По разные стороны мира. Забвение

Прошлое

… – Ошибка! Ошибка! Внимание, разбалансировка! Энергия не стабильна! Просьба стабилизировать энергию! Запуск операции… Операция невозможна. Код 3! – Звук, раздающийся из сигнальной системы, разносился по всему помещению главного штаба по контролю за энергетическими ресурсами. Он был слишком громким, режущим слух, и люди, которые его слышали, невольно начинали впадать в отчаяние. Грузный человек со статной фигурой и высоким ростом тяжелыми шагами прошел в середину этого огромного зала. Его мощная аура успокаивала сердца отчаявшихся. Для всех, кто находился здесь, время будто замерло, и звуки сирены отошли на задний план. Этот человек успокаивал и давал надежду, что можно ещё хоть что-то сделать. Ещё есть шанс все исправить и вернуть то спокойствие, которое было потеряно. Это была картина, дающая умиротворение для отчаянных, ибо в такой ситуации именно его аура, которая в обычные дни считалась устрашающей, успокаивала. Но это не могло длиться вечно. Ложное чувство спокойствия продолжалось до тех пор, пока этот человек не остановился и не произнес приговор для всего населения, лишая их последней надежды.

– Соедините меня с Министерством Экстренных Ситуаций. Нужно оповестить население о происходящем в мире. Мы больше ничего не можем сделать. – Его глубокий голос пронёсся будто самый страшный зверь на свете, перебивая звуки сигнализации, несмотря на то что он не был слишком громким, скорее оглушающим, заставляя всё вокруг становится тише и не столь важным. Его зелёные глаза выражали холодную решительность заставляя всех понять одну истину. Они все бессильны перед лицом катастрофы. Сколько бы раз они не предупреждали, сколько бы сил ни вкладывали, все, за малым исключением, оставались глухи к их словам. Возможно, теперь люди поймут. Но что толку, ведь всё уже бессмысленно. Дороги назад уже нет, и остается только идти вперед, как бы ни было страшно, и искать пути решения. И уже никого не волновало, а может никто и не заметил или не мог заметить, что яркие зелёные глаза, которые всегда показывали лишь бесстрашие своего обладателя, потускнели и на их дне плескались грусть и боль, поглощающиеся постепенно отчаянием, словно утопая в нем. А всегда прямая и ровная спина будто опустилась, находясь под неподъемным грузом, заставляя вечно ослепительную ауру человека постепенно тускнеть. Но всем было не до этого, казалось бы, всегда сильного человека. Они потеряли надежду и теперь вынуждены лишить весь мир спокойствия. С тяжелыми сердцами работники начали суетиться, готовясь сделать самый важный шаг для истории человечества. Этот момент является переломным. Дальше – пугающая неизвестность, которую они должны преодолеть. Возможно, однажды это станет лишь частью истории их мира, но на данный момент они боятся. Их пугает неизвестность будущего и будет ли оно у них. Возможно, однажды они найдут способ всё исправить, найдут способ искупить собственные ошибки и дать ещё один шанс своей умной, но разрушительной в своей стремительности, расе. Но пока они несут тяжелый крест. Им нужно объявить приговор и назад уже дороги нет. С такой ношей они выполняют данный им приказ, как бы они ни хотели этого не делать.

Вскоре на экране показалась красивая, но строгая женщина. Она была одета в специальную форму и при взгляде на неё можно было сказать, что это выдающаяся и сильная личность. Её тёмные короткие волосы обрамляли слишком грубое для женщины лицо, но это не умоляло её красоты, скорее придавало особый шарм и гармонию в её внешность. Она, нахмурив брови и поджав губы, ждала, когда другая сторона сообщит цель своего звонка. Если присмотреться, то можно заметить, что данный звонок ей неприятен, так как от него ничего хорошего ждать не стоит, только проблемы, при чём если бы это был кто-то другой, то возможно у проблемы было бы решение. Но только не у этого человека. Он никогда бы не позвонил, если только не ситуация, которая не имеет решения или, по крайней мере, пока не имеет, так как он его не нашёл. Но в её глазах этот человек всегда находил способ и, если уж он позвонил, ситуация может быть очень опасная. Она смотрела на него острым взглядом, в котором читалась настороженность и раздражительность из-за ожидания того, что скажет другая сторона.

– Готовьте систему централизированного оповещения. – Безжизненный голос и слова, что он произнес, позволили ей понять, что происходит. Яркие синие глаза будто блеснули, но это единственное, что в данный момент выдавало ее панику, понимание и смирение с ситуацией. Она давно ждала этого момента, знала, что он рано или поздно придет. Они к этому шли, и она это видела. Но несмотря на её понимание, в ней присутствовал огонь, который не хотел с этим мириться. Однако, сейчас ей следует оставаться как можно более собранной и хладнокровной. В конечном счете они справятся. Она верила в это.

– Есть! – взяв себя в руки, она ответила ему настолько собрано и решительно, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Это всегда была её отличительная черта, и несмотря на все эмоции, которые бушевали внутри, одна горела ярче всех. «Мы справимся».

***

Спокойные времена были прерваны мгновеньем, когда в разных уголках всего мира раздались звуки сирен и завывающие прерывистые гудки. На улицах звучало: «Внимание всем!» – из-за чего те, кто слышал это, постепенно впадали в нарастающее беспокойство. Атмосфера поднимающейся паники усиливалась и, казалось, даже воздух становился тяжелее. Потихоньку мир сходил с ума. То тут, то там можно было увидеть разное выражение страха, ужаса и растерянности людей, которые находились в моменте серости, пронзающих звуков и подступающего осознания того, что всё происходящее реально. Некоторые замирали, до последнего не веря и не понимая того, что случилось. Некоторые в панике запирались в домах, ожидая инструкций о том, что же им следует делать в такой ситуации. Однако были и те, кто то ли от недоверия, то ли от чистого любопытства выходили из своих домов, чтобы посмотреть или убедиться в том, что происходит.

Одной из таких и была молодая девушка, чье веснушчатое лицо светилось от любопытства. Её хитрые глаза всегда выискивали то, что некоторым не удавалось заметить. Она вышла из дома, чтобы внимательно оглядеть обстановку во внешнем мире. Красно-рыжие длинные волосы разрывали серую картину, но сочетались при этом с ней в странной гармонии. Она не подвергала недоверию то, что слышала, однако в ней горело удивительно неразумное желание увидеть все своими глазами. Но даже эта девушка, уходя все дальше от дома была поражена тем ужасом, в который постепенно погружается её мир. Борясь с желанием повернуть назад и спрятаться в надежном месте, она, как завороженная, продолжала идти. Постепенно замедляя шаг, она остановилась. Ужасающая правда поразила её как гром среди ясного неба. Осталась только одна мысль, которая в данный момент объединила всех людей: «Это конец?»

– Шевелись! Мы так опоздаем! – умиротворенный солнечный пейзаж разорвала быстро промчавшаяся фигура молодой девушки. Она была достаточно заурядной внешности, её нельзя было назвать ни красивой, ни уродливой. Светло-русые пушистые волосы, обычно обнимающие голову девушки тёплым кольцом, в данный момент были столь растрепаны, что торчали в разные стороны. Её лицо исказилось то ли от гнева, то ли от бега, и было обращено на следующего за ней юношу. Он рассеяно семенил быстрыми шагами, задерживая девушку, из-за чего столь яростный вопль молодой особы полностью разрушил тихую обстановку аллеи.

– Подожди, я не успеваю за тобой. Может пойдем чуть медленнее? – прозвучал неуверенный голос юного парня. Он был низкого роста, его тёмно-блондинистые волосы слегка выбивались из свободного пучка. Поджатые тонкие губы и слегка опущенные глаза цвета зелёного чая выдавали все его эмоции, он ожидал гнева подруги, который не заставил себя долго ждать.

– Вик! – глаза цвета меди вспыхнули огнем ярости – Живее! – громкий злой голос лишь подгонял младшего компаньона, однако в нем можно было услышать отсечение любой попытки сопротивления девушке. Викентий, в общем-то понимал из-за чего его партнер так торопится, просто пытаться успеть за ней было несколько утомительно, о чем говорить в данный момент, юноша понимал, вообще не стоит, так как вызовет только ещё большую ярость девушки.

– Но Атия, мы ведь всё равно успеваем на его лекцию. Уже почти пришли, может немного замедлимся? – робко спросил Викентий, гадая, будет ли взрыв.

– Вик, – вздохнула девушка, – мы должны там быть не вовремя, а заранее, чтобы занять места с лучшим видом. Как ты не понимаешь!

– Ладно, – выдохнул, задыхавшись от быстрого шага, юноша, – понимаю. Может тогда побежим? Быстрее доберемся. – предложил он, намереваясь как можно быстрее закончить свои страдания. Лекция, на которую они спешили, действительно была важна, и не только для Атии. Это был прорыв, каких уже давно не было, и уступал он по своей значимости лишь открытию, свершившемуся 470 лет назад. Викентий, как и Атия, был амбициозен в своих стремлениях, и то, на что они так спешат, позволит наконец понять, как реализовать свои выдающиеся таланты. На самом деле, именно на этой почве они и сошлись, так похожи в своих ценностях и жизненной позиции: «Самореализация превыше всего!».

Его предложение было воспринято с большим энтузиазмом, и, вскоре, молодая пара уже подбегала к Атенеуму. Перед ними предстало здание, в котором они обучались. Это была двухэтажная постройка из белого камня с крыльцом. Колонны, на которых держалась крыша крыльца, были обвиты колючими лозами, а большие деревянные двери украшены мозаикой из разноцветных маленьких стеклышек, хаотично разбросанных и не представляющих собой какого-то определенного узора. В деревянные окна, которые шли по всему периметру здания, также было вставлено синее цветное стекло. Абсолютно все здания Атенеумов были оформлены в едином стиле, единственное, благодаря чему их можно было бы различить, – это знаку на пирамидной крыше крыльца, обозначающему, какой именно области в данном учреждении ставится приоритет, и особенностям здания, характерными для той или иной специализации.

Быстро вбежав в здание, они прошли в зал, где должна была проходить лекция. Он был полностью забит, и почти не оставалось свободных мест. Однако, зоркий глаз Атии заметил пару сидений в не совсем удобном месте, но зато свободных. С досадой в душе, девушка схватила юношу и потащила к местам. Вскоре все расселись, а некоторые опоздавшие толпились рядом с сидячими местами, и на платформу вышел мужчина, который и должен был рассказывать о своем открытии. Зал замер в ожидании, когда он начнет.

Слегка улыбнувшись, мужчина с небольшой бело-серой бородой и седыми короткими волосами, спадающими словно водопад по обе стороны лица начал свою речь:

– Добрый день, наш оплот будущего! Как вы все знаете, 470 лет назад великие умы сделали открытие, поменявшее всю нашу суть. Открытие, сделавшее нас полноценными. До этого прекраснейшего события, люди были всего лишь пустой оболочкой, не связанной воедино со всем нашим миром энергией. Трудно представить, как они могли так жить, неправда ли? – его немного высокомерное лицо исказилось в легкой ухмылке. – Вы прекрасно знаете, что весь наш мир держится на энергии, функционирует благодаря ей. Но мы, люди, должны прикладывать усилие, чтобы слиться с ним, обрести эту энергию, заполнить пустоту внутри нас. Поэтому все мы обязаны совершенствоваться! – глаза мужчины, имеющие терракотовый цвет, горели пламенем, делающем всю его речь страстной и наполненной стремительностью. – Я хочу вас обрадовать. Благодаря тяжелой работе и усердным поиском, мы, наконец, нашли способ преодолеть ту самую границу, которая мешала человечеству достигнуть совершенства! Отныне, у всех есть возможность стать на ступень выше. Все зависит только от вашего упорства. Совершенствуйтесь! – закончив свою вступительную речь, мужчина стал рассказывать юным умам о том, как велись поиски преодоления той самой пресловутой границы и чего именно они добились.

***

После столь вдохновляющей лекции великого мастера Атия и Викентий возвращались медленным шагом по скверу, ощущая голыми ступнями камень и частицы энергии, впитывающиеся через поры на кончиках пальцев и распространяющихся по всему телу. Это ощущение наполняло Атию ещё большим восторгом. Речь мастера всколыхнула её стремления и наполнила радостью от ожидания будущих свершений. Но не смотря на всю бурю этих чувств она ощущала, казалось бы, неуместное умиротворение. Всё вокруг стало будто ярче, наполнено светом и цветами. Атия не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Она медленно шла по аллеи, тихий и приятный пейзаж будто светился и успокаивал проходящих по скверу людей. Даже её влюбленность в Вика будто усилилась в этот момент. Легкий ветерок делал обычно слишком жаркую погоду прохладнее и погружал Атию в мечты. Она думала о том, как перейдет порог, разовьет свой мерус и станет совершенной. Чем больше она погружалась в свои мечтания, тем более радостной становилась, наполняясь энтузиазмом.

Рядом с ней шёл столь же умиротворенный и довольный Викентий. У него не было той бури в душе, что царила у Атии, так как он в целом был более спокойным и устойчивым. Однако, идя домой после вдохновляющей лекции мастера рядом с Атией, он был рад. Он был рад той жизни, которая у него уже есть, и той жизни, которая у него ещё будет, под влиянием столь прекрасного момента. Они были рядом друг с другом и перед ними выдающееся будущее, в котором оба сильны, совершенны и вместе.

Вечер того же дня

Погода с приближением ночи становилась все холоднее. Проводив Атию, Викентий старался как можно быстрее добраться до дома. К ночи температура чаще всего опускалась до 18 градусов, редко когда до 20, но такие ночи считались самыми теплыми в секторе Калидуса. Из-за таких перепадов, так как днем температура могла доходить до 32 градусов, все старались прийти домой как можно быстрее, чтобы не сильно замерзнуть на обратной дороге.

Сетуя на погоду, Вик ускорил шаг, так как почувствовал, что его ступни начали замерзать несмотря на то, что все еще теплый камень немного согре-ал ноги. Но скоро и это тепло уйдет под покровом прохладной ночи. Вскоре, Викентий, почти бегом, подошел к своему дому.

На самом деле, дом не был таким уж уникальным, так как все жилые дома были выдержаны в едином стиле, с некоторыми индивидуальными различиями. В основном, все дома имели купольную крышу из природного камня различных цветов. Фасад выполнен из белого камня, сам дом двухэтажный. Крыльцо обычно имело мраморный пол и ступени, тогда как балки и навес были также из белого камня. Деревянные двери располагались обычно напротив лестницы крыльца, а в деревянные окна было вставлено цветное стекло, в котором тоже проявлялась индивидуальность жителя и варьировалась от дома к дому. Сам дом был окружен каменным забором с покрывающими его колючими лозами. Дом Викентия, можно сказать, имел некоторые особенности. Так, например, крыша была из 3-х цветов: красного, синего и зеленого, – а стекла были нежного персикового цвета, забор же был из черного камня.

Зайдя в теплый, еще нагретый и не успевший остыть, уютный дом, Викентий, наконец, расслабился, подошел к печи и поднял заслонку, сразу же почувствовав согревающий воздух, обволакивающий все его тело. Убранство дома заслуживало отдельного внимания, так как именно в нем заключался характер хозяина. Пол дома, в основном был деревянным, за исключением каменных вставок, стены покрыты смесью, имитирующей мрамор, кроме спальных комнат, которые были обшиты деревянными панелями. В комнате, в которой находился Викентий, посередине лежал шерстяной ковер, вокруг которого полукругом расположились 3 мягких кресла. Между ними стоял деревянный столик, на котором хозяева обычно едят. Для гостей стулья доставались отдельно, и расставлялись по другую сторону стола. По всему дому стояли масляные лампы, которые зажигались ночью по мере необходимости. В углу комнаты, возле лестницы, стояла печь, которая накапливала тепло весь день, чтобы согревать жильцов ночью. Это была узкая и длинная, во всю стену, каменная печь, с медной решеткой внизу, которая задвигалась, если не было необходимости в тепле. Накопительный блок находился на улице и поглощал частички энергии всех 4 элементов, удерживая их для последующего выпуска. Однако, благодаря холодным ночам, когда дом полностью остывает, накопленная энергия выпускается каждую ночь и не задерживается в печи надолго.

Облегченно вздохнув, Вик осмотрелся и заметил, что родители еще не приехали из командировки. Они были кондиторами и на данный момент находились на добыче камней, которая длилась уже 13 дней, но Викентию казалось будто прошло все 50. Он очень скучал по ним, но понимал, что такова специфика их жизни, не важно, какую специализацию ты выберешь, ты все равно периодически будешь отсутствовать дома несколько дней. Он и Атия учились в Атенеуме для статеров, которые выезжают разве что меньше только архиаторов.

Спустившись в подвал, где хранилась недавно приготовленная еда в большом круглом горшке, Вик достал феолли в нектаре с обжаренными каруди и лепестками цветка мириса и смешал со сваренной крупой мели. Поднявшись и сев за стол, он начал медленно есть. Сладко-перечный вкус наполнил вкусовые рецепторы Викентия, это было так вкусно, что у него до сих пор от этого блюда при первой ложке появляются мурашки по полости рта. Он прикрыл глаза и наслаждался ощущениями вкусного блюда и спокойствия. Медленно, его мысли начали перетекать, под влиянием прошедшего дня, на будущее. Не только его, но и Атии.

Совсем скоро ей исполнится 19 лет, буквально через 30 дней. Сейчас она очень переживает, так как приближается день Испытания, который проходит в секторе Релатидуса, и усердные подготовки к этому дню составляют большую часть ее времени. Они почти не видятся, так как ему самому всего 16 и столь трудные времена ждут его только через 2 года и 252 дня. На самом деле, Викентий совсем не переживает, что Атия оставит его одного в Атенеуме, а сама пойдет дальше, получать 2 степень мастерства. Он в любом случае догонит ее. К тому же это не столь важно, как собственное совершенствование и свершение величайших подвигов. Викентий знает, что у Атии точно такие же стремления, и они оба идеально подходят друг для друга. Ни один из них не станет останавливать другого на этом пути, так как для обоих это является самым важным в их жизни. Он уверен, что они будут вместе даже через 10 лет, так как их отношения буквально являются идеальными, как для Викентия, так и для Атии. И даже несмотря на то, что они редко видятся и будут видеться еще реже в будущем, их отношения достаточно крепки, так как строятся на едином мировоззрении, равном для обеих сторон.

Думая о последующих событиях, мысли Викентия перенеслись на приближающийся День Изменившегося мира. Буквально через 11 дней наступит 491 год со Дня Великой катастрофы, его родители обязательно вернуться к этому дню. На самом деле в этот день люди по всему миру из года в год проводят одну и ту же церемонию, почитающую изменения, к которым привели события тех дней. Все люди в этот день носят зеленую традиционную одежду, которой в обычные дни пренебрегают, и совершают символические действия и обряды. Традиционная одежда состояла из легкой, относительно свободной водолазки без рукавов, с вырезанным ромбом на воротнике, на которую сверху надевается широкая легкая мантия с рукавом три четверти, во весь рост, лацкан во всю длину которой украшен белым ромбовидным орнаментом, и свободных, легких и широких брюк до пят, под которые надевались свободные шорты выше колен.

На самом деле Викентий ждал этого дня не только из-за родителей и церемонии, но и потому, что начиная с этого дня начнутся 20 дней отдыха от посещения занятий в Атенеуме. Хоть он и любил свою специализацию и осознавал ее значимость, от отдыха Вик бы не отказался. Особенно когда в это свободное время он может заниматься своими делами, конечно, не забывая про тренировки.

Так, думая о том, как проведет свободные от занятий 20 дней, Викентий доел еду, и ополоснув чашу в воде, поднялся в свою комнату.

Интерьер комнаты был довольно простым. Под окном, напротив входа в комнату, стояла широкая деревянная кровать рыже-коричневого цвета. Она стояла на длинных каменных ножках, расширяющихся ближе к полу, с вырезанным на них ромбовидном узором. Резная перекладина, которая находилась посередине, соединяла все 4 опоры кровати. Деревянное изголовье кровати, наклоненное под углом в 45 градусов, соединялось с основанием кровати, которое представляло собой деревянную панель, что составляло целостную конструкцию кровати. На изголовье лежала подушка, которая набивалась пушистой травой, которой также набивали и матрасы. Сам матрас покрывал собой все основание кровати. Рядом с ней стоял небольшой прикроватный деревянный столик с четырьмя фигурными, гнутыми ножками, на котором находилась масляная лампа, которую в случае чего, можно было зажечь. Для зажигания использовался особый инструмент, который состоял из двух частей. Первая часть представляла собой приспособление в виде небольшой, достаточно толстой пластинки из природного минерала, способного к самовозгоранию при срезании мелкой стружки. Вторая часть являлась небольшим, твердым камнем с заостренной стороной, имеющим небольшую ручку на конце, противоположном от заостренной части. Данный инструмент располагался рядом с масляной лампой. С правой стороны от кровати стоял деревянный сундук, в котором находились вещи. Это был средних размеров деревянный ящик с полукруглой крышкой и вырезанным на нем ромбовидным узором. Рядом с ним стоял высокий деревянный открытый шкаф с полками, на котором находились разные вещи, от бумаг до различных инструментов и украшений. Слева от кровати стоял большой деревянный стол на резных гнутых ножках, на котором обычно лежали различные принадлежности для обучения в Атенеуме. Возле стола стоял пододвинутый вплотную деревянный стул. Само сиденье было плоским и деревянным. Гнутые ножки стула плавно переходили к сиденью, тогда как задние – к спинке. Панель спинки соединялась с ними средней перекладиной, которая имела узкую форму прямоугольного параллелепипеда, и верхней перекладиной, которая была широкой, с изогнутыми краями. На стуле также лежала подушка, которая делала столь жесткий стул более мягким и удобным.

Стены комнаты выглядели достаточно просто и уютно. Большая часть стены была деревянной, бежево-коричневого, светлого цвета. Она имела легкую зернистую структуру, будто тонкие бруски были соединены между собой в очень плотное, единое полотно. При этом, эти бруски имели вертикальное направление, смотря на которые, можно было представить, будто это тонкие стволы деревьев, стоящие столь плотно, что между ними невозможно пройти. Обрамляли основную часть гладкие выступающие напольные и потолочные плинтусы из белого мраморного камня, которые вносили каплю утонченности в столь обычные стены и украшали всю комнату.

Деревянный пол бежевого цвета имел каменные вставки. Его узор составляла сетка из ромбов, где стороны одного ромба являлись сторонами других. Контур ромбов был темно-коричневый, что, благодаря контрасту, делало весь пол ярче и при этом гармоничным. Сами ромбики были крупными, не мелкими, поэтому не сильно бросались в глаза, и не перетягивали на себя все внимание, гармонично сливаясь со всем интерьером в единую композицию. В середине каждого ромба был вставлен черный натуральный камень, обточенный в форму меньшего ромба. Под кроватью, выходя за ее периметр лежал довольно большой ковер, который создавал ощущения, будто бы отдельной зоны от остальной комнаты, тем самым выделяя и подчеркивая кровать.

Подойдя к своему сундуку, Викентий переоделся и, подготовив все к завтрашнему дню, а также себя ко сну, он направился к кровати. За окном было уже очень темно. Темно-синие и темно-фиолетовые оттенки перемешивались с чернотой ночи, будто создавая подходящее полотно для россыпи звезд. Ночное небо было все усыпано звездами, которые сияли так ярко, что невозможно оторвать глаз, только и делать, что смотреть и смотреть, пристально, не желая пропустить ни единого момента красоты звездной ночи.

Тихий, умиротворенный ночной пейзаж будто усиливал усталость, заставляя и без того перегруженное от пережитых днем эмоций тело тяжелеть. Глаза Викентия медленно закрывались и постепенно он проваливался в сон, наконец, освобожденный от всех мыслей.

Утро

Первые лучи солнца мягко пробирались в комнату, постепенно освещая ее углы от мрака ночи. Интерьер, который обычно создавал атмосферу жесткую, стремительную, даже с некоторой агрессией, наполненный преимущественно яркими красными цветами, будто сглаживался и сиял непривычным спокойствием, а всегда острые углы, казалось, приобретали закругленные формы. Потихоньку лучи подкрадывались к кровати, озаряя лежащую на ней умиротворенную сном фигуру, медленно добираясь до глаз с намерением разбудить. Этот естественный будильник всегда срабатывал ровно в 5 утра, сдвигаясь в зависимости от сектора до самого позднего значения – 7 утра.