Голодная пустошь
- -
- 100%
- +
– Селена Аподака и Радж Саджит. Обоим чуть за двадцать. Работали над изучением ДНК гризли, в рамках учебной программы, пока правительство еще не распорядилось строить тут шахту. Со времен старых добрых Екати и Дьявика[5] правила стали куда жестче. Большую часть Ледяного озера придется осушить, чтобы копать карьер, вы же понимаете, так проще всего достать куски кимберлита. Здоровые такие куски, кроме карьера, тут ничего не сработает. Но, конечно, скажется на окружающей среде. Долину Безголовых ждут перемены. Селену и Раджа Хизер – вон она, стоит возле квадроциклов – привезла в пятницу утром, и еще команду, изучавшую росомах. Странные звери эти росомахи. Мифические существа северных лесов. Все равно что призраки – знаешь, что они рядом. Понимаешь очевидное. Но их самих не видишь. Хитрые хищники, падальщики, семейство куницевых. Известны большой силой и быстрой реакцией. Кроме как здесь, в Северной Америке их нигде не увидишь. Вымерли. Не смогли смириться с утратой территории – понимаете?
– Вы хотите сказать, эти команды искали следы гризли и росомах, которые вас так интересуют?
– Вроде того. Все же хотят найти свое собственное золотое дно и захапать, чтобы никто ничего не получил. Глупое занятие. Смешные существа – люди. А местные-то, аборигены – они говорят, тут где-то старые кладбища, какие-то бесценные кости, но знаете что? Никто вам не скажет где. Видимо, семейные тайны, которые никому, кроме семьи, знать нельзя. Так откуда мы можем знать, что это за кости? На слово им верить? Знаете, как было в старые времена – если индеец-оленевод заболеет, его там и бросят. Бедняга старался не отставать, конечно, ну а все равно в итоге сыграет в ящик и сожрут его росомахи. Такова природа – росомах же не зря зовут пожирателями мертвых. Ну и кости, господи ты боже. По всей этой несчастной пустоши кости валяются.
Тана вздрогнула. Да уж, неразговорчивым Гарри Бландта назвать было никак нельзя.
– Это Хизер Макалистер, – сказал Бландт, когда они подошли к женщине у вездехода. Крепкий парень стоял у ангара и заправлял горючим второй квадроцикл. Он посмотрел Тане прямо в глаза, но даже не кивнул в знак приветствия.
– Вы, значит, новый полицейский? – спросила Макалистер, бросив сигарету в снег. Раздавив ее ботинком, она наклонилась вперед, пожала руку Тане. – Рада знакомству. Жаль, что в таких обстоятельствах.
Хизер была высокой и поразительно красивой. Густые светлые волосы, широко посаженные голубые глаза, крупный рот, острые скулы. Такие черты прекрасно смотрятся на экране. Женщина дрожала, лицо было бледным, рука – сухой, холодной. Крепкая хватка.
– Это вы их обнаружили? – спросила Тана.
Она кивнула и, дрожа, спрятала голые ладони под мышки.
– Они вынуждены были провести здесь пятницу и субботу. Мой график в пятницу был слишком загружен, я в любом случае не смогла бы их забрать. И потом, туман. Видимость нулевая. Тут столько утесов, место опасное, особенно если не видишь, куда летишь. – Она прокашлялась. Голубые глаза слезились от холодного ветра. Тана заметила, что белки Хизер красные, а изо рта пахнет алкоголем. – Селена и Радж хорошо подготовились, чтобы переждать здесь – при них было оружие. Так положено по протоколу, и многие команды так делали. – Она вновь закашлялась. – Погода ненадолго прояснилась только сегодня в полдень. Я прилетела сюда, забрала другую команду – Веронику, Дина и двух собак. Потом мы полетели к озеру, но Селены и Раджа нигде не было. Я пыталась связаться с ними по рации – никакого ответа. И на текстовые сообщения тоже. Поэтому мы стали их искать и… – Она осеклась, утерла нос тыльной стороной ладони. Тана обратила внимание на ее руки – мозолистые, потрескавшиеся от холода руки рабочего человека. Тане сразу же понравилась эта женщина. – И нашли.
– Когда это случилось? – спросила Тана.
– Вчера около часа дня.
– И что вы увидели?
– Их… кровь на снегу. Внутренности, оторванные конечности, клочья одежды. Тела обгладывали волки, четверо. Я их отпугнула, но ненадолго. Скоро они вернулись опять.
– Вы не спустились к ним?
– Нет, – ответила Хизер. – Мы все равно уже ничем не смогли бы им помочь, а погода уже опять начала ухудшаться. Снова повис туман. – Она опустила глаза, посмотрела на свои ботинки, потом снова встретилась взглядом с Таной. – Мне так плохо. Если бы я посадила самолет, мы убили бы этих животных, но мы ведь и сами могли тут застрять неизвестно насколько. И никакого контакта с внешним миром. Радиус приема очень ограничен. Я подумала, лучше будет вернуться с той командой. Спасти хотя бы их. Я знала, что у Гарри есть все необходимое для спутниковой связи и мы можем вызывать сюда вас, ребята. Вы не сразу получили сигнал – это из-за погоды, – так что Маркус и Тивак сами туда отправились. Маркусу удалось дозвониться, когда погода немного наладилась. – Она с силой потерла рот ладонью. – Они были такие классные.
– И никаких шансов, что кто-то выжил, не было?
– Черт возьми, да нет, конечно. Какие нахрен шансы. Их разорвали в клочья, вырвали кишки, выпотрошили. Голова… Селене оторвали голову. Я… – ее глаза заблестели, – простите, – она вытерла слезы кулаком, – я видела много смертей. В Ираке, Афганистане, Ливии. Мужчин и женщин бомбами разносило на куски. Я выносила тела с поля боя. Но это… так могут рвать только дикие животные. Они видят только мясо. Жрут еще живых. Медведи так делают – не дожидаются, пока наступит смерть. И волки тоже. Когда еще понимаешь происходящее…
При мысли об этом дрожь прошла по позвоночнику Таны.
– Вы были на войне?
– В американской армии. Сначала медиком, потом выучилась на пилота. Потом Афганистан, Ирак. Ливия. Лет семь назад уволилась и теперь здесь.
Посттравматический стресс, подумала Тана. Она всюду видела его признаки после того, что случилось с Джимом.
– Компания, которая с ними работала, уже знает?
– Да, – вмешался Бландт. – Я связался с начальником проекта около часа назад.
– А другая команда? Где она сейчас?
– Уже вылетела назад в Твин-Риверс. У меня был свободный самолет, и мы их туда посадили. Они работали здесь последнюю неделю.
– Вы можете связаться с ними, пока меня не будет? – спросила Тана у Бландта. – Попросить их оставаться в городе, чтобы я могла задать им несколько вопросов?
Бландт и Макалистер переглянулись.
– Конечно. Без вопросов, – сказал Гарри.
– А тот, кто отправился с Маркусом Ван Бликом… кто застрелил волков…
– Тивак Кино, – сказал Бландт.
– Где сейчас Кино?
– Вылетел с моей командой около получаса назад, – сказал Бландт. – Все улетели, кроме нашего повара, Маркуса и меня. Один из ребят женится, ну вы же понимаете, я дал им несколько дней повеселиться в Йеллоунайфе. Лагерь мы уже подготовили к зиме, теперь только ждать, пока в январе проведут ледяную дорогу. Тогда выложимся на всю катушку, будем таскать сюда оборудование, машины, все, что весной пригодится.
Квадроцикл, стоявший у ангара, заворчал, возвращаясь к жизни. Маркус нажал на газ, подъехал к Тане. Не разжимая губ, буркнул:
– Констебль?
Его глаза были темными, взгляд – нечитаемым. Он казался спокойным и по-звериному наблюдательным; Тану это напрягло.
– Это с вами я общалась по телефону? – спросила она.
– Да. Я Маркус Ван Блик. – Не протянув ей руки, он потянулся за рюкзаком. – Я вас отвезу.
Помедлив, она отдала ему рюкзак, который он забросил в багажник квадроцикла, потом забрал у Бландта сумку с электроизгородью и стал ремнями прикручивать к багажнику.
– Боюсь, больше мне некого с вами отправить, – сказал Бландт, глядя на Ван Блика. – Уверены, что не хотите ждать до завтра?
– Пока мы болтаем, тела растаскивают волки, – отрезала Тана. – Я должна увидеть останки до приезда следователя.
Все трое переглянулись, и Тана почувствовала, что ее здесь не особенно хотели видеть.
– Я поеду с вами, – внезапно предложила Макалистер. Но Тана, мягко взяв женщину за руку, отвела ее в сторону.
– Вы пьяны, Хизер? – тихо спросила она.
– Ну, выпила немного виски. А кто бы не напился после такого? Я уже сказала, война – одно дело, но эти дети…
– Отдохните немного, ладно? – попросила Тана. Гражданская безопасность была для нее превыше всего, и хотя Хизер твердо стояла на ногах, пахло от нее так, будто она выпила слишком много. Выдавал и взгляд. – Мне понадобятся и ваши показания. Пожалуйста, оставайтесь в лагере, пока я не вернусь. Если погода не испортится согласно прогнозу, следователь приедет днем…
– Не стоит доверять прогнозу. – Теперь в голосе Хизер слышались нотки раздражения. – В Долине Безголовых своя погода. Топография, от озера – холод, от болот – тепло, утесы опять же – везде ясно, а там туман.
– Ну, будем надеяться на лучшее.
Макалистер смерила ее усталым взглядом, в котором читалась едва заметная враждебность. Тана уже привыкла к этому. Очень юная девушка-полицейский среди дикого мира, где правила независимость, свобода духа, привлекавшая грубых и вольных ковбоев – как мужчин, так и женщин, сильных людей, ненавидевших бюрократию, не привыкших опираться на руку закона. Городские удобства, такие как вода из крана, канализация, электричество, гастрономы и возможность набрать 911, не слишком высоко ценились жителями Севера.
– Хорошо, – тихо сказала Макалистер, – я подожду. Но если вас не будет слишком долго, вылечу к вам. Я работаю на компанию «Арктический ветер», и пока не наладится погода, мы закрыты для взлета и посадки – бог знает, сколько это продлится. Моя база в Твин-Риверс, там меня и найдете.
Пока она говорила, к ним подошел О’Халлоран с сумкой Таны в руках.
– Спасибо, – сказала Тана. – Можешь лететь домой, если хочешь.
– Окей. Спасибо, констебль.
– Мне нужен твой номер, чтобы созвониться и забрать меня. Иначе придется лететь вместе со следователем.
Он глубоко вздохнул, сунул руки в карманы и некоторое время смотрел в сторону, обдумывая что-то, потом сказал:
– Ты знаешь, я ведь на вас не работаю. Только сам на себя.
– Я тебе заплачу.
– Не нужна мнетвоя оплата.
Черт бы его побрал! Хочет, чтобы его упрашивали.
– Можем подписать долгосрочный контракт, – предложила она, не уверенная, что его криминальное прошлое позволит ему заполнить анкету, необходимую для контракта с полицией Канады.
– Я же сказал, мне это не надо.
Их глаза встретились. Ветер со снегом хлестал порывами. Ей нужно было идти. Она слышала, как Маркус заводит ее квадроцикл. Секунды тикали.
– Тогда сегодня вышли мне счет. – Повернувшись, она пошла к ожидавшему ее вездеходу и по пути услышала, как Макалистер говорит О’Халлорану:
– Я видела тебя в пятницу, Бабах. Твой самолет приземлился на другой стороне утеса, где работали бедные ребята. Где-то в полдень, когда я летела за другой командой.
– Это был не я.
Тана застыла на полпути, заинтересованная.
– Ярко-красный «АэроСтар 380E»? Думаешь, тут таких много?
– Сказал же, это не я.
– Ты, конечно. Я пыталась связаться с тобой по рации.
Тана поставила сумку на землю, села на корточки, сделала вид, что завязывает шнурки. Ей нужно было дослушать до конца разговора.
– Это мог быть кто угодно, хоть геологи. «АэроСтар» – один из самых бюджетных самолетов.
– Я знаю. Сама такой купила, подержанный, в Инувике. Почти нетронутый. Я уже закончила с этим делом, но есть небольшие проблемы с муфтой. Хотела кое-что у тебя спросить.
Тана занялась другим шнурком. Ван Блик нетерпеливо сигналил. Время поджимало.
– Ну, позвони, как будешь в городе, – сказал О’Халлоран. – Несколько дней точно тут буду. Свяжемся.
– Вы готовы, констебль? – проревел Ван Блик.
Снег усилился. В воздухе кружились густые хлопья, от озера поднимался густой туман, бледные огоньки растворялись в призрачном сиянии.
Она показала Маркусу большой палец, поднялась на ноги, помчалась вперед. Зашвырнула в багажник последнюю сумку, сняла ондатровую шапку, сунула за шиворот куртки, натянула шлем и очки, лежавшие на сиденье вездехода. Ван Блик даже включил подогрев.
Он рванул вперед, полоски света от фар расталкивали плотный туман.
– Ехай прям за мной, – скомандовал он. – Навигатор – дерьмо полное.
Они повернули к черному озеру, и туман поглотил их. Тана зачем-то напоследок обернулась.
В ярко освещенной утробе ангара виднелся призрачный силуэт О’Халлорана. Спрятав руки в карманы, он смотрел на нее. Ей стало неловко.
Бабах смотрел, как Тана Ларссон, молодой констебль, исчезает в тумане вслед за Ван Бликом, и темное, неясное чувство понемногу просачивалось в его душу. Вслед за ним пришло напряжение. Недовольство. И странное ощущение убегающего времени.
Ван Блик мог быть опасен, в зависимости от того, кто ему платил. Но, насколько Бабаху было известно, рядом с ним Тана была в безопасности, по крайней мере сегодня. И по крайней мере пока не вляпается в его вонючее болото.
Бабах выругался, повернулся и пошел к самолету. Делать ему больше нечего, кроме как волноваться за тощую задницу салаги-полицейского.
Хватит с него беспокоиться о других.
Она как-никак сотрудник правоохранительных органов. Это ее выбор. Она обязана разгребать все, что случилось на ее территории. И да, порой копы пропадают без вести. И гибнут.
Такая работа. И не его проблема.
Глава 5
Тана осторожно пробиралась по гладкому склону, ведущему к краю горного хребта на юге. Дыхание царапало ей горло, густой пар изо рта в свете налобной лампы был похож на дым. Пока она ехала на внедорожнике Ван Блика по тихому широкому лону Долины Безголовых, температура существенно снизилась и продолжала снижаться, когда она старательно ставила ноги в отпечатки ботинок Ван Блика, а он двигался вперед по заснеженным валунам, как безмолвный циклоп, и налобный фонарь, словно око, освещал ему путь.
В тумане неясно нарисовался утес. Тана не увидела его, скорее почувствовала. Несмотря на холод, по ее груди стекал ручеек пота. Рюкзак был тяжелым, предписанный правилами бронежилет под курткой, туго стягивающий ремнями все тело, не давал дышать. Плотный, как густой слой клея, он с каждым шагом все сильнее давил туда, где между нижним краем куртки и кобурой стремительно надувался живот. Один только бронежилет добавлял десять фунтов к тому весу, который ей приходилось тащить. Она выбилась из сил, кровь отлила от лица.
Они оставили вездеходы у края берега, там, где тропа сузилась и стала слишком крутой, чтобы можно было проехать. Согласно навигатору, они могли увидеть край утеса в любую минуту. Отсюда они могли увидеть то место, где лежали тела.
Внезапно она замерла, волосы на руках встали дыбом. Кто-то был рядом.
Потом она услышала звук. Неясный, далекий, нарастающий вой. Вслушалась в первобытную тьму, откуда он доносился. Его подхватили другие, и, нарастая все громче, он перешел в дикое, пугающее крещендо. Тревожный клич, он всегда вынуждал Тану трястись от страха. Особенно сейчас, стоило ей лишь подумать о том,что они там едят. Сердце забилось чаще. В ответ на вой раздалось короткое повизгивание, а потом долгий, протяжный стон с другой стороны утеса. Ей показалось, они окружены волками, которые прячутся в темноте. Ван Блик тоже остановился, прислушался.
– Стая или две, пришли на трупы, – сказал он ей. Тана медленно повернулась. В свете фонаря перед глазами запрыгали тени, снежные хлопья летели в лицо. Что-то еще, не только вой, вызывало дрожь. Она чувствовала это – совсем рядом. За ними что-то наблюдало из тумана. Что-то большое, безмолвное, злобное.
Она сглотнула. Ван Блик продолжил путь по тропе. Тана всматривалась в его массивную фигуру, стараясь успокоиться, восстановить дыхание, взять себя в руки. Этот человек двигался со спокойной, продуманной, наблюдательной расторопностью охотника, подумала она. Должно быть, он и сам хищник, если ему не страшна эта дикая территория. Тана не доверяла людям, не знающим страха. Страх был нормой, необходимым условием выживания. Она знала дикий мир, умела охотиться – ее учил отец в те редкие дни, когда, спасая от матери, брал с собой, – а потом снова исчезал на долгие месяцы, даже годы. Тана знала страх. Разного рода. Здесь она ясно чувствовала – она всего лишь человек, слабый, хрупкий, с ограниченным ночным зрением, беззащитная против стаи волков, в унисон воющих среди бескрайней тьмы. Как и против любого другого животного, способного видеть в темноте.
Она побрела за Ван Бликом, опасаясь, что он исчезнет в тумане, и заставила себя думать только о предстоящей работе. Это подстегивало, побуждало осознавать свою значимость.
Спустя десять минут или около того справа от нее по скале скатился маленький камень. Тана застыла, с трудом дыша. Сердце колотилось – бум, бум, бум, – кровь била в барабанные перепонки. Она медленно повернула голову, направила налобный фонарь туда, откуда раздался шум. Но луч был бессилен – он растворился в темноте, вместо того чтобы проникнуть сквозь нее. Чувство, будто здесь, за мокрой занавеской тумана, что-то скрывается, стало сильнее.
По склону скатился еще камень. Она подпрыгнула и убедилась, что винтовка и двенадцатикалиберное ружье по-прежнему с ней.
– У тебя там все нормально? – спросил Ван Блик.
– Я что-то услышала.
Он навел налобную лампу на холм. В ответ из темноты вспыхнули два оранжево-красных огонька. Вот дерьмо! Живот Таны свело.
– Медведь! – заорала она и схватилась за винтовку. Кое-как стянула перчатки, вскинула винтовку. Сердце бешено колотилось. Сжала пальцем курок. Туман рассеялся, и яркие оранжевые круги пропали.
Зверь притих. Спрятался.
Она посмотрела вниз, туда, где горели глаза. Всем телом она ощущала присутствие медведя. Если это гризли, она уже его обед. С такого расстояния, при такой видимости, она не справится с животным, даже если случайно в него попадет. Слева от нее загрохотали камни.
– Ты его видишь? – крикнула она.
Ван Блик медленно навел фонарь на холм. Тишина внезапно стала удушающей. Медведи – хитрые хищники. Он мог скрываться у них за спиной. Мог быть где угодно.
Время тянулось.
– Думаю, он ушел, – гаркнул Ван Блик откуда-то сверху. Тана немного подождала, потом опустила оружие, вновь натянула перчатки. И краем глаза поймала чью-то тень. Напряглась. Неловко двинулась в сторону, ботинок соскользнул по слою льда под ногами, она ударилась локтем о скалу. Боль свела руку, грудь сжало. Винтовка выпала, скатилась вниз по валуну. Твою мать.
Ван Блик навел на нее фонарь.
– Дать тебе руку?
– Все нормально, – ответила она, щурясь, как крот, от резкого света. – Убери фонарь, я ничего не вижу, – нагнулась, подняла винтовку. Ее охватила досада, и она постаралась удержать в себе это чувство. Оно вело вперед, помогало собраться.
– Камни скользкие, – отметила она, вновь поднимаясь под тяжестью рюкзака. – Может, ты будешь светить в эту тварь, а не в меня?
Ван Блик наблюдал за ней, ожидая, пока она приведет себя в порядок.
– Со мной все хорошо, – она отряхнула снег со штанов. Он по-прежнему не двигался.
– Ты точно не ударилась?
– Я сказала – все хорошо! Какое слово ты не расслышал?
Он смерил ее долгим взглядом, потом повернулся и пошел вперед очень медленно, что не укрылось от ее внимания.
– Хватит, – возмутилась она. – Еще раз – со мной все в порядке!
Он имел наглость сдавленно хохотнуть. Вот ведь засранец!
Было одиннадцать сорок, и снег уже не падал, когда они добрались до хребта. Сначала услышали звуки. Мокрое рычание, урчание, чавканье. Хруст.
Звуки, которые издают животные, пожирающие мясо. И кости.
Человеческие мясо и кости.
Ван Блик сделал ей знак пригнуться. Она медленно припала к земле рядом с ним.
– Видишь? – прошептал он, указывая в темноту. – Вон они.
Тана моргнула, пытаясь осознать то, что видит.
Тени. Силуэты. Животных – сколько, она не могла сказать, – волков, которые разрывали на части то, что раньше было Селеной Аподакой и Раджем Санджитом. Желчь подкатила к горлу.
– Господи Иисусе, – прошептала она.
– Что будешь делать? – спросил Ван Блик.
– Отгоню их от бедных ребят, – не задумываясь, ответила Тана. Вытащила из кармана две ракетницы с карандаш величиной, одну протянула ему вместе с пиропатроном. – Держи. Я хочу посмотреть, сколько здесь животных и каких.
Вставила пиропатрон в ракетницу, низко склонившись, чтобы налобный фонарь освещал то, что она делает.
– Ты первый. Старайся целиться в воздух над ними. Потом я пальну.
Ван Блик прицелился очень верно. Над кровавым побоищем поднялось ярко-розовое облако. Раздался вой, потом повизгивание. Несколько волков отскочили, но два самых больших так и остались стоять над добычей, широко разинув мокрые окровавленные пасти и пристально глядя на гостей. Страх при виде агрессивно настроенных самцов подстегнул адреналин Таны. Она пальнула вправо, в том направлении, куда убежало несколько животных. Ракетница взорвалась с громким треском, взвилась в тумане. Волки сжались, но уходить не торопились. Она разглядела пятерых. Один из альфа-самцов и волк поменьше понемногу вновь начали подкрадываться к трупам.
– Никуда они не уйдут, – тихо сказала Тана. – Кровь их раззадорила.
– И вкус человечины, – так же тихо ответил Ван Блик.
Тана сняла с плеча винтовку.
– Займись двумя, что слева, – велела она, – а те, что справа, мои.
Они выстрелили, перезарядили оружие, снова выстрелили, и еще. Как солдаты, бок о бок, убивали врагов. Волки взвизгивали, скулили. Рычали. И падали. Спустя несколько минут все было кончено. Повисла оглушительная тишина. Тана ощутила кислый сернистый запах. Сердце колотилось, по телу ползли ручьи пота. В глазах защипало.
– Нам надо было это сделать, – прошептала она скорее себе, чем Ван Блику. – Для экспертизы понадобится вскрыть трупы животных. К тому же эти волки съели так много… они распробовали человечину. Нам в любом случае пришлось бы их убить.
Ван Блик молчал, глядя вниз, в долину. Свет ракетниц понемногу угасал. Их снова окутала тьма. Тана вытерла рот тыльной стороной перчатки. Рука дрожала.
– Надо идти, – сказала она, – пока не пришли новые падальщики. Нужно спасти останки несчастных детей.
Глава 6
– Да тут просто мясная лавка, – сказал Ван Блик, наводя фонарь.
Или бойня… если не принимать во внимание клочки одежды и других вещей, разбросанных по снегу, красно-розовому, вздыбленному. Трупы волков лежали возле останков людей. Ребра просвечивали сквозь темно-красную, сырую плоть. Куски мяса и внутренних органов примерзли ко льду. Кишки разметало.
Тана подошла к тому телу, что лежало ближе, стараясь делать как можно меньше шагов. Но это, конечно, было бесполезно, потому что снег был весь в полосах, следах возни и драки, ботинок и лап. Отпечатки ботинок, по-видимому, оставили Ван Блик и Кино, когда пришли сюда и застрелили первых волков.
Запах, стоявший в воздухе, был тяжелым, плотным. Сладковатый запах сырого мяса, на который наслаивался железистый аромат крови. Запах страшной смерти – впервые почуяв, вы уже не смогли бы его забыть. В голове Таны снова всплыл образ Джима в ванной. Она отогнала мысль о нем, сделала глубокий вдох. Зря. Вонь пробитого кишечника ударила в ноздри, и желудок тут же среагировал. Она согнулась, пытаясь сдержаться.
– Вон она, – крикнул Ван Блик, – вон оторванная башка! – Наклонился, чтобы разглядеть получше.
– Отойди, – сказала она.
Он посмотрел на нее, ослепив светом налобного фонаря.
– Господи, не свети ты мне в глаза! Встань и иди отсюда. Только осторожно, ничего не трогай и ни на что не наступи. Иди вон туда, к утесу, и стой на стреме, если еще животные притащатся.
Он неловко молчал, дыхание в свете фонаря вилось густым белым паром. Потом спросил:
– А ты?
– Я огорожу тела проволокой. Одно и второе.
– Да блин, их по всей долине разметало.
– Хотя бы… основные части, – она закашлялась. – Пожалуйста, уходи. Сейчас.
Еще немного помедлив, он сказал:
– Да, мэм.
Она подождала, пока он дойдет до края утеса. Когда он поднялся туда и стал водить фонарем в поисках животных, вновь склонилась к трупу.
Она сразу поняла, что это Радж Санджит, хотя половину его лица сожрали. Волосы, все в запекшейся крови, были черными, коротко подстриженными. Полуоторванная ладонь в свете фонаря блеснула бронзовым загаром. Живот был разорван, внутренние органы, богатые питательными веществами, растащили, оставив под ребрами кровавую зияющую дыру. Тана повернулась к другому телу. Ее желудок вновь свело жестоким спазмом.
На месте головы остался лишь обрубок, откуда торчала кость и хрящи. Большая часть вспоротой грудной клетки была выедена. Сердца не было, лишь клочок легкого свисал из дыры.
Тана навела фонарь на оторванную голову.
Пробитая, она лежала лицом вниз. Огрызок шеи был изжеван, виднелся череп. Длинные волосы, светлые, кудрявые.