– Она, похоже, не понимала, что после свадьбы все станет немного по-другому, – объясняю я. – Сначала она была без ума от Джека. Но потом, когда мы вернулись из свадебного путешествия и оказалось, что теперь он все время со мной, начала ревновать. Правда, сейчас уже все в порядке: Джек снова ее завоевал.

– Мне повезло: вместо меня ее гнев обратился на Джорджа Клуни! – смеется Джек.

– На Джорджа Клуни?!

– Ага, – киваю я. Хорошо, что он об этом вспомнил. – Я всегда питала к нему слабость…

– А кто не питал?.. – усмехается Диана.

– Милли меня к нему ревновала и, когда друзья подарили мне на Рождество календарь с его фотографиями, написала на обложке: «Я не люблю Джорджа Клуни»! Вернее, не «Джорджа Клуни», а «Джожа Куни», потому что плохо выговаривает некоторые звуки, а пишет ровно так, как говорит. Это было очень забавно.

Все смеются.

– И теперь она при каждом удобном случае сообщает, что любит меня, но не любит его, – улыбается Джек. – Похоже на какое-то заклинание: «Джек, я тебя люблю. Но я не люблю Джорджа Клуни». Должен признать, очень лестно быть упомянутым в такой компании… – прибавляет он, скромно потупившись.

– А знаешь, ты даже похож на него немного, – говорит Эстер, разглядывая Джека.

– Да, только Джек гораздо красивее, – замечает Адам. – Ты не представляешь, как спокойней всем стало, когда он женился! Женщины у нас в офисе наконец-то обуздали свои эротические фантазии. Да и некоторые мужчины тоже, – со смехом прибавляет он.

Джек добродушно вздыхает:

– Ну хватит, Адам!

– Грейс, ты ведь не работаешь? – продолжает Эстер свой допрос.

В ее голосе слышится плохо скрываемое пренебрежение, с которым работающие женщины обычно обращаются к домохозяйкам. Приходится объяснять:

– Сейчас нет. Я уволилась перед самой свадьбой.

– Правда? Но почему? – Она удивленно поднимает брови.

– Грейс не хотела увольняться, – вмешивается Джек, – но работа у нее была просто адская. Я сам приходил домой совершенно вымотанным и не хотел, чтобы меня встречала такая же уставшая жена. Так что я ее уговорил. Может, это эгоистично с моей стороны, но дома я предпочитаю расслабляться, а не тратить нервы. К тому же Грейс постоянно ездила в командировки, и мне совсем не хотелось по вечерам возвращаться в пустой дом, будто я все еще холостяк.

– А чем ты занималась? – спрашивает Эстер, не спуская с меня светло-голубых глаз.

– Работала агентом по закупкам в «Харродсе».[2]

Эстер впечатлена – это видно по ее взгляду. Но вопросов больше не задает: похоже, пока не хочет показывать свой интерес.

– Грейс ездила первым классом по всему миру! – с придыханием сообщает Диана.

– Не по всему, – поправляю я. – Только по Южной Америке. Фрукты закупала чаще всего в Аргентине и Чили, – объясняю я для Эстер.

– Наверно, очень интересно было! – восторженно восклицает Руфус.

– Да уж, это точно, – признаю я. – Я там наслаждалась каждой минутой.

– Значит, ты очень скучаешь по работе, – подытоживает Эстер.

– Да нет, не особенно (ложь!). – У меня теперь и здесь полно занятий.

– А скоро еще и о Милли придется заботиться.

– На самом деле Милли довольно самостоятельна. К тому же днем она будет занята: ее берут на работу в «Мидоу-Гейт».

– В садовый центр?

– Да, она обожает цветы и вообще растения, так что для нее это идеальный вариант.

– Тогда что же ты будешь делать целыми днями?

– Примерно то же, что и сейчас. Готовить, убирать и так далее. Возиться в саду, когда погода позволит.

– Приезжай к нам как-нибудь в воскресенье обедать, посмотришь наш сад, – встревает Джек. – Грейс просто волшебница.

– С ума сойти, сколько талантов, – небрежно произносит Эстер. – А я так рада, что меня взяли в эту католическую школу! До ужаса надоело сидеть в четырех стенах.

– Когда приступаешь?

– В апреле. Заменяю учительницу, которая уходит в декрет.

– Джек говорил, у вас огромный сад, – подкидываю я Руфусу новую тему. Потом беру с блюда еще кусок. Мясо еще теплое: блюдо стояло под крышкой, а овощи грели по бокам. Обо мне, к счастью, временно забыли, и теперь беседа крутится вокруг ландшафтного дизайна. Все смеются и говорят одновременно, а я задумчиво гляжу на Диану с Эстер и пытаюсь представить, каково это – быть ими. Не иметь на попечении кого-то вроде Милли. И тут же чувствую вину: ведь я люблю ее больше жизни и никакой другой сестры мне не надо! Мысль о Милли помогает собраться с духом. Решительно встаю:

– Готовы к десерту?

Мы с Джеком убираем со стола, и он сопровождает меня на кухню. Пока я осторожно выгружаю тарелки в раковину (мыть будем потом), он забирает разделочный нож. Десерт вышел превосходный: идеальные, без единой трещинки корзиночки из безе со взбитыми сливками, три дюйма в высоту. Достаю заранее приготовленные фрукты и аккуратно раскладываю по корзиночкам кусочки манго, ананаса, папайи и киви. Добавляю сверху клубнику, малину и ежевику.

Беру гранат. Пальцы чувствуют шершавую кожуру, и я мысленно переношусь в ту, другую жизнь, где теплое солнце ласкало мое лицо, а вокруг стоял гул возбужденных голосов, и все это я толком не умела ценить. На секунду прикрываю глаза, отдавшись воспоминаниям.

Джек ждет. Уже и руку протянул. Передаю ему гранат, он разрезает его пополам и возвращает мне. Выгребаю ложкой ядрышки и разбрасываю их поверх других фруктов. Готово. Несу блюдо в столовую, где его встречают восхищенными возгласами. Значит, Джек не ошибся, когда забраковал мой вариант – шоколадные кексы с каштанами.

– Не поверишь, но Грейс никогда не ходила на кулинарные курсы! – говорит Диана, обращаясь к Эстер. – Даже жалко есть эту красоту, честное слово! – прибавляет она, берясь за ложку. – Так я никогда не влезу в новое бикини… – Она со вздохом похлопывает себя по животу, обтянутому темно-синей льняной тканью. – Мы как раз купили путевки на лето, так что мне не стоит это есть. Но я не могу удержаться. Это божественно!

– А куда вы едете? – спрашивает Руфус.

– В Таиланд, – отвечает Адам. – Собирались во Вьетнам, но увидели тайские фотографии Грейс и Джека и решили, что Вьетнам подождет до следующего года. Диана при виде их отеля сразу загорелась. – Он расплывается в улыбке, глядя на жену.

– Значит, вы поселитесь в том же отеле?

– Нет, там уже не было мест. У нас, к сожалению, жесткие рамки: можем поехать только во время школьных каникул.

– Что ж – нужно выжимать максимум из того, что есть, – произносит Эстер, снова поворачиваясь ко мне.

– Согласна.

– А вы еще поедете в Таиланд в этом году? – интересуется Адам.

– Только если успеем до июня, – отвечает Джек. – Но это вряд ли: у меня намечается дело Томазина. Ну а потом сюда приедет Милли, – добавляет он, многозначительно глядя на меня.

Я замираю от страха. Только бы никому не пришло в голову, что мы можем подождать и взять Милли с собой.

– Томазина? – переспрашивает Руфус, подняв брови. – Я что-то такое слышал… Его жена – твоя клиентка?

– Да.

– Дена Андерсон… – бормочет тот. – Да, это, наверно, будет очень интересное дело!

– Безусловно, – отзывается Джек и переводит глаза на меня. – Любимая, я смотрю, все уже поели; покажешь Эстер наши последние тайские фотографии?

Сердце проваливается куда-то вниз.

– Вряд ли Эстер это интересно, – отвечаю я, стараясь придать голосу небрежность. Но Эстер тут же хватается за этот пустяковый намек на супружеские разногласия.