Незваная невеста мага

Глава 1.

‒ Ко-оти, коти-коти-коти, ‒ шепотом звала Криста черного котяру триса Эйса. С завтрака осталась добрая порция сливок и приходящая экономка, как ни ругался трис, что кота безобразно раскормили, не могла не побаловать своего любимца. Украдкой, конечно, чтобы хозяин не заметил. Как назло, Бафо не спешил показывать ни свою пушистую морду, ни даже дрыгнуть лапой из‒за угла, мол, уйди, женщина, я занят! Может, заснул в шкафу, старательно шерстя постельное белье, а, может, инспектировал вкусно пахнущие крысами углы дальних комнат.

‒ Коти-коти-коти, ‒ женщина остановилась у лестницы, ведущей на второй этаж дома. Ладно, не совсем дома. Небольшой и не самой гостеприимной Крепости, недалеко от Края.

Экономка, придерживая левой рукой длинную юбку, медленно поднялась по ступенькам. Несколько минут назад, Арвор, приходящий смотритель триса Эйса, прошел в кабинет мага с письмом в руке. И, судя по лицу смотрителя, это письмо трису не могло понравиться ну никак.

‒ Приходящий смотритель, приходящая экономка… Хоть какого бы постоянства, ‒ вздохнула Криста.

Послышались громкие голоса. Экономка замерла на верхней ступеньке и тихо спустилась обратно на первый этаж. Не то, чтобы она специально хотела подслушать, но кот вдруг удачно появился как раз возле приоткрытой двери кабинета. Кончики его ушей подрагивали, и Кристе показалось, что Бафо тоже подслушивает. Самым бессовестным кошачьим образом. Еще немного ‒ и приложит лапу к пасти: тс-с-с, мр-р-мяу, не шуми.

‒ Я тебе уже сказал, не надо носить мне эти проклятые писульки! Жги их в камине и все! ‒ голос Эйса звучал сердито.

‒ А я вам говорю, что это письмо придется прочесть… трис, ‒ Арвор не распространялся о своем прошлом до службы в Крепости, но Криста знала, что суровым голосом его было не напугать. Скорее, наоборот: экономке было интересно, что вообще способно вывести смотрителя из равновесия. А еще и она, и Арвор прекрасно знали, что Эйс никогда не позволит себе перейти черту, которая отличает благородного триса от кхарха, почтенного не более, чем навоз под лошадиным хвостом.

‒ На письме печать Совета, – безмятежности смотрителя можно было только позавидовать. – От любых внешних посторонних воздействий.

‒ Так добавь заклинание, сломай ее и в огонь, ‒ теперь голос триса звучал устало. Сегодня в ночь он снова ходил проверять стабильность Края и вернулся уже с рассветом. ‒ Боги Светлейшие, Арвор, ты же искусник почти пятого уровня.

– Искусники, обычно, создают закрывающие заклинания, а не ломают их, ‒ голос смотрителя был исполнен достоинства. ‒ И, кстати, письмо все равно не горит.

Повисла пауза. Экономка с котом синхронно подались вперед, чтобы лучше слышать.

‒ Значит, запечатано высшей печатью, ‒ пробормотал Эйс. ‒ С чего бы такая честь.

‒ Рискну предположить, трис, с того, что вы выбросили прошлые шесть писем?

Послышалось шуршание бумаги. Какое-то время за дверью стояла тишина, а потом трис негромко засмеялся и от этого смеха у женщины мурашки пошли по спине. Лучше бы ругался, честное слово.

‒ Да уж. Такого я не ожидал. Мало им было засылать ко мне комиссии, словно я вот-вот сойду с ума. Они активировали старую брачную договоренность моего отца, Арвор. Мне полагается аж целая невеста, представляешь? Боюсь, это в камин я выкинуть уже не смогу.

Судя по звукам бумага скомкалась.

Бафо и экономка переглянулись.

‒ Ну вот и что-то постоянное, ‒ пробормотала женщина, бесшумно отступая от двери и открывая тяжелую дверь на улицу. Кот побежал за ней следом.

Сливки. Сливки и хороший травяной настой, вот что было нужно обоим сейчас. Слишком громкие новости для одного тихого утра прозвучали только что. И Криста не была уверена, что трис Эйс по-настоящему готов бы принять эти новости.

Сейчас это явление называли Краем. Потому, что привычная реальность обрывалась там, у краешка этого явления, у самой границы. У переливающейся пленки, за которой чернела темнота. Если везло и Край оказывался не слишком прожорливым, то темноту даже можно было обойти. И там, за ней, снова начинался привычный и знакомый мир. Иногда Край вытягивался на часы пути. Иногда был похож на узкий лаз. А иногда он начинал расползаться и поглощал все, до чего мог дотянуться. Без остатка.

Маги мира Кхен предчувствовали появление Края. Пятнадцать лет назад то тут, то там в разных землях начали появляться дыры. Разрывы, идущие из ничего и ведущие в ничто. Иногда оттуда появлялись незнакомые насекомые, животные и птицы. Кто-то дох почти сразу, кто-то пытался атаковать находившихся рядом людей, а кто-то – убежать, улететь или уползти. Разумеется, гостей старались отлавливать, но никто не мог поручиться, что это удалось во всех известных случаях. Про неизвестные старались пока даже не думать. Некоторые земли поспешно засекретили появление таких «дыр», другие, наоборот, объединились, пытаясь понять, с чем имеют дело. После того, как вылетевшая из разрыва стрекоза принесла с собой незнакомую болезнь, на исцеление от которой были брошены объединенные силы лучших лекарей, стало ясно, что больше никаких секретов друг от друга у правителей земель быть не может и не должно. Некоторое время опасались вторжения: ведь если есть птицы и звери, значит, могут быть и люди? Шли месяцы напряженного ожидания, круглосуточной боевой готовности и дежурств, но никто не выходил из разрывов. Зато некоторые разрывы стали разрастаться и получили название Края. Места, где пожранное пространство перетекает в ничего. После ряда совещаний и обсуждений общая Комиссия Исследований решила отправить разведывательные заклинания на ту сторону. Группа добровольцев, которая должна была отправиться следом за заклинаниями, начала тщательную подготовку. Но здесь всех ждал неприятный сюрприз. Никто и ничто не могло перейти Край с этой стороны. Ни человек, ни животное, ни импульс, ни поисковый сигнал, ни механизм, ни самое сильное заклинание.

Более того: Край жадно тянул силы из магов при любой попытке взаимодействия. Вторым неприятным сюрпризом стало непостоянство нового явления: иногда Край пытался разрастись еще больше, новыми разрывами, только по одному ему ведомым причинам. Невероятным везением было то, что до сих пор ни один Край не возник на месте какого-либо поселения. Но если новые колебания отслеживали созданные специальные магические ведомства, то с уже существующими Краями никто не мог поручиться, что, разрастаясь, Край не захватит ближайшую деревню или не доползет до города.

Сначала самым разумным решением казалось переселить всех, кто оказался неподалеку от Края. Но люди отказывались подчиняться, бросать свои дома, свою работу, свои корни. Да и сколько понадобится таких переселений, если Край начнет активно расползаться?

Тогда-то по миру Кхен и были построены Крепости. К каждой Крепости был предписан сильный маг, Наблюдатель, заключавший щедро оплачиваемый контракт. Сроком службы от двух лет обязательно, а далее – по желанию, состоянию здоровья и магического фона. После нескольких неудач было создано стабильное заклинание, связывающее мага с Краем. Маг-Наблюдатель улавливал малейшие колебания разрыва и безошибочно определял место расширения Края, существо, перешедшее границу оттуда, и подлежавшее отлову и уничтожению и любые другие изменения. В крайних случаях маг использовал свою силу, чтобы остановить разрастание Края, и запрашивал срочную помощь через специальный канал. Спустя два года от появления Краев в одной из Крепостей земли Эркхен случился инцидент. Маг, следящий за совсем небольшим Краем, получил сильнейшее магическое истощение. В бреду он утверждал, что видел кого-то там, за Краем, и пытался связаться с ним всеми возможными заклинаниями, необдуманно вбрасывая их в ненасытное ничто. Спустя еще год стало ясно, что тесная связь с Краем не для всех проходит бесследно. Некоторые маги тайно пытались изучать Край, что было опасно и для них, и для магического фона в целом, другие начинали терять голову от постоянного контакта с Краем, кто-то внезапно разрывал все общение с близкими, замыкаясь в работе, а кто-то становился опасен для окружающих, полностью потеряв связь с реальностью. После не самых мирных обсуждений общая Комиссия приняла Положение. Каждому Наблюдателю отныне обязательно полагался помощник. Связанный заклинанием, он был обязан доложить местному Совету Магов о любых изменениях в поведении Наблюдателя. Или подозрении на них. Впрочем, помощника могли заменить семейные узы. В этом случае муж или жена связывались точно таким же заклинанием. Наличие постоянно находящегося рядом помощника стало обязательным условием для работы с Краем.

Крепость Золотой Долины в земле Митрас была построена одной из первых, неподалеку от тихой деревушки Золотые Рохи. Поля ярких, золотисто-желтых цветов рохи тянулись к горизонту вокруг деревни, дав ей такое поэтичное название. Край, к счастью для жителей, возник вверх по дороге, пройдя сквозь гору, и остановился в семи столбах1 от деревни. Крепость выстроили, прижав к горе, так, чтобы маг мог тропой пройти вдоль видимой части Края и при этом спокойно спуститься по дороге к деревне, в случае необходимости. Строили быстро ‒ боялись, что Край может разрастись ближе к деревне. Вот и вышла она неловким трехэтажным строением, спрятавшимся в тени горы. При желании, конечно, можно было и разбить сад на участке, куда ласково светило солнце. И пустить лозы винограда по стенам. И развесить гобелены из окон, чтобы ярким своим узором оживляли они вид Крепости. Но ни один из Наблюдателей Крепости этого делать почему-то не стал. А два года назад Край внезапно решил разрастить. И следящий за Краем Наблюдатель влил почти всю свою силу, чтобы удержать его ‒ поговаривали, что до полного исчезновения магии. Его помощник активировал срочные порталы так быстро, как мог, и прибывшие маги остановили разрастание. Но к тому моменту стоять на ногах Наблюдатель уже не мог. Провожали героя всей деревней, осыпая цветами и ставя ему в экипаж корзинки с угощением, от души, как могли, говоря «спасибо».

Нынешнему Наблюдателю ‒ трису Эйсу ‒ на внешний вид Крепости и ее внутреннее убранство было плевать. Как и на предписания. От него сбежали уже несколько помощников, коих он категорически не желал видеть рядом с собой, презрев все правила. Арвор и Криста были единственной уступкой, на которую согласился Эйс, и то после визита какого-то мужчины, который телепортировался прямо ко входу в Крепость. Приходящая экономка и приходящий помощник, предпочитавший называть себя смотрителем. Именно Криста договаривалась в деревне о продуктах, о запасе мыльного порошка, об утвари и предметах, которые хоть как-то скрасили бы холодную пустоту Крепости ‒ в общем, пыталась навести уют как могла. Благо, трис Эйс никогда не скупился ни на жалование, ни на расходы. Арвор взял на себя все контакты Наблюдателя с внешним миром и иногда выполнял персональные поручения триса.

В деревне сам Эйс появлялся крайне редко.

Несколько месяцев назад от Совета Митраса пришло первое письмо, которое Эйс велел сжечь. Как и все последующие. Арвор и Криста подозревали, что в них трису снова выговаривают за отсутствие помощников.

‒ Почему Совет просто не заменит триса Эйса, если он так упрям? ‒ спросила дней десять назад Криста. Они с Арвором сидели на кухне, по сложившейся традиции выпивая по чашечке травяного настоя с кексом перед уходом. Арвор всегда галантно провожал Кристу до поворота к ее дому, прятавшемуся в уютном переулке, а сам шел прямо, мимо пекарни, в свой маленький домик, зажатый между гончарной мастерской и другим домом, побольше.

Арвор вскинул на женщину свои пронзительно-голубые глаза, и Криста замахала руками.

‒ Ты не подумай, мне нравится трис Эйс. Он вежливый, не пытается лезть в хозяйство, делая вид, что что-то в нем понимает. Но…

Арвор добродушно усмехнулся.

‒ Ты же ходила в школу, Криста?

‒ Конечно, ‒ вскинула голову экономка. ‒ Как и все мы в нашей деревне! Все пять классов почитай и закончила! И считаю, и пишу, и даже картографии обучена! Меня учитель хвалил, как я ловко страны да моря на картах нахожу!

‒ Тогда и историю ты должна была учить, ‒ мягко продолжил мужчина. И пододвинул к себе еще один кексик ‒ пекла Криста восхитительно.

‒ Историю не любила, ‒ призналась женщина. ‒ Ее у нас вела такая барышня… молоденькая, вся в думах, как начнет рассказывать, замолчит, мечтает о чем-то… Она потом за травника нашего прежнего замуж вышла, да и уехала с ним в город.

Смотритель аккуратно смахнул крошки со стола в ладонь, повернулся и кинул их на подоконник распахнутого окна ‒ на радость налетевшим птицам.

‒ Ну хорошо. Ты знаешь, сколько рождается магов по отношению к обычным людям?

‒ Слышала, что один из сотни, ‒ неуверенно сказала Криста. Арвор кивнул.

‒ А сильных магов, по-настоящему, не на уровне бытовых да мастеровых заклинаний, еще меньше. Свой дар без ослабления они передают первым двум детям. Следующие дети наследуют дар минимум на ступень ниже или не наследуют вовсе. Исключения есть, но их крайне мало и их природу до сих пор не удалось понять. К тому же, если один из родителей маг, а второй нет, то дети могут родиться и вовсе без дара.

Криста кивнула. Ей нравилось, как рассказывает Арвор. Голос у него был спокойный, мягкий и речь текла гладко, без запинок да покашливаний.

‒ В давние времена некоторые маги пытались подчинять себе безмагов, обычных людей. Запугивали, требовали дань, почитания наравне с богами. Но каждый раз люди обнаруживали, что источник силы мага ‒ не бесконечен. И даже самому могущественному магу нужен отдых. И какие бы охранные заклинания он ни ставил, толпа с камнями и дубинами все равно сильнее даже трех истощившихся магов. Убей с десяток, еще два десятка до тебя доберутся. Кроме того, не все маги жаждали власти. Были и те, кто учили безмагов создавать защитные амулеты. Использовать специальные кристаллы, блокирующие часть сил магов. Полировать их в отражающие зеркала. Никому разумному не хотелось проснуться однажды в , где власть захватила кучка безумцев.

‒ А потом случилась Единственная Магическая война, ‒ вспомнила Криста. ‒ Когда сильнейшие маги нескольких земель объединились, чтобы попытаться свергнуть правителей и захватить власть.

‒ Правильно, ‒ кивнул смотритель. ‒ Это была быстрая, жестокая и кровавая война. И потому и единственная. На сторону безмагов встали многие маги. Да и сами безмаги к тому моменту поднаторели в создании защитных и отражающих амулетов. Там, где в пламени заклинания горела сотня безмагов, еще две сотни вставали и забивали магов до смерти. Восстание захлебнулось в крови, в пепле сгоревших городов и деревень. В конце концов всех сторонников восстания жестоко казнили, а созданный Первый Всеобщий Совет Магов постановил начать повсеместное производство амулетов. Все маги выше четвертой ступени были взяты под жесткий контроль. И магам это не понравилось. Многие принципиально запечатывали магию у своих новорожденных детей, превращая их в обычных безмагов. И те уже не могли передать свою силу дальше в роду. В конце концов, стало ясно, что сильных магов перестает хватать, а катаклизмы, болезни, необходимость защищать свои границы, необходимость в помощи на производстве, добыче ископаемых и прочем никуда не делась. Без помощи грамотных магов стали чаще страдать безмаги. Так что землям, одной за другой, пришлось ослаблять контроль и выстраивать разумный баланс между магами и безмагами. Но до сих пор магов выше четвертой ступени немного по сравнению с остальными. А все Наблюдатели ‒ именно такие маги. Маг с меньшей силой может не справиться с Краем. Так что каким бы ни был трис Эйс, не так уж просто взять и найти нового Наблюдателя в Крепость.

Сейчас экономка, рассеянно наблюдая, как лакает сливки довольно жмурящийся Бафо, вспоминала тот разговор. И не смотря на весеннее солнце за окном и пение птиц, на сердце у нее было тяжело. Брачный договор ‒ надо же такому приключиться!

Это была старая, уже отживающая свое традиция. Главы семейств ‒ по дружбе ли, в обмен на услугу или еще по каким причинам заключали договор, по которому сговаривались о свадьбе своих детей. Причем, дети могли быть еще младенцами. От таких детей никогда не скрывалось предназначенное им будущее, они могли знать своего суженного или суженную с детства или не видеть их долгие годы, и разорвать такой договор было крайне сложно. На то требовалось либо согласие обоих глав, либо, в случае смерти хотя бы одного из них ‒ прошение одного или обоих обрученных с передачей дела в суд. Ну а в случае, если хотя бы один из заключивших договор был магом, дело переходило еще и в ведение магического Совета. Все потому, что маги скрепляли свой договор крайне сложным заклинанием, и разбивать его должны были маги высшего уровня. Ни суд, ни Совет такие дела не любили, считая, что этот архаизм отвлекает от по-настоящему важных судебных процессов, поэтому удовлетворялись такие дела обычно быстро. Была еще одна лазейка: если договор не был активирован до тридцати лет хотя бы одного из обрученных, он считался разорванным по умолчанию.

На кухню неслышно вошел Арвор. Кинул взгляд на слизывающего с усов сливки кота, но промолчал. Отодвинул стул, взял с тарелки кусок пирога и сел напротив экономки.

‒ Плохо дело? ‒ не стала скрывать, что слышала разговор Криста.

Арвор пожал плечами.

‒ Насколько может быть плохо, когда человеку, не переносящему любое давление, навязывают аж целую жену.

Впрочем, тон у смотрителя был не слишком огорченным.

‒ Что за девушка? ‒ в Кристе проснулось любопытство.

‒ Дочь бывшего сослуживца отца триса. Тайлин. Диа Тайлин.

‒ Значит, не магичка, раз диа, а не триса, ‒ кивнула экономка. ‒ Благородная, но безмагичка. И что думает делать трис?

‒ Отец триса жив, а насчет отца невесты мы пока ничего не знаем, ‒ Арвор встал, чтобы налить себе воды. ‒ Но я не думаю, что трис сейчас будет подавать на разрыв договора.

– Суд все равно назначает три или четыре месяца ожидания с момента активации договора, – вспомнила Криста. – Вдруг нареченные присмотрятся друг к другу и решат, что свадьбе быть.

Смотритель покачал головой.

– Не в этом дело.

Поскольку дальше Арвор замолчал, доедая пирог, экономка выжидательно смотрела на него, не сводя глаз. Арвор тихо вздохнул.

– Ладно. До недавнего времени Совет хоть и ворчал, но мирился с тем, что трис в Крепости без напарника. Никаких срывов у него не было. Никаких, по крайней мере заметных нам, проблем с Краем – тоже. И вдруг Совет начинает слать письмо за письмом, а теперь вытаскивает на свет старый договор. Прежде, чем ссориться с Советом, разумнее попробовать выяснить, что изменилось. Поэтому, трис присмотрится к девушке. Ну а девушка… если в дело вмешались главы Совета, возможно, ее и ее семью особо и не спрашивали.

‒ Не очень-то ей повезло, ‒ покачала головой Криста, пододвигая блюдо с пирогом поближе к смотрителю.

‒ Почему же? ‒ лукаво прищурился Арвор. ‒ Ты что же, не веришь в чудеса и искреннюю любовь? А вдруг они с трисом окажутся прекрасной парой?

От его пристального взгляда Криста вся вспыхнула и отвернулась, чтобы скрыть смущение.

‒ Почему не верю, как не верить, хочется верить, ‒ пробормотала она, поднимаясь и делая вид, что занята перемешиванием соуса, тихо булькающего на плите ‒ новенькой, между прочим, не на дровах, а на загорающихся от простейшего кристалла с многоразовым заклинанием, не дымных брикетах! Которые горели в три раза дольше!

‒ Да только где любовь, а где эти холодные стены и Край, который все силы, прости боги, высасывает.

‒ А ты верь в лучшее, ‒ рассмеялся за спиной Арвор. Скрипнул стул, смотритель подошел ближе и коснулся плеча Кристы. ‒ Спасибо за пирог. Пойду я, дела.

Соус задумчиво плюнул пузырьком. Положив ложку на подставку, Криста медленно повернулась. На столе, возле тарелки, лежал браслет. Аккуратно сплетенный из кожи, с зеленой крупной бусиной посередине. Солнечные лучи пронзали бусину насквозь, делая ее похожей на спелую виноградину. Женщина прижала браслет к груди и снова покраснела.

Глава 2

Смутное предчувствие беды преследовало Тайлин за несколько дней до того, как в дверь их дома постучал Старший Маг местного представительства Совета. Наверное, с его стороны это было знаком уважения к ее семье: прийти самому, не отделаться письмом или приглашением нанести визит в Дом Заседаний. Конечно, Тайлин, мама и брат знали о брачном договоре. Трис Кшесто, отец юного триса Эйса рассказал о нем, в тот же день, когда принес известие о смерти отца. Много лет назад, в начале службы в Департаменте Раскрытия Магических Преступлений, трис Мейлис, отец Тайлин, спас трису Кшесто жизнь. В этот роковой раз трис Кшесто не смог сделать то же самое в ответ. Зато принес клятву магического брачного договора, обручив юную Тайлин со своим подросшим сыном. Попробовать в будущем обеспечить защиту своей семье, связав ее со старинным родом, было лучшим, что смог придумать умирающий трис Мейлис.

Трис Кшесто пообещал окаменевшей от горя вдове, что никогда не воспользуется этим договором, если на то не будет согласия самой Тайлин.

И вот он нарушил свое слово. Нарушил гадко и подло, и даже не соизволил сказать об этом лично. Не пригласил невесту в свой дом, чтобы представить семье и роду. Не пришел с визитом в их дом, предлагая породниться. Скупое известие, нет, практически приказ от Совета, словно она не невеста, а какая-то преступница, которую наконец-то нашли. Не опротестовать, не отказаться, не в их случае, нет…

‒ Мам, я не понимаю, почему я? ‒ снова и снова спрашивала Тайлин, лежа на коленях у матери. Диа Силити гладила дочь по голове, отчим растерянно топтался рядом, а младший брат в саду яростно кромсал сорняки, вымещая на них свои злость и бессилие.

‒ Ты же слышала. Отец триса внезапно потребовал активации договора. А в случае с магом такого уровня Совет лично контролирует такие дела, ‒ растерянно ответила диа. ‒ Правда, я совсем не понимаю, почему ты обязательно должна ехать в Крепость. Почему нельзя просто написать этому… трису Эйсу, подождать три месяца и разорвать помолвку.

‒ Я навел справки, какие мог, – глухо сказал отчим. – Говорят, трис не ужился ни с одним из напарников в Крепости. Возможно, трис Кшесто уговорил сына на женитьбу.

– Мол, с женой будет проще? – Тайлин медленно обводила пальцем один из цветков на юбке диа Силити. – Но мы же знаем, что не будет.

– Мы – знаем, – подчеркнутое мы повисло в воздухе. Все и так было ясно. Так же как и ясно было, что спорить с Советом и настаивать на отмене поездки было просто невозможно.

‒ Трис Кшесто ведь обещал, что никогда не активирует договор, ты сама говорила, – этот разговор уже был, и этот вопрос уже тоже звучал, едва за Старшим Магом закрылась дверь.

‒ Я уже пробовала связаться с ним, ‒ в голосе матери звучало отчаяние. ‒ Но мне сказали, что он уехал. По делу такой важности, что меня просто не могут с ним связать… Не знаю, так ли это или он просто не хочет со мной говорить. Но я буду пробовать снова, и снова.

На плечо девушки легла рука отчима.

‒ Если он хоть чем-то тебя обидит ‒ пиши нам, и я тут же за тобой приеду, ‒ твердо сказал он. ‒ И мне не важно, что там будет думать по этому поводу Совет.

‒ Спасибо, ‒ пробормотала Тайлин. Ей казалось, что голова у нее распухла и превратилась в большой гудящий колокол.

‒ Не надо ничего никому писать, ‒ в дверях показался Дайс. Младший брат выглядел уставшим, повзрослевшим сразу лет на пять. ‒ Я поеду с тобой. Поселюсь в деревне рядом с Крепостью. Найду какую-нибудь работу и буду приглядывать за тобой.

Отчим и мать переглянулись.

‒ Неплохая идея, ‒ медленно, что-то прикидывая в уме, сказал отчим. ‒ Мне нужно будет около недели, чтобы договориться взять внеочередной отдых и передать дела, но, думаю, у меня получится.

‒ А я просто уволюсь! ‒ выпалила мать, сжав руку дочери. ‒ Как стыдно, что эта идея пришла в голову не мне первой. Дайс, какой ты молодец!

Тайлин, моргая припухшими от бессонной ночи глазами, обвела взглядом своих самых близких, самых дорогих ей людей. Готовых бросить все ради нее, безо всяких колебаний.

Девушка боялась, что нити снова появятся от такого всплеска эмоций и на всякий случай закрыла глаза, перед которыми тут же возникли отпечатки-слепки. Ее отец был героем. Ее мать ‒ прекрасная, умная, достойная женщина, лучше нее никто не составляет лекарственные сборы во всем краю. Даром, что она диа, а не трис. А брат ‒ подающий большие надежды трис-артефактор, которому никак нельзя сейчас бросать учебу. И которому надо проявить себя в лучшем виде. Любой скандал, любая отсрочка от обучения точно пойдут ему не на пользу. Отчим готов подставить себя, а ведь он столько трудился, чтобы его повысили до главного планировщика в архотделе Строительного Ведомства. И что же, она не вытерпит каких-то там три месяца? Не в кандалах же ее держать будут, в конце-то концов. Скорее всего, трису Эйсу на самом деле и не нужна эта помолвка так же, как и ей. А что там задумал его отец – при согласии обоих расторгнуть договор будет уже не важно.