- -
- 100%
- +
Миша был сильным, волевым человеком. Но два года назад, отсидев срок за драку, он вернулся домой сломленным. Друзья исчезли – будто их и не было. Работу найти не удавалось, куда бы он не просился. Только родные искренне радовались его возвращению, стараясь не задавать лишних вопросов.
А сегодня, после очередной ссоры с матерью из-за денег, она снова вылила на него всё, что копилось годами. Напомнила о его слабостях, о несбывшихся надеждах, о том, что он бросил четверых детей и женился на другой женщине – с чужим ребёнком.
Миша не стал дослушивать. Он резко захлопнул дверь кухни, прошёл в свою комнату и коротко, бросил жене:
– Лиза, собирай детей. Мы съезжаем.
Лиза, держа на руках трёхмесячного сына, осторожно оторвала его от груди, уложила в люльку и спокойно спросила:
– Куда? И на что мы будем жить?
Голос её был ровным, почти бесстрастным, но взгляд – слишком глубоким. Она словно заглядывал Мише прямо в душу.
– Я найду, – ответил он. – И мы сразу уйдём.
Он говорил это так, будто убеждал в этом самого себя.
– Хорошо, – так же спокойно сказала Лиза, укачивая сына.
Мише вдруг стало тесно в доме. Он почувствовал острую потребность остаться одному и вышел на улицу.
Был поздний весенний вечер. Воздух был густым, влажным, наполненным ароматом цветущих яблонь. Под жёлтым светом уличного фонаря он заметил у сарая знакомый силуэт. Отец, пошатываясь, брёл к дому.
Григорий Михайлович был алкоголиком.
В детстве Мишу всегда злила фраза: «Ваш муж страдает алкоголизмом». Почему страдает? Разве страдает он? На самом деле мучаются близкие – семья, дети. А ему… ему хорошо.
В памяти всплыло детство. Отец пил, бил мать, а они с сестрой выбегали из дома, как только его голос начинал повышаться. Так их научила мама.
Впервые Миша заступился за неё в пятнадцать лет.
Возвращаясь из школы, он увидел у ворот заплаканную сестрёнку.
– Отец опять буянит, – всхлипнула она.
Миша велел ей оставаться на улице, а сам, схватив в полисаднике грабли, зашёл в дом.
Из кухни доносились отборный мат отца и приглушённый плач матери. Миша распахнул дверь. Мать лежала на полу, прикрывая лицо руками, а отец тянул её за волосы, пытаясь поднять.
– Не трогай её! – крикнул Миша.
Отец даже не повернулся.
– Вон отсюда, щенок!
Миша не раздумывал. Он подбежал и со всей силы замахнулся.
Григорий не ожидал удара. В последний момент он заметил грабли, но среагировать не успел. Упал. По лбу потекла кровь.
Миша помог матери подняться. Потом они вдвоём связали отца и дотащили его до гаража. Там стоял старый диван. Они оставили ему подушку, одеяло, воду, хлеб, ведро с крышкой – и закрыли дверь.
Вернувшись в дом, мама сказала:
– Спасибо, сынок. Теперь ты мой защитник.
И снова заплакала.
Отец провёл в гараже несколько дней. Когда он особенно громко кричал, мама ходила к нему «на переговоры».
Через несколько дней, вернувшись из школы, Миша увидел отца уже за столом. Голова его была забинтована, на лбу – пластырь.
– Не бойся, он тебя не тронет, – сказала мама. – Он обещал.
– Пусть только попробует, – бросил Миша и ушёл в свою комнату.
Отец промолчал.
Месяц он ещё ходил на терапию от алкоголизма. Потом бросил. Стал бороться с собой по-своему: закрывался в гараже, никого к себе не пускал. Постепенно перестал общаться с друзьями-пьяницами, стал замкнутым. Но больше никогда не поднимал руку на мать.
А потом, выйдя на пенсию, снова запил.
Теперь он не буянит. Просто прячется в гараже и пьёт.
Миша смотрел на покачивающуюся фигуру отца.
Кем он стал? Чёрной тенью, от которой за версту несёт перегаром?
Какой стыд он испытывал в детстве, встречая его на улице. Как неловко было, когда приходили друзья, а позже – коллеги, и спрашивали: «А кто это?»
Больше всего Миша боялся стать таким же. Поэтому не курил и не пил крепкого. Разве что иногда – пиво, в компании друзей.
«А мать всё же права…» – подумал он, когда отец зашёл в дом.
На подработках семью не прокормишь. Половина заработка уходит на алименты детям от первой жены – а они и слышать о нём не хотят. Мать-пенсионерка вынуждена подрабатывать, чтобы помогать его новой семье: трое своих детей и старшая дочка Лизы от первого брака…
Миша схватился за голову.
Сейчас ему как никогда нужна была поддержка.
Он набрал номер сестры.
Гудок.
Миша сбросил вызов.
Ему очень хотелось поговорить, но у Марины – своя жизнь. Своя семья. Свои проблемы.
Марина никогда не пыталась сделать из него идеального человека. Но она терпеть не могла, когда он ей врал.
Когда семья узнала о его второй жене, Марина два месяца с ним не разговаривала.
– И как бы ты отреагировала, если бы узнала, что я встречаюсь с женщиной, у которой есть свой ребёнок? Ты бы порадовалась за меня? – спросил он тогда. – Я влюбился, Марина. Как мальчишка. Думал, это пройдёт. Но потом Лиза сказала, что беременна. И я понял – чувства стали глубже. К Вере я никогда ничего подобного не испытывал.
– Тогда почему ты не сказал Вере? Она ничего не подозревала?
– Подозревала. Мы говорили о разводе, но она даже слушать не хотела. Боялась, что я брошу её с детьми. Говорила, что если у меня кто-то есть, я просто нагуляюсь и вернусь. Что она меня простит. И прикрывала меня перед матерью, создавая иллюзию идеальной семьи…
Его воспоминания прервал телефонный звонок. На экране высветилось: Маришка.
– Привет, сестрёнка!
– Привет, Миша. Ты мне звонил?
– Нечаянно нажал твой номер, извини, – Миша попытался придать голосу легкомысленность, но вышло не слишком убедительно.
– Я только что разговаривала с мамой… – после короткой паузы Марина спросила: – Ты меня слышишь? Ты дома?
– Я на улице, во дворе. Не беспокойся. Марина, я тоже хочу съехать от матери, встать на ноги и приезжать к ней только по выходным. Но нам негде жить. Я не зарабатываю столько, чтобы хватало ещё и на съёмное жильё.
– Миша, мама не гонит тебя. Поговори с ней. Выслушайте друг друга.
– В последнее время я слышу от неё только то, какой я никчёмный сын, и всё в таком духе…
– Я не верю, что мама так сказала, – перебила его Марина. – Ты думаешь, ты один такой бедный и несчастный, а у остальных всё идеально? Может, мне рассказать про проблемы моей семьи, чтобы тебе полегче стало?..
Голос Марины дрогнул. Она никогда не говорила с братом в таком тоне – тем более не жаловалась. Мише всегда казалось, что её брак безупречен. Впрочем, его собственные отношения с Верой для окружающих выглядели такими же.
– Миша, извини… Просто у мамы больное сердце. Когда тебя посадили, у неё был инсульт. Я не хочу, чтобы это повторилось. Поговори с мамой, пожалуйста.
– Марина, ты плачешь? Не надо, прошу. Хорошо, я поговорю с ней. Обещаю. Пока.
Он завершил звонок и поднял голову. Небо было чистым и глубоким. Месяц ярко светил, звёзды сияли во тьме так, словно кто-то щедро рассыпал в небе конфети. Красота.
А там, за этой красотой, в необъятном космосе, возможно, прямо сейчас что-то сталкивается, рушится, кто-то гибнет… Или, может быть, так живут все люди: снаружи – порядок и красота, а внутри – хаос.
Злость на мать постепенно растворилась. Миша решил вернуться и попросить у неё прощения.
Свет в её комнате ещё горел. Он тихо постучал пальцами по двери. В ответ – тишина. Миша приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Людмила Викторовна спала в кресле, в очках, с раскрытой книгой на коленях.
– Мама… ма-ма, – тихо позвал он. – Иди в кровать.
Она вздрогнула и открыла глаза.
– Сынок, ты пришёл. Я ждала, когда ты вернёшься.
– Ты ждала меня? Серьёзно? Мне тридцать восемь лет… Ладно. Мам, я хотел извиниться…
– Когда твои дети вырастут, ты же не перестанешь быть их отцом?
– Но я не буду их так контролировать. После восемнадцати у каждого будет своя жизнь, к которой я не стану иметь отношения.
– Я ждала тебя ради своего спокойствия. И если бы я хотела тебя контролировать, у тебя не было бы второй семьи. И уж тем более я не допустила бы, чтобы ты сел.
– Мама, я зашёл, чтобы извиниться, а не ругаться. Марина сказала, что у тебя был инсульт… Я не знал.
– Я попросила её не говорить тебе, чтобы не беспокоить. Я уже несколько лет на таблетках. Со мной всё нормально, не переживай.
– Мам, а ведь характером я весь в тебя пошёл. Ты говоришь, что я как папа… а я сейчас в тебе вижу себя.
Миша улыбнулся и обнял мать.
– Я тоже это заметила, – Людмила Викторовна улыбнулась в ответ и крепко прижала сына к себе.
– Мам, что мне сделать, чтобы ты была счастлива? Или хотя бы не расстраивалась?
– Тебе не понравится то, что я скажу. Но раз уж ты спросил, я отвечу. Только пообещай выслушать до конца и не хлопать дверью. Хорошо? А потом я задам тебе тот же вопрос – и ты ответишь так же искренне. Договорились?
Миша кивнул.
– Мне не нравится Лиза, – начала Людмила Викторовна. – Не только потому, что она разрушила вашу с Верочкой семью. Как человек – тоже. Я согласилась принять её лишь потому, что ты очень настаивал. Тебе тогда и так было плохо, а ты всё переживал за неё… Инсульт я перенесла в тот же вечер, когда мы с Мариной привезли их домой. Мне стоило большого терпения и здоровья жить с ней под одной крышей. Дав тебе обещание, я подписала себе абонемент на проверку нервной системы вот уже третий год…
Она сделала паузу.
– Подожди, дай договорить, – мать жестом остановила сына. – Ты обещал. Я уважаю твой выбор, но больше не могу. Снять вам квартиру в городе я не потяну, но могу помочь с арендой домика в дачном посёлке. Попросишь у отца машину на первое время. Поверь, мне нелегко это говорить, но я давно хотела. Вера и внуки перестали с нами общаться после того, как я приняла твою вторую семью. Ирина и Ольга уже взрослые, они всё понимают. Они не хотят прощать того, что ты их бросил.
Она посмотрела на сына внимательно.
– А теперь говори. Что мне сделать, чтобы ты был счастлив, сынок?
– Ну, спасибо, что разрешила высказаться, – Миша заметно нервничал, но сдерживался. – Я правильно понимаю, ты меня выгоняешь?
– Не выгоняю. Даю возможность пожить со своей семьёй отдельно. За жильё пока буду платить я, а дальше – сами.
– Спасибо за великодушие. Нам прямо завтра съехать?
– Миша, не веди себя как подросток. Сейчас мы разговариваем как взрослые люди. Мы договорились быть искренними.
– Мама, я её люблю. Я её не брошу. Это не увлечение – у нас уже трое детей. Лизе тоже с тобой было непросто, но она старалась ради меня. Хорошо. Мы завтра начнём искать жильё. Спасибо, что предложила помощь. Ты ведь могла просто выгнать.
– Я рада, что мы с тобой вот так поговорили. Знай: я тебя люблю. Но ты должен сам отвечать за последствия своих решений.
– А я рад, что ты рада. Спокойной ночи, мама. Я тоже пойду спать.
– Спокойной ночи, сынок.
Людмиле Викторовне стало легче. Впервые за долгое время она сказала сыну то, что действительно думала о Лизе. И теперь ей больше не придётся притворяться идеальной свекровью.
У Миши щемило сердце. Ему казалось, что мать приняла его новую семью всей душой, и только Лиза жаловалась на её холодность. Он успокаивал её тем, что свекрови и невестки редко ладят между собой, старательно умалчивая о том, что Вера для матери была как вторая дочь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.