Цена любви и мести

Maisey Yates

The Greek’s Nine-Month Redemption

The Greek’s Nine-Month Redemption Copyright © 2016 by Maisey Yates

«Цена любви и мести» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Посвящается Джеки, Меган и Николь. Спасибо, что выслушивали мои причитания: «Глупость какая! Я все делаю неправильно! Ничего не получится!» – всякий раз во время работы над моими книгами и помогали мне успешно их завершить.

Глава 1

Иногда Эль Сент-Джеймс очень хотелось сделать больно Аполло Савасу. А порой она представляла, как подходит к нему прямо во время заседания совета директоров, развязывает на нем галстук, расстегивает рубашку и прижимается к его широкой мускулистой груди. Девять лет она старается не обращать внимания на жар, который охватывает ее всякий раз, как встречаются их взгляды.

Она сидела на расширенном заседании, но могла думать только о том, как ей хочется хотя бы пять минут побыть с ним наедине… И тогда они или подерутся, или тут же скинут с себя одежду.

Он говорил о бюджете и оптимизации расходов – это означало, что ее команду опять придется сократить. Так происходило регулярно в течение последнего года, с тех пор как он выкупил долю Эль в компании ее отца, которая вскоре после того обанкротилась. Его пасынок оказался змеей, пригретой на груди, если можно так выразиться.

Эль стала исполнительным директором. Она разработала четкий план, но Аполло, как ей казалось, подрывал его на каждом этапе. Эль точно знала, что могла бы спасти «Маску» без лишних сокращений, но он не дал ей такой возможности.

Потому что он, как всегда, нарочно подкладывал ей свинью. Даже сейчас стремился доказать, что он лучше ее. Эль все понимала, но тем не менее смотрела на его руки и представляла, как замечательно ощутить их на себе.

Черноволосый, черноглазый сын женщины, на которой ее отец женился, когда Эль было четырнадцать. Он ее завораживал. Он очень отличался от нее. Жесткий, неуживчивый, он рос в такой социальной среде, с которой Эль сталкиваться не приходилось. До того, как выйти за ее отца, его мать работала горничной. Видимо, это стало для него серьезным испытанием.

Конечно, с тех пор он вырос и превратился в мужчину с черным сердцем, который предал ее семью и подмял ее под себя.

И все же ее влекло к нему, злому зубастому волку финансового мира, который рычит, скалит зубы и вдребезги разбивает ее мечты.

– Вы не согласны, мисс Сент-Джеймс?

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Аполло. Сердце сразу забилось чаще. Ей совсем не хотелось показывать, что она его не слушала, – скорее она бы призналась, что только что представляла, как убьет его.

– Вам придется повторить вопрос, мистер Савас. Мое внимание ослабло от бесконечного пережевывания одного и того же. Вы поете одну и ту же песню не первый месяц, однако ваши предложения не стали ни эффективнее, ни логичнее, чем они были в прошлый раз.

Он встал, и она невольно залюбовалась его плавными движениями. Его черные глаза сверкнули, и она поняла, что сейчас поплатится за оскорбление. По спине пробежал холодок. При этом страх смешался с вожделением.

– Простите, что показался вам занудным. Постараюсь объяснить попроще. Видите ли, я говорил о том, что для успеха компании необходимо, чтобы все шло гладко, как по маслу. Каждое колесико должно крутиться на пределе своих возможностей. Посторонние детали не нужны. Колесики, которые крутятся медленно, не нужны. Моя метафора – попытка проявить деликатность. – Он стал шагать туда-сюда вдоль стола; сидевшие за ним коллеги непроизвольно выпрямлялись, когда он проходил мимо. – Возможно, вы слушали бы меня внимательнее, если бы я выразился проще. Итак… Если окажется, что какой-то отдел вашей компании работает не в полную силу, я начну безжалостно обрезать и жечь ваших сотрудников, как сухие ветки.

Лицо у нее запылало, сердце забилось еще сильнее. Она сжала дрожащие руки в кулаки.

– Все сотрудники нашей компании…

– Не сомневаюсь, вы собираетесь произнести вдохновенную и прочувствованную речь, но, мисс Сент-Джеймс, не тратьте лишних слов. Никакая убежденность не сравнится с цифрами. Я намерен подробно проанализировать работу компании. Буду сокращать по своему усмотрению. А теперь объявляю заседание закрытым. Мисс Сент-Джеймс с трудом переносит мои занудные речи. Надеюсь, все, кто испытывают то же самое, с радостью вернутся к прерванной работе.

Теперь его взгляд сосредоточился на ней.

– Эль, ты сегодня в превосходной форме.

– В обычной, Аполло, – ответила она, по привычке называя его по имени.

В конце концов, они в некотором смысле родственники. Нет, она никогда не считала его братом. Он был ее главным соперником, злейшим врагом – кем угодно, только не братом.

– Твоя компания принадлежит мне, – напомнил он. – Вместе с тобой. А ты меня, похоже, совсем не боишься.

– Настоящие лидеры понимают, что запугиванием уважения не добьешься.

Не стоило его дразнить, но это было выше ее сил. Слишком давно они знали друг друга. Выросли под одной крышей. Много лет она ощущала свое превосходство, поскольку была родной дочерью своего отца и по праву жила в фамильном особняке на севере штата Нью-Йорк.

Теперь все изменилось. Ох, как изменилось!

– Подумать только, и это говорит человек, который больше не занимает руководящей позиции! – Он улыбнулся.

– Ничего подобного. Пока «Маска» – независимая единица, входящая в твою корпорацию, постараюсь управлять ею по своему усмотрению. Моя задача – защищать своих сотрудников и предоставлять тебе необходимые сведения, которых не найдешь в официальных распечатках.

– Не говори глупости! Какие еще распечатки? Сейчас все можно найти в электронном виде. – Он повернулся и направился к выходу.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Сухой отчет, сводящий все к статистике и цифрам, вряд ли способен передать суть вещей.

– Вот здесь ты ошибаешься, – ответил он.

Они шли по коридору. Эль с трудом поспевала за ним – на каждый его шаг ей приходилось делать два. Каблуки звонко цокали по мраморному полу.

– Я не ошибаюсь. Официальные отчеты не дают полной картины. Ты не можешь знать, как работает компания на самом деле. «Маска» – не просто журнал. Это и линия косметики, и модный бренд. Мы выпускаем книги, и…

– Да, – сказал он, входя в лифт, – спасибо, я в курсе того, что происходит с моим имуществом.

– Тогда ты должен понимать, что я применяю стратегии, которые требуют усилий всех сотрудников, которых я могу привлечь. Для того чтобы воплотить мои замыслы в жизнь, нужно время, но скоро наш бренд получит мировую известность!

– Да-да. То же самое ты говорила на нашей последней встрече. Позволь напомнить, что я, в отличие от тебя, не сплю на заседаниях.

– Я не спала! – рявкнула она, входя в кабину следом за ним.

Аполло нажал на кнопку «Вестибюль», и двери лифта плавно закрылись. А потом посмотрел на нее в упор своими черными глазами, и у Эль закружилась голова. Ей показалось, что в лифте совсем нет воздуха; и без того небольшая кабина стала невыносимо тесной.

– Я и не думаю, что ты спала, – бархатным голосом произнес он. – Ты не сводила с меня взгляда. Смотрела так пристально, что вряд ли думала о чем-то постороннем… Кстати, о чем ты тогда думала?

– О том, как бы проткнуть тебе ручкой грудь, – сказала она, улыбаясь.

Потому что будь она проклята, если скажет: «О том, как бы снять с тебя одежду и посмотреть, так ли ты хорош наяву, как в моих мечтах».

Он одарил ее кривой ухмылкой:

– Ты же знаешь, что меня так просто не убить. Чтобы покончить со мной, тебе придется отрубить мне голову и похоронить ее отдельно от тела.

– Я передам это наемному убийце. – Эль лучезарно улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

Двери плавно раздвинулись, и перед ними открылся довольно пустынный первый этаж. Редакция «Маски» размещалась в одном здании со множеством других компаний, а наверху были пентхаусы. В такое время дня здесь всегда было малолюдно.

– Где ты остановился, Аполло? – спросила она. – В какой-нибудь комнатушке в Мидтауне?

– Прямо рядом с тобой, Эль, – ответил он непринужденно. – Прошу… – Жестом он пропустил ее вперед.

Эль вышла из лифта, толкнула вращающиеся двери и очутилась на манхэттенском тротуаре. Надев темные очки, притопнула от нетерпения.

Через секунду следом за ней вышел Аполло и обернулся к ней.

– По дороге тоже будешь кричать на меня? – поинтересовался он.

– Я не кричу на тебя, а спокойно объясняю, почему твои методы управления моей компанией – неправильные.

Он повернулся к ней своей широкой спиной и зашагал по оживленной улице. Эль какое-то время смотрела ему вслед.

– Аполло! – Ну да, он прав: ей в самом деле хочется на него накричать. – Мы не договорили.

– Мне казалось, заседание окончено.

– Для всех – да, – ответила она, ускоряя шаг. – Но не для нас с тобой.

– Кстати, вот где я живу. – Он указал на старинный дорогой отель всего через два дома от офиса «Маски». – Поскольку я приехал главным образом для того, чтобы разобраться с «Маской», решил, что мне нужно поселиться поближе.

– Поздравляю. Очень разумно.

– Ну да, иногда и я поступаю разумно. Судя по тому, что я – миллиардер, который успешно осуществил рейдерский захват компании твоего отца, я поступаю разумно почти всегда.

– Если бы ты был таким умным, каким сам себя считаешь, ты бы выслушал, какие у меня есть планы насчет «Маски». Сократить всех сотрудников – это не выход. Ты должен позволить мне попробовать расширить дело, иначе мы в самом деле пойдем ко дну!

– Милая Эль, ты исходишь из предположения, что я сейчас пытаюсь спасти тебя. А может, я, наоборот, стараюсь перекрыть тебе кислород?

– Ты… ты… – Она не находила слов от злости и даже стала заикаться, отчего еще больше разозлилась на него.

– Знаю. Я негодяй и мерзавец.

– Сукин сын, ты всегда и во всем стремился меня превзойти, но то, что происходит сейчас… не лезет уже ни в какие ворота!

– Ты думаешь, я и сейчас пытаюсь тебя превзойти?

– А что же еще? Ты неблагодарный. Ты как будто мстишь за все, что мой отец тебе дал. А еще больше – за то, что он не дал тебе всего.

Аполло зло рассмеялся:

– Ты, наверное, намекаешь на то, что он не передал мне свою корпорацию, «Маску»? А как ты думаешь, Эль, почему он сделал тебя исполнительным директором? Благодаря твоим способностям? Ничего подобного! Он поставил тебя на этот пост, чтобы сохранить свое влияние, когда я выкуплю его компанию.

От его слов ей сделалось больно, она почувствовала в груди пустоту.

Да, она догадывалась о намерениях отца. Но раз Аполло так спокойно обо всем говорит, значит, все очевидно – и, возможно, не только для него.

Швейцар открыл перед ними дверь, и Аполло остановился, чтобы оставить ему чаевые. Эль открыла кошелек, тоже извлекла оттуда доллар и передала его швейцару, прежде чем последовать за Аполло.

Она не позволит ему платить за нее чаевые.

– Я снял пентхаус. Оттуда открывается великолепный вид.

– Интересно, почему я не удивляюсь? Только что на заседании ты рассуждал о необходимости затянуть пояса, а сам, оказывается, живешь в пентхаусе!

Он нажал кнопку, и двери лифта плавно разъехались в стороны. Эль шагнула в кабину следом за ним, чувствуя, что начинает слегка задыхаться.

– Агапе, я не испытываю нужды в деньгах и сокращения произвожу по другой причине.

«Агапе» – по-гречески «любовь моя». Он стал так обращаться к ней, когда она перешла в старшие классы – специально, чтобы ее позлить. Хотя в глубине души ей нравилось, когда он ее так называл.

– С чего бы еще ты стал проводить сокращения? – намеренно сладким голоском спросила она.

Двери кабины плавно закрылись, и Эль кольнуло неприятное чувство, будто она попала в ловушку.

– Потому что деньги нужны тебе. И «Маске». Цифровая эпоха – ваше печатное издание устаревает, и, несмотря на то что ты предлагаешь все новые способы устоять в конкурентной борьбе, вам еще не удалось как следует выровняться.

– Но если у тебя достаточно…

Он тихо рассмеялся:

– У меня не благотворительная организация. Я человек деловой. Моя корпорация приносит прибыль. Нужно, чтобы во всем был порядок. Наведение порядка – процесс болезненный. Без жертв не обойтись. Вот почему приходится сокращать сотрудников.

– Ты так веселишься – смотри, так и до беды недалеко.

Он нахмурился:

– Я вовсе не веселюсь, даже не собирался.

Дверцы кабины разъехались, и они вышли в узкий коридор. Аполло остановился у двери и отпер ее.

– Заходи, – пригласил он.

Мгновение поколебавшись, она перешагнула порог. Он прав: здесь очень мило… Резные карнизы, лепнина, окна выходят на Центральный парк.

От входа начиналась просторная гостиная с баром. Заглянув в приоткрытую дверь слева, она увидела спальню с огромной кроватью.

Эль живо представила, как он лежит на спине, раскинув загорелые руки и ноги. Она вздрогнула, когда он плотно закрыл за ними дверь.

– Лучше моих сотрудников просто не бывает, – сказала она. – У нас собрались самые светлые головы во всей отрасли… пожалуй, они могли бы процветать где угодно. Ты ведь не станешь отрицать, что путеводители издательства «Маска» пользуются огромным успехом. А благодаря нашему «Руководству по макияжу» нам удалось поднять продажи косметики. Руководство ориентировано именно на нашу марку, и…

– Пожалуйста, не повторяй то, что мне и так известно. Я бы никогда не добился в жизни того, чего я достиг, если бы не обращал внимания на такие вещи. Я понимаю, насколько важны для тебя твои сотрудники. Но если я не сделаю того, что необходимо, то есть не сокращу штат самым решительным образом, без работы останутся все.

– Но я…

– Эль, судя по всему, у тебя сложилось впечатление, что у нас демократия. Так вот, знай, что у нас – диктатура. Я не веду с тобой переговоры, не обсуждаю никаких условий. А твоя красивая попка все еще сидит в кресле исполнительного директора только благодаря моей доброй воле.

Гнев захлестнул Эль.

– А я думала, что занимаю эту должность потому, что хорошо умею делать свою работу!

– Умеешь, умеешь. – Он шагнул к ней. – Но с твоими обязанностями способны справиться очень и очень многие, в том числе те, которые не получили свое место из рук папочки.

– Вот как! Можно подумать, мой отец не поддержал тебя! А ты… Иуда! – Она тоже сделала шаг ему навстречу, сжимая кулаки. – Отец носился с тобой, как с родным сыном! Если бы не он, ты бы даже школу не окончил!

– Но лучшим учеником я стал без его помощи.

– А потом ты нанес ему удар в спину.

– Малышка, я выкупил его компанию за сумму, которая намного превышает тридцать сребреников. Наверное, для тебя обиднее всего то, что тебя предал твой собственный отец, а не я. Он посадил тебя на это место, заранее зная, что ты не справишься.

Эль стиснула зубы, внушая себе: «Не поддавайся! Не ведись на его слова!» Но его слова бередили старые раны. Напоминали, что ей ни за что не сравниться с Аполло, с сыном, которого ее отец всегда хотел. Она всегда боялась, что не оправдает ожиданий отца, о чем Аполло прекрасно известно.

Она не даст ему так легко победить.

– Он доверял тебе. Когда ты предложил помочь, он и представить себе не мог, что ты заберешь у него все.

Аполло пожал плечами:

– Чрезмерно доверившись мне, он допустил ошибку.

– Естественно. Ты способен предать не только человека, который указал тебе путь к успеху, но и собственную мать.

– У нее все в порядке. Да и твоего отца нельзя назвать нищим. Мама по-прежнему наслаждается своим статусом его жены. Кстати, Эль, позволь тебе напомнить, что твой отец продал мне «Маску» и кое-какие другие активы вполне добровольно.

– Ты поставил его в такое положение, что он не мог сказать «нет».

Аполло сделал еще шаг ей навстречу. Теперь он стоял так близко, что она заметила: его глаза не совсем черные. Зрачки окаймлял тонкий золотистый ободок, который постепенно менял цвет, становясь то красноватым, то темно-карим.

– Кстати, интересно, что ты завела об этом речь. У тебя получается, что тяжелые финансовые обстоятельства лишают человека возможности выбора. Значит, и у моей матери не было особого выбора, когда твой отец предложил ей стать его женой.

– Не смеши меня, – фыркнула Эль. – Она сама этого хотела.

– Ты уверена?

– Конечно.

– Горничная, которой предложили жизнь в роскоши после многих лет попыток свести концы с концами в Соединенных Штатах? После многих лет бездомности и нищеты в Греции?

– Какое отношение это имеет к…

– Может быть, и никакого, или, может быть, дело в том, что ты всегда можешь сказать «нет». – Он наклонился к ней. – Всегда, Эль!

Она едва могла дышать, голова шла кругом. Это происходило с ней всякий раз, когда Аполло оказывался рядом.

«Аполло будет твоим сводным братом», – сказал отец.

Тогда она ощетинилась. Но как только увидела его, в ней проснулось желание, которое стало неосуществимым, когда их родители поженились. И она старалась держаться от него на расстоянии. Она была… Да, порой она бывала несносной.

Но сейчас все стало еще хуже. Аполло по-прежнему считался ее сводным братом. Но те чувства, которые она к нему испытывала, он перечеркнул предательством. Ей давно пора прекратить сходить по нему с ума.

Но она не могла, и сама себя ненавидела. А главное, она ненавидела его.

Если она сейчас уступит – проиграет. Что бы сказал отец, узнай он, что ее влечет к Аполло? Какой скандал раздули бы журналисты, если бы выяснилось, что она безнадежно влюблена в своего сводного брата!

Так что она боролась с запретной страстью. Но страсть вспыхивала снова, стоило ей его увидеть. Каждый раз, ложась по вечерам в постель, Эль испытывала смутную тоску по тому, что способен дать ей только он.

А потом он выкупил компанию ее отца. Теперь пытается стереть «Маску» с лица земли. Отец посадил ее в кресло исполнительного директора, чтобы сохранить связь с компанией, – Аполло совершенно прав. А она с треском провалилась.

Она чувствовала, как все выскальзывает у нее из рук. Компания. Самоконтроль. Все.

Она ни разу не была с ним, с мужчиной, который погубил ее жизнь и пробуждал в ней самые пылкие, необузданные желания.

Но в таком случае почему бы ей не получить того, чего хочется?

Эль решительно схватила узел на его галстуке и, дернув, распустила его.

Глава 2

По натуре Аполло Савас был человеком действия. Если ему чего-то хотелось, он не тратил времени на глупые мечты, а брал то, чего хотел.

Поэтому он решил, что у него галлюцинации, когда Эль Сент-Джеймс, его сводная сестра и смертельный враг, стала его раздевать, при этом в ее глазах смешались гнев и безумное желание.

Много лет он сопротивлялся ее и своему влечению. Из уважения к человеку, которого считал своим отцом. Из уважения ко всему, что ему дали.

И все, как выяснилось, оказалось ошибкой, оказалось ложью. Однако он по-прежнему старался держаться подальше от Эль.

На это, видимо, и рассчитывал Дэвид Сент-Джеймс. Потому что, знала она об этом или нет, он всегда защищал Эль. Она всегда была важна для него.

Он схватил ее за запястья и сурово произнес:

– Что ты вытворяешь, скажи на милость?

Ее зеленые глаза сделались огромными, нежные, чувственные розовые губы приоткрылись.

– Я… – Ее лицо залилось краской.

– Если ты собиралась снять с меня рубашку, имей в виду: либо ты немедленно прекратишь и уйдешь отсюда, либо, если ты продолжишь, я уложу тебя на лопатки.

Она покраснела еще больше. Он подумал, что она сбежит. Отец всю жизнь считал Эль пай-девочкой. Хотя с ним она всегда была холодной, равнодушной и воображала, что она куда лучше его.

Ее поведение с первых дней вызвало в нем желание сбить с нее спесь. Но он этого не сделал. Потому что знал: она невинна. Знал, что она – всего лишь избалованная богатенькая девочка, у которой такому, как он, ничего не стоит выбить почву из-под ног. Он вырос на афинских улицах, с детства познал суровую правду жизни. Пережил потери. Рано научился разбираться в людях.

Он знал, что стоит ему хоть раз к ней прикоснуться, доверие, возникшее между ним и ее отцом, будет разрушено.

Но если сейчас она сделает первый шаг и разрушит барьер, всегда незримо стоявший между ними, он не станет ей мешать.

Аполло Савас всю жизнь привык брать то, чего хочет.

За одним исключением. Эль.

Он воспылал к ней желанием с того момента, как она из девочки превратилась в женщину. В надменную гордячку, которая вечно задирала перед ним нос. Она презрительно фыркала, глядя на его грязные руки. Считала его гораздо ниже себя. А ему еще сильнее хотелось заключить ее в свои грязные объятия и утащить к себе, на дно.

Он не считал предательством покупку ключевых предприятий корпорации Сент-Джеймса и их постепенное уничтожение. Все началось задолго до того, как ему открылась подлинная сущность Дэвида Сент-Джеймса. Задолго до того, как он узнал мрачные тайны, в результате которых он и его мать оказались в доме Сент-Джеймса.

Но он больше не связан верностью «семье». Так почему бы не переступить и последний запрет, не забить, так сказать, последнюю «священную корову»?

Он уничтожил все остальное, уничтожит и последний бастион. И получит от этого удовольствие…

Вздохнув, он запустил пальцы в ее рыжие волосы и потянул, запрокинув ее голову. Ее губы приоткрылись. Сейчас он накажет ее своим поцелуем, как ему следовало поступить в тот день, когда она так дерзко обошлась с ним в бассейне. В тот единственный раз, когда их взаимная злость отступила и обнажила то, что скрывалось под ней.

Конечно же потом она делала вид, будто между ними ничего не было. И он тоже.

После того, что он сейчас с ней сделает, она уже не будет прежней.

Он обвил рукой ее тонкую талию и притянул к себе, одновременно прижимая к стене. Склонившись к ней, он покрыл поцелуями ее шею.

С хриплым стоном она схватила его за плечи. Проведя ладонями по его груди, она скинула с его плеч пиджак. Он расстегнул манжеты, вытащил рубашку из брюк и бросил ее на пол.

Изумление смешалось в ее глазах с восхищением; она откровенно любовалась им. Потом снова провела ладонями по его груди и животу. Потом быстро расстегнула ремень на его брюках.

– Какая ты нетерпеливая, – прошептал он.

Схватив ее за запястья, он поднял ей руки выше головы и, придерживая их одной рукой, другой принялся расстегивать на ней шелковую блузку.

Лицо у нее раскраснелось, грудь вздымалась и опускалась в такт учащенному дыханию. Спустив с ее плеч блузку, он тихо рассмеялся: его взору предстал красный кружевной бюстгальтер – наверное, она считала себя в таком белье ужасно смелой.

Эль выгнула спину, прижимаясь к нему грудью. Он крепче прижал ее к себе, по-прежнему не выпуская ее рук.

– Учти, условия диктуешь не ты, – сказал он. – И в зале заседаний, и в спальне я главный!

– Любишь острую конкуренцию? – спросила она.

– Ох, агапе, какая может быть конкуренция, если я всегда побеждаю?

Впервые он увидел легкую тень сомнения в ее взгляде. Но сомнение быстро сменилось вызовом.

– Ты настолько не уверен в себе, что хочешь доказать свое превосходство таким банальным способом?

– Ты за это заплатишь!

– Надеюсь, это не пустая угроза, Аполло, – ответила она хрипловатым грудным голосом. – Как всегда…

Вместо ответа, он чуть прикусил ее нижнюю губу. Она тихо ахнула, и он отпрянул.

– Тебе придется усвоить одну вещь, агапе. Мои угрозы никогда не бывают пустыми. Просто иногда реализуются не сразу.

– Я надеюсь, что сегодня ты не слишком задержишься с их исполнением.

От этих ее слов он возбудился еще больше. Он не помнил, когда в последний раз женщина доводила его до такого состояния. Если такое вообще когда-либо случалось.

И он никогда не был с Эль. Он куснул ее за мочку уха.

– Если будешь вести себя так на переговорах, добьешься куда больших успехов.

– Ты подонок, – с трудом произнесла она, проводя кончиком языка по его подбородку. – Полный и совершенный…

– И ты хочешь меня, – ответил он, ослабляя хватку и касаясь кончика ее носа своим, встретив ее яростный взгляд. – И что же это говорит о тебе?

– Я забиваю последний гвоздь в гроб моей благопристойности. – Она схватилась за молнию его брюк.

– Громко забиваешь. – Он провел руками по ее спине, спустившись до округлых бедер. Задрав подол юбки, он увидел на ней такие же, как бюстгальтер, красные кружевные трусики. – Я думал, ты из тех девушек, которые любят трусики из белого хлопка, – заметил он. – Оказывается, у тебя столько секретов!