Свет и тень
- -
- 100%
- +
– В детстве я мечтала стать стюардессой, – улыбнувшись, произнесла Даниэла. – Но отец и слышать не хотел об этом.
– А я всегда хотела стать звездой и сниматься в кино, – рассмеялась, вспомнив свои недавние еще мечты, Люси. – Когда я жила в Голливуде, то только и делала, что в свободное от работы в ресторане время бегала по киностудиям в надежде, что произойдет чудо и какой-нибудь знаменитый режиссер даст мне главную роль в своем фильме...
Похожие как две капли воды, в одинаковых голубых джинсах и белых шелковых блузках, они притягивали к себе множество взглядов, как мужских, так и женских.
– Никак не могу привыкнуть, что нас теперь двое, – вновь обратилась к сестре Даниэла. – Со мной в школе учились Сандра и Марша, близнецы, как и мы, и я всегда так завидовала им. Они напоминали мне маленькую вселенную, не нуждающуюся в чужом внимании или заботе. И когда при виде их я думала о том, что где-то и у меня есть сестра, мне становилось намного легче. Не знаю почему, но я была очень одинока в детстве, зато сейчас счастлива, как никто другой.
– Я тоже рада, что у меня есть ты, Даниэла, – ответила ей Люси. – Знаешь, я даже немного ревную тебя к Стивену. Ведь совсем скоро он заберет тебя у меня, и я вновь останусь одна. – Она опять не сказала ни слова неправды, и, интуитивно почувствовав это, Даниэла решилась вдруг поговорить с сестрой о том, что вот уже несколько дней тревожило ее сердце и душу.
– Мне нужно поговорить с тобой, Люси. Это настолько важно для меня, что я даже не знаю, с чего и начать. Это касается Стивена...
Услышав эти слова, Люси почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. «Неужели Даниэла догадалась о наших отношениях с ним?» – в ужасе подумала она, но уже через несколько секунд, услышав следующие сказанные Даниэлой слова, успокоилась.
– Я, в общем, уже не знаю, хочу ли я выйти замуж за него.
– Это все из-за Алекса? – немного помолчав, обратилась к сестре Люси.
– И да, и нет. Честно говоря, я и сама не знаю, в чем причина. Такое странное чувство, будто меня разделили на две половинки, одна из которых тянется к Алексу, а другая к Стивену. Но Алекса я совсем не знаю, а Стивен всегда был так добр ко мне, и мы всегда с ним прекрасно понимали друг друга. Стивен прекрасный человек, и я до сих пор не понимаю ни того, что случилось со мной, ни почему тетя Лесли так невзлюбила его.
Он честный, порядочный, любит меня, а я, вместо того чтобы радоваться, думаю лишь о том, как бы он не заметил того, что происходит со мной.
Слушая, о чем говорит ей Даниэла, Люси чуть было не расхохоталась в голос. Честный?! Порядочный?! Заботливый?! Боже, как слепа ее сестра! Тот Стивен Мэтьюз, с которым она познакомилась, едва приехав в Сан-Франциско, был полной противоположностью тому Стивену, которого знала и любила Даниэла. Искушение рассказать сестре о его истинном облике было столь велико, что она чуть было не поддалась ему, но вовремя опомнилась. Слишком уж грязным было все это, настолько грязным, что даже Даниэла, со всей ее любовью, не смогла бы простить ее. К тому же с недавнего времени в сердце Люси закрался новый страх, что сестра непременно отвернется от нее, едва узнает о том, при каких обстоятельствах она оказалась возле колес ее машины.
– А может, тебе все это показалась, Даниэла? – осторожно спросила она. – Может быть, ты просто нервничаешь из-за предстоящей свадьбы? И этот Алекс, кто он такой? Ты знаешь?
– Нет, но порой мне кажется, что я знаю его всю мою жизнь. Не знаю, как это объяснить, но это так. Хотя, наверное, все это и в самом деле самые обыкновенные фантазии. Конечно же я выйду замуж за Стивена, а Алекс... Он останется воспоминанием, и только.
– У тебя что-то было с ним, Даниэла?
– Нет, но меня не покидает странное ощущение, что между нами все уже произошло. И было это прекрасно, как в сказке.
Столько противоречивых чувств никогда еще на боролись в ней. Радость, сомнения, надежды – все переплелось в сердце Даниэлы в тугой клубок, и только от нее одной зависело, найдет ли она ту единственную ниточку, что сможет вывести ее из этого лабиринта.
Сидя за рулем ярко-красного мини-вэна, Алекс внимательно вглядывался в поднимающуюся в горы дорогу. Когда-то он уже бывал здесь и даже взбирался на одну из вершин в компании таких же, как он, молодых экстремалов. Узнав после развода родителей, что отец уже несколько лет имеет любовницу, на которой к тому же собирается жениться, он ушел из дому и несколько месяцев жил в колонии хиппи. С ними он объездил автостопом половину Соединенных Штатов, забираясь порой в такие уголки, где, как они были уверены, не ступала еще нога цивилизованного человека. Горы, в которые он вновь направлялся сейчас в компании Даниэлы, Люси и Стивена, живо напомнили ему о том, что он старательно пытался забыть: о той пустоте, что возникла в его сердце после отъезда в Европу матери и ухода из дома отца. Теперь же пустота сменилась новым, пока еще не совсем привычным ему чувством зависимости от другого человека, и произошло это благодаря Даниэле. Странно, но его совершенно не волновало присутствие возле нее Стивена, не трогало даже то, что тот собственническим жестом обнимал ее и время от времени целовал в сомкнутые губы. Внутренним взором он будто видел уже, как именно будут разворачиваться события дальше, и был полностью готов к ним. Единственное, что тревожило его, так это Люси, как он все еще продолжал называть ее про себя. Ловя порой ее устремленный на Стивена задумчивый взгляд, он никак не мог понять, что именно скрывается за ним. Это был взгляд влюбленной женщины, и одновременно с этим в нем читалось нечто такое, чего он, Алекс, ни за что не захотел бы увидеть в лице любимого им человека. Она так и осталась для него темной лошадкой. Он все еще не знал, ждать ли от нее помощи или же остерегаться ее.
Алекс вновь мысленно вернулся ко вчерашнему разговору с отцом. Из слов отца следовало, что украденные из благотворительного фонда Даниэлы деньги, пройдя довольно сложную цепочку, вновь возвратились в «Пассифик бэнк энтерпрайзис» и осели на счету некоего Сэма Марлоу, но что это за тип и каким образом он сумел раздобыть код доступа к этим деньгам, пока было неясно. При упоминании этого имени он почувствовал странный зуд во всем теле, но как ни старался, так и не смог вспомнить, где и когда слышал его. Да и не это сейчас волновало его. Прежде всего необходимо было уберечь Даниэлу от неведомой пока ему опасности, а обо всем остальном можно будет позаботиться и позже.
До спрятанного в горах ранчо оставалось проехать еще около тридцати миль, когда погода вдруг начала резко портиться. Темные тучи полностью заволокли небо, заставив вечер быстрее обычного уступить свои права ночи. Порывы ветра становились все сильней, а стоило им только свернуть на грунтовую дорогу, как автомобиль стало еще и немилосердно трясти. Первые капли упали на капот машины, и вот уже дождь с такой силой обрушился на них, что яркого света фар стало хватать лишь на то, чтобы освещать небольшой, всего в несколько футов, участок дороги. Темнота, смешанная с дождем, была столь плотной, что ее, казалось, можно резать ножом. Ехать и дальше даже на малой скорости было практически невозможно, и автомобиль едва полз по ставшей смертельно опасной скользкой дороге.
На мгновение Даниэле стало страшно, но, взглянув на держащие руль сильные, без малейшей дрожи руки Алекса, она успокоилась. Пока за рулем он, она спокойна. Наверняка Алекс участвовал и не в таких переделках, как эта.
Заметив ее полный восхищения взгляд, он улыбнулся в ответ, но тут же, столкнувшись в зеркале с полным злобы взглядом Стивена, отвел глаза.
– Тебе не кажется, дорогая, – обратился к Даниэле Стивен, – что благодаря стараниям твоего нового шофера мы рискуем заночевать здесь?
– Прекрати, Стивен, – тихо ответила ему Даниэла. – Алекс делает все возможное, но ты же видишь, что творится снаружи.
– Я вижу, что твой Алекс годится лишь на то, чтобы ездить по пустыне, в которой не растет ничего, кроме кактусов. Если бы он правильно рассчитал время, мы давно уже были бы на месте. И я даже уверен в том, что мы свернули совсем не там, где нужно.
– Вы вполне можете сесть за руль вместо меня, мистер Мэтьюз, – откликнулся Алекс. – Только учтите: впереди очень опасный поворот. Его и в хорошую погоду трудно проехать, а в такую и подавно. Ну что, глушить мотор?
Ничего не ответив, Стивен в бешенстве уставился в окно, дав себе слово при первой же возможности расправиться с этим наглецом. Сейчас, когда непогода с новой силой обрушилась на них, страх вновь начал овладевать им, заставляя тело корчиться от невыносимой, скручивающей его в тугой узел боли.
Заметив, что лоб Стивена покрылся испариной, Люси незаметно взяла его за руку и начала тихонько поглаживать пальцем его ладонь. В отличие от него ее абсолютно не беспокоила непогода. К тому же Даниэла, занятая картой, пересела на переднее сиденье. Держать Стивена за руку было так возбуждающе приятно, что, осмелев, она положила свою теплую ладонь ему на бедро. Чувствуя, что напряжение его начинает потихоньку спадать, она положила его руку себе на живот и, закрыв глаза, подумала о том, что сегодняшнюю ночь они непременно проведут вместе.
Увидев вдалеке едва заметные огни, Стивен думал о том, что как только он станет владельцем всего состояния Даниэлы, то первым делом продаст это чертово ранчо. Сегодняшний приступ, правда не такой сильный, как в прошлый раз, напугал его. Ведь, если дело и дальше пойдет так, кто знает, хватит ли у него сил и выдержки разделаться с Даниэлой? Вчера Зак предупредил его, что согласен ждать только до конца текущего месяца, а это значит, что путей к отступлению нет и нужно как можно скорей доводить задуманное до конца.
Въехав в ворота ранчо, Алекс подогнал машину к дому и заглушил мотор.
Сидя в кабинете своего офиса на Нью-Черч-стрит, Майкл Монро еще раз просмотрел лежащие перед ним документы. То, что он увидел сейчас в этом скопище цифр, было настолько чудовищно, что на какой-то миг ему стало трудно дышать. Сердце его, сделав несколько неровных толчков, на мгновение остановилось, но затем, словно вспомнив вдруг о своих обязанностях, забилось вновь, но уже в другом, более учащенном ритме. Нетерпеливо расслабив узел галстука, он расстегнул несколько верхних пуговиц и, не в силах больше находиться в этой залитой мертвенным светом неоновых ламп комнате, вышел через комнату отдыха на небольшую, открытую всем ветрам площадку.
Неужели мифический Сэм Марлоу и этот парень, Стивен Мэтьюз, одно и то же лицо? – стал рассуждать он. Всего за три года этот паршивец сумел наворовать столько денег, что оставалось только удивляться, как его до сих пор не поймали. Хотя возможности финансовой полиции не настолько велики, чтобы ловить всех банковских воришек. Тем более что трясущиеся за свою репутацию банки предпочитают умалчивать о подобных случаях и, если сумма пропажи составляет не больше пятидесяти тысяч долларов, предпочитают попросту возвращать их клиентам из своего резервного фонда. Приятного, конечно, мало, но чего не сделаешь ради спасения собственной репутации.
Необходимо срочно поговорить с Даниэлой, решил наконец он и, вернувшись в свой кабинет, попросил мисс Маллер срочно соединить его с Честнат-хауз. Поговорив с миссис Янг, Майкл недовольно поморщился и, записав номер телефона ранчо, попросил секретаря попробовать дозвониться туда. Но и тут все попытки связаться с Даниэлой не увенчались успехом. Бушевавшая накануне буря вывела из строя телефонные линии на много миль вокруг ранчо, но самым странным было то, что не отвечали также и мобильные телефоны Даниэлы и Алекса. Приняв решение подождать еще пару дней, он велел секретарю повторять попытку связаться с ранчо каждые два часа, рассудив, что за эти два дня ситуация вряд ли резко изменится к худшему, а у Алекса хотя бы останется возможность поближе присмотреться к Стивену.
Глава 12
Проснувшись утром, Даниэла с удивлением поняла, что бушевавшая накануне буря каким-то удивительным образом унесла вместе с собой то смятение, что царило все предыдущие дни в ее душе. Вчера она так устала, что у нее хватило сил только на то, чтобы молча удалиться в отведенную ей комнату и завалиться в постель. Сейчас же энергия переполняла ее, и она была готова к любым приключениям. Вскочив с постели, она отворила настежь выходящее в сторону гор окно, и, почувствовав, как живительный горный воздух заполняет комнату, радостно засмеялась. Умытая дождем зелень радовала глаз своими яркими красками, а чистое, с неправдоподобно белыми облаками небо было таким близким, что, казалось, протяни только руку – и сможешь дотронуться до него. Откуда-то доносились ржание лошадей и голоса работников, но ни тех, ни других не было видно. Только несколько зарянок порхали над кустами и время от времени оглашали окрестности своим негромким, похожим на журчание ручейка пением.
«Я ни за что не сяду сегодня за работу, – решила она. – Уж слишком хороший день для этого. Я лучше попрошу у Дэйва Митчелла двух каких-нибудь спокойных лошадок и поеду вместе со Стивеном осматривать окрестности. Я была так несправедлива к нему в последнее время, а он, напротив, был так терпелив и великодушен со мной». Странно, но в это великолепное утро мечты об Алексе уже почти не тревожили ее сердце. Расценив это как добрый знак, она направилась на поиски жениха.
– Уже восемь утра, Люси, тебе пора идти. Даниэла может проснуться и прийти сюда в любую минуту. Ну а тогда весь наш план полетит к черту.
Встав с постели, он отправился в душ, но, возвратившись, увидел, что, несмотря на его просьбу, любовница так до сих пор и не вылезла из кровати. Она вообще тревожила его в последнее время: то слепое обожание, что буквально струилось из ее глаз, уступило место настороженности. Порой ему казалось, что она специально делает все возможное, чтобы Даниэла узнала об их связи. Впав в ярость от этой мысли, он отшвырнул полотенце и, подскочив к Люси, сильным рывком выдернул ее из постели. Увидев перед собой округлившиеся от страха глаза, он испытал ни с чем не сравнимое наслаждение.
Тут же схватив девушку за волосы, он запрокинул ей голову и несколько минут любовался тем ужасом, что был написан на ее лице. Наконец отпустив, он велел ей убираться из его комнаты.
Едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от обиды и унижения, Люси быстро оделась и молча вышла из комнаты. Она едва успела закрыть дверь своей комнаты, как услышала в коридоре легкие шаги Даниэлы. Один короткий стук в дверь, и вот уже этот негодяй что-то ласково говорит ей, а она смеется ему в ответ. Опустившись на кровать, Люси долго лежала без сил. То чувство, что заставляло ее еще несколько дней назад сгорать от страсти к Стивену, медленно испарялось, унося с собой то, что совсем недавно было смыслом ее жизни.
– Ты дорого поплатишься за это, Стивен Мэтьюз! – сжав зубы, пробормотала она. – Больше я ни в чем не буду помогать тебе. Даже если Даниэла навсегда отвернется от меня, я не позволю тебе разделаться с ней и завладеть ее деньгами.
Долго еще лежала она в своей постели, в итоге придя к выводу, что не должна ни на шаг отходить от сестры. Ну а если потребуется, она откроет ей правду об истинном лице Стивена. И пусть будет то, что будет...
Окинув быстрым взглядом разобранную постель, Даниэла удивилась про себя тому, как сильно смяты одеяло и простыни, но, приписав это неспокойному сну Стивена после вчерашней поездки, промолчала. Подойдя к жениху, она закинула руки ему на плечи. Уловив в его взгляде вспыхнувшее тут же желание, она прижалась к его губам долгим чувственным поцелуем. Еще немного, и они упали бы на кровать и предались любовным ласкам, но внезапно раздавшиеся за окном крики работников заставили их отпрянуть друг от друга. Застенчиво улыбнувшись, Стивен произнес:
– Извини меня, Даниэла. Сегодня ночью я так плохо спал, что сейчас, кажется, не в состоянии подарить тебе то наслаждение, которого ты заслуживаешь. К тому же мне ужасно хочется есть. Нас как, будут кормить завтраком или придется самим охотиться в горах?
– Не извиняйся, Стивен. Вчера и вправду был слишком тяжелый день для всех нас. А завтрак, кстати, давно уже готов. Жена Дэйва Митчелла, Эллис, приготовила нам оладьи с джемом и яичницу с беконом. Еще есть холодное молоко и домашний творог. Так что давай одевайся, а я пока пойду разбужу сестру.
– Мне кажется, Даниэла, тебе не следует будить Люси. Пусть поспит. Вряд ли она будет рада, если ты разбудишь ее в разгар самых сладких утренних снов.
– Ты, как всегда, прав, Стивен, – улыбнувшись, ответила она. – Тогда я жду тебя внизу, в столовой, а после завтрака мы сможем немного покататься на лошадях и осмотреть окрестности. Мне не терпится показать тебе чертову тропу.
Глядя в окно на удаляющихся в сторону конюшни Стивена и Даниэлу, Алекс вдруг отчетливо понял, что такого приступа ревности, как сейчас, он не испытывал никогда. В обращенном на Стивена взгляде Даниэлы читалось столько нежности, что смотреть на них спокойно Алекс был не в состоянии. Но как бы то ни было, ему в первую очередь нужно было помнить о том, зачем он здесь.
Через пару минут он уже был на конюшне, где конюх сообщил ему, что молодая мисс и мистер Стивен только что уехали осматривать окрестности.
Оседлав лошадь, Алекс решил отправиться к расположенному в трех милях от ранчо горному озеру, надеясь, что за то время, что Даниэла проведет наедине со Стивеном, тот не успеет причинить ей никакого вреда. «Лишь бы только она не начала избегать меня, – думал он, заставляя свою лошадь перейти с галопа на быстрый аллюр. – Я не мог ошибиться в своих предчувствиях. Этот мистер Мэтьюз тот еще мерзавец, от него можно ожидать чего угодно».
Стоя у начала чертовой тропы, Даниэла с благоговейным ужасом взирала на распростертое внизу ущелье, по дну которого несла свои быстрые воды небольшая речушка Даймон-Крик.
– Неужели ты и впрямь хотела бы пройтись по этой тропе, Даниэла? Это же настоящее безумие! Не смей даже думать об этом! В любую минуту у тебя может закружиться голова, и тогда ты полетишь вниз, на эти жуткие острые скалы!
– Успокойся, Стивен. Мне уже сейчас страшно смотреть вниз. Но работники, я знаю, частенько пользуются этой тропой, чтобы сэкономить время. Главное – не смотреть вниз...
Глядя, с каким страхом и одновременно с затаенной решимостью смотрит она на вьющуюся вдоль скал узкую тропу, Стивен понимал, что судьба дарует ему тот самый шанс, о котором он столько мечтал. Отговаривая Даниэлу от желания ступить на опасную тропу, он на самом деле каждым своим словом все ближе подводил ее к первому шагу. Она же, завороженная красотой местности, могла думать лишь о том, как сильно он боится потерять ее.
Оглядев еще раз лежащую перед ней тропу, Даниэла сделала несколько шагов назад и, застенчиво улыбнувшись, произнесла:
– Смешно, но мне показалось сейчас, что я смогла бы пройтись по этой самой радуге. А ты, Стивен, не хотел бы попробовать?
– Пройтись по радуге? Это, конечно, романтично, но на подобный поступок способны лишь такие эльфы, как ты, – попытался отшутиться он. – Хотя, может, и мне, как и тебе, когда-нибудь захочется испытать себя... Но давай все же уйдем отсюда, пока ты и в самом деле не решилась пройти по этой тропе.
Взяв невесту за руку, он отвел ее в сторону, но, заметив при этом ее брошенный назад полный тоски взгляд, усмехнулся про себя. Теперь он точно знал, что Даниэла вполне способна на безрассудство. Главное – ненавязчиво подтолкнуть ее к этому. И предупредить Люси, чтобы она готовилась к вхождению в роль его невесты. А тогда... Тогда он станет владельцем огромного состояния и, может быть, даже женится на Люси, как только закончится ее траур по погибшей сестре.
Вернувшись из поездки на озеро, Алекс первым делом посмотрел, на месте ли лошади Даниэлы и Стивена. Да, животные были в стойлах и даже успели уже остыть. «Что же ты задумал, Стивен Мэтьюз?» – подумал он и, оставив своего коня на попечении подоспевшего к нему конюха, направился к дому. Нужно было позвонить отцу, но мобильный телефон остался лежать где-то в машине.
Решив сходить за ним позже, он вошел в дом, где сразу же наткнулся на Люси. Глаза ее были подозрительно красными. Заметив это, Алекс тихо и участливо произнес:
– Вас кто-то обидел, мисс Лансер? Может, я смогу чем-то помочь вам?
– Все в порядке, Алекс. Просто я плохо спала из-за этой грозы. К тому же мне снился ужасный кошмар. Стоит мне только вспомнить мой сон, слезы сами набегают на глаза...
– А что именно вам снилось, если не секрет?
Взглянув на него, она несколько бесконечно долгих для нее секунд смотрела в его глаза, пытаясь понять, сможет ли он помочь ей, и затем, что-то решив для себя, произнесла:
– Мне снилась Даниэла... Сначала она тонула в озере, а потом вдруг начала падать с какой-то огромной скалы. Я пыталась удержать ее, но руки не слушались меня, и тогда я позвала на помощь Стивена, но он только стоял и смеялся... Во сне Даниэла так кричала, что этот крик до сих пор стоит в моих ушах. Ужасно, правда? Или это горы так действуют на меня? А может, во всем виноваты рассказы Дэйва Митчелла? Он рассказал мне о пещерах, что находятся у южной стороны Олд-Маунтин, и о горной реке, которая, уходя под землю, выходит на поверхность только на равнине. А еще о чертовой тропе... Дэйв сказал, что в том месте, где вода уходит под землю, образуется жуткая воронка и что однажды, когда туда упал теленок, они и глазом моргнуть не успели, как его уже утащило под воду. А нашли они его уже у самого подножия Олд-Маунтин.
– А Даниэла, она тоже слышала эту историю Дэйва Митчелла? Или он рассказал ее одной только вам, мисс Лансер?
– Нет, нам троим, когда мы все спустились вниз выпить немного горячего молока перед сном. Но в отличие от меня Даниэла, кажется, совсем не обеспокоилась этим рассказом. И сегодня, объезжая окрестности, они со Стивеном первым делом отправились к этой самой чертовой тропе. Странно, правда? Вокруг такая красивая природа, что дух захватывает, и совсем рядом с этой красотой таятся такие опасности...
Не сказав больше ни слова, Люси вышла из комнаты, а Алекс долго еще стоял у окна, размышляя над сказанными ею словами. Только глухой мог не расслышать тревожных ноток в ее голосе, и, уловив их, он почувствовал, как страх за жизнь Даниэлы все сильнее начинает сжимать его сердце. Надо срочно отыскать ее, чтобы удостовериться, что она жива и здорова.
Поднявшись на второй этаж, он постучал в дверь комнаты Даниэлы.
Просматривая лежащие перед ней документы, Даниэла вздрогнула, когда услышала настойчивый стук в дверь. Подойдя, она распахнула ее и, увидев, кто именно стоит перед ней, почувствовала, что лицо залило краской. Он не мог, не имел права тревожить ее сейчас! Ведь она едва смогла вновь обрести душевное равновесие. Алекс и Даниэла стояли, молча глядя в глаза друг другу и испытывая одни и те же чувства, но так и не смогли переступить невидимую черту, разделяющую их.
Осознав наконец, что молчание слишком уж затянулось, Даниэла отошла в глубь комнаты и, поправив прядь упавших на лицо волос, сухо поинтересовалась:
– Вы что-то хотите мне сказать, мистер Смит?
– Алекс, мисс. Называйте меня Алексом. Я только хотел получить какие-либо распоряжения и узнать, надолго ли мы задержимся здесь.
– Распоряжения? Я даже не знаю... Может быть, нужно в чем-то помочь Дэйву? Поинтересуйтесь у него. А насчет того, долго ли мы пробудем здесь... Это зависит от того, как скоро я управлюсь со всеми счетами. Думаю, на это у меня уйдет не меньше недели. Еще вопросы есть?
– Я мог бы помочь вам разобраться с ними, мисс. Я кое-что понимаю в бухгалтерии и...
– Не нужно, Алекс, – произнесла она чуть более поспешно, чем следовало. – Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи. К тому же мистер Мэтьюз может помочь мне, если потребуется. А сейчас извини, мне пора работать.
– Еще одна просьба, мисс. Не ходили бы вы больше к этой чертовой тропе и к реке, что уходит под землю, тоже. Слишком опасные здесь места...
Не сказав больше ни слова, он быстро вышел из ее комнаты, а она еще долго стояла, пораженная его взглядом. Никто и никогда не смел так смотреть на нее! Даже во взгляде Стивена она ни разу не видела столь неприкрытого превосходства. Почему он, простой шофер, мог позволить себе такое? Таким жестким и властным был взгляд ее отца, и это же выражение она увидела несколько минут назад в глазах Алекса.
Растерянная, она вернулась к своему столу и долго еще сидела, бессмысленно глядя на ровные столбики цифр на экране монитора.
А в это время Алекс, найдя в машине свой телефон, пытался дозвониться до отца. Он уже несколько раз набирал нужный номер, но слышал лишь долгие, словно доносящиеся из вечности гудки. Отец ответил в самый последний момент, когда, устав слушать эти невыносимо тоскливые звуки, Алекс хотел уже отключить телефон.