- -
- 100%
- +
Старая дружба. Перезапуск
– Андрюха!
Словно рыжеволосая фурия, улыбаясь и расталкивая прохожих красной сумкой, я неслась прямо на старого друга, который стоял у припаркованной машины. Через несколько секунд, тяжело дыша, ухватила его за рукав, как будто иначе он мог исчезнуть.
– Вот это встреча! – выкрикнула я, когда немного отдышалась, – как же я рада тебя видеть!
– Привет! – сдержанно ответил Андрей, расправляя пиджак.
– Ой, извини!
Я отцепилась от его рукава, виновато улыбнулась. Раньше у Андрея такой одежды не было. Я внимательно посмотрела на друга. Идеально уложенные тёмные волосы, ухоженное лицо. Когда-то Андрей выглядел совсем иначе. А вот глаза и теперь обжигали голубым холодом, которого не боялась во всём районе, пожалуй, только я, да и то не сразу. Я натянула на лицо дурацкую улыбку, во всяком случае мне так показалось.
Андрей тоже меня рассматривал. Взгляд его медленно перемещался по лицу, тормозя на глазах, губах, веснушках, потом пробежался по фигуре, упакованной в самые обычные джинсы и такую же футболку, и я почувствовала себя раздетой. Издевается ведь! Не успела я возмутиться как в прежние времена, а глаза Андрея уже рыскали по пушистой копне непослушных волос, застревая в лабиринтах мягких завитков. Там он мог зависнуть и надолго.
Закончив осмотр достопримечательности по имени Катя, Андрей вздохнул и глянул на часы. Мне стало не по себе.
– Ты не рад меня видеть? Не скучал?
Шутливый упрек мог в любой момент стать настоящим и обрушиться на голову друга. Андрей задержал взгляд на своём телефоне, будто прямо сейчас там происходило нечто важное, хотя потухший экран утверждал обратное. Потом посмотрел на меня и, слегка наклонив голову набок, тихо сказал:
– Ты уехала и даже не попрощалась. Ни разу обо мне не вспомнила. Шесть лет, можешь представить? Шесть! – Андрей как будто зачитывал приговор. – И что теперь?
Ну наконец-то! Наконец он об этом сказал. По крайней мере теперь я знала, что он меня узнал, а то уже сомнения закрались.
– Так ведь и ты обо мне забыл. Ну мог же сам написать. Я видела тебя в друзьях у Светки.
Ох уж эта Светка!
– А зачем? Ты сменила телефон. Ничего не сказала. Любой поймет: дружбе конец. Наверное, я не вписывался в твой новый круг.
– Чушь! – я машинально топнула ногой, хотя до ужаса не любила этот жест, но Андрей выставил непробиваемую броню, так умел только он. – Я же записку передала! – я нахмурила брови, сжала губы и обиженно надула щёки, прямо как в детстве.
– Какую еще записку, Колобок? Я ничего не получал.
Я всплеснула руками.
– Не Колобок я! – вспомнив, как Андрей прозвал меня когда-то, я почти разозлилась, но, увидев на его лице слабую улыбку впервые после стольких лет, почувствовала, как гнев испарился. – Я сестрице твоей передала. Скажи ещё, что не получал?
– Нет. Она же растяпа, как и ты. Могла бы догадаться и позвонить. Знала же номер. Или память отшибло?
– Как бы я позвонила? Помнишь, как ты назвал меня на выпускном? – в моём голосе звучал вызов. Правда, напоминая об этом, я умолчала о том, что случилось сначала. Лучше забыть. – Даже записка – подвиг с моей стороны. Именно ты должен был первым меня найти.
Еще недавно полупустая дорога наполнилась автомобилями, и одной свободной полосы оказалось мало. Машины сигналили. Андрей открыл пассажирскую дверь.
– Ныряй.
Голос его смягчился. Я стояла, гордо приподняв подбородок. Андрей ухмыльнулся:
– Катка! Мы мешаем движению.
Вздохнув, я села. Он тоже. Лучше оставить в прошлом всё, что произошло в тот день на выпускном. Да будет так!
Сиденье оказалось очень удобным. Внутри все блестело. Даже не разбираясь в машинах, я поняла – эта дорогая. Мы поехали.
– Так что? За все годы не возникало желания извиниться? – я по-прежнему держала подбородок высоко.
– Я не умею извиняться перед тем, кого нет.
– В наше время можно найти кого угодно. При желании.
– Согласен. Но ты молча укатила в новую жизнь, к новым друзьям, а я остался в старой без всякой надежды на перемены. Решил тебя не тревожить. Не мешать, так сказать, – Андрей скосил на меня глаза, ожидая реакции.
Через несколько секунд добавил:
– А ты оказалась слишком горделивой.
Автомобиль удалялся от центра города и направлялся в его восточную часть. Я не спросила, куда мы едем, а Андрей не поинтересовался, есть ли у меня время. Это оказалось совершенно неважным, когда после долгой разлуки встретились двое друзей не разлей вода.
– Я же как-то уживалась с твоей гордыней столько лет. Но нет! Только тебе можно!
– Когда это у меня гордыня была? Тем более с тобой, а? Ты же вила из меня верёвки похлеще моей сестрёнки! – Андрей улыбнулся, а я хмыкнула и отвернулась к окну.
Он спросил:
– Есть хочешь?
Тон Андрея сообщал о примирении, но я не собиралась сдаваться так быстро. Не поворачиваясь, кивнула.
Машина затормозила у ресторана.
– Ничего себе… Он же дорогой, – сказала я и глянула на Андрея. Наверняка, он мог себе такое позволить, но я – нет.
– Я приглашаю, – подмигнул тот, – считай это извинением за «дуру».
Я улыбнулась. Так-то лучше. Все эти годы я прокручивала в памяти каждую секунду того памятного вечера, вспоминала каждое слово, сказанное на эмоциях. До сих пор не понимала, что именно тогда произошло, почему я так сильно разозлилась. Обида, если подумать, уже давно отступила, а вот недосказанность и непонимание остались. Мне хотелось снова встретить Андрея, хорошенько потрепать его за уши и заставить пожалеть о том, что он сказал и сделал на выпускном. Душа требовала справедливости, и этот день наконец настал. Но кроме «дуры» мы так ничего и не обсудили.
– Ну, берегись! Сейчас я быстренько тебя разорю, – хихикнула я, потирая ладони.
***Внутри царил полумрак, разливалась спокойная музыка. Администратор узнал Андрея и лично принял заказ. Скользя глазами по стенам, я рассматривала интерьер.
– Тогда, может, помиримся?
Слова сами вырвались наружу, но сегодня, когда я встретила Андрея, поняла: быть с ним в ссоре невыносимо. Друга лучше него в моей жизни так и не появилось, да и хотя бы немного похожего не нашлось.
– Ты продалась за еду? – Андрей притворился удивленным. – Если подумать, раньше для примирения хватало мороженого. Аппетиты растут.
– Не помню такого. Когда это я за мороженое продавалась?
– Всегда. Мои карманные денежки… эх…
– Ну вот… припомнил… – я закатила глаза. – Только не говори, что сегодня придется взять кредит?
Андрей подмигнул.
Принесли воду и кофе. Схватив чашку обеими руками, я легонько подула внутрь.
– Все так же греешь руки горяченьким? Пора бы заняться спортом, а не валяться с книжками по нескольку часов. Глядишь, согреешься.
– Ни за что!
Я сцепила пальцы вокруг чашки.
– Итак, – начал Андрей, – ты вернулась.
В этой короткой фразе скрывалась масса вопросов о годах дружбы, поставленной на паузу. Официант принес корзинку хлеба, и я посмотрела на правую руку Андрея, ожидая знакомого жеста, но та оставалась неподвижной.
– Не отломишь? Совсем-совсем?
Андрей замешкался и потянулся к хлебу. Отломил.
– Давно избавился от дурацкой привычки, – сказал он, отправляя кусочек в рот.
– Жаль. Мне нравилось.
– Тогда начну снова. Ты насовсем или временно?
– Пока не знаю. Смотря, как пойдет.
– Что пойдет?
– Долго рассказывать.
Я махнула рукой и сделала глоток. Принесли приборы, и на мгновение за столом воцарилась тишина. Старая привычка – замолкать при посторонних, чтобы никто не узнал наших секретов. Как только официант удалился, разговор продолжился.
– Я не спешу.
Я вздохнула, поставила чашку и растёрла пальцы. Что я могла рассказать Андрею? Мама вышла замуж, и ее муж мне сразу не понравился. Но если объективно, человек он вроде неплохой. Конечно, мама никогда бы меня не выгнала, но я решила дать им шанс устроить свою жизнь.
– Если найду интересную работу, то останусь. Если нет, – я прокрутила указательным пальцем в воздухе, издавая губами свистящий звук, – улечу. Может, к бабуле, а может, и еще куда.
– Твои ведь все переехали года два назад?
– Да, к морю. И очень меня этим расстроили, – я вздохнула, – решились-таки.
– Что же сразу к ним не поехала?
– Две причины. Первая и вторая. Но тебе не скажу, только Мистеру Пауку.
На столе сразу появились две руки, ползущие навстречу друг другу, перебирая пальцами, прямо как раньше.
– Ну говори, Мисс Паучиха.
– Первая – я хочу жить самостоятельно, вторая – страшно люблю этот город, адски скучала.
Пауки разбежались восвояси.
Я умолчала еще одну причину. В последний год я стала получать странные записки. Кто-то еще писал послания на бумаге? Получается, да. И этот кто-то навязчиво напрашивался мне в воздыхатели. Ладно, если бы только это, но вскоре мне стало казаться, что за мной наблюдают на улице. А однажды человек в медицинской маске и черной кепке поджидал у дома. Я не знала этого точно, но почувствовала, что права, встретившись с ним глазами, и вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Следующие несколько дней после получения диплома меня оставили в покое, но, как оказалось, ненадолго. Тогда я собрала чемодан и сбежала.
– Какую работу ищешь?
– Я же переводчица, – улыбалась, – обязательно что-то найду, пока бессовестный искусственный интеллект не перейдет мне дорогу.
Я отодвинула шторку и выглянула в окно. Оранжевые лучи солнца целиком закрасили фасады домов, а автомобильную дорогу захватили длинные тени. Дело к вечеру, а мне еще добираться на другой конец города. Так не хотелось расставаться с Андреем: вдруг мы больше не увидимся. Шесть одиноких вечеров, и я начала сомневаться в собственном выборе. Никого из прежних знакомых здесь не осталось: разъехались, да не так много их и было. Стоило ли приезжать? Стоило! Я помирилась с Андреем.
Тарелки заполнили стол: салаты, картофель, в нос ударил аромат шашлыка.
– А ты? Как живешь? Чем зарабатываешь?
Я занялась мясом.
– Самый поджаристый на потом, – прокомментировал Андрей. – Все-таки есть в мире стабильность.
– А то! – я улыбнулась и пошевелила левой бровью, как будто говоря: «Давай, не мешкай».
Андрей никогда и никому о себе не рассказывал: таков уж он был. Никому кроме меня. Те жалкие крохи, которые я о нём знала, казались настоящей роскошью по сравнению с тем, что знали другие.
– Когда ты уехала, я долго искал работу. Такую, чтобы нравилась. Не нашел, – Андрей пожал плечами. – Поэтому сам себе работу организовал.
– Какой-то бизнес?
– Да. Бюро переводов.
Я закашлялась и чуть не упала со стула. Вот это да! Хорошо, что я рассказала первой, а то походило бы, что я напрашиваюсь.
– Здорово! – сказала я, прокашлявшись, но получилось неестественно громко. – И чем занимаешься?
– Переводим, переводим, переводим.
Да, странный вопрос я задала. Чем еще может заниматься бюро переводов.
– Ты учился?
– До сих пор учусь. Поздно начал.
– Языки?
– Нет. Сапожник в одном сапоге. Я бизнес изучаю. С языками пока не срослось.
Я поняла, что больше Андрей ничего не расскажет, и переключилась на еду. Шашлык оказался волшебным, впрочем, как и все в этом ресторане. Быстро всё уничтожив, мы выпили ещё по чашке изумительно сваренного кофе, вспоминая, как когда-то довольствовались растворимым у меня дома.
– Ух ты, мне пора, – сказала я, обнаружив, что за окном сумерки. – Уже поздно, а я далеко живу.
– У кого остановилась?
– Да ни у кого. В гостинице. Давай телефонами обменяемся, а то вдруг уеду и потеряемся снова. Жаль терять друга, который так вкусно кормит.
Полезла в сумку за телефоном, а Андрей пристально на меня смотрел.
– Ну! – поторопила я.
– Никаких ну, Катка! Во-первых, у меня всё тот же. Во-вторых, есть идея. Сейчас мы едем в твою гостиницу и забираем вещи. Ты остановишься у меня.
Я опешила. Такого предложения не ожидала.
– Нет! Ты что, неудобно!
– Я живу один, проблем не будет.
– Ну как же… А что подумают твои подружки? Только не это, – я начала отмахиваться от невидимой, но довольно ощутимой угрозы.
– Никто ничего не подумает. Ты же Катка, а не девушка, – Андрей подмигнул в ответ.
– Ах ты мерзавец!
Я рассмеялась. Предложение звучало заманчиво, да и с Андреем можно было не расставаться какое-то время, но всё же мне не хотелось навязываться, ведь мы уже взрослые люди, а не подростки.
– Послушай, Колобок, – зная, что я не оставлю этого просто так, Андрей заранее выставил перед собой обе руки и не ошибся – смятая салфетка немедленно отправилась в полет по направлению к его персоне. – Соглашайся. Я предлагаю тебе работу, раз уж так вышло, что ты переводчица, а у меня бюро переводов. А взамен ты поможешь с изучением языков. А то даже стыдно бывает перед партнёрами.
Мысли летали со скоростью света, а путались еще быстрее.
– Сколько я могу подумать?
Андрей задумался.
– Парочку…не дней, Катка, секунд.
Помнишь, какими мы были?
Андрей поднялся, небрежно бросая на столик деньги. Я встала следом.
Вечерняя прохлада пощипывала голую кожу, и, поёжившись, я прижалась к руке Андрея.
– Ну начинается, – проворчал он, закатывая глаза, – сама ходить не умеешь?
– Замерзла я. Не жадничай. Ты же помнишь: я всегда могу воспользоваться твоей рукой.
Я погладила его кожу ладонью, а он вздохнул и приобнял меня за плечи.
***Принять окончательное решение для меня не составило труда: я нуждалась в работе, притом в такой, которая позволит не возвращаться домой, а у Андрея она имелась. Что касалось жилья: почему не провести вместе время, вспоминая прошлое. Позже я собиралась переехать.
Вещей у меня было немного, и мы заполнили машину одним разом. Я радостно нагружала Андрея, напоминая, что всё-таки я девочка, хоть он и не считал меня таковой. А он покорно позволял себя нагружать.
Сказать по правде, я всегда удивлялась, что Андрей считал меня друганом неопределенного пола, ведь с подросткового возраста женственности мне было не занимать. Сколько раз, стоя у зеркала с довольным видом, я ловила на себе его оценивающий взгляд, а когда он понимал, что его застукали, начинал мотать головой и цокать языком, как будто говоря: «По-прежнему ничего интересного».
Когда на улице совсем стемнело, а первые капли дождя упали на пересохшее от ветра лицо, мы отправились в северную часть города. Я, Андрей и мой чемодан.
***Новенький, как с обложки рекламного проспекта район встретил десятками огней в окнах квартир. Мы остановились у восьмиэтажного дома с огороженной территорией.
– Закажем пиццу? – я подошла к багажнику, откуда Андрей вытащил чемодан, легко, как будто тот ничего не весил, и поставил его на асфальт. – Качаешься?
– Конечно. Это ты у нас лентяйка.
– Хм. Так что насчет пиццы?
– К тому же обжора.
Я схватила Андрея за ухо и легонько дернула. Улыбаясь, он убрал с уха руку и обхватил её ладонями, притягивая меня ближе. Я сказала:
– Вообще-то, я ем очень даже немного. Но сегодня мы не ляжем допоздна. Будем есть и вспоминать, вспоминать и есть, – я достала из сумки пачку семечек и помахала ей перед Андреем. – Ты же не против?
– Морально готовлюсь к замусориванию моего жилища.
– Правильно. Не выбросил старые фотки, надеюсь?
– Все у меня и даже больше.
– Как это?
Но Андрей лишь подмигнул в ответ.
– Мы так давно не виделись! – сказала я, а потом высвободила руки и обняла Андрея за шею. Он не шелохнулся, и я добавила, – ну же! У тебя руки отвалились от радости? Когда ты стал таким скромным?
Андрей обнял меня, сначала осторожно, а потом прижал изо всех сил и держал так несколько секунд. Когда оторвался, в глазах его играли весёлые искорки, а ноздри раздувались.
– Глупая ты, – сказал Андрей и получил щепок за щёку.
***Войдя в квартиру, я ахнула. Просторная прихожая плавно переходила в гостиную, справа ограниченную столовой и далее кухней, а слева – лестницей на второй этаж. Прямо по курсу дверь на балкон, а слева от лестницы куда-то ещё.
– Ого ты Плюшкин! – протянула я.
Андрей пожал плечами.
– Времена меняются.
Я скрестила на груди руки и дерзко проговорила:
– Раньше у тебя ничего не было. Не забывай, как я всегда к тебе относилась. И делилась с тобой шоколадками.
Андрей рассмеялся:
– А ты корыстна! Но ничего не выйдет: я любил леденцы.
– Что же делать?
– Даже не знаю. Была бы на твоём месте какая-нибудь красотка, я бы придумал, но ты…
Я бросила в Андрея сумку и тоже рассмеялась.
Конечно, все это было просто шуткой. Мы с Андреем всегда говорили на своём, понятном только нам языке, и со временем окружающие перестали задумываться о смысле услышанного, потому что это оказалось бесполезным, а мы наслаждались собственным миром, куда наглухо закрыли доступ остальным. И кто сказал, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной? Я всегда гордилась тем, что могла доказать обратное.
На диване гостиной ждал сюрприз – толстый рыжий кот. Аккуратно взяв его на руки, почесала за ушком и погладила шерстку.
– В этом доме массаж приветствуется всеми жильцами.
Андрей подмигнул.
– Если будешь таким же покладистым и сумеешь меня заинтересовать, то и тебе перепадет.
Андрей тихонько включил музыку, и по дому разлилась приятная атмосфера.
Мы заказали пиццу.
С котом на руках, которого звали просто и понятно – Рыжик, обошли квартиру, и Андрей показал комнаты. Та закрытая дверь, которую я видела раньше, вела в уютный кабинет. Заполненные полки рассказывали, что хозяин так и не распрощался со старой привычкой – любовью к бумажным книгам, но в этом и был весь Андрей: он всегда оставался верен себе. Наверное, это одна из причин, почему я во все времена могла безоговорочно на него положиться. Что бы я ни делала, Андрей всегда оказывался поблизости и приходил на помощь, если она требовалась. Впрочем, и я за ним присматривала. У нас это было взаимно.
На письменном столе стояла вазочка с леденцами, я освободила правую руку, бесцеремонно взяла парочку с разными вкусами и отправила в рот.
– Конечно! Можешь не стесняться, бери всё, что понравится, – Андрей улыбнулся, склонив голову.
– Даже и не думала! Что тут у нас еще? – я заглянула в вазочку, схватила еще один леденец и отправила следом за остальными.
Я распоряжалась вещами Андрея почти с самого начала нашей дружбы. Кто посмел бы назвать меня наглой? Я так делала, потому что Андрей никогда не сопротивлялся, напротив, казалось ему нравилось. Но только со мной. Кто бы ни попробовал провернуть с ним этот фокус, немедленно подвергался наказанию. Будь то пинок, если это мальчишка, или холодный запрет, если девчонка. Андрей ни с кем не церемонился.
На втором этаже оказалась спальня хозяина и гостевая, куда меня и поселили.
Кроме Андрея и Рыжика в квартире не было ничьих следов. Все как раньше – Андрей любил одиночество. А я любила его нарушать.
***Сидя на диване, мы ели пиццу. Я то и дело вытаскивала у Андрея кусочки бекона, а он делал вид, что ничего не происходит.
– Неси всё, что есть, – сказала я, когда с едой было покончено, – фотки и что там еще у тебя.
Андрей принес ноутбук и отправился к шкафу, с верхней полки которого достал крафтовый пакет внушительного размера и вернулся. Я протянула руки, чтобы схватить добычу, но Андрей сказал:
– Терпи, Колобок.
Недолго думая, я легонько пнула по ноге обидчика. Решив ответить тем же способом, Андрей приподнял ногу, но пакет в его руках полетел на пол. Неловкий шаг, взмах рукой и Андрей полетел прямо на меня. Успев опереться на одну руку, он плюхнулся сверху, с силой придавив меня к дивану.
– Ты там жива? – Андрей приподнялся. Не ответив, я закрыла глаза, пытаясь казаться неподвижной и высунула кончик языка набок. – Катка!
Свободной рукой он ущипнул меня за щёку, и тут я не сдержалась и стала хихикать. Открыла глаза.
– Испугался? А вот не будешь меня Колобком называть.
– Когда ты повзрослеешь?
Андрей стукнул меня по носу. По правде говоря, я давно повзрослела, но, кажется, деградировала обратно, как только увидела старого друга.
– Вставай уже, – сказала я, продолжая смеяться.
Поправляя футболку, я выпрямилась, а Андрей залпом выпил стакан воды и настежь раскрыл окно. Он подобрал с пола пакет, по-прежнему скрывая от меня содержимое, открыл ноутбук, покопался в файлах, и вскоре на экране появилась фотография – наша первая фотография.
– Это же тот самый день, когда мы познакомились, помнишь? – я схватилась за голову.
– К сожалению, да.
– Ты тогда был таким угрюмым, и я никак не могла понять, зачем вообще пришёл.
– А ты так надулась, что я весь вечер ждал взрыва. Признайся наконец, это из-за того, что подарила Светке шкатулку, которую хотела себе?
– Ничего подобного! Это из-за того, что увидела тебя.
Тот день застрял в моей памяти намертво. Светка пригласила на день рождения внезапно, и я растерялась: не знала, что подарить. Тогда мама принесла с работы шкатулку, которая мне и самой очень понравилась, но искать другой подарок времени не осталось и со шкатулкой пришлось распрощаться. Но это вторая причина.
Первая – Андрей. Похожий на Маугли, совершенно дикий парень явно оказался в чуждой ему среде, и сколько Светка не старалась влить его в компанию, у неё ничего не вышло: он остался для всех чужим, как и все для него. Разве могла я тогда подумать, что вскоре он станет моим лучшим другом?
– Кажется, ты до сих пор ей нравишься.
– Кому?
– Светке.
Андрей увеличил фотографию. Посередине Светка. Справа и слева девчонки и мальчишки – все с нашего двора. Я ближе к краю, а рядом Андрей. Мы смотрели друг на друга, и взгляды наши невозможно было назвать дружелюбными.
– Ты уже тогда не могла оторвать от меня глаз.
Андрей криво улыбнулся.
– Конечно, ведь ты меня толкнул.
Я и теперь помнила, как сильно тогда разозлилась. Какой-то новенький мальчишка, а вёл себя так, как будто это я, а не он, впервые оказалась в компании.
– Я же не специально.
– Но и не извинился.
– Скажи правду – разозлилась на Светку, а сорвалась на меня.
– Под руку попал.
– Так ты поэтому связала шнурки моих кроссовок?
Я нахмурилась, а потом рассмеялась.
– Не стоит преуменьшать моих заслуг. Еще была яичная скорлупа внутри.
– Не переживай, я бы такого не забыл.
– Сколько нам было, Андрюша?
– Четырнадцать, Катка.
– Значит, почти десять лет прошло. Десять! Мы вместе так долго!
Я намеренно не захотела вычитать время, которое мы были в ссоре, ведь даже тогда я не забывала о нём ни на минуту.
– Не совсем, – Андрей задумчиво покачал головой, – мы ведь не сразу подружились. А потом ещё не виделись столько лет.
– А всё из-за твоего характера, – я приподняла бровь.
– Или из-за твоего? – Андрей скопировал моё выражение лица.
Не успела я ему ответить, как увидела на полу перевернутую фотографию. Наверное, она выпала из пакета, и Андрей её не заметил. Подняла и перевернула. Моя фотография. Мама распечатала в фотоателье на первом этаже нашего дома и поставила на комоде в прихожей. Фотография пропала, прежде чем ее поместили в рамочку и пришлось делать новую.
– Откуда она у тебя?
– Не помню, – Андрей поправил футболку.
– Странно. Не помню, чтобы кому-то её отдавала. Вернёшь? Тебе она не нужна, а мне память.
– Даже не знаю. Что ты можешь предложить взамен?
Наглый кошачий взгляд вцепился в мое лицо. Это он – Андрей! Так смотреть мог только он.
– Как же я соскучилась! – сказала я в очередной раз и обняла его, но он резко напрягся. – Да что с тобой такое? Расслабься уже, это же я! – отодвинувшись, я отпустила его напряжённые плечи. – Что хочешь за фотографию?
– Торт хочу. Сначала торт, потом фотка.
Выхватив фотографию из моих рук, Андрей припрятал её в карман.
– Что? – удивилась я.
– Торт. Сладенький такой. С коржами и кремом. Черемуховый, как тогда, помнишь?
Глаза Андрея искрились весельем.
***Несколько фотографий, потом ещё. Воспоминания обхватили мягким войлоком, согревая и щедро напитывая тёплой щемящей грустью.
Андрей притормозил на фотографии, сделанной из окна его квартиры. Мягкие очертания гор вдалеке, панельные девятиэтажки на закате, высокие, до пятого этажа, деревья вдоль шоссе, теряющегося у подножий холмов. Погружённые в раздумья люди спешили домой, как всегда после работы, и никто не обращал внимания на любопытного фотографа за стеклом. Где теперь эти люди? Что с ними стало?