Похоронное бюро «Сестры Роу»

Satan It’s You – Jett Screams

You Should See Me in a Crown (Billie Eilish cover) – Emil Bulls

Man Up – The Blue Van

Lilith – Shaman’s Harvest

You Spin Me Round – Caffeine

Feel You Out – Landon Tewers

Blood Runs Red – 78rpm

Wake Up – Llunr

27 – Fall Out Boy

Пролог

«Мертвые люди такие же, как ты и я, они все еще чего-то хотят. Они все время смотрят на нас и скучают по жизни»

Ночь, укутывая Бруклин в покрывало тьмы, погрузила город в таинственное молчание. Луна, так похожая на разбитое зеркало, пряталась за облаками, когда ветер, горестно воя и поднимая опавшие листья в небо, мчался по пустынным улицам, наполняя воздух грядущими несчастьями.

В старом доме на краю города, где время, казалось, остановилось, настенные часы скрипели старыми стрелками и тикали, а их маятник зловеще стонал, пронзая душу.

Если с нынешними владельцами что-то произойдет и дом перейдет к кому-то другому, то нового хозяина будет ждать беда незаслуженного и постоянного страха. Его разум охватит тлетворный животный ужас, безжалостно пожирая его изнутри. Так уж работает проклятие этого места для всех, кто не имеет отношения к семье.

Но пока еще дом находится у прежних владельцев, которые могут справиться с уготованными им испытаниями. Ведь это их семейная черта – справляться со всем, что преподносит мир.

Дом любил их, а они любили его.

Над головой раздался стук, когда я тщательно перетирала в ступке травы с горьким запахом. Я сделала вид, что не слышу и не замечаю, надеясь, что в этот раз все пройдет мимо меня. Очень глупо, потому что за столько лет я должна была привыкнуть.

Но стук раздался вновь.

Стиснув зубы, я держалась, чтобы не повернуться. Холодное и потустороннее прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и просыпать травы, но я быстро взяла себя в руки. Они никогда не предупреждали, всегда заставали меня врасплох, поджидали момент, когда я буду наиболее уязвимой. Я не могла их за это винить.

Каждый раз одно и то же.

– Возьми трубку, у нас новый клиент, – крикнула я.

Громкий звонок стационарного телефона разорвал тишину.

Раздался топот сестры и тихое:

– Похоронное бюро сестер Роу, – Хизер замолкла. – Да, все будет готово к двенадцати. Будем вас ждать, – она повесила трубку.

Я же говорила. Каждый раз одно и то же. Технически бюро полностью под моим руководством, но с того самого дня, когда на пустыре появился первый камень старинного поместья двух моих прародительниц, это место стало называться «Похоронное бюро сестер Роу».

– К двенадцати мы должны быть готовы. – Хизер вошла ко мне в кухню, схватила из корзинки яблоко и с хрустом откусила немного.

– Слышала, – сказала я.

– Вот бы и мне так быстро узнавать, кто звонит, может быть, тогда я бы перестала пропускать звонки Брэда… – мечтательно, но несерьезно протянула сестра.

– Сомневаюсь, что тебе понравилось бы каждый раз ощущать прикосновения смерти и слушать вой призраков за стеной.

– Жуть, – она поморщилась и с тоской поглядела на яблоко. – Даже аппетит пропал. Ты постоянно так мрачно шутишь. – Хизер съежилась. – Призраков ведь не существует, а мне уже не пять, чтобы ты продолжала меня пугать духом поэта в этих стенах.

– А ты каждый раз задаешь одни и те же вопросы, – цокнула я.

Я посочувствовала ее нежному аппетиту, конечно, но ничего сделать с ее легко внушаемой натурой не могла.

– Тетя не звонила?

– Не-а, ей не до нас. Горячий пляж, мужчины…

– Ясно, – я отвернулась, а по спине пробежала уже знакомая дрожь, глаза заволокло мутной пеленой.

Я вцепилась в пестик, чтобы остаться в реальности, но она предательски ускользнула, подкинув обрывки видения.

Распластанное на мостовой тело, алые ручейки крови сбегают по каменным ступеням, переплетаясь в ужасающий узор. Из груди в пестром желтом платье с синими подсолнухами, торчит кинжал.

Тело ломило почти каждый раз, когда я видела чью-то смерть, но особенно тяжело приходилось, если видела смерть кого-то, кто был мне знаком.

Я нахмурилась, раздумывая, сказать ли Хизер.

Это кошмарное модное безумие, которое она называла платьем, принадлежало тетушке и было ее самой любимой на свете вещью, которую она надевала всегда, когда появлялась возможность. И платье даже не потеряло былой яркости, хоть я и могла точно сказать, что оно старше всех в этом доме.

К вопросу возраста: мне уже двадцать три, а сестре совсем скоро должно было исполниться семнадцать. Ее окружали друзья и события. Со мной же в ее возрасте (а по правде сказать, и сейчас) было совсем иначе. Наверное, все дело в способностях, которые передались мне от матери. А вот сестре не досталось ничего, возможно, потому, что наш отец был самым обычным человеком по всем меркам, но это не отменяло факта его безупречной роли родителя.

Хизер снова заняла телефон и о чем-то взволнованно защебетала.

В памяти всплыл тот момент, когда я узнала, что могу слышать духов, чувствовать их прикосновения, говорить с ними. Этот день оказался самым ужасным днем в моей жизни. Ведь тогда я увидела родителей. Сначала я даже не поняла, почему они пришли так рано. Они должны были вернуться с подарками на Рождество только вечером. В тот день с нами оставалась тетя. Они зашли, как обычно, но на их одежду совсем не попало снега. Я выбежала в коридор, из которого виделась гостиная и крикнула: «Мама с папой вернулись!» – а тетя уже прижимала к себе телефонную трубку и плакала. Тогда я решила, что кто-то позвонил ей и расстроил, а потом… Похоронная волокита, разговоры с полицейскими и паршивая денежная компенсация, на которую нельзя купить жизнь родителей.

Машина, выехавшая на встречную полосу, унесла их жизни быстро и сделала нас сиротами в юном возрасте. Если бы они не поехали по последнему поручению маминой работы, то все было бы хорошо. Позже я подслушала, что на машине родителей были следы магического вмешательства. Даже попыталась разузнать, но тетя настойчиво потребовала не влезать в то, что может навредить всей оставшейся семье.

С тех самых пор я продолжаю дело всех женщин семьи Роу. Пусть моя мама из любви к своему мужу сменила фамилию на «Миллс» в одну из годовщин (что было дурным знаком по семейному поверью, которое сулило смерть всем, кто отказывается от семейного наследия), бюро носит название «Сестер Роу». По материнской линии я Роу.

Глава 1

Бруклин

2019 год

Старый холодильник по обыкновению рычал словно дикий зверь. И я, пользуясь тем, что не менее старые доски пола играли под ним, решила заставить его замолчать. Было достаточно попрыгать пару раз рядом с холодильником, ради пяти минут в тишине, ожидая, пока сварится кофе.

Недавнее видение не шло из головы. Но не было уверенности, что все уже случилось, как это обычно бывало. Я сделала вдох и с ужасом подумала: «Тетя уже лежит мертвой где-то…»

Когда я уселась на потрепанный диван, чтобы выпить чашку кофе, в гостиную заглянула сестра.

– Чего кислая такая?

– Просто, – пожала плечами я.

– Ладно, – отмахнулась она. – Я ушла.

– Куда?

– К Кристи и Падме.

– Напиши, если тебя нужно будет забрать. Я попрошу Арчи.

– Ага, – кивнула она и вышла в коридор.

Снова сделала вид, что поверила, будто она не помчалась к Брэду по первой его просьбе. Сейчас с ней не было смысла спорить, все воспринимает как открытую конфронтацию, даже если я не желаю ей зла с позиции старшей сестры.

Чем дольше я думала о сестре, тем более беспорядочными становились мысли, они заводили меня в потаенные уголки подсознания, заставляя вспоминать все, начиная с самого детства.

Забавно, что Хизер все еще не верила, что я могу видеть духов. С самого детства она думала, что я чокнутая, а все рассказы о потустороннем считала страшной сказкой. С другой стороны, я бы тоже не поверила, а все происходящее казалось бы совпадением.

Но духи взывали ко мне, раз за разом издавали вой и цеплялись за меня бесплотными ледяными пальцами. Призраки выли не так, как люди. Звук, вырывающийся из глубины ночи, не походил на человеческий крик. Это казалось скорее надрывным, хриплым шипением, похожим на ветер, застрявший в заброшенном доме, и терзающим его древние стены.

Иногда это звучало как глубокий протяжный стон. Звуки разрывались, растекались, смешивались с шорохами ветра и шелестом опавшей листвы – обрывки мыслей, застрявшие в пустоте. Иногда, как пронзительный вой, а иногда как хриплое рычание обиженного зверя, который рыщет в поисках утраченного покоя. И всегда эти звуки переплетались с тишиной, делая ее еще более пугающей и насыщая ее бесконечной грустью. Это была песня о потерянной жизни, шепчущая мне о печали и тоске.

Снова звонил телефон, и я поднялась с дивана, который протестующе застонал, явно не желая выпускать меня из объятий.

Я не хотела поднимать трубку. Не желала слышать притворно-сочувствующий голос, который принес дурные вести.

Все же решившись, я приложила трубку к уху, до боли сжав ее в руке. Хриплым от волнения голосом прошептала:

– «Похоронное бюро сестер Роу» слушает.

– Детка, ты что-то долго идешь до телефона, – раздался голос тетушки в трубке, и меня пробрала дрожь.

– Тетя…

– Все хорошо, милая?

– Я… нет-нет, как ты? У тебя все нормально? – Я вцепилась в трубку так, что побелели костяшки пальцев, но справиться с тревогой это едва ли помогло.

– Да, звоню сообщить, что приеду раньше. Сегодня. Так что заканчивайте вечеринки и снимайте туалетную бумагу с люстр.

Я нервно рассмеялась. Вечеринки. В этом доме они больше не проводились, и, пока я жива, надеюсь, не станут проводиться.

– Ты не ответила. У тебя все в порядке?

– Не волнуйся, все хорошо, – даже спокойному и ласковому голосу тетушки не удалось унять мою нервозность.

– Ладно, я приеду, и ты все мне подробно расскажешь.

– Ты доберешься привычным способом?

– А как же иначе? Посмотри, пожалуйста, что круг не занесло листьями.

– Договорились.

Я повесила трубку, а в голове пронеслось: «Если успеешь, конечно…»

Злясь на себя за неконтролируемые мысли, набрала номер друга. Он больше, чем просто друг, он моя семья. А я из тех, кто боялась мыслей, которые ненароком зародились на подкорке сознания.

– Как ты там, Ро-Ро? – мягко произнес он.

– Заедешь? Я, кажется, схожу с ума.

– Ты в порядке?

– Ты не представляешь, как сильно я хочу выйти из дома… пойти в город… – Я старалась не скулить, а говорить спокойно, но голос предательски надламывался.

– Понимаю, – тихо выдохнул он. – Я зайду в «Юнион», тебе что-то взять?

– Нет, не надо. Просто приезжай.

И он отключился. Я закрыла глаза и досчитала до десяти, потом использовала дыхательные практики, но ничего не помогало. То и дело я кидала взгляд на закрытый старый буфет, в котором находилось то, что было скрыто от глаз обычных людей. Магическая печать. Никто из живых клиентов или гостей не подозревал о сложной паутине формул, витающих вокруг дверцы. Тетушка как будто знала, что у меня начнутся проблемы, поэтому заперла все, что может навредить моему сознанию.

Я давно знала, как вскрыть замки, сломать печати по формуле, но не рисковала из уважения к тете. Хотелось проветриться, и я открыла окно.

Мне никогда не выйти из дома. Никогда-никогда. Такую цену я заплатила за спасение мира. Звучит слишком высокопарно? Но так оно и есть.

Пока ждала Арчибальда, захотела погрузиться в воспоминания и открыла фотоальбом. То, что тетя не успела от меня спрятать в запечатанный буфет. Счастливые улыбки на лицах, перепачканных пыльцой после работы в лаборатории. Четыре человека: я, Лукас, Арчибальд и Энни.

Теперь остались только мы с Арчибальдом. Я погладила фотографию и закрыла глаза, окунаясь в светлые моменты, когда солнце светило ярче, а на горизонте еще не маячили проблемы.

Глава 2

Пять лет назад

Бруклин

Постель не желала выпускать меня из объятий. Настойчивый стук в дверь не прекращался. Я зарылась головой в подушку, но звук продолжил надоедать, вызывая злобный скрип зубов.

Зарычав, я вскочила с постели и, не одеваясь, прямо в пижаме, протопала по лестнице, а под конец съехала по лакированным и потемневшим от времени перилам.

Резко распахнула дверь и недовольно уставилась на тех, кто потревожил мой сон.

– Мисс Роу? Можем ли мы войти? – Мужчина в костюме дружелюбно улыбнулся, и я немного расслабилась.

– Я должна знать, кого приглашаю.

– Меня зовут Аластор Торвуд, я представляю интересы академии, а со мной мои коллеги из Совета. – Он отошел, позволяя увидеть двух женщин, которые явно чувствовали себя неуютно.

– Моих родителей нет. Их больше никогда здесь не будет, – холодно отчеканила я, говоря это каждый раз больше из протеста. Я не спешила приглашать незнакомцев, связанных с Советом и академией.

– Мы знаем и приносим свои искренние соболезнования.

Я не стала говорить, куда они могут засунуть свои соболезнования, но, совсем немного заинтересовавшись, просто кашлянула, чтобы он продолжил.

– Мы пришли к вам, мисс Роу.

– Для чего?

– Из-за ваших способностей. Совет решил, что лучше всего вам будет в стенах академии, где вы с нашей помощью сможете раскрыть потенциал…

– Нет, – оборвала его я, поднимая вверх ладонь. – Мои родители ехали по поручению вашей дрянной академии и попали в сомнительную аварию. Вы думаете, что я хочу хоть на шаг приблизиться к этим стенам? Не боитесь, что все превратится в руины?

– Мы были готовы к этому ответу, поэтому прошу прочитать вот это. Если примите окончательное и обдуманное решение, напишите письмо. Хорошего дня, мисс Роу.

Визитеры вышли с территории бюро. Ворота с недружелюбным скрипом захлопнулись за ними.

Я вспомнила день, когда одна из делегаций Совета почти час отбивалась от заколдованных пчел, и улыбнулась.

Ричард – самый надоедливый призрак, появился неожиданно, но я почти привыкла.

– О чудесная и распрекрасная леди Роу, как счастлив я видеть твою улыбку по утрам. Вот если бы ты снизошла до скромного поцелуя, я был бы преисполнен радости в своем посмертии, поскольку только ты одна способна коснуться меня.

– Если только на Рождество в каком-нибудь далеком году, – отмахнулась я, разбирая почту.

– Надежда будет согревать меня, как первые лучи весеннего солнца, а мое сердце будет биться в волнительном предвкушении.

С Ричардом временами оказывалось сложно, хоть он и умер много-много лет назад, однако как поэт был немного эксцентричен, обидчив и крайне близко принимал к сердцу все, что происходило вокруг. А еще он недолюбливал всех, кто посмел прийти в этот дом с ухаживаниями ко мне.

Но, несмотря на его очевидный недостаток в виде смерти и парочку других, он мне нравился. Я с радостью с ним разговаривала, особенно когда он начинал декламировать поэзию собственного сочинения, иногда сбиваясь и путаясь, а еще часто он воровал стихи у других поэтов-современников, но никогда в этом не признавался.

Будучи джентльменом, он никогда не переходил черту и всегда был вежлив, за исключением вечных разговоров о том, как бы ему хотелось прикоснуться ко мне, которые я пока удачно пресекала.

Когда я грустила, он читал стихи о любви ко мне, и тогда становилось тошно. Считаю, что с задачей по отвлечению от тягостных раздумий он справлялся на ура.

Существуя в современном мире, он все еще не знал, что такое френдзона. Но именно в ней он и оказался. Не хотел понимать, почему живые с призраками не встречаются. Оказалось, что проще, когда я просто игнорировала его любовные порывы.

Вздохнув, я развернула в коридоре черный конверт, сломав сургучную печать, которая переливалась даже в приглушенном свете настенного светильника. Отблески казались вспышками маленьких молний на ночном небосводе.

Я вскрыла письмо. Хотелось узнать, что они еще скажут, как будут уговаривать. Это тешило мое самолюбие и забавляло, как они из раза в раз присылали новых людей, придумывали разнообразные хвалебные эпитеты, что должны были заставить меня передумать… все это, признаюсь честно, очень льстило и уверяло меня в правильности отказа от академии и любых дел с ними.

Уважаемая мисс Роу, вынуждены с прискорбием сообщить, что комиссия Совета приняла решение изъять ваши права на владение похоронным бюро «Сестер Роу» в связи с тем, что вы так и не получили соответствующего образования в академии. В связи с этим Совет в скором времени отзовет лицензию на владение.

Если желаете изменить данное решение, анкета абитуриента приложена к письму.

Я вскочила. Хотелось тут же порвать письмо, бросить в камин и смотреть, как оно корчится.

Черт!

Мое бюро… мой дом…

Дышать стало трудно, я схватилась за грудь, закрыла глаза, и под веками заплясали цветные пятна. Академия забрала моих родителей, я была в этом уверена, а теперь желала отобрать у меня работу, дом и все, что стало так дорого.

Я схватила подушку и кричала в нее, пока не начало саднить горло. Вдоволь накричавшись, я смахнула жгучие слезы обиды и вернулась к бумагам. Чтобы не сомневаться, рывком развернула анкету на кофейном столике и принялась агрессивно заполнять, пару раз чуть не продрав бумагу насквозь.

Никто не посмеет отобрать у меня последнее, что осталось от родителей.

Я была переполнена злобной уверенностью через край. Сложила анкету в конверт и залепила его своей печатью с символикой бюро: едва заметный череп и готический особняк.

А теперь что? Ждать? Они сами явятся или нужно отправить? Я уже ненавидела эти мысли. Могли ли они назло не принять меня, поставив человека из Магического Совета во главу бюро? Могли, я думаю, вполне. Но стали бы они ходить ко мне так часто, если бы было кого ставить, вопрос?

Позвонить ли тетушке, чтобы она приехала пораньше из своей поездки «обмена опытом» с нью-йоркскими ведьмами? Естественно, они там напиваются до беспамятства и кошмарят клубы с молодыми парнями. И я, в общем-то, ее не осуждаю.

На конверте проступила красная печать:

ЗАЧИСЛЕНА.

Я выдохнула с облегчением. Теперь нужно было предупредить тетю, чтобы она присмотрела за домом, работой и Хизер, а то сестра могла вляпаться в неприятности, а бюро… и то, что находилось в подвале, лучше не оставлять без контроля. Мороки прибавится. Надеюсь, я смогу договориться о домашнем обучении с возможностью посещения экзаменов.

Я сбросила очередной звонок от Мэйсона. Мне было не до его истерик. Мы ссорились уже в седьмой раз за пару недель. Потому что наши характеры диаметрально противоположны: он чванливый козел, а я, по его мнению, инфантильная истеричка. А теперь он изводил меня звонками, то признавался в любви, то яростно кричал, что я изменщица. Ага, если бы у меня по горло не было работы, то вполне вероятно, но я всегда занята клиентами, их проблемами, болью, грустью, похоронами.

С домашнего телефона набрала тетушку и приготовилась к буре.

– Да, моя сладкая, случилось что-то?

– Нет… Грейс, – осторожно начала я. – То есть да. Я поступаю в академию.

– Постой, – взволнованно проговорила тетя. – В ту самую академию? – Шум ветра обрывал ее фразы.

– Увы, – вздохнула я. – Приедешь присмотреть за Хизер и бюро?

– Проверь портал, не хочется опять три квартала идти пешком, – прохлада сквозила в голосе тетушки.

– Окей, тогда до скорой встречи.

Тетя первая сбросила звонок.

Я вздохнула. И я ее понимала. Но, чтобы сохранить бюро, нужно было поступиться принципами, дабы потом никогда больше не иметь с ними дела.

Хизер, возможно, даже повезло, что она родилась обычной. Хотела бы я никогда не слышать духов и не знать о существовании дрянной академии.

Следуя просьбе Грейс, иду проверять портал, который уже несколько десятков лет как расположился у нас на заднем дворе. Пользовалась им только тетя, я же, сколько ни пыталась, даже на дюйм не сдвинулась.

Круг из камней нужно было очистить от палой листвы, чтобы не было преград для магии. Всегда казалось это глупостью, потому что магия не является привычной материей и, по сути, для нее нет никаких преград, но они есть. Есть даже формулы магии, как в математике, что способны испугать любого колдуна с проблемами к вычислительным способностям.

Пока шуршала граблями, цепляя гравий, мысленно проклинала академию. Ее цепкие руки прочно схватили меня за горло. Поддаться или бороться? Хотя какая разница? Острые когти Совета уже почти продрали грудную клетку насквозь и еще немного – достанут до сердца.

Бюро – моя душа, половинка сердца, а я нарастила стальной каркас ребер, чтобы никого туда не пропустить.

Едва я смахнула последнюю кучу листьев, как воздух прорезал хлопок, похожий на раскат грома. И посреди круга камней, отряхиваясь, появилась тетушка Грейс, которая ненавидела, когда ее звали тетей.

– Грейс! – воскликнула я, распахивая руки для объятий.

– Привет, дорогая. Все хорошо? – Она взяла мое лицо в ладони и повернула голову влево и вправо.

– Могло бы быть лучше.

– Пойдем в дом, там все расскажешь. Признаться, связь была такая отвратительная, что я едва разобрала часть с академией. И теперь мне нужно понять, в своем ли ты уме или случилось что-то страшное.

Быстро-быстро перебирая ногами, она взбежала по ступенькам и вошла в заднюю дверь дома.

– Хизер дома?

– Нет, на ночевке с девочками.

– Тем лучше, можно спокойно колдовать. – Она взмахнула рукой, и ее цветастый плащ перелетел с плеч на вешалку.

Мы не показывали Хизер магию. Когда-то давно я пыталась ей рассказать и показать, но она просто не видела магических следов. Не поверила, даже будучи ребенком. И мы с тетушкой решили, что лучше так и оставить. Магическая история хранила слишком много эпизодов, когда обычные люди сходили с ума и попадали в неприятности из-за желания овладеть магией.

Я могла бы дать ей на время призрачное зрение, но, будучи хорошей сестрой, не стала лишать ее спокойной жизни. Пусть ходит на ночевки, веселится с друзьями и наслаждается мнимым одиночеством, не подозревая, что в ванной она не одна. Пусть сон ее будет спокойным, потому что ей не придется заглядывать через завесу.

– Задумалась о чем-то? – спросила Грейс, наливая виски в широкий бокал.

– О Хизер, – честно ответила я.

– Мы поступаем правильно, если ты снова о духах.

– Я знаю, просто даже немного жаль.

– Чего?

– Не будь у нашей семьи магии, все было бы хорошо.

– Кто знает, дорогая, кто знает. – Она похлопала меня по плечу и отхлебнула, осушив едва ли не половину бокала разом.

– Так вот, – замялась я. – Академия, – я откашлялась. – Они сказали, что отберут у нас бюро, если я не стану их студенткой и не получу квалификацию.

– Поэтому ты согласилась?

Я кивнула, потянувшись за упаковкой шоколадного печенья.

– Тогда я зря боялась, а ты оказалась в своем уме. Я испугалась, что эти уроды промыли тебе мозги своим бесконечным хвастовством.

– Здесь написано, что я поступила, но я не знаю, как… как попасть в академию, здесь нет никаких инструкций. – Я протянула тетушке письмо с алой надписью, которая едва заметно светилась.

– Просто выйди через дверь с письмом, – пожала плечами Грейс, допивая виски.