Как я был фельдшером

Глава

Что нужно нам – того не знаем мы,

Что ж знаем мы – того для нас не надо.

«Фауст» Гёте

Знакомство

Эти воспоминания одного человека, который просил меня о них рассказать, не указывая имен, городов, сел, организаций, людей, которые оставили след в его судьбе. Он хотел, чтоб каждый прочувствовал себя в его роли, в роли человека, который пытался стать медицинским работником. Не важно, какой профессии вы сейчас работаете или работали, вы медработник или нет, или хотели им стать просто в этой книге почувствуйте себе на месте этого героя. Писать я буду от своего имени, чтоб не выдать человека, он так попросил и хотел, чтоб так было. Так что с этого момента он это я, а тот я совсем не я!

Всё началось с того момента, когда я родился, на этот свет. Этот свет божий для меня представился началом приключений в род зале, медицинского учреждения в небольшом городишке. Который был окружен лесами и реками, простиравшимися на сотни километров. И это не тревожило людей в нем жить и рожать. Этот городишка располагался в могучей стране, которая заботилась о своих граждан и делала все то, что было в ее силах.

Конечно, я не помнил этого, но мне так рассказывали. А может быть и помнил, но слегка позабыл, а мне напомнили.

И вот представьте себе небольшое учреждение, которое занималось рождаемостью в этом населенном пункте. В одной из комнат с белым кафелем, в котором происходили сегодняшние мероприятия по принятию родов, в центре, располагалось кресло роженицы. Сверху, намертво прикрученная, свисала большая операционная лампа, светящая в центр комнаты, такие лампы были установлены, наверное, во все лечебные учреждения для узких специалистов на то время. Большую часть света, которую она выдавала, попадала в глаза тех, кто находится напротив нее, поэтому пациент, если в сознании, толком нечего не видит. Лампа освещает его полностью, и медицинский работник, не напрягая зрения, может видеть всю картину происходящего. В разгар обеденного часа, в этом помещении началось запланированное мероприятие. Поводом было начало новой жизни. И так: вокруг пациента стояли люди в белых Халатах и белых шапках, да и все что на них было все белое, наверное, кроме глаз, но их рассмотреть очень тяжело, ведь маска поднята настолько высоко, что почти соприкасается с шапкой.

И вот представьте, наступает ответственный момент. Самый прекрасный момент человеческой жизни, который не передать словами, не показать – это надо просто самому побывать и прочувствовать, когда у тебя рождается твой ребенок! И вот акушер-гинеколог принимает ребенка, сделав акушерское пособие роженицы, и поднимает его вверх. Ведь он должен и обязан, в самую первую очередь назвать пол ребенка и, если увидит признаки травм, патологий – обозначить их матери. При этом все сказать роженицы, для того чтобы потом не говорили – подменили или нанесли. Долгожданный момент всех находящихся в зале и принимающих участие настаёт. Поднимая меня, можно и так уже говорить, все выше и выше, не успев произнести слово, утвердительного характера – пол новорождённого, само действие ребенка опередило акушера-гинеколога. Ребенок сам, после того как сделал вдох и закричал, стал розовый как поросенок. Мгновенно поднял мужское достоинство и теплой струей, «стерильной жидкостью», окатил работника медицинской сферы с ног до головы, при этом крича не переставая. А вокруг все замерли в ожидании, комната наполнилась на секунду тишиной, и прозвучало слово:

– У вас мальчик!

А потом прозвучал смех и хлопанье медсестер. Оваций было столько, как будто закончился великолепный спектакль, который ждали зрители с нетерпением. Вот в этот момент и произошла встреча меня с медиками, с медициной коснулся я так душевно, что до момента выписки все улыбались и смеялись при виде меня! Повлиял ли этот факт на дальнейшую судьбу сказать сложно, лишь рождения нового человека, уже влияет на судьбу всех тех, кто окружал меня с самого детства и по сей день, а данный факт – являлся особенностью рождения ребенка, который запомнился всем раз и навсегда.

Все эти воспоминания мне рассказали родители, поэтому описываю их со слов, а не по памяти. Поэтому некоторые детали были упущены и невосполнимы. Быть может, узнав про них, история была намного красочнее, но на общую картину они не повлияли. Ведь основа младенчества одна, а вот лишь особенности ее дополняют.

А дальше конечно все происходила как у всех. Антропометрия, потом браслетик на ручку, сделаны записи, ребенок полежал на груди у матери, первые глотки грудного молока, и пеленание и в кроватку, как и полагается новорожденному. Потом приходили врачи, все осматривали и рассматривали, писали хорошее заключение, в целом – был здоров! Поэтому долго себя выписка не застала ждать. Как всегда, она проходит в торжественной обстановки, акушерке цветы, а папе ребенка. И в добрый путь на встречу к новым открытиям. Дома ждут все гости, родня. Все хотят увидеть этого мальчика, рожденного на свет. Одна мама хочет немного выспаться, ведь дальше предстоит все сложнее и сложнее. Но традиции некто не отменял, поэтому стиснув зубы, улыбаясь, праздновали рождения ребенка, до первой кормежки. Когда крик ребенка стал громче слов, мама спокойно ушла его кормить и тихо уснула в отдельной комнате, а гости еще сидели и сидели, а когда поняли, что мама не выйдет потихоньку разошлись. Вот и все, как у всех, ничего необычного не произошло, просто добавилось забот родителям, а новая жизнь тянулась к развитию.

Детство

В дальнейшем знакомство с медициной, как и у всех продолжалось. Были детские болезни, например, ветряная оспа, где не пустили на день рождения друга, а мне так хотелось. Родители не хотели меня пускать т.к. были свежие высыпания и были у него пожилые люди, которые не болели. Мои все детские прививки переносились без труда, а ведь большинство детей уколы переносятся с трудом. Поэтому я постоянно в классе был примером и шел впереди очереди на очередной укол. Были так же вирусные и респираторные заболевания, которыми страдает каждый человек. Поскольку иммунитет у меня хороший, не часто они у меня появлялись, но сказать, что их у меня не было нельзя.

Помню, температура перевалила за 40, я весь горел, а родители не могли ее сбить, вызывали скорую на дом. Мне в ту минуту казалось, что я в духовке и меня тушат как поросенка, потом начались виденья, как я потом понял при температуре, бывают галлюцинации и судороги у детей. Эти виденья представляли собой сказку, как будто форточка открылась сама, а может быть от легкого ветерка и клубочек свежего воздуха залетел ко мне в комнату. Покружил вокруг меня, остановился, и слегка прикоснувшись ко мне растворился. Круглый мячик, а может шар вновь появился в форточке. Это синий ветерок уличной прохлады – подумал я! И вот он взял и влетел в комнату. Кружил, кружил по потолку, словно мяч для волейбола, ищет корзину. Неожиданно бросок, но не падал, словно его кто-то сдерживал, а потом он обратно в форточку. При этом создавая вой и свист, вылетал и снова обратно стремился ко мне в комнату. Получалось, какое-то пение или звучание старинного инструмента. Вскоре я уснул и на утро температуры как не бывало. Остальные моменты простудных заболеваний протекали не так импульсивно, а просто без каких-либо усилий проходили.

В основном так же, как и все дети, рос и развивался. Мы бегали, падали, бились, сбивали кожу, появлялись ссадины и шишки – одним словом не сидели на месте.

Все было: помню, зима была, катались на горке. Не у всех были санки, поэтому у которых родители могли приобрести, с радостью делились ими, но таких было в то время не много. А кто выходил без них, и в общем, не досталось места в соседских санках, придумывали различные средства для скоростного спуска, из подручных средств. Кто на линолеуме, кто на досках, а кто и на двери холодильника. Каждый был изобретателем, причем всем нравилось кататься толпой или так называемым паровозиком, когда все друг за другом цеплялись и мчались в низ. А если подручных средств у нас становилось много, то санки уже не были в приоритете. На горке было все чрезвычайно просто, все заключалось в том, чтоб как можно скорее спуститься и не остаться в низу, тем самым атакованным другим паровозом. Спускаясь без замедления, все смотрели, как формируется новый паровоз, который в мгновение начинает ехать, не дождавшись полной остановки первого. Поэтому мы мгновенно поднимались вверх, так как очень хотели врезаться в спускающий состав, и вся эта игра по кругу добавляла азарта в этих катаниях.

И вот после очередного спуска я с воодушевлением поднимался по натоптанной тропинке вверх, и мне не давала покоя ветка акации, которая перегородила мне путь наверх. Все предыдущие участники этого марафона, через нее перепрыгивали. Я остановился перед ней и задумался.

А если я на нее наступлю, то обязательно поскользнусь и упаду: – подумал я!

Я стоял и смотрел на нее. Не помню, почему, но она стала меня раздражать, с каждой минутой все больше и больше. И вдруг я принял решение – ударить ее нагой, чтоб не лежала на тропинке. В момент удара, получилась так, что носок моего ботинка пришелся на ее колючку, которая вошла в мягкие ткани стопы, словно нож в масло. Затем последовал крик и слезы, так как боль была сильная. Мне пришлось сесть на снег, так как стоять я уже не хотел. Помню потом поехал домой на санках с помощью брата, который до самого дома вез, стиснув зубы. Вез без остановки, на одном дыхании, чтоб быстрее оказали помощь. А я думал, как же мне будут доставать ее из ноги, ведь ботинок снять, так просто, не получиться, да и она еще обломалось по самую кожу обуви. Оказалось, все просто, отец доставал ее плоскогубцами, она также быстро вышла из ноги, как и зашла. Поэтому смысла вызывать врача не было, но в поликлинику потом обратились. Столбняк пропустить не надо.

Помню, в детстве любили мы кататься по деревянному полу, покрашенному красной краской, толстым слоем, в носках. Но баловство рано или поздно заканчивается неудачей. И это случилась в тот момент, когда носки настолько стерлись что скользили как коньки на льду и скорость, на тот момент у меня с каждым заходом возрастала, что, не рассчитав пути, моя остановка была только одна – препятствие. И оно оказалось на пути – это было батарея. А удар на себя приняла голова, ведь рост был мал и в голове, наверное, мало что было, поэтому больших последствий не что, не предвещало. И итог ровно по середине головы, выше лба во волосистой части головы шрам длинною не более трех сантиметров. Впоследствии дети называли – голова копилка, ведь он в короткостриженой голове напоминал прорезь в копилке, как у детей в баночке. Только он у них был черным, а у меня белым. Самое интересное, что медицинской помощи не понабилось, просто содралась кожа и были повреждены волосяные луковицы и волосы, больше там не росли.

Был один момент, мы любили, как все дети лазить по деревьям и прыгать с ветки, на ветку цепляясь как обезьянки перелазить с дерева на дерево. И в один прекрасный момент я не смог удержаться за ветку и полетел в низ, и врезался в дорожку, которая была построенная между деревьями с маленькими бетонными бордюрами, в которые затылком я попал. Тут появились звезды и треск в ушах, немного потемнело в глазах, но сознание не нарушилось. Голова болела, и правой рукой решил потереть место боли, чтоб немного стало безболезненно. И когда рука мелькнула перед глазами, то была вся красная, вся шапка пропиталась кровью, и маленькая капелька пробежала повестку. Тут пришли слезы на глаза, и побежал домой, ведь только дома могут помочь, а нигде больше знали мы. Конечно, паники не было, а появилась большая суета дома и машина с сереной приехала за мной. Забрали меня в мясную воинскую часть, где медработник, врач или фельдшер не помню, наложил мне какие-то скобы на рану. Не помню, почему не решил, но точно помню, как щелкал пистолетом в области головы. Потом наложил повязку, сделал укол, и мы отправились домой. Потом вечерняя рвота и утром была поездка в городскую больницу, где врачи долго рассматривали, как мне наложили на живую, как они говорили кожу. Потом очень болезненно они снимали, обрабатывали и швы уже не клали, а просто повязки. Палата была номер 13 то же не везучая. Во-первых, за стенкой кричал постоянно мальчик, когда к нему заходили колоть. Ставили капельницу, но на момент виденья шприца он кричал как в не себя. А, оказался он там из-за того, что дернул за провод плиты электрической, и она его придавила и пока мама прибежала плита сделала два круга до позвоночника его, страшное зрелище. И я так же в этой палате почти был готов к выписке, как выключая чайник, дернув его из розетки. Окатил себя кипятком и получил себе ожог колена и остался еще на неделю. Ну конечно всему началу есть конец, и я все же поправился и отправился домой.

Но самое что запомнилось в детстве, как вырывали молочный зуб. Да и получилось все спонтанно пришли на осмотр, а врач сказала, что пора от него избавиться. Ну, делать нечего, ведь он мне не нужен пора коренным, быть. И вот я на кресле, боюсь, конечно, с платком в руке жду пара секундной боли и все. Но не тут-то было что-то у нее с ним не получалось и все затянулось на минуты и часы.

– Может, я пойду: сказал я.

– Куда же ты пойдешь, а зуб мы еще не выдернули: – говорила врач!

Казалось, коренные быстро рвут, но что-то у нее не получалось. Потом появились родители, в кабинете которые, меня держали, ведь я уже не хотел здесь оставаться и вскоре зуб покинул свое место. Спустя время я стоял с раздутой губой и заревыми глазами, а мама писала жалобу на врача. Потом мы ее не видели, перевилась, наверное. Губа зажила, и десна вскоре, но стоматология осталась в голове надолго. Положительный момент то, что лечение потом зубов казалось минутным делом. Есть неприятные моменты, но они протекали спокойно, память вечна!

Еще за этот период была написано произведение, я на тот момент был романтиком и просто сочинял стихи. И в один прекрасный вечер получилось не что напоминающее произведение, и я решил его сохранить. Я верил в искренние чувства, в правду и справедливость. Этим произведением я хотел бы поделиться с вами, чтоб у вас сложилось впечатление, обо мне какой на тот момент был я, какой ветер в голове, и чего на самом деле я хотел. Хочу передать его, как оно есть без исправлений напечатанное на компьютере. Пусть оно охарактеризует мои школьные годы и немного отвлечет вас от медицины. Хотя произведение получилось, оно казалась другим не по годам написанное, чем мне было на то время. Но суть оно не меняет. Не важно, сколько тебе лет, главное, чтоб тебя понимали, и я думаю, вы меня поймете

Три встречи

Что или кого из нас делает жизнь? Кто-то стает верующим и посвящает свою жизнь богу, кто-то стает другим, не человеком и его не понимают окружающие. Так же произошло с одним парнем.

Вадим возвращался домой из школы с хорошим настроением, увидел одну девушку, выбирающую журнал. Он, замедлив шаг, старался разглядеть. По ее фигуре и широким бедрам, красивой внешностью и не большого роста, понял, что с этой девушкой он поговорит.

Вернувшись, домой, он целый день чувствовал себя по-особенному, каждый час смотрел в окно и думал: Не проходит ли она под моим окном.

Ночью он попробовал представить ее себе. Ее глаза были темно-карие, они очень хорошо смотрелись при лунном свете, так считал он. Ее волосы были сзади собраны, темного цвета. Цвет волос ему напоминал полевую траву, свежескошенную. Нос у нее был мал и с четкими контурами, что просто можно скользить по нему подбородком, и не давать просвету воздуху, отпекать всей кожей. Щеки ее были румяны и поблескивали при любом освещении. Цвет их был постоянно разный, так как невозможно было застать ее с одинаковым настроением, с одинаковым цветом, попадающих на них, с одинаковой улыбкой и в одном и том же месте. Губы ее были алые и девственные. Как будто их никто не, когда не касался. Стоило лишь, что ни будь протянуть к ним, так они нальются ярко-красным цветом и вытянуться к тому предмету, к которому ты приложил усилия. Ведь если не будет никакого усилия, то и в ответ будет пустот! Подбородок ее был настолько бархатным, что нельзя было сказать, что это кожа. Он был настолько блестящий и постоянно подстраивался к цвету щек. Шея ее была настолько маленькая, что нельзя было сказать, где она начинается, но и нельзя сказать, что у нее не было.

В целом ростом она была не большая, но маленькой не назовешь, поэтому она была идеалом для его мечтаний.

Он не хотел спать, он хотел мечтать, по-своему, он хотел. Ему казалось, что она завтра подойдет к нему, шепнет пару ласковых слов, и они вместе пойдут по улице. Ему уже планировалось, как они вместе будут жить, строить планы, как они будут вместе везде. Ему так хотелось, все мысли казались ему чистейшей правдой, что это не сон, не мечты!!!

Утром, у него было хорошее настроение, была мысль, было что сказать. Он торопливо сделал свой утренний (ритуал) и отправился в долгожданную школу. Выйдя специально по раньше, он больше времени потратил у киоска в поисках ее…

С каждой минутой настроение менялось. Он остался, и не куда не пошел. Он знал, что теперь она не придет, но сердце его не понимало. Оно ждало и мучилось в страстях вчерашнего вечера. Он не как не мог понять, почему другим все, они все счастливы, у них все есть. А почему у меня нет, почему? – задавал он себе вопрос. Почему его друзья счастливы, у них не болит голова, они спокойно обо всем говорят. А я не могу: – говорил он.

Весь вечер он не знал, куда пойти, куда ему деться. Вот эта ночь, как ночь расплаты.

– За что? – говорил он. Его терзали, сильные, ужасные мысли. Как будто с ней, что-то случилось, как будто с ней что-то стало. Может она, куда-то, уехала, ушла, улетела. Он не понимал, все то, что все было, лишь встреча человека с человеком, как всегда происходит в городах, на улицах. Он взял блокнот и написал. Что делать и поставил много восклицательных знаков.

Спустя неделю все утряслось, все стало на свое место. Пошла учеба, появились мысли в голове и не тревожили его. Он стал как прежде, но все шло бы хорошо, если ему не приснился сон:

Мой сон немного значит, но расскажу его тебе.

Вчера, летал на крыльях ночи, в блаженстве проводил часы,

Но, перебив те сладкие минуты, явилась ты. Очаровала.

Мой взгляд тебя манил, ласкал и обнимал.

Меня бросало в сторону, бросало на пол.

И снова кинуло вперед.

Затем, ты взглядом провела. Меня не сразу ты узнала,

Но в тот час поняла. Нашла, сказала и не отпускала,

С тобой мы провели весь день. Друг друга мы ласкали,

Друг другу шептали нежные слова, но последним словом было: тебя……!

И я проснулся от звука раннего утра!

И мне казалось, жизнь мне не нужна, сейчас и не, когда.

Тебя я не забыл, тебя я помню.

Твои глаза, твой взгляд счастливый, но ты ушла, как ночь уходит!

Но вот и день проходит, уж солнце село за окном,

И ночь на улицу приходит, и манит тем же сном.

Заснул я быстро и мгновенно, и очутился за столом,

Наполненным вином, крупой и мылом.

И девушка стоит и шепчет: тебе придется испытать –

Любовь, готов ли ты, аль, коль не сможешь, так ты же сразу говори.

Любви хочу я, как воды напиться, мне без нее нельзя.

Готов погибнуть, коль придется, лишь она была жива.

Так слушай, не перебивай, любовь – вино которое дурманит,

Лишь от него слабеет голова и сердце, которое есть у тебя,

Но на пути тебя же ждет вокруг крупа – слова,

Которая тебя погубит, коль отвлечешься ты

От нежного бокала, испитого вина,

Но будь счастливее, и не пугайся слов моих…

Любовь придет и скроется, как мыло, в твоих руках.

Найти взаимности, а то тебе не жить и больше не любить

Так сильно, как можно в первый раз.

Вдруг все испарилось, и закружилось голова.

Глаза ее опять чудесно говорили мне слова: тебя…!

И я проснулся, постель мокра, я ужаснулся, кружилась голова.

Гудело радио соседа, звонил за стенкой телефон.

Я не забуду той беседы, как не забудет письма почтальон.

На следующий день меня крутило.

Я ночи ждал как паровоз, стремящийся в дорогу.

И вот она пришла, за ней вошла она

И села передо мной. Ее взгляд был мрачен.

Лицо ее горело. Держа себя, она сказала:

Ты чудный парень, ничего! Но понимаешь, есть еще,

Другие, которые хотят любить!!!

Твои надежды не пропали даром,

Ты разобрался в термине своем, но не грусти,

Смотрю, ты опечален, пойми, что ты не тот,

Кто нужен мне. Тебя я покидаю,

Меня ты больше не увидишь никогда!!!

Но что хотела ты сказать два дня подряд, припоминаешь?

Ведь мне казалось, что мы с тобой любили, помнишь?

Увы, я ошибалась и в самый первый день

Сказать тебе хотела: – тебя…. Я не люблю!!!

И улетела, за темную стеною ночи.

Проснулся я от жуткого стона, который слышался под потолком.

Был трудный день, ночь опять за ним приходит,

Сны каждому дает. Что-то им приносит, а что-то себе берет.

В ту ночь не спал он и не шевелился.

Он на себя поставил крест.

С судьбой он грубо распорядился, не зная новых средств….

В шкатулке лежит записка, в записке пару строк

Тот к жизни возвратиться, воскреснет и пойдет,

Кто, к любви стремиться на сердце своем перенесет.

Вадим проснулся очень рано, взяв блокнот, он открыл его на той странице, где записаны слова: Что делать. Поставил черту и дописал: – жить. Этот сон он усвоил очень хорошо, он понял смысл. А главное, он сделал вывод для себя – нужно надеяться, ведь надежда умирает последней.

Все было хорошо, то того дня, когда однажды он увидел ее, ту самую, прямо у того же киоска, где она покупала номер журнала «добрые советы». У него сразу все мысли, все планы на сегодняшний вечер выпали из головы. Он сосредоточился на ее взгляде и поймал его.

Их взгляд длился не долго, всего 10-15 секунд, но этот взгляд был особенным. Он не был таким взглядом, когда мы смотрим на людей: с целью зависти, увидев, что-то новенькое; взгляд коварства – разглядев чью-то соринку, но, не заметив у себя бревна!

Это взгляд много чего стоит. Хотя он и был короток, но Вадиму показалось, что он всю жизнь смотрел на нее. Ему казалось, что взгляд ее был не напрасен. Он не, когда не видел такого взгляда.

Вадим забыл на минуту сон, тот сон, который поставил его на ноги, но он обязательно его вспомнит, обязательно.

И вдруг Вадиму пришла одна мысль. Он выдохнул, что есть мочи, хотя это у него получилось беззвучно, и подошел к ней. Она повернула голову. Вадим понимал либо сейчас, либо никогда. Он рассуждал либо он сейчас с ней заговорит, познакомиться, постарается заинтересовать ее собой, либо он опять уйдет в раздумьях и его начнет съедать депрессия. Он понимал, что это шанс, посланный богом, ангелом хранителем, а не просто случайностью. И он сказал:

– Привет!

Ответив тем же, она улыбнулась и посмотрела ему в глаза, повернулась.

– Наверное, она смутилась: подумал Вадим и начал действовать дальше. Он рассказал, что нового он узнал и прочитал, какие шутки он услышал, рассказал анекдоты и нелепые рассказы. А в голове, у него вертелось: какую чушь я несу!

Начало темнеть, день пронесся пулей. Вадиму не хотелось расставаться ему хотелось разговаривать, общаться. Но всему есть время. Он провел ее до дома. Спросил:

– когда мы снова встретимся?

Она сказала: что еще увидимся, а пока я занята.