Сердце ведьмы даром

Глава 1. Малина Стэр

– Воннн!.. – злое эхо разлетелось вдоль стен нашей библиотеки.

Пространство зала поглотила тень, а за ее спиной с грохотом закрылась распахнутая ударом ноги дверь.

Возмущённо задрожали витражные стекла, загудели высокие стеллажи, зашелестели древние фолианты.

– Но… – попыталась возразить смотрительница зала.

Нирочка. Приятно кругленькая, уютно-ароматная.

В ее смену мне работалось комфортнее всего, и даже самый паршивый день обретал светлый смысл.

– Пошли. Все. Вон!

Яростная пощечина смела неугодных прочь.

Оторопевшее эхо ещё какое-то время металось между бетонных колонн, надеясь затеряться среди купольных сводов, однако, в итоге утихло и оно.

В академической библиотеке этим хмуро-зимним воскресным утром остались только мы: я, мое храбро боящееся сердце и он – Сэдрик Файт, одним рыком разогнавший весь читательский бомонд.

Откровенно говоря, я бы тоже мечтала оказаться от Его Бешенства подальше, прихватив с собой и отважно замершее сердце, вот только рабочие обязанности не позволяли. Моя должность помощника библиотекаря предписывала в данный час находиться за стойкой обслуживания, и отойти я могла исключительно по сверхважному поводу.

Нежелание встречаться с Сэдриком Файтом – магом в каком-то там дцатом колене, надеждой и брекватером всего континента от безжалостных тварей Великой Пустоши – к сверхважным поводам администрацией академии не причислялось, а вот в моем личном рейтинге этот пункт шел в первой тройке, приравниваясь к прямой угрозе жизни.

– Ты!.. – рявкнуло Его Бешенство.

– Вы, – сердце тряслось в обнимку с поджилками, но этикет был в меня вбит с малых лет. Интернат и ни к такому обяжет.

– Тыыы! – степень недержания возмущения достигла у мужчины апогея.

Я лишь поправила каштановые волосы, взлохмаченные поднятым от его рева ветром, незаметно вытерла вспотевшие ладошки о клетчатую юбку и направилась к входным дверям библиотеки.

– Прикрою, а то сквозит.

Сказала и напряглась всем вниманием, отслеживая затылком состояние маловменяемого посетителя.

Что ему на этот раз нужно?!

– А ну стоять! – очередное громыхающее эхо потрясло купольные своды.

– Не нукай-ТЕ, не запряг-ЛИ!

Питекантроп недоделанный! Брюнетистая глыба под два метра ростом, на все головы родовым гонором ушибленная!

Серо-голубые глаза швырнули в мою сторону разрывную гранату, и рвано-шелестящие, предыханием сопровождаемые слова, всё-таки, вырвались из него наружу:

– Ттт… Тыыыыы!

Отдышка у него, что ли?!

Может, травок ему предложить или валерьянки накапать? У Нирочки в нижнем ящике стола всегда запас имеется. С нашими-то академовскими вредителями никаких нервов на четкое соблюдение должностной инструкции не хватит!

– Ссс… Ссс!..

– Слушаю! – гаркнула я на его ссыкания, прерывая недооформившееся непотребство на корню, а после открыла настежь захлопнутую раннее дверь, ещё и креплением подперла (я ж не сумасшедшая, с этим психом неуравновешенным в тет-а-тете оставаться).

– Твоими молитвами, ссс… стервь, я лишился невесты! Практически жены! – выдало булькающее ядом одноклеточное и потянуло свои загребущие лапы к моей лебединой шее.

– Не то, чтобы моими, – сразу же осадила я задиру. – Помнится Вы сами приложили к этому руку. Вернее… хмм… руку вместе с прочими неуёмными частями тела.

– Ууу… Уууддд…

– Удивлены? – форменные издевательства в комплекте с измывательствами продолжались. Ведьма я или где??

О, я – ведьма! В академии! Да на боевом посту! Моя территория, моя правда, моя сила!

И вообще, не я этого разбушевавшегося мужика сюда притащила, но, видимо, именно мне придется его отсюда выпроваживать. Он и так всех посетителей распугал, глядишь, с минуты на минуту куратор Дикинс заявится, а слушать его очередную замечательную тираду сил никаких нет: нахватала я этих замечаний… по шею!

Да-да, ту самую, к которой один невыдержанный субъект во второй раз протягивает свои удушающие лапы.

– Цыц! – хлопнула словом по уже поднимавшимся конечностям, явно лишним у свирепствующего мага.

Ну ничему он у жизни не учится!

Я со счета сбилась зарубки наших бурных встреч на стенках памяти отмечать.

– Вввведьма! – презрительно выплюнуло покрасневшее от едва сдерживаемых чувств существо.

Вот те на те, маг в томате! Оскорбил ведьму ее сутью!

– Могу, умею, практикую! – с гордостью ухмыльнулась я во все зубы и наглым образом, походкой от точеного бедра, вернулась на свое рабочее место.

За библиотекарскую стойку.

Ровнехонько напротив одной разъяренной, аристократически вытянутой морды.

– Ууу… Уууддд…

– Да все я знаю про ваши затаенные желания! – без намека на какую-либо совесть махнула я рукой на чужие переживания и попытки их выразить. – Ну что же Вы, неуважаемый, с нашей ведьминской сестрой который год бок о бок учитесь и по-прежнему не разобрались в управляющих берегами?! Несолидно, право слово. Даже обидно несколько… чем вас, магов, только пичкают, если об основах забывают?!

Вспыхнувшая воронка сил, не сказать, чтобы стала для меня неожиданностью.

Да и наша перепалка, по-честному, – тоже не новость.

С того момента, как пятый курс магистрата отправили на повторное прохождение практики по экстренной медицинской помощи и этих увольней великовозрастных определили довеском к нашей ведьмовской целительской группе, мы регулярно схлестывались в поединках. Словесных и не только.

Я – ведьма, молчать не буду, а уж заносчивому снобу и вовсе с радостью хвоста накручу.

Но объективности ради, отмечу, что этот магией укушенный вурдалак цепляться начал первым. Не сиделось ему спокойно в золотых рядах аристократами избранных.

Заскучало Его Бешенство среди стерильных столов и медпрепаратов и пошло кислотным вниманием разъедать коллективные связи среди нашей женской группы.

Выглядел Сэдрик Файт истинным отпрыском древнейшей ветви сильных магов. Высокий лоб, интригующие чуть сведенные хмуростью русые брови, нос с горбинкой и напряжённые серо-голубые глаза, но не те, что завлекают своей мягкостью и бездонностью, а те, что, как бетонная стена, налетев на которую вышибаешься духом и сбиваешься дыханием, – резкие, хлесткие, неподдающиеся.

Добавим к этому образу крепкую и гибкую осанистую фигуру, длинные изящные и вместе с тем убийственные в своей безжалостной хватке пальцы, натренированное сражаться тело.

Да, Сэдрик Файт был ярким представителем своего рода.

Образование, власть, богатство, одежда, манеры…

Впрочем с последним у Файта наблюдались явные сложности…

И в этом он не доучился!..

Ко всему классически упакованному букету прилагался бонус – взрывоопасный характер, отчего за глаза Файта и прозвали Его Бешенство. По-моему, парень прекрасно об этом знал и с завидным упорством подтверждал выданное ему академическим обществом звание.

Регулярные стычки, магические поединки, словесные оплеухи окружающим. Файт развлекался в стенах учебного заведения, ни в чем себе не отказывая.

И при этом слыл первым женихом в нашей альма-матер.

Весьма разборчивым, крайне придирчивым и абсолютно непостоянным.

За право греть его бок женское сообщество академии сражалось день и ночь. В кошачьих схватках летали волосы, разорванное белье и отголоски заклинаний.

Не миновала эта участь и мою учебную группу.

Стоило Сэдрику Файту взойти на помост аудитории целителей, где мы, ведьмы второго курса, по самые глаза погруженные в стерильные медкостюмы, отрабатывали на фантомах-симуляторах базовые хирургические приемы, как волну удивления, восторженной радости и восхищения сменила постоянная гонка за благосклонностью аристократа.

Дружеские связи были отброшены за ненадобностью, совместные планы расстроены, прежние увлечения забыты.

А гадский Файт не просто был непротив столь многомерного женского внимания, он ещё и подначивал, раззадоривал, провоцируя на пари и делая ставки.

Подпольный тотализатор стал финальной каплей в и без того мизерную кофейную чашечку ведьминского терпения. Когда очередной спор коснулся уже моей соседки по комнате, я, до селе молча отсиживающаяся в стороне и наблюдающая за творящейся вакханалией со свойственным мне принципом невмешательства в чужую волю и выбор, не выдержала.

Сначала честная ведьма предупредила горе-любовника по-хорошему и вежливо попросила убрать свои всякий стыд потерявшие лапы от Вилки. Вообще соседку звали Висолкасити Риатош, но для своих она была Вилкой. Моей близкой подругой. Единственной, между прочим.

Ну а Файт на прямо высказанную просьбу лишь пакостливо рассмеялся и предложил мне отработать смену за свою подружку.

Мне?!

Отработать?!

Смену! В его! Постели?!

…Сволочь аристократическая, ведьмой непуганная.

Понятно, что магического гада я послала на нашем задушевном далеко и надолго. Припечатала сверху повелением эректильной дисфункции. Благо, еще сдержалась и не прокляла на месте, пришлось бы лишний раз объясняться с куратором Дикинсом.

Не, тогда я сдержалась.

А Файт – нет.

Ставки сработали, Вилка сначала порхала, а потом рыдала.

Я пробовала с ней поговорить, успокоить, однако, тщетно. Подруга вырывалась, кричала и обвиняла в произошедшем меня.

Меня!

И все потому, что озабоченный на все части крепкожильного организма Сэдрик Файт, едва затащив Вилку в постель, тут же выставил ее вон.

Без каких-либо объяснений и обещаний продолжения.

Ну да, не дело это высшим объясняться с обслугой!

А потом, спустя пару дней, когда-таки до Его Бешенства дошло, кто же обеспечил ему состояние нестояния и вынужденный целибат, Файт обрушился всей своей мощью на нашу комнату в общежитии.

Почему на комнату?

Она оставалась единственным местом, куда вход посторонним был действительно запрещен, и как бы ни стремился поймать меня могучий и немогущий маг, преодолеть препятствие в виде зачарованных стен, дверей и окон ему было не под силу.

Целую неделю я не покидала свою комнату, забив на сытное столовское питание, учебу, работу и практику.

Хорошо, что во всей организовавшейся кутерьме нашлись те, кто вместо помощи Файту решил проявить солидарность и моей персоне. А вернее, кто решил проехаться по самолюбию зазнавшегося аристократа за мой счет.

К моему удивлению этими добрыми душами оказались все домовики и домовушки, а также две магички со старших курсов. Они-то регулярно и снабжали меня едой, информацией, нужной для учебы литературой. То, что преподаватели и куратор спустят с меня семь потов во время проверки знаний по пропущенным темам, я не сомневалась и доли секунды.

Файт за минувшие семь дней притащил к моим дверям, казалось, всех: от студентов-взломщиков до куратора Дикинса, но даже последний не смог заставить меня выйти из спасительного укрытия. Проще было вынести сто часов самой паршивейшей отработки, нежели встречаться лицом к лицу с несостоятельным магом.

С соседкой за это время мы так и не восстановили отношения. Вилка ходила в слезах, игнорируемая кумиром и, даже более того, изрядно раздражающая его своим свободным пропуском в нашу комнату.

По истечении семи дней сказанное ведьмой повеление потеряло силу, и Файт убрался восвояси.

А я, наконец, выйдя за пределы комнаты общежития, встретилась с новой реальностью. В ней отныне были я, Сэдрик Файт и его страстное желание отомстить ведьме.

Глава 2. Малина Стэр

Месть мага была скоротечной.

В том смысле, что теперь тикать и уклоняться от неприятностей мне приходилось весьма скоро.

Промедления и заминки несли за собой публичные и массовые осмеяния, осквернения, истязания и прочие изуверские последствия.

В тот же день, когда я покинула свое убежище, а Сэдрик Файт обрел крепко стоящего и основательно оголодавшего друга – так, по крайней мере, выглядело со стороны, учитывая ту частоту, с которой маг менял партнёрш, – все мои вещи покинули свои насиженные места в родной комнате и стаями кочевых птиц разлетелись по территории академии. Видимо, из-за принадлежности к отряду пернатых и куцего ума в малых черепных коробках во время перемещения тетради, учебники и то ничтожное количество одежды, что у меня имелось, подверглись надругательствам и разрушению.

Их буквально растрепали, выпотрошили и изгадили. Изгваздали в самых разных смесях, жидкостях и смолах.

Уж лучше бы сразу сожгли, право слово, меньше было бы мороки.

Во время нежданной миграции моих пожитков, организованной, безусловно, моей соседкой Вилкой – ну а других вариантов и нет, ведь вход в комнату проверенно защищён от проникновения посторонних лиц, – я объяснялась на ковре у куратора Дикинса. Разговор был долгим, эмоционально насыщенным и лишенным какой-либо справедливости. Конечно, с точки зрения ведьминского подхода: я права, потому что я права, и зло должно быть наказано, ибо ненаказанное зло плодится и размножается, как шиаторские пиявки йооду, то есть мгновенно и неуправляемо.

После разговора с куратором Дикинсом, по всему вышло, что злом, причем вселенским, оказалась я. Влепили мне тридцать часов отработки в медкорпусе, десять штрафных часов уборки территории и ещё семь долгих, самых отвратных, дней прислуживания в столовой.

Прислуживанием этот процесс назвала, конечно, я, тогда как ничего унизительного в том, чтобы стоять на линии раздачи, накладывать выбранные студентами блюда, подавать напитки, не было.

Если бы не одно но!..

Гигантское "но" в моем случае.

На модульной раздаче будет стоять не кто-нибудь, а я – мишень номер один для большинства из академической тусовки под предводительством аристократической задницы Файта.

А значит, обычное "мне, пожалуйста, это блюдо и это, спасибо" превратится в "принеси – подай – сама дура, я же сказал, что мне нужно, а ты положила другое, идиотка". Итогом может стать и разбитая тарелка (одна-вторая-третья), которую, конечно, убирать придется именно мне.

Готова спорить на ещё одно дежурство в столовой, что все "ой, я такая неловкая" и "это совершенно случайно вышло", опрокинувшие еду да ещё так феерично, что девочка с раздачи с каштановыми волосами и глазами цвета маренго будет в биомассах от лохматой макушки до пят, останутся безнаказанными. Ведь "ничего личного", просто "голова закружилась", "задумался", "меня толкнули", "оно само как-то вышло", "магнитные бури" и тому подобное.

Жизня…

Вурдалакова предстояла неделька! Хоть в разнос иди по силе и вскрывайся!

Вот только других студентов неконтролируемый выброс чистой силы мог бы еще спасти от предстоящего унижения, потому как после тревожного звонка родителям, их забрали бы на домашнее обучение, а уж когда вернули, то в академии была бы совершенно другая история, да и отношение кураторов к вскрывшимся осторожно-опасливое. Таких стараются обходить стороной и лишний раз не вовлекать в общественную деятельность, что уж говорить об отработках и штрафах.

К сожалению, в моем случае даже вскрытие силы не поможет.

Некуда мне идти, помимо стен академии. Родители погибли ещё в детстве, интернат с моим уходом вздохнул с облегчением, колледж я уже закончила, и по второму кругу меня туда не возьмут.

Вот и получалось, что вскройся я, все равно осталась бы в этом зоопарке среди гиен и прочих падальщиков. Дали бы мне отлежаться в медкорпусе и выпнули на свет божий. А там – те же грабли и сплошное месиво из недовольных. Одна я на нулях по силе, то есть беспомощна, беззащитна и без вариантов к сохранению достоинства, чести и самоуважения.

Не, к демонам такие перспективы!

За размышлениями о предстоящем я тогда спустилась с административного этажа до учебного и тут же на информационном стенде обнаружила свое нижнее белье весьма печального вида.

Безобразные тряпки позорными флагами висели на темно-зеленой доске, рождая внутри меня вихри стыда и ярости.

В принципе, уже в этот момент мне стала ясна история с Вилкой и ее глобальной подставой, поэтому дальнейшие последствия общего сговора за моей спиной я воспринимала флегматично.

И можно было бы прямо сейчас развернуться, пройти пару этажей вверх и довести до сведения руководства нашего учебного заведения, что за жесть творится его подопечными, но дятел – птиц гордый и одинокий, оттого и долбится головой без передышки.

Так и я… Просто стояла и смотрела на разворачивающийся беспредел.

Полыхающие жаром чувства прижигали, распаляя ведьминскую суть, но я выдерживала каменное лицо, стискивала стальной волей бьющееся в желании ответить тело и наматывала километры удушающей пленки вокруг разгорающихся костров жажды мести.

Я – ведьма! И мы, ведьмы, – существа мирные, но очень памятные. Настолько памятные, что помним, пока не отпустит. А отпускает нас, когда справедливость восстанавливается. Однако, если сделать это сейчас, пострадает большая часть академии.

Да и идти в лоб раззадоренной ожиданиями горячего представления толпе – едва ли разумная идея.

В конце концов, я – ведьма памятная, но не безрассудная.

А значит, нервы – в железный кулак, лицо – тяпкой, нос вверх и вперёд!

Стараясь ни к чему не прикасаться и ни с кем не сталкиваться, бронебойным ледоколом я рассекала плотные массы любопытствующих, пропуская мимо ушей все подколки и едкие замечания.

Таким образом и вернулась в комнату. Чистую, опрятную и совершенно пустую на моей половине.

Благо Вилки не было, иначе… Даже сотня дежурств в столовой не остановили бы меня от возмездия.

Удар в спину от ближнего своего, что кислота на сердце.

А Вилка мне не только подругой была – единомышленницей!

Сестрой по природе чувствования!

Все же ведьма ведьму как никто поймет.

И я Вилку в содеянном понимала. Оттого и гнев на нее поклокотал, поклокотал да и улёгся преданной собакой в ожидании внимания горе-хозяина.

Менять комнату я не стала, коварно мстить соседке – тоже. Вызвала домовых с домовушками, рассказала все, как есть, и попросила у светлого народа помощи. Они – ребята, может, и азартные, шкодливые, поерничать любят, но в настоящей беде пропащего никогда не оставят.

Достали мне новый комплект формы, белье, полотенца, запасную обувь и учебные принадлежности.

Прошлые лекции было не восстановить, не потому, что невозможно – возможно, если бы я собрала тетради и задала обратное преображение материи. Но дятел же птиц гордый!.. Оттого лекции восстановить невозможно, а потерянной информации горше всего было жаль.

На новоприобретенное хозяйство домовые наложили личные охраняющие чары, по задумке которых мои вещи не марались, не мялись, не истончались и не разрушались никаким образом, и в руки они давались только мне, а все прочие касания проходили мимо. Ворожба светлого народа так и звучала: "Пускай перед носом вьется, а в руки не даётся".

Гениальное в своей простоте и эффективности пожелание, которое спасало меня второй год!

Да, вы верно, поняли. С тех грандиозных событий минуло больше года. Теперь Малина Стэр – ведьма-третьекурсница на целительском факультете. Работаю на полставки помощником библиотекаря и веду обязательную практику в медкорпусе в отделении экстренной помощи.

И не смотря на то, что за минувший год мы с Сэдриком Файтом столько обоюдных противостояний выдержали, что и не счесть, прямо сейчас этот аристократическим снобизмом на всю голову припечатанный снова передо мной.

Рычит, брюзжит и рявкает.

И выдает в припадочном состоянии, что моими молитвами лишился невесты, практически жены.

Неее, не помню… Не состояла, не привлекалась, не участвовала!

А вот разворачивающаяся во всю мощь силовая воронка с этим явно была не согласна, как и находящийся в ее центре поглощённый яростью маг.

Ну и чего теперь делать со всем этим энергетическим богатством?

Глава 3. Малина Стэр

Справляться с Сэдриком Файтом и его вредоносным влиянием я училась постепенно.

Столовскую каторгу по первому разу выдержала ровно до появления передо мной наглой лоснящейся рожи мага в объятиях целого гарема.

На групповой подход к питанию я только фыркнула и в который раз возблагодарила истинно ценный подарок домовых – зачарованную одежду.

Уже не единожды свита Его Бешенства доставала меня на раздаче и пыталась выставить в самом неприглядном свете, вот только мой внешний вид от этого ничуть не страдал. Разбивалась посуда, разлеталась еда, кошмарился пол и весь модуль питания, а я стояла в первозданном виде, сияя оскалом улыбки.

Файт капризным тоном озвучивал свои желания, я, не слушая запросов, наполняла его тарелку блюдами на собственное усмотрение. Исключительно питательными, повышающими мужскую потенцию. А передавая плотно забитую посуду, я произвела выстрел в упор – громко, от всей души гаркнула: "Чтоб всегда стояло!".

Бурно кормящийся в этот час зал сначала замер, потом отмер и заржал. Маг же потемнел лицом, побагровел шеей и швырнул тарелку на пол.

Ничуть не растерявшись, довольная ведьма добавила:

– Ну на нет и суда нет! Пускай, как лежал, так и лежит!

Импровизация с благословением вышла спонтанной и, как по мне, до гениальности эффектной и эффективной.

Интернатовская школа адаптации в обществе не прошла-таки даром.

Тело помнило все!

Лицо аристократа после моих слов сделалось совершенно серым. Видно, вспомнил сердешный, как с неделю без друга верного маялся. Губы до бела вцепились друг в друга, и сквозь них шипяще-свистяще просочилось:

– Нннууу вееедьма!..

– Ну, погоди! – ответствовала со всем чувством я, уже слыша, как на шум битой посуды спешит заведующая по кухне.

В итоге, инцидент исчерпал сам себя: меня удалили убирать последствия разрушений, утративший аппетит Файт от питания в столовой устранился сам (лично! Все, как и хотел!), по крайней мере, до тех пор, пока в обители кастрюль и сковородок находится владеющая словом ведьма.

Его параноидное занудство ушло, а истекающая желанием выслужиться свита осталась. И мне приходилось раз за разом покидать раздаточную, брать моечные средства и тащиться наводить возле конвейерной линии чистоту ровно до тех пор, пока все та же заведующая по кухне – спасительница моя и благодетельница! – не сообразила отослать меня подальше от глаз общественности. В моечную. И, надо же, чудо! Число аварий на раздаче резко сократилось, невообразимым образом устремившись к нулю. Внезапно и магнитные бури завершились, и глюки исчезли, и даже руки перестали дрожать, а организмы студентов толкаться.

Давно бы так!..

За минувший год наказание столовой прилетало мне многократно: куратор Дикинс вычислил мое слабое место и не гнушался этим знанием низко пользоваться. Однако, он ошибся в главном: столовая являлась слабым местом не только моим, но и многих… В общем-то, всех, желающих питаться, а не цирк с жонглированием едой рассматривать.

И первой встала на мою защиту, ну ладно, на свою защиту и защиту вверенной ей территории, конечно же, заведующая по кухне.

Благослови Великая Степь эту целеустремленную и непрошибаемую женщину!

Силами ее потуг обезопасить свое детище от вредоносного влияния моего присутствия на атмосферу в столовой, вскоре наряды в пищеблоке заменились куратором дополнительными часами работы в медкорпусе.

Ха! Нашли грозное наказание для ведьмы-целителя!

Таким образом, мой ежедневный маршрут составлял теперь пять точек для перемещений: комната в общежитии, учебный этаж академии, библиотека, полигон для тренировок и медкорпус. В столовую я перестала ходить безопасности ради, а заботы по моему питанию взяли на себя домовики. В библиотеке, медкорпусе и на полигоне дисциплина была строжайшей, и нарушение ее каралось суровыми мерами. Действительно суровыми, поэтому в стенах этих помещений меня не трогали от слова вовсе.

Ну а учебные залы…

Да кого из нас не дразнили, не задирали во время обучающих сессий? Кто не бывал в центре насмешек и общего подтрунивания? Кто не испытывал крайне дискомфортного давления среди ровесников, от старшиков или даже преподавателей?

Случалось всякое, это правда, и в интернате домашней девочке, воспитывавшейся до десяти лет в любящей родительской семье, пришлось весьма туго. Первые года три точно. Но в моем случае массовой травли не случилось ни тогда, ни сейчас.

Я просто не позволила. Не разрешила себе сомневаться в своем праве на себя.

Те, кто отказывает самому себе в вере, день за днём вынуждены жить среди терзаний, метаний и неопределенностей.

Я не знаю, как сделать это. Не вижу решения достичь того. Я не уверена, что выдержу, что смогу. Я растеряна и сломлена.

Существовать в подобной недосягаемой реальности крайне тяжело.

Я не могу рассчитывать на саму себя. Мне с собой небезопасно.