Хранители душ. Академия Дэвинфоллд

Пролог

Мелисса

Если бы я была ночью, это была бы не тихая летняя ночь, с песочного цвета всполохами на мирном небе, а грозовая, с переплетением молний, с раскатами оглушительного грома и ледяным дождем. Она была бы бедствием, кошмаром, хаосом… Той ночью, от какой люди спасаются за плотно закрытыми ставнями с надеждой встретить утренний свет, который проникнет сквозь шторы, освещая теплую постель.

Ночь расползается по моим венам, тянется к сердцу, окутывает разум, подчиняя мое тело своей воле, так что спастись нет шансов. Я падаю в пучину, где ничего не остается, кроме меня и тьмы. Большую часть времени она таится где-то в глубине, диким зверем, готовым напасть в любую секунду. Я не зову ее. Но она все равно приходит.

Бушующие эмоции захватывают меня, и ни одна здравая мысль не может достучаться до моего сознания. Что-то будто скребется внутри головы, пытаясь острыми когтями разорвать препятствие и вырваться наружу. Это не ярость, но сущность, берущая надо мной верх.

– Можешь описать чувство, которое двигало тобой в тот момент? – доносится спокойный голос миссис Стоун, вырывая меня из агонии воспоминаний.

Я даже не разлепила веки. Не напрягла ни одну мышцу, чтобы открыть рот и произнести хоть слово. Что я ощущала? Как мной овладевает неведомая сила. Я кручусь среди готовых взорваться метеоритов, и у этой воронки нет ни дна, ни краев. Чем больше я пытаюсь вырваться, тем быстрее она растет, стремясь разнести меня взрывом на миллионы кусочков.

Но я не говорю ничего миссис Стоун. Ведь если признаю эту силу, она окончательно завладеет мной. А когда это случится, меня больше не будет.

Глава 1

Не нужно бояться внешней темноты. Гораздо более непредсказуема тьма внутри тебя. Темнота вокруг рассеивается с первым лучом утреннего света, а для той, что пожирает тебя изнутри, заковывает конечности в невидимые путы ярости, не существует временны́х отрезков. Она будет лишь ликовать, когда гнев затуманит твой разум. Она будет ликовать, когда одержит победу над тобой. Когда станет истинно тобой.

Я задержала дыхание и посмотрела вниз. Не самая удачная идея для человека, который боится высоты, – забраться на крышу ветхого дома, чтобы оценить обстановку. Но, если я хочу выжить, мне нужно побороть страхи и сосредоточиться на главной опасности. Лучше сломать руку или ногу, упав с крыши, чем попасть в лапы безжалостного рестилера, который опустошит меня, лишив души и оставив лишь оболочку из костей и мяса.

Осторожно сделала шаг и ступила на шаткий карниз. Заглушить подступающую тошноту и головокружение было чертовски сложно, но мысль, что меня ждет, если я позволю страхам победить, заставила собрать всю волю в кулак. Карниз оказался крепким, и, осторожно продвигаясь шаг за шагом, я добралась до пожарной лестницы. Призывая на помощь всю тишину, которая существует в нашем измерении, я прыгнула и приземлилась на асфальт. Никаких знаков приближения рестилера, которое обычно сопровождается промозглым ветром, не наблюдалось.

Я огляделась: двухэтажные заброшенные здания, окна наполнены темнотой. Лишь мигающие фонари навевали до жути странное ощущение спокойствия. Так не должно было быть, когда пару минут назад несколько изголодавшихся рестилеров прочесывали улицу. На стенах домов виднелись бы вязкие тени. Эти твари на редкость бесшумные и быстрые, но после их исчезновения теневой след еще некоторое время тянется за ними, словно призрачная мантия. Этот след помогает понять, в каком направлении они ускользнули. Рестилер представлял собой существо из дымчатой тени. Издали могло показаться, что ты видишь черного призрака. К счастью, рестилеры не могли проходить сквозь стены и чувствовали человеческую душу лишь на близком расстоянии.

Было ощущение затишья перед бурей. Пытаясь не слишком прислушиваться к бьющемуся сердцу, я направилась вниз по улице. Моя рука потянулась к поясу джинсов и обхватила железную рукоять кинжала. Бесшумно, словно змея, подползающая к мыши, я приблизилась к переулку. Волосы всколыхнул обжигающе холодный ветер, волна мурашек пробежала вниз по шее. Я завернула в тускло освещенный переулок, вглядываясь в полутьму. За мусорными баками послышалось кряхтение, затем стоны, и я остро ощутила энергию рестилера. Вгляделась в пространство за контейнерами и поняла, что не ошиблась. Рестилер, словно облако пыли, парил в воздухе. Его длинные щупальца-тени тянулись вниз. Он с кем-то расправлялся.

Я огляделась. Ребята из «Протекшен» запаздывали или наметили другую цель. Они наверняка не считали, что слухи могут дать информацию почти такую же точную, как радары. Именно так я узнавала, где находятся рестилеры.

Я резко выхватила кинжал. Рестилер развернулся в мою сторону, не прерывая ужасной трапезы. Мои глаза проследили за движущимися тенями, которые тянулись к парню, лежавшему на земле. Только судорожное хрипение выдавало, что он сопротивлялся твари, борясь из последних сил. Наблюдать, как рестилер высасывает эмоции, воспоминания и чувства, делающие человека разумным существом, – зрелище не из приятных. Лицо парня посинело, глаза выпучились. Изо рта тянулась полоска дыма, исчезая в черной оболочке рестилера. У парня почти не оставалось времени. Если рестилер высосет лишь часть его души, парень впадет в кому; если успеет украсть всю душу – умрет в этом мерзком, заполненном отходами и жуткой вонью переулке.

Мгновение – и я бросилась на монстра. Кинжал прорезал пустоту в том месте, где секунду назад находился рестилер. Тварь исчезла. Я оглянулась – тень бесшумно двигалась ко мне, паря над землей. Я встала в боевую стойку. Нельзя растрачивать энергию. Он гораздо быстрее меня, поэтому нужно выждать момент, когда он окажется достаточно близко, чтобы мой удар достал его. Если я попытаюсь преследовать тварь, то начну совершать ошибку за ошибкой и приду в отчаяние. Мелисса, не теряй голову, жди. Рестилеры на дальнем расстоянии выглядели не такими пугающими. Вблизи же они были воплощением ужаса. Секунду рестилер парил в воздухе, направив на меня пустые глазницы. Единственной эмоцией, по которой эти твари распознавали присутствие человека, был страх. Зацепившись за него, рестилеры высасывали из жертвы душу. Словно пазл, разбирая личность на кусочки. Маскировать страх – важное умение охотника, поэтому я крепче сжала рукоять кинжала и глубоко вдохнула.

Я почувствовала легкую пульсацию в теле – словно толчки землетрясения ломали почву у меня под ногами. Сосредоточившись, я отогнала наваждение и кинулась на рестилера, прорезая его серебристым лезвием. Монстр отлетел назад, а затем с бешеной скоростью бросился на меня, чуть не сбив с ног. Я вовремя увернулась, не позволив его угольно-черным щупальцам коснуться меня. Даже легкое касание – и я пропала.

Рестилер, взбесившись, снова напал на меня. Я сделала выпад и рассекла бесформенное тело стальным кинжалом. Кривясь, рестилер стал медленно растворяться в ночном воздухе, сливаясь с темнотой.

Убить рестилера могла только сталь, обработанная заклинанием разрушения. С довольной улыбкой рассматривая любимый кинжал, я мысленно поаплодировала себе. Второй рестилер в моем скромном списке. Неплохое начало. Услышав тихий кашель, я вспомнила о парне и, подбежав к нему, присела рядом на корточки.

– Эй, ты в порядке?

Люди уже привыкли к комендантскому часу, и в такое время в заброшенных переулках, где обычно и водились рестилеры, встречались только охотники и дураки. К какой из этих групп относился молодой человек, который пытался теперь восстановить дыхание, сказать было не так сложно. Охотники никогда не действовали в одиночку. А его напарника поблизости я не заметила. Да и никакого оружия у него не оказалось. Без сомнения, этот парень – дурак.

Он медленно приподнялся, приходя в себя. Но как только его глаза раскрылись, он резко вскочил на ноги. Подозрительный взгляд, которым парень окинул меня с головы до ног, не предвещал милой беседы. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, пока он тревожно всматривался мне в лицо.

– Кто ты? – спросил он хриплым голосом.

– Та, которая только что спасла твою шкуру, – нахмурилась я, скрестив руки на груди.

Серьезно? Это его сейчас интересует? Я уставилась на незнакомца. От его бледности не осталось и следа. Бездонные глаза недоверчиво смотрели на меня. И не скажешь, что минуту назад он находился на волоске от смерти.

– Ты не охотник, – уверенно заявил он и перевел взгляд на кинжал в моей руке.

– С чего ты это взял?

Судя по всему, бестактность – либо побочный эффект нападения рестилера, либо парень ничего не слышал о хороших манерах. И все-таки какая разница, кто спас ему жизнь? Охотник, простая девчонка или розовый единорог?

– Наблюдательность, – усмехнулся он, сверкнув глазами, цвет которых напомнил мне о летней зелени. – Твоя техника оставляет желать лучшего. Самоучка. Спорю, это первый убитый тобой рестилер. Или второй. И ты явно не умеешь контролировать себя.

Я, стиснув зубы и начиная раздражаться, уставилась на него. На миг проскользнула мысль, что стоило оставить этого неблагодарного кретина на десерт рестилеру. Парень не в том положении, чтобы указывать на мои ошибки. Я знала свои слабые стороны и понимала, что нужно еще многому научиться. Но критика от человека, с которым познакомилась всего несколько минут назад и которому спасла жизнь, воспринималась болезненно.

– Боже, сколько комплиментов! Полегче, а то боюсь утонуть в твоей слащавой лести. – Я театрально прижала руку к сердцу. – Но ты упустил маленькую деталь: не меня только что пытался прикончить рестилер. Так что тебя спасла девочка-самоучка, а не крутой охотник.

Парень застыл.

– Прости, – улыбнулся он, меняясь в лице, – не хотел обидеть. Просто лучше тебе быть осторожной и не ввязываться в неприятности, спасая незнакомцев. Это может стоить тебе жизни.

Я растерянно нахмурилась:

– Договорились. В следующий раз, когда увижу тебя в объятиях рестилера, пройду мимо.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – ухмыльнулся парень. Он убрал со лба прядь темных волос и посмотрел мне в глаза. – Спасибо. Я у тебя в долгу.

– Без проблем. Просто сохрани это приятное воспоминание.

Он кивнул и уже сделал пару шагов в сторону улицы, но остановился и обернулся ко мне. Утонченные черты его лица проступили из темноты, подсвеченные фонарем. Я попыталась запечатлеть их в памяти.

– Судьба играет по своим правилам. Кто знает, что может случиться завтра?

Я смотрела на удаляющуюся фигуру в черном. Похоже, мне придется раздумывать над этими словами в одиночестве. Только через некоторое время после исчезновения незнакомца я двинулась в сторону дома.

Сегодня все пошло не по плану. Мало того что я зацепилась за решетку и поранила руку, так еще натолкнулась на нескольких рестилеров. Очень странно. Обычно они охотятся в одиночку, потому что, поймав добычу, не могут поделить ее между собой. Проверив телефон, который стоял на беззвучном режиме, я тяжело вздохнула. Конечно, мама уже завалила меня звонками и сообщениями, напоминающими о манерах юной леди, которая не должна нарушать правил, установленных хозяйкой дома (то есть самой мамой).

Все еще сжимая рукоять кинжала и тревожно оглядываясь по сторонам, я повернула на свою улицу. В респектабельном районе Квин-Энн-Хилл незваные гости появлялись часто, и мне не приходилось уходить далеко во время ночных вылазок, которые я совершала последние два месяца. Почти полвека Сиэтл, как упавшая капля чернил, темнел на карте Америки. Чтобы это пятно не расползлось по всей стране, был создан «Протекшен» – военное подразделение охотников и стражей. Сиэтл тлел, словно непотушенный окурок, и его дым окутывал ближайшие штаты, грозясь распространиться дальше. Люди боялись этого города: его объезжали стороной, жители покидали свои дома, стараясь оставить позади тоску по потерянным близким. Но было и много тех, кто любил Сиэтл и отстаивал его ценой собственной жизни. Ночь стала для горожан под запретом. И хотя рестилеры появлялись лишь в темных заброшенных кварталах, рисковать никто не собирался.

Совет твердил, что мы справимся. Что установленные ограничения могут обезопасить граждан. Что правительство усердно работает, ищет способы закрыть порталы из другого измерения, откуда приходили рестилеры. Но годами ничего не менялось.

Убить двух рестилеров за ночь – огромная удача. Но на сегодня я была собой более или менее довольна, так что пока передо мной стояла только одна задача – быстрее попасть домой незамеченной. Перепрыгнув через деревянную калитку, я скользнула вдоль ограды. Еще бы не затоптать мамины гортензии, которые она любит не меньше собственной дочери. Подняв оконную раму, я тихо залезла в свою комнату. Закрыв окно, я с облегчением вздохнула, и вдруг в комнате зажегся свет.

– Так-так-так, и почему ты крадешься, будто вор?

Я представила строгий, спокойный взгляд мамы, который не предвещал ничего хорошего, ее скрещенные на груди руки, и повернулась. Мама, пытаясь скрыть гнев за напускной серьезностью, стояла у двери в розовом пушистом халате и тапочках и испепеляла меня взглядом. Ее вид не соответствовал тому, что она собиралась мне сказать. Ей бы форму генеральши. Я усмехнулась про себя, представляя маму шагающей вдоль шеренги военных.

– Дай угадаю: опять охота? – насупилась она, внимательно изучая мое лицо, словно хотела поймать на лжи. – Я звонила матери Кейли, и она сказала, что ты давно уехала домой. Ответ на вопрос, где ты была почти три часа, приходит сам собой.

Конечно, мама подозревала, чем я занималась втайне. Но каждый раз давала мне «последний шанс». Я спрятала руки за спину, словно ребенок, которого застали за кражей конфет.

– Дочери охотника странно слышать такие обвинения, – произнесла я, посмотрев на маму.

– Я тысячу раз тебе говорила: не смей сравнивать себя с отцом. – Она наставила на меня указательный палец, словно собираясь метнуть молнию. – Даже когда он выходил на первое задание, у него были все необходимые знания и навыки, чтобы бороться с этими жуткими тварями.

– На днях все поменяется, – пожала я плечами.

Мысль об учебе в академии Дэвинфоллд наполнила меня восторгом. Я так ждала этого! Совсем скоро я окажусь среди охотников и стражей, и никто не будет упрекать меня за то, чем я занимаюсь, и тем более обвинять в неопытности.

– Ты знаешь, как я отношусь к этой идее, поэтому не начинай, – отвлекла меня от приятных мыслей мама.

– Меня приняли, так что тебе придется с этим смириться.

– Тебя так же приняли в Джорджтаунский университет! Огромная удача попасть туда, тем более получить стипендию! Ты еще можешь передумать и выбрать спокойную, нормальную жизнь! – Мама всплеснула руками. Тяжелого разговора не избежать.

Если бы не академия Дэвинфоллд, я бы пошла в Джорджтаунский университет, один из самых престижных вузов в Америке. На том, чтобы подать туда документы, настояла моя учительница зарубежной литературы. Она всегда верила в меня и хвалила за эрудицию и организаторские качества. После того как я получила высшие баллы по всем экзаменам, миссис Баркли написала мне рекомендательное письмо и воодушевила разговорами о будущем, которое откроется передо мной после окончания университета. Но в моих жилах бурлила кровь охотника, и я не могла заглушить ее голос. Подавая документы в Джорджтаунский, в Ховард и академию Дэвинфоллд, я молила Бога, чтобы меня не приняли в первых двух. Из университета Ховард пришел отказ, несмотря на мои впечатляющие баллы. Маму это ничуть не огорчило, ведь я прошла отбор в Джорджтаунский. Но ее радость продлилась лишь до тех пор, пока я не показала письмо с положительным ответом из Дэвинфоллда.

Дети охотников почти всегда следовали по стопам родителей. Любой гордился бы, что его ребенок захотел стать охотником. Только не мама. Прошло всего два года с тех пор, как мои родители поженились, когда на одной из вылазок отца убил рестилер. Спасти его тело не удалось. Рестилер был слишком изголодавшимся и сильным. Это стало точкой невозврата для мамы. Она решила, что ни за что не позволит мне стать охотницей. Лет до тринадцати мне рассказывали сказку, что отец погиб в автокатастрофе. Но когда я несколько лет назад узнала настоящую причину его смерти, то решила, что для меня существует единственный путь. Путь мести. Не только за отца, но и за всех невинных людей, которых убили эти твари.

Моего лучшего друга Бастиана это сильно огорчило. Болезнь, которая не давала ему возможности исполнить нашу клятву всегда быть вместе, морально подавляла его. Но детская мечта – разработать лекарство, помогающее полностью вылечить разрушение костей, – спасала его. Бастиан говорил, что, даже если ему до старости придется работать над этим, он сделает все возможное, чтобы дети не страдали от этой болезни. Мой желудок стягивался в тугой узел каждый раз, когда он говорил об этом. Хотя мне отчаянно хотелось, чтобы мы вместе поступили в Дэвинфоллд и потом стали охотниками, я понимала, что это невозможно, и поддержала Бастиана в его выборе. Но его мечте не суждено было сбыться. В том же году он погиб.

Мне хотелось получить хоть какой-то опыт и увидеть рестилера своими глазами. Я боялась опозориться в Дэвинфоллде, ведь детей охотников обучали с детства и к моменту поступления они многое знали. Для меня же мир охотников все эти годы находился под строжайшим запретом.

– Мама, сколько можно? Все уже решено! – Я закатила глаза, злясь, что приходится обсуждать одно и то же.

– Мне нужно было сразу пресечь эти безумные идеи, когда ты ввязалась в это и подговорила наивного Майкла. Теперь посмотри, чем это обернулось! Ты шляешься одна ночью по переулкам, где полно жутких монстров, и подвергаешь жизнь опасности, когда нормальные люди спокойно сидят дома!

Я вспомнила день, когда решила тренироваться, чтобы научиться азам охоты. Моим главным помощником стал дядя Майкл – охотник, сражавшийся бок о бок с отцом и ставший другом нашей семьи. Каждый раз, когда мама видела, как он обучает меня владению оружием и рукопашному бою, она закатывала сцены. В результате я стала тренировалась одна. А в конце последнего года в старшей школе решилась на отчаянный шаг – подала документы в Дэвинфоллд. Мысль, что отец был лучшим выпускником академии, вселяла в меня надежду, и я решила, что сделаю все возможное, чтобы не опозорить его.

– Рестилеры не представляют опасности, если знать, как вести себя, – угрюмо заявила я.

Стоило ли мне обратить внимание, что, отправляясь на первую ночную охоту, я не испытывала страх? Возможно. Встретившись впервые с рестилером, я ощутила что-то привычное, с чем справлялась много раз.

– Мелисса…

– Я решила, – заявила я тоном, не терпящим возражений. – От кого еще я унаследовала упрямый характер?

– Давай сюда кинжал, юная леди, – вытянула руку мама, – я жалею, что отдала его тебе.

– Это все, что оставил мне отец! Ты не можешь его отобрать! – заявила я возмущенно.

– Еще как могу! Я думала, что ты положишь его на полку и будешь любоваться, а не начнешь охотиться по ночам!

Протянутая рука мамы зависла в воздухе, пока я пыталась проделать взглядом дыру в паркете. Мама вздохнула и потерла переносицу, пытаясь собраться с мыслями.

– Ладно. Это была последняя попытка отговорить тебя. Но, раз ты так уперлась, тебе надо выбрать факультет заклинателей.

Нет, спасибо. Я предпочитаю размахивать оружием и убивать рестилеров. Бесспорно, заклинатели – те люди, без которых я не смогла бы размахивать оружием. Без заклинаний, которые накладывались на оружие, рестилеров было невозможно ранить. Но пусть заклинаниями занимаются те, кому это нравится. Я же выбираю то, о чем мечтала многие годы.

Адреналин, бегущий по жилам, когда я взмахивала кинжалом, жажда победы, когда всматривалась в рестилера и намечала план атаки. Победа в борьбе с моей темной яростью, бурлящей в крови и желающей разрушить весь мир. Ощущение, заполняющее меня, когда мне удавалось взять верх над эмоциями, было не сравнимо ни с чем… Как я могла променять все это на заклинания? Но, откашлявшись, я произнесла спокойным голосом:

– Я обещаю подумать.

Лучший способ закончить бесполезный спор – показать противоположной стороне, что ты ее слышишь и готова рассмотреть ее доводы.

– Вот это уже другой разговор, – натянуто улыбнулась мама, глядя на меня потеплевшим взглядом. – Просто пойми, что я за тебя переживаю. Потерять двух любимых людей из-за этих мерзких существ – выше моих сил.

Что-то кольнуло в сердце и болью отозвалось в конечностях. Смерть отца нечасто упоминалась в нашем доме. И если кто-то из нас это делал, то только в крайнем случае.

– Я понимаю, мама. Но ты тоже должна понять, что я уже взрослая. Дай мне самой распоряжаться своей жизнью. – Я взглянула на маму с надеждой. – Возможно, после первого курса я пойму, что заклинания привлекают меня больше, чем охота. – Бред! Такого никогда не будет. Но это именно то, что хотела услышать мама. – А может, я вообще решу заняться чем-то другим. Дай мне хотя бы немного времени. Один курс. Один шанс.

Казалось, мама обдумывает мои слова как задачу, которая не допускает промаха.

– Каждый заслуживает шанс, чтобы осуществить мечту.

Мама улыбнулась мне, но уголки ее губ предательски задрожали. Пожелав спокойной ночи, она тихо вышла из комнаты. Как только за ней закрылась дверь, я тяжело выдохнула и села на край кровати. Один шанс. Шанс, который, как мама надеется, заставит меня передумать. Но на самом деле это шанс, который я ни за что не упущу.

Приняв душ и запихнув грязные вещи в стиральную машину, я залезла в постель, но сон как рукой сняло. Тогда я решила использовать проверенное лекарство от бессонницы, нервов и усталости.

Я достала из прикроватной тумбочки скетчбук и карандаш. Откинувшись на изголовье кровати, начала перелистывать наброски. Простые скетчи, яркие рисунки, портреты любимых людей, пейзажи, несуразные вещи, которые зацепили мой взгляд… Рисование было единственным занятием после чтения, которое позволяло мне расслабиться и погрузиться в свой мир. Я любила заполнять белые листы замысловатыми узорами, штриховать отдельные участки и создавать объемные объекты. Каждое движение карандаша уносило с собой тревогу, помогая ощутить спокойствие и надежду.

Губы растянулись в улыбке, когда я рассматривала портрет Кейли. Подруга, широко улыбаясь, держала в руках пончик такого же синего цвета, как и ее длинные волосы. Перелистнув страницы с черно-белыми эскизами и красочными пейзажами, я разгладила чистый лист и прикрыла глаза, воссоздавая в памяти образ ночного незнакомца. Я решила сделать набросок. Овал подбородка, прищуренные глаза, тонкие губы… Темные волосы спадают на лоб, делая юношу еще привлекательнее. Я черпала вдохновение повсюду. Меня могло вдохновить что угодно и кто угодно, от простой булавки на разорванной одежде до странного незнакомца, которого я спасла ночью от рестилера.

Я вгляделась в рисунок. Судя по тому, как этот парень разбирался в охоте, можно предположить, что он вырос в семье охотников. И охотников достаточно сильных, раз он даже в полуобморочном состоянии смог разглядеть, куда и как я била. Но вспомнив, как быстро он восстановился после нападения, я задумалась. Возможно, рестилеру не удалось затронуть его сущность и я успела вовремя. Если бы рестилер украл хоть часть его души, парень впал бы в кому. В таком случае оставалось только тело, в котором заклинатели поддерживали жизнь, пока оно не умирало от старости. Реабилитационный центр «Ласт хелп» заботился о пострадавших. Само название напоминало, что ты должен быть осторожен и заботиться о своей безопасности, если не хочешь, чтобы твоим последним пристанищем стала комната с больничной койкой и многочисленными приборами, которые удерживают твое бессознательное тело на этой земле.

Глава 2

Теплый ветер, наполненный ароматом свежей земли и летней зелени, развевал мои волосы. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула. Мысли о будущем будоражили меня, отдаваясь в сердце нервным, но приятным покалыванием. Скоро все изменится. Я волновалась, будто перед встречей с любимым человеком, которого не видела много лет. Хотя я, наоборот, оставляла любимых людей: маму и Кейли. Подругу, которая была рядом в трудные времена и поддерживала меня, как могла.

– И только попробуй не писать каждый день! Если думаешь, что сможешь найти там кого-то, кто займет мое место, то глубоко ошибаешься! Кстати о дружбе. Доказанный факт, что дружеские отношения, которые начались в подростковом возрасте, выдерживают сокращение эмоционально-оценочного взаимодействия при отсутствии вербального и невербального общения гораздо лучше, чем отношения, которые начались в более зрелом возрасте. Кто-то в любом случае проходит через этап элиминации. Это вызвано влиянием новой среды и обществом, в которое переходит…