Хозяин Охоты. Книга I

© Рина Эйртон, 2026

ISBN 978-5-0067-9552-5 (т. 1)

ISBN 978-5-0067-9553-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Путеводитель по миру

Данная глава не обязательна к прочтению, но если у вас возникли вопросы, вы можете к ней обратиться.

Арвум — королевство, в котором происходят события. Оно разделено на несколько герцогств. Каждый представитель герцогств входит в личный совет короля или королевы.

Представители всех герцогств королевства:

Герцог Вессеньер — герцогство Вессен;

Герцог Эстен — герцогство Эвондейл;

Герцог Барендольф — герцогство Норфол;

Герцог Хелфорд — герцогство Хелфберг;

Герцог Кресент — герцогство Камерленд;

Король — герцогство Комвэл;

Верховный Инквизитор — герцогство Аэдес.

Религия

Эгиенство — официальная религия королевства Арвума. Эта религия берёт свои корни от жителей гор, а распространилась по королевству она больше тысячи лет назад с приходом героя Ривьера, который являлся жителем горы Эгиен. Эгиенцы верят в бога и его злого брата — дьявола.

Ад в представлении эгиенцев — это бесконечно глубокое ущелье, где царят холод и мрак.

Символ эгиенства — солис — подвеска в виде круга с ломаными линиями идущими от центра вне границы круга.

Языческие верования — любые религии, кроме эгиенства. До прихода Ривьера каждый небольшой народ имел свою веру. Многие из них подразумевали жертвоприношения и поклонение чудовищам, которые существовали на территории королевства Арвума на заре времён. После Ривьера любая языческая вера стала запрещена.

Важные исторические личности

Король Карстен — король, который объединил разобщённые земли в одно королевство — Арвум. По легендам, он продал душу дьяволу за свою силу. Таким образом, король Карстен стал первым колдуном в истории. Именно он считается предком всех колдунов.

Герой Ривьер — полумистический герой, который при помощи благословения бога сумел уничтожить всех чудовищ, когда-то населявших земли Арвума. Он считается создателем Верховной Инквизиции. В его честь названа вторая столица королевства.

Колдовские отродья

Когда речь заходит о чудовищах, скорее всего имеют в виду существ, которые давным-давно населяли королевство. Они были уродливы и кровожадны. Чудовища пожирали людей, держа в страхе города и деревни. Однако в горы на востоке они никогда не заходили, отчего их территория обитания многие годы находилась на землях нынешнего Арвума и лишь немного затрагивала часть соседних государств. Чудовищ уничтожил герой Ривьер и его последователи, после чего более тысячи лет их не видели.

Колдуны — все люди, обладающие колдовской силой и способные создавать магию без слов. Считается, что все колдуны являются потомками короля Карстена. Некоторые, впрочем, называют колдунов теми же чудовищами, только в человеческом обличьи.

Заклинатели — все люди, обладающие колдовской силой и способные создавать магию только при помощи заклинаний. Они также как и колдуны являются потомками Карстена. Часто становятся изгоями среди колдунов из-за своей «неполноценности».

Пролог. Колдун и похищенная леди

Страшная молва ходила по королевству: первую дочь герцога Альберта Вессеньера похитил колдун. Никто не понимал, как стража и Верховная Инквизиция это допустила. «Колдун подкупил начальника стражи», — шептались горожане на рынке, покупая рыбу и свежие овощи. «Однажды к Вессеньеру постучался дряхлый старик, который попросил ночлега. Тот по доброте душевной пустил его в дом, а наутро — девочка и старик исчезли», — переговаривались постояльцы паба за стаканом, полным крепкого напитка. «То была банда под предводительством одноглазого колдуна. Они напали в лесу на карету герцога, чтобы просто поживиться золотом. Но колдун положил свой единственный глаз на юную леди и забрал её в своё логово», — обсуждали аристократки во время утреннего чаепития.

Неужели всех так волновала судьба бедняжки? Конечно, они не были лишены сочувствия, но куда сильнее их будоражил сам факт дерзкого преступления. Кто в здравом уме решит украсть единственное дитя у такого влиятельного и богатого отца? А ведь такой смельчак нашёлся. И кем бы он ни был: немощным стариком или горбатым уродцем, обитающим в лесу, — жить ему осталось недолго.

Пусть жители королевства безмерно жаждали узнать правду, услышать настоящую историю им было не суждено. Даже спустя много лет после своего спасения дочь герцога предпочитала молчать о произошедшем. Но… могла ли правда быть стократ хуже любых пугающих, грязных слухов?

Глава 1. Джоан и Луис

— Давным-давно в нашем королевстве правил очень злой и жестокий король. Никто не знал, сколько ему лет, и никто уже не помнил, когда он взошёл на трон. Король облагал своих подданных непосильными налогами, лишал их земли, а всех, кто посмел его разозлить, подвергал ужасным пыткам.

— Неужели никто не пытался его победить?

— Конечно же, пытались! Но король не был простым человеком. Ходили слухи, что он продал душу дьяволу, чтобы править вечно. Король мог проклясть одним только взглядом!

— Силой его не одолеть…

— Каждый год в столицу привозили самых красивых девушек королевства, чтобы король мог выбрать достойных и сделать их своими служанками. Король был очень тщеславен и очень падок на юных дам. Чтобы ни одна девушка ему не отказала, он пользовался своими тёмными силами, очаровывая несчастных.

— А что значит тщеславен?

— Это значит, что он очень любил внимание к себе и был невероятно горделив. И вот однажды в замок короля попала девушка с длинными золотистыми волосами. За всё своё пребывание в замке она не проронила ни слова, но при этом сумела завоевать любовь короля кротким нравом и дивными зелёными глазами. Однажды ночью служанка пробралась в покои ничего не подозревающего короля. Девушка приблизилась к нему, обняла за шею и, когда король окончательно расслабился, выхватила серебряный кинжал. Она проткнула его чёрное сердце. Король закричал и упал на постель, издавая последний крик.

— Эта девушка не поддалась чарам короля?

— Оказалось, что служанка была совсем не девушкой. Это был герой из древнего герцогского рода. Его звали Теодор Вессеньер, ваш далёкий предок.

— И он нарядился в платье? Вот умора!

Черноволосая девочка звонко рассмеялась, игнорируя осуждающий взгляд брата.

— Ты не понимаешь, Джоан. Он спас всё королевство, — серьёзно сказал Луис.

— В девчачьем платье! Матушка, может, мы тоже Луиса нарядим в платье и отправим спасать королевство?

— Прекрати, Джоан. Ты леди, а потому не должна смеяться над такими глупостями. Тем более так громко.

— Простите, матушка.

— Сказка кончилась, поэтому теперь быстро спать. Оба.

Леди поцеловала детей на ночь и, выйдя в коридор, облегчённо выдохнула. Груз материнства и домашних хлопот сильно утомлял её. И хоть эта усталость отражалась на внешнем виде дочери герцога, только слепец посчитал бы леди непривлекательной. Её золотистые волосы всегда были собраны в сложные причёски, а в зелёных глазах блестела добрая усмешка. Многие сравнивали её с распустившейся в саду розой багрового цвета, величественной и изящной. Если отбросить романтические описания, то причин для таких сравнений было две. Первое, леди любила красный цвет и часто надевала багровые наряды, игнорируя устоявшуюся в семье любовь к зелёному цвету. Второе, леди звали Роуз.

В семье её называли певчей птичкой, за нежный голос и способность к музыке. Но сама себя Роуз не считала ни розой, ни тем более птицей. Она вообще не знала, кем себя считает. Последние шесть лет она была похожа скорее на ожившую статую. Красивую, замысловатую статую, сделанную из самых дорогих материалов. Роуз любила ходить по особняку, думая о чём-то своём, или часами сидеть в библиотеке, читая очередную пыльную книгу из коллекции прадедушки. Часто, будучи в таком состоянии, она не замечала людей вокруг себя и могла не с первого раза откликнуться на своё имя.

Так произошло и в этот раз. Леди не сразу услышала на первом этаже какой-то несвойственный вечернему времени шум, и спустилась узнать, что происходит. В гостиной собрались слуги, дядя Роуз по имени Остин и ещё один джентльмен в дорогом фраке, которого она узнала лишь приглядевшись.

— Льюис!

Роуз спешным шагом пересекла гостиную и бросилась в объятья мужа, игнорируя любопытные взгляды слуг. Спустя несколько мгновений она отстранилась, но радостной улыбки скрывать не стала.

— С каждым днём Вы всё прекраснее, леди Роуз, — парень поклонился и перехватил ладонь жены, целуя её тыльную сторону.

— Я думаю, вы успеете насладиться компанией друг друга, — вежливо прервал их Остин. — Вы, лорд Льюис, наверняка сильно устали с дороги.

— Ах да, простите мне мою нетерпеливость, — виновато улыбнулся Льюис.

Роуз едва заметно ухмыльнулась и, отвернувшись, неспешно двинулась в сторону лестницы, бросив непринуждённое «доброй ночи».

Не позднее одиннадцати часов она сидела напротив зеркала в золочёной раме и расчёсывала волосы, готовясь ко сну. На ней была надета лёгкая ночная сорочка до самого пола, а на коленях лежал сосборённый чепчик.

— Я уж думала, ты не придёшь, — произнесла Роуз, когда дверь едва слышно открылась.

— Разве я мог не зайти к тебе, мой свет?

Льюис и сам выглядел довольно откровенно: он был взбудоражен, русые волосы растрепались, а верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты.

— Столько всего могу тебе рассказать. Клянусь, я готова сидеть здесь до самого утра, только чтобы ты слушал меня и…

Лорд опустился на край банкетки и взял жену за руки.

— Мы успеем наговориться. Я хочу провести как можно больше времени с тобой и детьми.

— Буду надеяться, что в этот раз у тебя получится. Ты так редко бываешь дома…

— Мои исследования требуют постоянного присутствия. Профессор возлагает на меня большие надежды. Но когда я закончу университет, то обязательно буду с тобой всё своё свободное время.

— После университета найдутся другие важные дела. Признаюсь честно, я несколько завидую тебе. Мне даже пределы особняка удаётся покидать лишь по воскресеньям, что уж говорить о том, чтобы изредка приезжать к семье. Порой я не справляюсь с неугомонным нравом Джоан, но мне просто некуда деться.

— Джоан — точная копия тебя.

— Не переводи тему.

— Ты всегда можешь попросить у дяди, чтобы он нанял ещё несколько нянек.

— Няньки следят, чтобы они были сыты и одеты, меж тем ни одна нянька не способна воспитать их дух.

— Поверь мне, милая, я сделаю всё возможное, чтобы уделить воспитанию двойняшек достаточно времени.

— Спасибо. Но я не хочу тратить драгоценные часы на очередные обещания и перейду сразу к делу. Герцогиня вновь беременна и, похоже, вскоре родит.

— Неужели?

Льюис побледнел. Он никогда не славился умением скрывать эмоции, чем сильно выделялся среди пятерых братьев. Может быть, он был таким из-за своего положения в семье: шестой сын герцога — Льюис Эстен не был взращён для правления или политических интриг. Это в муже очень нравилось Роуз. Он был таким очаровательно простым и понятным, вёлся на провокации и мог легко выйти из себя.

— Молюсь, чтобы бог наконец одарил моего папашу здоровым наследником. Это будет его пятая попытка.

— Что ты такое говоришь, розочка?

— Я просила, чтобы ты не называл меня так.

— Если герцогиня родит мальчика, то Луис не станет следующим герцогом.

Роуз смотрела на мужа как на идиота.

— Не вижу противоречий. Мне не по душе сын-герцог. Я знаю, какая ноша свалится на моего ребёнка, останься он единственным наследником. Тем более, отец не желает, чтобы династия продолжалась с кровью его первой жены-изменщицы.

— Да, я знаю, но… Луис ведь хочет этого.

— Ему шесть! Единственная его причина хотеть титул — слова, навязанные взрослыми.

Льюис тяжело вздохнул, но продолжать разговор не стал. Роуз была жутко упряма и своенравна, и лорд был благодарен богу, что с возрастом её характер чуточку смягчился. Они долго молчали, погружённые в свои размышления.

— Прости, Льюис, если я была слишком резка, — прервала молчание Роуз.

Слова её звучали как давно заученный текст, а не искреннее раскаяние.

— Всё в порядке, розочка. Я понимаю твои чувства, но в любом случае мы бессильны в сложившейся ситуации. Если наш сын был выбран небесами, чтобы стать герцогом, мы должны этому подчиниться. Если же у твоей мачехи родится сын… Мы примем его достойно.

Льюис прижал Роуз к себе, мягко поглаживая её спину. Он чувствовал напряжение жены и пытался как-то помочь ей расслабиться. Сквозь мягкую сорочку лорд ощущал тепло её кожи, и это так волновало, будоражило сердце и тело. Льюис вдохнул аромат цветочных духов, которым пропитались волосы и одежда леди. Момент казался волшебным, и парень понял, что не в силах больше себя сдерживать. Он поцеловал её нежные губы, поднимая непослушные ладони к груди Роуз. К сожалению, волшебный момент закончился быстро: она мягко отстранилась, возвращая руки мужа на его колени.

— Извини меня, — сказала Роуз, не поднимая глаз.

— В чём дело? Ты постоянно мне отказываешь. Неужели я сделал тебе больно в последний раз?

— Я не хочу, Льюис. Вот и всё.

— Но ведь так нельзя! — лорд вскочил на ноги. — Муж я тебе или кто?

— Будет ли тебе приятно принуждать меня? Если так, то я вся твоя, мой милый.

Льюис отчаянно замотал головой.

— Розочка, я никогда не пытался сделать тебе больно. Я всегда понимал тебя, принимал любое твоё слово. Твоё слово — закон для меня, — он понизил голос, опасаясь, что их услышат. — Пойми и ты меня. Да, я пленён тобой и мечтаю о близости… Но это не так важно. Мои намерения выше простого мужского желания. Я хочу ребёнка.

Роуз спрятала волосы под чепчиком, разглядывая своё отражение в зеркале.

— У нас с тобой есть Джоан и Луис. Разве их недостаточно для счастья?

— Да, но…

— Я не понимаю тебя.

— Скажи, ты всё ещё видишь во мне мальчика, который играл с тобой в догонялки? Или ты видишь во мне своего мужа?

— Мы никогда не играли с тобой в догонялки. Это ты бегал за мной, а мне просто нравилось беситься в саду, пока няня не видела.

— Пусть будет так, но я не позволю тебе делать из меня наивного мальчишку.

Льюис вышел так же тихо, как и зашёл. Какое-то время Роуз ещё сидела на банкетке, бессмысленно смотря на своё отражение в зеркале. После она задула свечу и наконец легла в постель, однако заснуть не смогла. Спустя долгое время Роуз всё же провалилась в дремоту, и даже тогда её ждало разочарование: дверь комнаты вновь отворилась и чей-то тёмный силуэт навис над ней. «Мне просто чудится», — подумала она в забытьи, но поняла, что видение реально, когда загадочный силуэт шмыгнул к ней под одеяло и прижался всем телом к руке. Сначала Роуз застыла от страха, но потом с облегчением выдохнула: чёрным силуэтом оказался её сын.

— Матушка, я боюсь.

— Тебе приснился кошмар? — спросила она, обнимая ребёнка одной рукой.

— Да… — стыдливо признался Луис.

— Не буду больше рассказывать вам такие истории на ночь.

— Это не из-за истории, правда!

— Но теперь ты боишься спать, так?

Мальчик кивнул.

— Ты со мной, а, значит, тебе ничего не угрожает. Я никому не дам тебя в обиду. Знаешь, — задумчиво начала она, — когда-то твой папа обнимал меня так же. Я была такой трусишкой, боялась засыпать, а он… он ложился сзади меня и обнимал. Рассказывал добрые сказки или просто шептал какие-то глупости. Я боялась ещё какое-то время, а потом становилось так тепло на душе, что для страха не оставалось места. Теперь моя очередь.

— Я скучаю по папе, — зевнув, сказал Луис.

— Да, я знаю.

Утром Роуз спустилась в столовую на завтрак. Она порой опаздывала — дядя давно к этому привык и уже не делал замечания. Роуз не любила утро и спешку, поэтому собиралась всегда долго, даже несмотря на то, что просила фрейлин сделать самый простой пучок и принести лёгкое платье. Так и сегодня она спустилась в светло-зелёном платье из кисеи1 с прелестными розовыми рукавами, водопадом спускающимися по её рукам.

Стол был украшен серебряными приборами и фарфоровой посудой, а в центре стояла ваза с фрезиями2. Еда уже начала остывать. Роуз извинилась за опоздание и села рядом с мужем, даже на него не взглянув.

— Льюис как раз рассказывал о своих университетских приключениях во Флосе, — весело сказал Остин. — Кстати, сегодня вечером к нам приедет граф Карнесс — друг Льюиса из университета.

Остин — младший брат герцога Вессеньера, был пухлым мужчиной лет сорока. Из-за нахмуренных бровей, глубоко посаженных глаз и опущенных уголков рта он создавал впечатление всегда угрюмого человека, что было в корне неверно. Роуз не знала более добродушного и весёлого человека, выросшего в светском обществе, а к своим слугам Остин относился с такой отеческой любовью, что даже за территорией особняка ходила молва о добродушии господина. Самому Остину очень нравилось, что многие по ошибке считают его сварливым и строгим, потому зачастую он не спешил разрушать этот образ.

— Буду рада его увидеть. Может быть, Льюис расскажет нам, как с ним познакомился? — ответила она дяде.

— Боюсь, в следующий раз. Я обещал Джоан и Луису погулять с ними в саду перед уроками. А времени осталось не так и много. Большое спасибо за вкусный завтрак, — Льюис учтиво кивнул и поспешил удалиться.

Роуз проводила мужа взглядом, а затем посмотрела на сосредоточенное лицо дяди, пытаясь понять, сердится ли он или просто пытается вспомнить, куда положил очки.

— Дети знают, что лорд Льюис приехал? — без интереса спросила она.

— Да, они виделись до завтрака. Детишки были вне себя от радости, особенно Луис. Он обожает отца.

— Вот как.

Роуз принялась завтракать, опасаясь, что дядя будет задавать вопросы. Но Остин прекрасно понимал стратегию племянницы как можно дольше жевать омлет, лишь бы растянуть время до неприятного разговора, и потому послушно ждал. Когда омлет закончился, Роуз приступила к овощам, но и тогда дядя не отвёл от неё взгляд. Расправившись с завтраком, она обречённо вздохнула.

— Я Вас слушаю.

— О чём ты? Я просто любуюсь моей милой племянницей.

— Дядюшка Остин, я ведь знаю, что Вы хотите поговорить о Льюисе.

— Ну, раз ты сама предложила, — Остин едва заметно улыбнулся и тихо сказал: — Льюис сам не свой сегодня, хотя вчера, когда приехал, радостный был. Шутил, смеялся, дождаться не мог вашей встречи.

— Мне очень лестно.

— Что случилось между вами? Нет, конечно, я понимаю, что ваши отношения — не моё дело, но… Роуз, ты моё единственное дитя, хоть я тебе и не отец. Мне важно знать.

Она мягко улыбнулась.

— Дядюшка, Вы слишком добры.

— Не пытайся увильнуть, Роуз.

— Я и не пытаюсь. Я уверена, что Льюис Вам всё рассказал. Он всегда это делал — жаловался Вам на мои проступки.

— Быть может, я хочу услышать твои слова.

— Что ж, тогда, дядюшка, я Вам расскажу. Льюис хочет, чтобы я родила ему ребёнка, хотя сам прекрасно знает, как трудно дались мне первые роды. В тот день я поклялась, что если останусь жива, никогда более не окажусь в положении.

— Вот как… — Остин задумчиво почесал светлую бороду. — Не сердись на него, моя душа. Любой мужчина мечтает о наследнике, особенно когда с ним рядом такая женщина.

— Луис — наш наследник.

— Он всё чувствует, Роуз. Не делай вид, что ты не понимаешь.

— Понимаю. Но мне печально оттого, что он пытается обречь меня на жизнь человека, коим я не являюсь, — спокойно произнесла Роуз, хотя внутри неё вскипало пламя. — Он взял меня в жёны. С раннего детства мы были вместе, и он знал, какая я. Но он всё равно взял меня в жёны, а теперь пытается попрекнуть.

— Мы должны быть благодарны Льюису. Он сделал то, что далеко не каждый бы сделал на его месте.

— Я должна благодарить его, даря по наследнику в год, как моя мачеха?

Остин покачал головой, похоже, он всерьёз начинал сердиться.

— Здесь не место для таких разговоров.

— Поймите меня, дядюшка, — продолжила Роуз. — Пускай у нас будет третий ребёнок. Я не буду волноваться о себе. Вот только будет ли мой ребёнок счастлив?

— Отчего же ему не быть счастливым? Он рождён в достатке, у него есть отец и мать, кормилицы, няньки, гувернантки. Одно твоё слово, и я прикажу нанять портного, пусть хоть каждый день шьёт ему шёлковые пелёнки.

— Не в шёлковых пелёнках счастье.

— Тогда в чём? Что тебя гложет? Не ври мне, ведь я вижу, когда ты врёшь.

Роуз виновато опустила голову и едва слышно прошептала:

— Я не уверена, что смогу полюбить этого ребёнка.

Остин, кажется, знал ответ, но всё равно был сокрушён услышанным. Он закрыл лицо рукой, едва заметно покачивая головой.

— Послушай меня, Роуз, — хрипло сказал он. — Я не прошу тебя, а приказываю вести себя покорно подле мужа. А если он снова поднимет эту тему… скажи, что боишься боли от родов, и пока не готова.

— Хорошо. Спасибо, дядя.

— Ступай, я хочу побыть один.

Когда Роуз встала и, подбирая полы платья, уже собралась уходить, дядя неожиданно добавил:

— Если бы я знал, что так всё выйдет, я бы без капли сожаления отдал его в приют.

Леди словно поразила молния, она встала как вкопанная и с трудом смогла пробормотать:

— О ком ты говоришь?

— Просто мысли вслух. Ступай в сад, там твой муж с детьми.

Сердце Роуз пропустило несколько ударов и вновь забилось с бешеным стуком. Ей хотелось выбежать прочь из столовой, но вместо этого, как и подобает леди, она сделала книксен3 и неспешно вышла на террасу, откуда тропинка вела в сад особняка.

С самого детства сад был любимым местом Роуз по той простой причине, что здесь она могла спрятаться от нянек и гувернанток. А места для пряток хватало. Например, огромный мраморный фонтан, окружённый античными статуями, или зелёный лабиринт, куда всегда было запрещено заходить детям и девушкам. Потому Роуз не удивилась, узнав, как сильно нравится играть в саду её детям.

— Как дела?

— Папа рассказывает про его поездку в столицу. Почему мы там ни разу не были?

Роуз опустилась на каменную скамейку, приобнимая дочь за талию. Луис и его отец стояли напротив, пристально смотря на леди и ожидая ответа.

— Ещё побываем, не переживайте.

— В мире так много мест, где вам следует побывать, — с улыбкой сказал Льюис. — И мы обязательно побываем! Когда ты станешь постарше, Луис, я начну брать тебя с собой в путешествия. У меня много друзей из университета, которые живут в самых разных уголках королевства.

— А я? — пытаясь скрыть обиду, спросила Джоан.

— И тебя, конечно, милая.

— Мама, а ты знаешь, что папа привёз нам подарки? Он пообещал отдать нам их вечером, — Роуз давно не видела сына таким счастливым.

— Правда? Так здорово! Ваш папа большой молодец. И что же ты привёз?

Льюис смотрел на леди с недоверием. Быть может, он не был идеальным мужем, но за долгие годы знакомства научился отличать фальшивые слова от настоящих.

— Много всего. Но я не хочу портить сюрприз. Могу сказать лишь то, что там есть сборник сказок.

— Ты помнишь, что я его хотел!

— Конечно, помню, сын.

— А мама нам рассказала вчера сказку, — с важностью дела заявила Джоан, поправляя ободок на голове. — Она была про злого короля, который умел колдовать. Луис так испугался!