Свет и тень

Глава 10

Возвращаясь в этот вечер домой, Люси, впервые с того дня, как поселилась в родительском доме, почувствовала, что нечто странное творится у нее в душе при виде выступающего из темноты Честнат-хауза.

Странно, но теперь она уже не смотрела на него взглядом ищущего временный приют странника, теперь это был и ее дом тоже. Обычно сияющий ярко освещенными окнами, сегодня Честнат-хауз встретил ее мягким, приглушенным светом настенных бра. Сейчас, когда углы огромной гостиной оставались в тени, она была полна какими-то особыми запахами и звуками. Висевшие картины на стенах словно ожили и лучились особым блеском. Все эти вещи, что окружали ее сейчас, словно пытались рассказать ей о чем-то. Прислушиваясь к царящим в комнате звукам, Люси внезапно поняла, о чем именно они говорят ей. Закрыв глаза, она вдруг ясно представила себе свою мать такой, какой видела ее на фотографии. Неожиданно потянуло запахом лимонной вербены, едва слышно прошелестел шелк платья, и легкий ветерок, словно чье-то нежное прикосновение, коснулся ее лица.

– Мама! – прошептала она со слезами на глазах. – Это я, твоя Мелисса. Я нашлась. И я помню тебя и люблю! Помоги мне, мама, если можешь!..

Немного успокоившись и дождавшись, когда смолкнут последние отзвуки прошлого, а воздух вновь обретет неподвижность, Люси направилась в свою комнату, бережно неся в себе то, что было ей сейчас дороже всего на свете.

Проходя мимо библиотеки, она столкнулась с выходящей оттуда теткой и когда та поздоровалась с ней, с улыбкой поправила ее:

– Вы что-то напутали, миссис Стюарт, здесь нет никакой Люси. Я Мелисса Лансер. Надеюсь, вам это имя нравится больше? Мне тоже. Правда, мне нужно еще привыкнуть к нему. – Не удержавшись, она весело подмигнула застывшей от удивления Лесли и, не дожидаясь, пока та что-либо ответит ей, продолжила путь в свою комнату.

Глядя ей вслед, Лесли впервые за много дней почувствовала удивительное спокойствие в душе. Господь внял ее молитвам, и теперь маленькая Мелисса наконец вновь с ними.

– Благодарю тебя, Господи, – пробормотала она, – и тебя, Пресвятая Дева Мария, что вернули мне мою вторую племянницу. Теперь я могу быть спокойна за будущее обеих...

Проснувшись утром, Даниэла почувствовала недомогание: озноб и головную боль. И ужасно хотелось пить. Неужели вчера перегрелась на солнце?

Сегодня она хотела поговорить с Люси: сообщить ей, что мистеру Макалистеру удалось наконец преодолеть все формальности и что скоро она сможет носить свое настоящее имя, Мелисса Лансер, хотя до сих пор и предпочитает, чтобы ее называли Люси. А еще она должна сказать ей, что процесс по передаче ей половины родительского состояния уже начался и уже в будущем месяце она станет законной владелицей своей части акций и всего остального, что оставил им их отец.

«Ничего, – решила она, – я скажу ей об этом, когда все документы будут полностью готовы, это будет даже лучше. А пока нужно попросить Алекса приготовить все необходимое для поездки на ранчо».

Приняв душ, Даниэла почувствовала, что силы постепенно возвращаются к ней и, хотя голова еще болела, озноб прекратился. Выйдя из своей комнаты, она прошла в сад. Трогая белые, словно сделанные из тончайшей кожи лепестки роз, она думала о том, как совершенен окружающий ее мир растений, как все в нем гармонично. Если бы и в ее жизни царила такая же гармония! «Я никуда не поеду сегодня, – решила вдруг она. – Я не могу больше слышать ни о проблемах фонда, ни о пропавших деньгах. Сегодняшний день я проведу с Люси. Мы поедем с ней по магазинам и купим там целую кучу разной одежды, а потом рванем в Санниленд и будем кататься на каруселях и есть хот-доги, те самые, что покупал мне в детстве отец и против которых постоянно выступала миссис Янг. И я попрошу Алекса отвезти нас туда...»

Наблюдая из окна столовой за медленно идущей по подъездной дорожке девушкой, тетушка Лесли в смятении думала о том, что впервые не может понять, кто именно сейчас перед ней. Даниэла? Мелисса? Но если еще вчера эта мысль расстроила бы ее, то сегодня она лишь вызвала улыбку на ее лице.

Жаль, что эти две девочки не росли вместе, ведь сколько занятных и смешных совместных воспоминаний было бы тогда накоплено ими за все эти годы. Зато теперь Мелисса наконец заняла в ее душе почти то же место, что и Даниэла, и она благодарна Господу за столь чудесный подарок.

Увидев стоящую в окне тетку, Даниэла весело помахала ей рукой, и только взглянув на эту улыбку, миссис Стюарт сразу же поняла, кто перед ней.

«Как хорошо, что Даниэла все еще дома и даже, кажется, никуда не торопится, – подумала она. – Если это и в самом деле так, сможем поговорить без помех, и тогда можно будет наконец лететь в Лондон. Бедняжка Маргарет и так сама не своя. Первый ребенок, да еще когда тебе за тридцать, – довольно серьезное испытание. Думаю, после родов Маргарет захочет какое-то время пожить с малышом у меня. Ведь свежий деревенский воздух не идет ни в какое сравнение с лондонским смогом».

– Значит, ты все же решила не оставаться на мою свадьбу, тетя Лесли? – с грустью спросила Даниэла, когда тетя Лесли сообщила ей о своем решении уехать. – Но почему? Ведь это такой важный день для меня! Ведь ты вполне могла бы остаться на мою свадьбу и успеть к нужному сроку в Лондон.

– Милая моя! – Улыбка тети была такой ласковой, что у Даниэлы перехватило дыхание. – С тобой остается твоя сестра, Мелисса, и... – Чуть было не произнеся имя Алекса, тетя Лесли замолчала на несколько секунд и лишь затем продолжила: – И еще один человек, но о нем ты узнаешь немного позже.

– Люси не любит, когда ее называют Мелиссой, тетя! И что это за таинственный человек, о котором ты только что упомянула?

– Все узнаешь в свое время, Даниэла... Что же касается твоей сестры, то она сама попросила меня вчера называть ее Мелиссой. Впрочем, вот и она сама. Надеюсь, она подтвердит тебе мои слова.

Увидев вошедшую в комнату сестру, Даниэла была поражена выражением ее лица. Куда делась ее обычная настороженность? И что такое случилось вдруг с ее глазами? Откуда взялось это сияние, сделавшее их поистине неотразимыми?

– Доброе утро...

– Мелисса. Можешь, если хочешь, называть меня так. Кажется, это имя дали наши родители мне при рождении? Хотя с именем Люси я успела настолько сродниться, что его смена будет подобна второму рождению. Так что лучше пока чередовать одно имя с другим.

– Да, конечно, – пробормотала вконец изумленная Даниэла. – Но что произошло с тобой? Почему вдруг такая перемена?

– Пока это моя маленькая тайна, – с улыбкой ответила Люси, – но когда-нибудь, думаю, я смогу рассказать тебе о ней. А ведь действительно красиво звучит: Мелисса Лансер. Вы не находите, тетя Лесли?

– Нахожу, моя девочка! Еще как нахожу! – счастливо улыбнулась та ей в ответ. – А сейчас вы обе извините меня, мне нужно еще собрать вещи.

– Но, тетя! – воскликнула Даниэла. – Ты ведь так до сих пор и не сказала мне, почему ты против моего брака со Стивеном!

– Девочка моя, если бы я только могла объяснить тебе это! С виду он прекрасный молодой человек, внимательный, образованный, но... Сама не знаю, но что-то мешает мне впустить его в свое сердце. Это мое отношение к нему не должно послужить причиной твоих сомнений, Даниэла. Ты приняла решение, и, каким бы ни было оно, я обязана его уважать. Скажи только, ты и в самом деле любишь его так, что готова разделить с ним и горе и радость?

– Я? Да, я... готова.

Пауза, хоть она и была совсем крошечной, о многом сказала миссис Стюарт. Ласково улыбнувшись обеим племянницам, она молча вышла из комнаты.

– А ты, Мелисса, ой, извини, Люси, что ты думаешь обо всем этом?

– Ты о Стивене? Или о нежелании тети остаться на твою свадьбу?

– О Стивене, ну и о тете тоже, разумеется. Скажи, а тебе он тоже не нравится?

– Да нет, нравится... Красивый, высокий, отличная фигура...

– Да, красивый, и, кажется, в самом деле любит меня, – пробормотала Даниэла и, подойдя к сестре, ласково дотронулась до ее руки. – У меня есть хорошая новость для тебя, сестричка. Вернее, этих новостей две, но о второй я сообщу тебе чуть позже. Ну а первая заключается в том, что мистер Макалистер почти закончил со всеми формальностями, и совсем скоро ты получишь документы, подтверждающие твое происхождение. Давай как-нибудь отпразднуем это? Я хотела попросить Алекса повозить нас по магазинам, а затем можно отправиться в Санниленд. Это замечательное место. Когда я была маленькой, отец часто водил меня туда, покупал хот-доги и колу...

– Поехали, конечно. Но как же Стивен? Ты не навестила его после больницы и сейчас не хочешь позвать его с собой?

– Стивен?.. Ну я позвоню ему позже. А не зову его с нами я потому, что он, думаю, еще не окреп после своего странного приступа. Но я приглашу его к ужину, будет уже не так жарко, и можно будет даже устроить небольшое барбекю у бассейна. Я попрошу мистера Янга, он все устроит. Ты подожди меня здесь, я только отдам распоряжения и переоденусь.

Оставшись одна, Даниэла поняла вдруг, что давно уже она не чувствовала себя такой растерянной, как сегодня, и что никогда еще в ее душе не боролось столько противоречивых чувств. Стивен... и Алекс, человек, которого она, в сущности, совсем не знает, но который притягивает ее к себе как магнит. Она попыталась заставить себя позвонить Стивену, но, едва взяв в руки телефон, тут же положила его обратно, пообещав себе, что позвонит ему, как только немного придет в себя и успокоится.

Найдя мистера Янга, она быстро договорилась с ним обо всем и, вернувшись к себе, вошла в гардеробную. Рассматривая окружавшие ее со всех сторон вещи, она думала сейчас не о том, что понравилось бы Стивену, его вкус она знала наизусть, а о том, что могло бы понравиться Алексу.

Сидя в стоящем неподалеку от бассейна шезлонге, Стивен старательно прислушивался к доносящимся до него голосам. Что-то неладное творилось с Даниэлой, и он, кажется, знал, кто именно является причиной ее внезапного отчуждения. Усмехнувшись про себя, он подумал о том, что, несмотря ни на что, Провидение не оставляет его без своей поддержки. Разве появление возле его так называемой невесты этого самого красавчика Алекса не служит явным тому доказательством? Впервые увидев его рядом с ней, Стивен был порядком раздосадован, но позже, к счастью, понял, какую услугу тот, сам того не желая, может оказать ему. Случись что с Даниэлой в горах, кого обвинят? Его, Стивена, почти члена семьи, человека с незапятнанной репутацией, или этого неизвестно откуда взявшегося бродягу? Главное – не вызвать ни у кого никаких подозрений, не показать, насколько раздражает его внимание, с каким Даниэла выслушивает замечания этого бродяги.

Глядя на сидящего неподалеку от нее Стивена, Даниэла чувствовала, как раскаяние все сильнее и сильнее охватывает ее душу.

Он не сказал ей ни слова упрека, а ведь она как никогда была виновата перед ним. Но ничего, она почти уже переборола себя и вскоре вновь сможет чувствовать себя с ним так же непринужденно, как и раньше.

Убедившись, что все внимание присутствующих обращено на подошедшую с подносом горячих тостов миссис Янг, Люси незаметно отошла от основной группы и направилась к противоположному краю бассейна. Подойдя к сидящему в шезлонге Стивену, она ласково коснулась рукой его волос и, почувствовав ответное движение, быстрым, едва уловимым движением легко коснулась губами его губ.

– Ты сильно рискуешь, Люси. Или, может быть, Мелисса? – иронично улыбнувшись, сказал он ей. – Что, если я не выдержу и овладею тобой прямо здесь?

– Ты не посмеешь, – рассмеявшись, откликнулась она. – Здесь столько народу, мистер Янг, Даниэла, Алекс... Но если хочешь, можешь остаться ночевать, и тогда я, так уж и быть, разделю с тобой свое ложе. Как, кстати, тебе мое новое имя? Неплохо, правда? Все остальные, между прочим, в восторге, поэтому и ты, будь добр, не растягивай свои губы в усмешке, если вновь услышишь его.

– Извини, дорогая. Просто слишком уж быстро волчица стала овечкой. Кстати, что это за приступ демократичности у Даниэлы? Откуда у нее такой интерес к простому шоферу? Чем он так приворожил ее?

– Ну если бы я не была так влюблена в тебя, то уж точно не оставила бы такого красавца, как Алекс, без внимания. Ты только посмотри на его фигуру. Настоящий древнеримский бог! А ты что, ревнуешь?

– Ревную? Я? Нет, конечно. Меня давно уже не интересуют такие мелочи. Деньги – вот что правит этим миром. А все остальное – ерунда! А сейчас давай-ка присоединимся к остальным, пока наше отсутствие не бросилось кому-нибудь в глаза.

Подойдя к стоящей у самой кромки бассейна Даниэле, Стивен собственническим жестом притянул ее к себе, коснулся ладонью упругой груди и поцеловал в шею.

– Я так соскучился по тебе, дорогая, – нагнувшись к самому ее уху, прошептал он.

–Что случилось? Почему ты начала избегать меня?

– Ничего не случилось, Стивен. Просто я немного нервничаю в последнее время. Да еще тетя Лесли уезжает. Теперь, когда известен день нашей свадьбы, мне хочется еще немного пожить свободной жизнью. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

– Думаю, что да, хотя и не скажу, что эти твои страхи и сомнения приводят меня в восторг. Надеюсь, они не повлияют на твое решение связать наши судьбы?

– Нет, Стивен, конечно нет. Я... люблю тебя и хочу стать твоей женой. И я даже отдала уже распоряжение мистеру Макалистеру найти хорошую фирму по организации свадебных церемоний. Как только мы вернемся с ранчо, то сразу же начнем действовать. Думаю, Честнат-хауз прекрасно подойдет для этой цели, здесь можно так красиво все устроить.

Даниэла говорила спокойно и уверенно, но почему-то сама не верила в реальность этих предстоящих в самом скором времени событий.

– Надеюсь, ты не передумал съездить с нами на ранчо, Стивен? – продолжила она, чтобы избавиться от томительной паузы, возникшей вдруг в разговоре. – Правда, это довольно далеко от Сан-Франциско, но места там удивительно красивые. Я была там всего раз, в далеком детстве, но кое-что помню. Неподалеку от ранчо находится водопад и чудесное горное озеро. А еще там есть ужасно страшное место, дьяволова тропа. Ее ширина всего полтора фута. С одной стороны – отвесная скала, с другой – огромная пропасть. Работники иногда пользуются ею, чтобы не ехать десять миль в обход, но, когда я попыталась пройти по ней, управляющего, мистера Митчелла, чуть удар не хватил. После этого меня больше никогда даже близко не подпускали к тропе, хотя я не раз еще хотела попробовать.

– Ты удивительная девушка, Даниэла, – проговорил Стивен, нежно коснувшись губами ее волос. – Мы будем очень счастливы вместе, и я конечно же поеду с тобой на ранчо. Мой босс уже дал согласие на внеочередной отпуск, так что у нас впереди целых десять наполненных счастьем дней. И я даже не буду возражать, если и твой новый шофер поедет туда с нами. Признаюсь, я ревновал тебя к нему, но вовремя понял, что ревность абсолютно неуместна, когда речь идет о тебе, Даниэла: ты слишком чиста для этого.

Услышав эти слова, Даниэла побледнела. Какое счастье, что сейчас темно и Стивен не может видеть ее лица. Если бы он только знал, какие мысли тревожат ее душу! Раскаяние огнем жгло ее изнутри, и, думая о том, какую боль она чуть не причинила жениху, Даниэла поклялась себе никогда даже в мыслях не изменять ему.

– Ты останешься сегодня, Стивен? Ведь завтра суббота. Проводив тетю в аэропорт, мы могли бы покататься на яхте или съездить в Ривердейл?

Поколебавшись несколько секунд, взвесив все «за» и «против», он произнес:

– Я бы с удовольствием остался, дорогая, но, к сожалению, не могу. Это закрытая информация, но я скажу тебе. С некоторых пор со счетов некоторых наших клиентов стали пропадать довольно крупные суммы денег. Пока мы обходимся услугами собственной службы финансовой безопасности, но, если их усилия ни к чему не приведут, наш банк будет вынужден привлечь к этому делу полицию. А поскольку мне предоставляют внеочередной отпуск, босс попросил меня поработать в эти выходные. Может, мне что-нибудь удастся выяснить... Я останусь на ужин, а потом ты проводишь меня до машины, хорошо?

– Конечно, Стивен. Но тогда и я завтра никуда не поеду без тебя. Лучше уж мы с Люси отправимся за новыми горными ботинками. Знаешь, она разрешила называть себя Мелиссой, но я так привыкла звать ее Люси, что никак теперь не могу перестроиться. А теперь идем, мясо, кажется, уже готово, да и мистер Янг машет нам.

Стараясь не встречаться глазами с Алексом, Даниэла думала только о том, что больше всего на свете хотела бы сейчас очутиться там, где ее не преследовал бы его проницательный взгляд. За весь день, что она провела рядом с ним, он произнес не больше десяти слов, но та магическая связь, что установилась между ними на Скай-Бич, избавила их от необходимости говорить что-либо вслух друг другу.

Уловив ее полный отчаяния взгляд, Алекс незаметно отошел от освещенного ярким светом неоновых ламп бассейна и уже через несколько секунд скрылся за густыми кустами жасмина. Сейчас он ничем не мог помочь Даниэле. Она сама должна принять решение, а уж каким оно будет, он мог только догадываться.

Зайдя в глубь сада, он вытащил из кармана телефон, чтобы позвонить отцу. Тот откликнулся сразу же, будто только и делал, что ждал его звонка.

– Привет, отец. Как дела? Удалось что-нибудь узнать?

– Привет, Алекс. Пока ничего конкретного узнать не удалось, слишком все запутано. Я разговаривал с Даниэлой. Код знала она одна и утверждает, что не называла его никому. Но рано или поздно все выяснится. Ты едешь на ранчо?

– Да, еду и постараюсь не отходить от нее там ни на шаг. Знаешь, миссис Стюарт узнала меня. Она сказала, что мы очень похожи с тобой, и просила передать тебе привет. У тебя что-то было с ней? Уж очень странной она мне показалась.

– Прояви хоть каплю уважения к своему отцу, – усмехнулся Монро-старший. – Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, но не сегодня. А как насчет Даниэлы?

– Она на распутье, отец. Но торопить и давить на нее я не имею права, она сама должна все решить...

– Она умная девушка, Алекс, я верю в нее.

– Я тоже верю, хотя иногда меня и одолевают сомнения. Ну все, позвоню через пару дней. Пока!

Глава 11

Медленно расстегивая пуговицы на блузке Даниэлы, Стивен вдруг понял, что не чувствует привычной реакции на свои прикосновения. На какую-то секунду ему даже показалось, что перед ним манекен, а не живая, из плоти и крови, женщина. Его опытные руки скользили по ее обнаженной груди, спускаясь все ниже, но Даниэла будто не замечала его усилий. Неожиданно Стивен почувствовал, что эта ее безучастность буквально сводит его с ума. Такого никогда не было прежде. Кровь ударила ему в голову. Он должен был овладеть ею прямо сейчас, и, едва осознавая свои действия, он подхватил ее на руки. Сделав несколько шагов в глубь сада, Стивен опустил девушку на мягкий шелковистый газон. Скрытые со всех сторон густыми кустами роз, они были словно одни во всем мире. Сознание Даниэлы будто раздвоилось. Закрыв глаза, она старалась не думать о том, чьи руки ласкают ее. Боясь спугнуть наваждение, она пыталась убедить себя, что должна и дальше поступать подобным образом, чтобы та иллюзия, что жила сейчас в ней, не оставила ее наедине со ставшей вдруг ненужной реальностью.

Сняв с Даниэлы одежду, Стивен несколько минут любовался ее совершенным, окутанным одним только лунным сиянием телом. Он продолжил свои ласки, пока не почувствовал, что тело ее трепещет. Сама же она не сделала ни одной попытки дотронуться до него, оставаясь такой же неподвижной, как и раньше. Покрывая частыми поцелуями лицо, шею и грудь Даниэлы, Стивен чувствовал, как теряет голову, и холодный расчет, быть может впервые в жизни, выпускает его из своих объятий. Ее твердые соски, чувственные губы сводили его сейчас с ума. Не в силах больше сдерживаться, он овладел ею...

Медленно открывая глаза, Даниэла больше всего на свете боялась встретиться взглядом со Стивеном. Все на свете она бы отдала сейчас за то, чтобы на месте Стивена оказался тот, другой, мужчина. Но, мечтая об этом, она думала и о том, насколько порочны эти ее мысли.

Интуитивно почувствовав ее состояние, Стивен дал себе слово при первой же возможности расправиться с шофером, что за каких-то несколько дней сумел полностью овладеть душой Даниэлы. Властно притянув девушку к себе, он с силой сжал ей руки и, глядя прямо в глаза, спросил:

– У тебя что-то было с ним, Даниэла? Он трогал тебя? Целовал?

Даже не уточняя, о ком именно он спрашивает ее, Даниэла отрицательно помотала головой. Разве тот, другой, мог бы позволить себе прикоснуться к ней, зная, что она все еще связана словом?

– Успокойся, Стивен, – почти уже овладев своим голосом, ответила она. – Он никогда бы не посмел прикоснуться ко мне помимо моей воли. Это просто твои фантазии. А сейчас помоги мне встать и одеться. Мне холодно.

– Даниэла...

– Давай помолчим, Стивен! – прервала она его. – Сегодня такая изумительная ночь, не будем портить впечатление от нее. Давай забудем обо всех, кто стоит между нами, и тогда, быть может, наши отношения вновь обретут ту гармонию, что еще недавно так радовала нас.

Коснувшись его губ легким поцелуем, она молча пошла по аллее к дому, а он, так и не решив, что сказать ей в ответ, направился к стоящей у ворот машине.

Царящая в аэропорту суматоха всегда навевала на Даниэлу воспоминания о том времени, когда, учась в Швейцарии, она прилетала домой даже на самые короткие каникулы. В те времена она старалась первой выйти из самолета, чтобы уже через несколько минут очутиться в объятиях отца. Дома же она попадала в объятия миссис Янг, которая к каждому приезду пекла ее любимый пирог с вишнями, а когда добиралась наконец до своей комнаты, то там ее уже ждал огромный букет свежесрезанных роз, автором которого был конечно же мистер Янг. Эти воспоминания о счастливых годах ее детства всегда поддерживали ее в трудные моменты жизни, и сейчас, она знала это, они всплыли потому, что такой момент вновь наступил.

Стоя возле порядком нервничающей миссис Стюарт, Даниэла и Люси по очереди уверяли ее, что обязательно приедут к ней на Рождество, и просили сразу же сообщить, как только ребенок Маргарет появится на свет.

Убедившись, что все ее вещи погружены и последние советы и предостережения отданы, миссис Стюарт, смахивая набегающие на глаза слезы, поцеловала обеих племянниц и, пожав руку Алексу, направилась к терминалу. Никогда еще не было ей так тревожно, как сейчас, но в то же время в сердце пожилой дамы жила уверенность, что все у ее племянниц будет хорошо.

Дождавшись, когда самолет с миссис Стюарт поднимется в воздух, Даниэла и Люси, не сговариваясь, поднялись на смотровую площадку и, стоя там, долго еще наблюдали за суетливой жизнью аэропорта.