Переливы дневного света

Разгадка живых тайн

Часть 1

ПЕРЕЛИВЫ ДНЕВНОГО СВЕТА

«…о жизни и ее возможностях, которые

она открывает перед нами» – К. Эвелин Марк

Аннотация

После своего опрометчивого выбора Анна Вичвилл переживает необычные для себя времена. Обстоятельства вынудили ее оказаться среди нового мироздания, в котором Фриза Дэвис, предоставляя свое покровительство, убеждает, что девушка связана с сокрытым миром. Согласившись, Анна сталкивается с различными препятствиями, из-за которых перед ней встает выбор: сдаться или отстоять свою позицию. Лишь преодолев преграды и страшные события, она осознает, к чему действительно готовила ее судьба, раскрывая несколько тайн, одна из которых изменит отношение ко всему, что ее окружало ранее.

Пролог

Все же, мы не всегда понимаем, кем являемся на самом деле. А иногда, зная, кто мы, пытаемся это скрыть. Как показывает практика, надолго скрыть ничего невозможно, да и все не бесконечно. Сначала, ввиду неизвестности, я многое утаивала от своего круга общения, предоставляя судьбе возможность самой распоряжаться имеющимися обстоятельствами. И лучше бы я этого не делала, ведь, как оказалось, она не преподносит нам подарки, а предпочитает подкладывать сюрпризы, при чем различные по своему качеству и в самый неподходящий момент.

К своему удивлению, я быстро адаптировалась в новых условиях, вероятно, благодаря тем, кого готова была назвать своими близкими. Все же, обременительно, когда перед тобой выстраивается целый ряд проблем, куда хуже, когда они лезут вне очереди: чем больше я пыталась достигнуть разгадки, так волновавшей меня, тем дальше приходилось проваливаться в пучину неведения. Так или иначе, мне довелось пройти не мало испытаний прежде, чем я смогла избавиться от нерешимости и фатализма.

Готова согласиться, что грандиозные преобразования начинаются с малых перемен, и моя история это доказывает. Спросите: а в чем же заключаются мои перемены? Я лишь скажу, что осмелилась принять этот далеко не сказочный мир, отчего мне пало на долю подобраться к хорошо укрытому от себя могуществу, поскольку все, что со мной произойдет за это время, настроит на выявление глобальной проблемы, касающейся всей планеты, причем я говорю не о той, на которой жила свои девятнадцать лет…

Глава 1. ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Из воспоминаний помню точно, как окончательно испортилась погода в городе, едва небо затянуло серыми майскими тучами. Лицо неприятно обдувал еще холодный ветер. В тот день будто рок пронесся по всему, что могло касаться меня: погода, родственники и череда странных событий… Чего пришлось пережить тогда моей психике, трудно даже объяснить, словно пронзенная током, я не мыслила, что делала, но ясно было одно – нужно бежать.

Непрекращающаяся дрожь вынуждала совершать поспешные движения. Обняв себя руками, я растерянно искала свободное такси. Сделать это было не так-то просто: ливень разыгрался не на шутку, всюду знатно помрачнело. Я поторопилась к ближайшему автотранспорту, стоявшему на парковке. Водитель такси тут же принял мой заказ, и в скором времени я отправилась к месту своего прибытия – другую часть города, в которой проживала моя одногруппница, заведомо осведомленная о моих конфликтах в семье.

Дождь продолжал бесперебойно лить. В окнах невозможно было разглядеть идущих пешеходов из-за плывших по стеклу дождевых капель, которые представляли собой длинные вертикальные ручейки. Сквозь них стали проявляться и образы того, что сподвигло меня в страхе сбежать. Это было нападение. Оно было слишком внезапным, чтобы успеть что-либо предпринять. Мне не показалось это разбоем или хулиганством, вероятно, больной на голову незнакомец просто хотел мне навредить.

Я оторвалась от своих мыслей и сделала попытки хоть как-то согреть свои окоченевшие пальцы. Вместе с тем мой взор кратко прошелся по салону автомобиля. Между сидениями и спинками задних кресел, обтянутых жестким и скользящим черным материалом, заметно проглядывался сигарный пепел. Его было настолько много, что я с вниманием устремила взгляд вперед, где раскрыто ютилась на переднем сидении наполовину выпитая спиртосодержащая продукция с надписью «Веселая удача».

– Остановитесь здесь, – напряженно указала я на последнюю автобусную остановку до заезда на дорогу, ведущую к мосту.

– Нужно было говорить об этом раньше, – сухо ответил он, и из его рта точно донесся едкий запах вина.

Тут же наморщившись, я отпрянула назад и настороженно проследила за тем, как проезжала свой последний шанс покинуть этот автомобиль. И вот немного погодя мы заехали на мост. Машин было совсем мало, из-за чего водитель сильнее дал по газам, наплевав на знак, требующий держать скорость на шестидесяти. Ливень к этому времени сходил на «нет». Передние дворники на лобовом стекле продолжали отвлекать наше внимание от настоятельно движущегося по левой полосе джипа. Этот автомобиль следовал параллельно нам среди пустой трассы, что только порождало вопросы в моем перебудораженном разуме.

Блокируемые замки на дверях звонко защелкнулись. Я отчетливо услышала это, как и ощутила хорошо заставшую меня врасплох растерянность.

– Сбавьте скорость! – испугалась я, оценивая всю неадекватность ситуации.

Водитель молчал. Не разглядев на его лице ответной реакции, я поспешно пристегнула ремень безопасности и вцепилась в дверную ручку. Сердце заколотилось. Снова я дала волю своему страху, не предприняв малейших попыток каким-либо образом пресечь одержимого беззаконностью старика. Случайно мне довелось столкнуться с ним взглядом через лобовое зеркало и увидеть холодный взор его голубых глаз. Резкий испуг вынудил непроизвольно прижаться в пассажирское сидение. Такси, в котором я держала свой путь, продолжало разгоняться. Помню, как старик обернулся в сторону мчавшегося вместе с нами тонированного автомобиля, а дальше джип отклонился на правую полосу, сбивая нас с дороги.

Машину потянуло и завертело куда-то вправо. Шины истирались и дымились с звонким скрипом. Ужас, который я испытала тогда, был настолько силен, что мои рефлексы и способность мыслить просто отключились. Я не воспринимала ничего, что происходило вокруг – лишь быстро мелькавшие картинки случившегося неясно отразились в моей памяти. Оглушенная от различных ударов я потуплено уставилась вперед. С окна моего сидения было слишком темно. Дурнота интенсивно подступала к горлу, вынуждая телу подняться вопреки выраженной скованности. Отодрав свою спину от сидения, я проследила, как с волос посыпались осколки бокового стекла размером с градины. Позже на лице и руках я ощутила жгучие порезы, на которых мне трудно было сначала фокусироваться. Осмотревшись лучше, мой взгляд застыл на мертвом водителе, раскинувшимся между передними сидениями в несвойственной человеку позе. Его кровь испачкала острые края разбитого лобового стекла и панель управления, провоцируя во мне моментальный ступор. Мое дыхание сбилось, тонус двигательных мышц повысился, приходилось прерывисто вдыхать кислород ртом. Трясущимися руками я отстегнула сдавливавший мою грудь ремень безопасности и подняла глаза на свет в сторону противоположного окна, откуда доносились лучи любящего меня солнца.

Только через какое-то время я смогла понять, что автомобиль стоял в вертикальном положении и перекрывал мне доступ к выходу со стороны места, к которому была заранее пристегнута. Я судорожно добралась до противоположной двери задней части салона. Голова продолжала кружиться. Детская наивность о помощи посторонних вновь притупила разум. В этот раз я боролась с собственными фантомами, продолжая принимать попытки, чтобы выбраться из автомобиля. Без каких-либо колебаний я достала из кармана мобильный телефон, когда убедилась, что двери изнутри оставались заблокированы, и начала выбивать им уже треснутое стекло. Режущие куски прочного материала разлетались в разные направления, беспощадно царапая мое лицо и окончательно пробуждая сознание от перенесенного стресса. Как можно быстрее, я выкарабкалась из бокового окна наружу, осторожно встав на повернутый ребром транспорт. Автомобиль держался непрочно. Это отчетливо воспринималось, едва меня начало клонить из стороны в сторону от недостаточного равновесия и дрожащих ног; даже не знаю, что из них больше всего.

– О, боже, – сквозь всхлипы произнесла я, заметив через выбитое стекло оживший взгляд на окровавленном лице старика.

Он принялся подниматься ко мне, стремясь ухватиться за мои ноги. Я громко взвизгнула, решаясь спрыгнуть с покореженного транспорта. Порыв ветра и мои прыжки пошатнули машину, которая еле-еле держалась на твердой опоре. Приложив усилия, я оттолкнулась назад, наконец спрыгивая с того места. Автомобиль отклонился в противоположное направление, свободно проваливаясь с обрыва.

Больно встретив своим телом твердую поверхность, я лежала на мокром асфальте, пока что-то резко не потянуло меня вслед за упавшем автомобилем. Это был все тот же водитель. Я быстро проскользила по твердому дорожном покрытию, стремительно приближаясь к уступу. Страх вынуждал концентрироваться на собственном спасении и в то же время притуплял здравомыслие.

– Отцепись! – закричала я, истерично задергав ногами в стороны. – Отцепись от меня!

В дикой панике я пыталась ухватиться пальцами за асфальт. Асфальт! Ничего тупого в жизни я еще не совершала, но моя жизнь была буквально на волоске. Хороший удар ногой поздно положил конец моему резкому падению, и, невзирая на это, я все еще могла сорваться – нижняя часть моего туловища уже оказалась над пропастью. Внимательность позволила шустро зацепиться за рядом расположенное барьерное дорожное ограждение.

– Господи, только не вода! – вдруг вырвалось из уст.

Напомнившая о себе фобия к воде, способной смело потянуть меня на дно, вытворяла с моим разумом что-то невообразимое. От подобной мысли я приковано держалась за бордюр, как только могла, как не пыталась за всю свою жизнь. Пронзающий душу скрип заставил поднять глаза и обнаружить, что металлическое ограждение могло вот-вот открепиться от основания.

Снова тот сотрясающий все тело звук.

– Пожалуйста… – сквозь плачь непроизвольно вымолвила я, не теряя надежды выбраться из этого безумия живой.

Взгляд замер на барьере, не пострадавшего от сумасшедшего столкновения. Высвободив ладонь, я суетливо схватилась за новое место, пытаясь передвинуться от ненадежной опоры. Дело оставалась за малым. Крепко вцепившись левой рукой за ограждение, мне не удалось зафиксировать положение правой ладони. За какое-то ничтожное мгновение собственная выдержка жестоко подвела меня, не справившись со всей тяжестью тела в одной руке, и тогда я сорвалась.

Резко посмотрев вниз, я не могла уже думать ни о водителе, ни о мотивах того, кто сидел в джипе, и ни о том, кто вынудил меня сесть в этот чертов транспорт. Ничего больше не обладало значением. Я падала, фаталично смотря на отдалявшийся от меня мост, куда-то в закат, в прояснившееся из-за густых туч небо, которое плавно повернулось ко мне спиной, а затем на неминуемо надвигающееся полотно ужасающе мрачного цвета – видела, как приближалась вода… большая, глубокая и смертельная… Стоял свист в ушах, дышать становилось до жути тяжело, приходилось задерживать дыхание, чтобы не задохнуться от мгновенно сбивающегося дыхания. До сих пор не забуду тот удар об ледяную воду, миллионы пузырьков, вмиг ласково коснувшихся моей кожи, тот глухой всплеск подводного пространства, заполнявшего мой слух, и неопределимое желание сделать глоток воздуха. В своих снах я не раз переживала этот отрезок времени. Это был последний переломный момент в моей жизни… до того, как все изменилось.

Глава 2. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

Возможно, я начала свою историю не с того момента… Да, точно. Но я не могла его упустить, потому как он стал мощнейшим катализатором оказаться там, куда бы я точно отказалась бы добровольно идти, если бы не то падение с моста.

Немного расскажу о себе. Моя маленькая семья состояла из меня, мамы и моего кота. И так было всегда. Отца я не знала. Мама не говорила о нем и каждый раз раздражалась, когда я осмеливалась завести разговор об этом. Никто о нем не был в курсе – даже моя бабушка Наталья Петровна – добрая и красноречивая женщина, которая прожила не такую длинную жизнь, но при этом смогла вложить в меня все светлое и хорошее, что может вложить собой настоящая бабушка. Ее так же, как и меня, изводил тот факт, что мама ничего не рассказывала о загадочном отце и его жизни. Однажды она даже призналась, что после моего рождения и последующего ухода отца, мама сильно изменила свои приоритеты, превратившись в волевую, властную и бесконечно стремящаяся к обогащению бизнесвумен.

И да, действительно, свою маму – Марию Семеновну Горде́еву – я застала именно в роли сильной женщины, страстно увлеченной работой в крупной компании, связанной с коммерческим бизнесом. Порой мне казалось, что это единственное, что ее волновало больше всего на свете, впрочем, неправильно было бы судить ее за это: в свое время она оказалась одной без крепкого мужского плеча на руках со мной. И даже стечение продолжительного времени стало недостаточным, чтобы мы нашли общий язык друг с другом. К сожалению, судьба распорядилась присвоить нам разное представление о мире и о том, что понималось под значением «жизнь»: она – упитанная в теле и яркая своим стилем женщина средних лет со стальным характером, уделявшая общественной деятельности большую часть своего времени, компенсируя свое безучастие в моей жизни излишним порой достатком; я же – та, кто мечтала о крепкой семейной и дружеской связи. Возможно даже, ей было трудней взаимодействовать со мной, когда я по мере своего развития принялась задавать «лишние» для нее вопросы, а моя внешность не соответствовала ее родословной линии. Она, вполне, могла видеть во мне отца. Оставалось непонятным, почему, невзирая на всю ненависть к нему, мама одарила меня его специфической фамилией – Ви́чвилл. Пожалуй, это – слишком краткая зацепка, которая хоть как-то могла характеризовать моего родителя-иностранца.

Сразу должна признаться, что отсутствие себя в ячейке общества под названием «семья» явно отразилось на мне – осторожной, наблюдательной девушке, которая смотрела на этот мир немного иначе своих сверстников. Впрочем, зрелость творит чудеса…

Когда мама сообщила новость о переводе на новое рабочее место, меня не испугал переезд в славный городок Тре́нт. В скором времени мою жизнь поджидало новое бремя молодости – студенчество. После окончания общеобразовательной школы я, не раздумывая, поступила на факультет психологии в крупнейший университет этого города. Это стало моим первым самостоятельным решением, которое позволила мне мама. Ее не устраивала такая затея, и она не представляла перспективы для моего успеха в данной профессиональной области. Да и это принять оказалось не так горько, как появление в ее жизни сомнительного мужчины с тяжелым грузом секретов, навечно запечатанных в его светлых глазах. Какая-то подавленность на присутствие этого человека по имени Александр Моргунов, который за кратчайший срок превратился в маминого мужа, неоднократно пробуждало во мне бурное желание покинуть этот подозрительно быстро создавшийся тандем и отыскать место, где я буду чувствовать себя хотя бы услышанной. Забавно, как такая потребность способна запросто поменять ход дальнейших мыслей.

Надо сказать, моя свобода и без того имела место быть, только когда мама была отвлечена своей работой. К этому я привыкла. Но постоянные ограничения со стороны ее мужа, всучивавшего свои убеждения и командные распоряжения о том, как мне следовало бы жить, вводили в сумасшедшую ярость, особенно, при непоколебимой поддержке мамы в подобных его стремлениях. Я не хотела проживать «не свою жизнь» и четко понимала, что, играя по чужим правилам, обладала всеми шансами потерять себя. Такой прецедент уже происходил в моей юности: между мной и мамой прошло множество разногласий, чтобы она наконец осознала, насколько я могла быть решительной в отстаивании своих интересов. И вот однажды в один «прекрасный» день настал предпоследний переломный момент, в котором я нашла храбрость, чтобы просто уйти. С одной стороны, это был импульсивный поступок, с другой – я защищалась, как умела. В результате: на меня нападает чокнутый тип, его отвлекает странная женщина в длинном одеянии и широкой шляпе, а я в испуге бросаюсь бежать, добираюсь до такси, а дальше – столкновение автомобилей и падение с моста, после которого я очутилась в совершенно чужом месте. Своей жизнью после падения глубоко под воду я была обязана исключительно той же женщине. Она была крайне предусмотрительна, вступая со мной в диалог после произошедшего, и всячески уверяла в моей безопасности. В ней было что-то такое притягательное, что убеждало так просто довериться ее словам. Только сейчас я понимаю, что без «специфического» влияния вряд ли могло бы тогда обойтись, ибо мне не удается вспомнить, как смогла согласиться на ее предложение остаться, за котором стояла сплошная неясность. И вот теперь я здесь.

«Но где?», – спросите вы. Что ж, если отвечать прямо, то на обитаемой планете под названием «Ко́рон», заряженной энергией двух небесных гравитационно связанных светил, двигающихся параллельно друг другу. Это соседняя от Земли солнечная система, которая по сей день намеренно скрыта от людского внимания. Пришлось довериться собственным глазам, когда я узрела воочию этот мир крайне оригинальный настолько, что мне не хватало знаний и слов, чтобы объяснить всю красоту, которая открылась передо мной. Даже время на этой планете протекало своеобразно: свет пребывал дольше, сутки составляли тридцать четыре часа, а сезоны времен года делились по два месяца, имея всего лишь порядковый номер, начиная с весны.

Подтверждение существования отдельной цивилизации, которая формировалась иным путем, чем на Земле, присутствовало во всем, что я видела и что поддавалось частично моей логике. После ознакомления с другой реальностью какое-то время меня окутывал дикий страх и ужас от того, что оказалась в этом замешана, однако, при этом, я давала себе отчет, что явственно не желала возвращаться к своей прежней жизни. Это было так непонятно. Словно той «меня» больше не стало, словно после падения с моста я обнулилась, ощущая пустоту и желание узнать о себе больше, самовольно обрести свое место без строгих рамок матери, контролировавшей каждый мой шаг. Так, что же встало на другую чашу весов? Несомненно – поиск себя.

Женщина, которая постоянно прятала от всех лицо под огромной темной шляпой, звала себя Фри́за Дэ́вис. Она не была столь общительной: краткость и убедительность виртуозно делали свое дело, чтобы развернуто отвечать на мои вопросы. По уверенному голосу и плавной интонации, длинным одеяниям она выглядела достаточно зрело. Все, что мне было доступно о ней: светлая кожа, тонкие руки, манерность общения, выразительность слов, чрезмерная дисциплинированность. Позже я узнала, что Фриза Дэвис распоряжалась закрытым учебным заведением, куда и поселила меня, спустя пару недель вводных попыток адаптации к чему-то более сложному. В качестве весомого аргумента Дэвис часто приводила идею о том, что это место могло помочь мне, чтобы лучше разобраться в своей сути, ведь я, по ее словам, являлась одной из них. Да. Сплошные вопросы… Их было так много, что я не имела понятия, за решение каких мне следовало браться сначала. В действительности, у меня не было бессомненных причин доверять ей, но при этом я боялась лишить себя истины – ответа на вопрос: как я могла быть связана со всем этим, ведь глубоко внутри что-то откликалось на это убеждение. Не найдя ни единого доказательства в свой адрес, я продолжала относить себя к обычным людям. Хотя, что считать здесь обычным? Заявление о том, что существует обитаемая планета, помимо Земли, теоретически можно было принять, но то, что я могла стать ее частью, уже как-то чересчур… Я бы смело продолжала считать сказанное бредом, если бы все больше и больше не постигала прелести неизведанного обитания даже с места того закрытого учреждения под названием «Мировая Академия». Это было удобно – находиться на закрытой территории от прочих неизвестных опасностей. К тому же, храм знаний сулил эффективное постижение совершенно отличительных условий жизни.

Чтобы расположить вас к происходящему, следует знать, что Корон – мир, сильно отличающийся от Земли, начиная со сверхчувственной энергетики и заканчивая зарождением первых разумных существ. Те, кого мы считали мифом и былью, – здесь самая настоящая реальность, сформированная в классификацию трех объемных рас: ле́йтов, предпочитающий купаться в лучах «солнца», ме́дианов, перенимающих обыденность людских будней, и на́йтов, активизирующихся в темное время суток. А теперь представьте: от этих рас исходят десятки видовых и подвидовых существ. Привычные всем понятия такие как: эльфы, вампиры, маги, оборотни и т. п. – сливаются среди множеств других различных видов, с которыми я встречалась день ото дня.

Мои открытия разделял мой верный и пушистый котик, которого я часто называю «Де́ней». Фриза кое-что успела узнать обо мне до первого появления в моей жизни, в частности, о любви к своему питомцу, которого по возможности я старалась держать при себе. Не знаю, на что я вообще рассчитывала, соглашаясь оставаться здесь. Я не могла избавиться от мысли, что жизнь до произошедшего безумия казалось депрессивно изматывающей, и, чтобы справиться с ней, я глубже зарывалась в мир фантастики через художественную литературу и кинопросмотр. Может быть, из-за этого я не свихнулась, когда стала видеть мутантов? Дэвис пришлось хорошенько подготовить меня, чтобы я начала адекватно смотреть на все мне неизвестное.

Ближе к обеденному времени в привычном темпе мы с Деней приближались к большому зданию с высокой купальной крышей и полуовальными мраморными лестницами. Это здание и было Мировой Академией. Нас пригревала Фи́ра – самая большая звезда солнечной системы, и лишь, если постараться, можно было разглядеть за ней красный карлик – Аи́ри. Кстати, кислород здесь казался более насыщенным. Мне хватало небольшого глотка, чтобы насытиться им и насладиться дивным ароматом, доносившимся с различных дендрариев, отличавшихся лазурными, огненно-красными, зелеными и даже розовыми деревьями, которые по мере своей высоты выглядывали из парков. Подобные места восхищали своей непревзойденной красотой и невиданной для меня живностью. Мне не раз приходилось замечать, что в таких местах группы учащихся скрывались от изнуряющего света, а пока продолжим…

Темнота – первое, что заставило меня облегченно вздохнуть, когда я добралась внутрь. В учреждении царила особая прохлада, чего точно не ощущалось в корпусе, в котором жила. Думаю, в этом заслуга покрытых тяжелым темным минералом стен, которые сохраняли слабый холод и впечатляли произведенным лиственным сложным орнаментом. Присутствие изобилия ажурной конструкции, включающей в себя массивную каменную кладку, кессонный потолок, высокие и длинные коридоры, хорошо освещаемые вытянутыми вверх стрельчатыми многоцветными витражами арочных окон, чем-то напоминало мне знакомый готический стиль, особенно из-за преобладания синего цвета в декоре. Подобные земные предпосылки в коронской культуре никак не могли обойти моего внимания. В такие моменты разум глубже задавался мыслью, чьи культурные ориентиры между этими двумя планетами были первичны.

На часах – полдень, поэтому мы спешили в аккубато́рий – место массового скопления лейтов и медианов для удовлетворения своего голода. Подобную терминологию пришлось запомнить не сразу, но продолжительное пребывание в этом месте, вынуждало крайне быстро расширять свой кругозор. Удивительно, как еще мой мозг справлялся с такой нагрузкой…

Как только я вошла в зал, то мгновенно окунулась в многочисленные голоса. Последовательно взяв оранжевый поднос, я подошла к длинным столам, на которых были расставлены емкости с очень разнообразной пищей. После скитания в поисках вполне простой для меня еды я повернулась и, будучи готовой опробовать выбранные блюда, заняла привычный мне столик. Деня, о котором я не сразу вспомнила, уже смылся в неизвестном мне направлении, и мое одиночество сменилось присутствием новой знакомой, становящейся кандидатом на пост лучшей подруги, постоянно прибывавшей в моем обществе. Ну, почти.

– Аня, я уже здесь! – она ловко запрыгнула на соседний стул с подносом растительного яства. – Торопилась, как могла.

– Да ладно, Ний.

Эту великодушную девушку с хрупким телосложением, овальной суженной формой лица, светлой кожей, светло-русыми локонами до предплечий и сапфировым оттенком глаз звали Ни́я Варе́тти. Впервые я познакомилась с ней, когда Фриза только привела меня в комнату, которую, как выяснилось, стану разделять с соседками, проявивших в полной мере все свое дружелюбие. На данное время прелестное создание по имени Ния только перешла на второй разряд факультета кибернетики. Как станет известно позже, она отлично разбиралась в технических процессах и раздражалась при малейшем разговоре об ее видовой принадлежности. Пренебрегать ее терпением я, конечно же, не стала.