Требую перемирия

The Spaniard’s Pregnant Bride © 2016 by Maisey Yates

«Требую перемирия» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

Казалось, сама Смерть пришла за ней. Именно так подумала Аллегра, когда увидела мужчину в черном плаще, спускающегося по просторной лестнице венецианского бального зала. Пальцы незнакомца скользили по изящным мраморным перилам, но у нее возникло ощущение, что он прикасается не к безжизненному камню, а к ее разгоряченной коже, и сила этого прикосновения повергала ее в изумление.

Как и все присутствующие, мужчина носил маску, но на этом его сходство с окружающими – или даже смертными – заканчивалось.

В отличие от остальных мужчин, по большей части одетых в яркие наряды, он был с ног до головы одет в черное. На лицо незнакомца, скрывавшегося под маской в виде черепа, скорее всего, нанесли грим угольного цвета, из-за чего в его внешности не осталось ничего человеческого.

Аллегра видела, что и другие женщины не оставили без внимания его появление. Сверкающие, завернутые в атлас нимфы разволновались и задрожали в предвкушении хотя бы мимолетного взгляда мужчины. И Аллегра тоже, прячась за своей красивой маской, не сводила глаз с этой таинственной фигуры.

Бал давали в одном из самых блестящих исторических отелей Венеции, и заправлял всем один из деловых партнеров брата Аллегры. Это событие было одним из самых значимых в мире, и среди гостей можно было встретить самых влиятельных и самых знаменитых людей. А также завидных наследниц, которые пленяли окружающих своими дерзкими взглядами.

Аллегра считалась одной из них. Родословная Валенти уходила корнями в эпоху Ренессанса. Но в отличие от деда, отец Аллегры не стал довольствоваться тем, что у него имелось. Он взялся за обветшалые объекты недвижимости, которые достались ему по наследству, обновил их и превратил в золото.

Брат Аллегры, Ренцо, поднял семью Валенти еще на одну ступень, выведя компанию отца на международный уровень и стремительно увеличив их состояние.

Но, несмотря на вышеперечисленные факты, Аллегра не чувствовала себя одной из этих красавиц. Она не казалась себе ни пленительной, ни очаровательной. Скорее, запертой в клетку.

Этот бал Аллегра рассматривала как свой шанс. Она хотела потерять девственность в объятиях мужчины, которого сама выберет. А не принца, которому была обещана в невесты и который не пробуждал в ней ни капельки страсти.

Возможно, такой грех отправит ее прямиком в ад. Хотя с кем лучше отправиться туда, как не с самим дьяволом? А он находился здесь, в этом зале. Своим появлением он произвел на Аллегру неизгладимое впечатление, чего никогда не удавалось ее жениху.

Она сделала шаг в сторону лестницы, а потом остановилась. Сердце стучало так громко, что Аллегра боялась упасть в обморок. Кем она себя возомнила? Аллегра не принадлежала к тем женщинам, которые могут первыми заговорить с незнакомым мужчиной.

Подойти, пофлиртовать с ним и попросить…

О господи, о чем она только думала?

Аллегра тут же развернулась. Она не собиралась обрекать себя на Смерть, во всех смыслах этого выражения. Да, Аллегра мечтала встретить на этом балу того, кто пробудит в ней желание. Но когда судьба дала ей такой шанс, у нее просто не хватило смелости.

В любом случае Аллегра появилась здесь с молчаливого согласия брата, и, если она попадет в какую-нибудь неприятность, он наверняка сожжет это место дотла. Ренцо Валенти не отличался спокойным нравом, тогда как его сестра научилась обуздывать свой.

По словам родителей, в детстве она была для них сущим наказанием. Но Аллегра позволила им научить ее манерам и всему остальному, что могло сделать ее настоящей леди, которая добьется чего-то в этой жизни.

И их старания окупились. По крайней мере, так считали сами родители. Близкая дружба Ренцо с Кристианом Акостой – испанским герцогом, с которым брат подружился еще в годы учебы в частной школе, – привела к знакомству отца Аллегры с принцем Рафаэлем де Сантисом Флорентийским.

Это знакомство, а также содействие «дорогого» Кристина – которого Аллегре хотелось придушить собственными руками – привело к брачному соглашению, в результате которого она оказалась невестой принца. Что стало настоящим триумфом, по мнению ее родителей.

Аллегре твердили, что она должна прыгать от счастья.

Она была официально обещана Рафаэлю с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать лет, но и теперь, шесть лет спустя, он не вызывал в ней ни капельки страсти. Аллегра находила странным, что такой привлекательный мужчина оставлял ее равнодушной.

В отличие от ее старшего брата, Рафаэль, являясь образцом респектабельности, никогда не появлялся на страницах желтой прессы.

Возможно, Аллегра довольствовалась формальными поцелуями, потому что она не испытывала влечения к Рафаэлю и таким образом высказывала несогласие с тем, к чему ее принуждали. А возможно, все дело было в самом принце, который оказался слишком… равнодушным.

Разве это преступление – мечтать, чтобы рядом с тобой оказался такой же страстный человек, как и ты?

Хотя страсть Аллегры была пока чисто теоретической. И в том, что касалось жизни, и в том, что касалось мужчин. Поэтому ей хотелось вырваться на свободу. Бросить вызов той жизни, которую для нее приготовили.

Конечно, Кристиан назвал бы ее эгоисткой. Он всегда вел себя так, словно был лично заинтересован в ее помолвке. Может быть, потому, что сам устроил ее.

Кристиан Акоста был единственным человеком, который выводил Аллегру из себя. Он заставлял ее терять самообладание и кипеть от злости.

С родителями она себе подобных выходок не позволяла и покорялась их воле. Но ей казалось, что она постоянно борется со всем этим благоразумием и трезвостью. Или, по крайней мере, ей хотелось бороться, бунтовать, чтобы окружающие заметили, как она несчастлива.

Аллегра тяжело сглотнула и старалась не сводить глаз с веселящихся людей, чтобы не оглянуться и не посмотреть на Смерть еще раз.

Она ушла в другой конец зала, взяла в руки тарелку и наполнила ее различными сладостями. Если не получилось побаловать себя мужским обществом, она побалует себя шоколадом. Окажись рядом ее мать, она бы тут же напомнила Аллегре, что не стоит увлекаться шоколадом, чтобы влезть в свадебное платье, в которое ей придется облачиться всего через несколько месяцев.

Ее мать была такой… благоразумной. Она хотела втиснуть своих детей в вылепленные ею идеальные формочки, чтобы они могли исполнять свои обязанности, продолжать начатое отцом дело и приносить честь их знатному роду. И еще много чего другого, что так сильно пугало Аллегру.

Продолжая бунтовать, Аллегра схватила еще одно пирожное с кремом.

Брат тоже не возражал против ее брака с Рафаэлем. Хотя в отличие от Аллегры ему приходилось подчиняться родителям только в том, что касалось семейного бизнеса. Во всем остальном он считал себя свободным распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

Что до Аллегры… она представляла, что сможет заниматься любой работой, если только та будет позволять ей находиться рядом с мужем, которого сочтут подходящим ее родители.

Возможно, Ренцо относился снисходительно к ней потому, что видел неравенство в том, чего мать и отец ожидали от каждого из них.

А вот родители не проявляли ни капельки снисхождения. Точно так же и Кристиан, который помог отцу и матери сбыть свою дочь с рук. К тому же он всегда находился неподалеку, все время критиковал ее и был лишен всяческого юмора. Хотя Аллегра знала, что его жизнь была далеко не легкой, и немного винила себя за то, что так сильно осуждала его. Бесконечно к тому же.

Но все же его личные трагедии – и его прямое участие в ее будущем замужестве – не давали ему права быть с ней таким резким.

Аллегра захлопала ресницами, опустив глаза в тарелку с пирожными. Она не знала, почему думает о Кристиане. Может быть, потому, что, будь он здесь, он бы иронично приподнял бровь, увидев, как она поглощает сладости. И сказал бы, что ее поведение только доказывает то, что она всего лишь ребенок. Избалованный к тому же.

Его самого Аллегра считала ослом. Так что они в расчете.

Тихо заиграла музыка, и Аллегру окутали нежные звуки вальса. Она повернулась и посмотрела на пары, легко кружившиеся в танце. Вот бы и ее кто-то так повел в танце и крепко держал в своих объятиях. Ее будущий муж наверняка был прекрасным танцором. В конце концов, положение принца обязывало. Насколько она знала, принцы начинают брать уроки классического танца, как только начинают ходить.

Вдруг перед ее глазами появилась рука, затянутая в черную перчатку. Аллегра подняла глаза, и у нее перехватило дыхание. Она открыла рот, чтобы заговорить, но мужчина знаком призвал ее хранить молчание, прижав палец к губам на своей холодной застывшей маске.

Значит, он тоже заметил ее, и тот восторг, который она испытала, когда его руки скользили по мраморным перилам, словно по ее собственной коже, охватил ее не просто так. Их связь была реальной.

Незнакомец помог ей подняться с кресла. И пусть его рука была затянута в перчатку и их руки не соприкоснулись кожа к коже, Аллегре показалось, что внизу ее живота разгорелось пламя.

Она вела себя глупо. Этот мужчина мог быть кем угодно. Какого угодно возраста. Возможно, за его маской скрывалось уродливое лицо. Возможно, он и был самой Смертью.

Но когда незнакомец обнял Аллегру за талию, когда ее грудь прижалась к его широкой, крепкой груди, все сомнения отпали, и она точно знала, что он именно тот, кого она ждала.

Аллегра пережила потрясение, испытав такое мгновенное и такое невероятное влечение, которое превосходило реальность на подсознательном уровне.

Мужчина кружил ее в танце, словно она была абсолютно невесомой, скользя между другими парами, как будто тех не существовало вовсе. Аллегру бросало в дрожь от каждого прикосновения его тела, от ощущения его руки, лежащей на ее талии, и она понимала, что это не просто танец. Это прелюдия к чему-то более чувственному.

Впервые в жизни мужчина вызывал у нее такую реакцию. Конечно, она раньше никогда не танцевала с мужчиной вот так. Хотя Аллегра думала, что сам танец и волшебная музыка здесь ни при чем. Все дело в ее партнере, который завладел ее вниманием, стоило ему появиться в зале.

Она убрала руку с шеи незнакомца и, скользнув ею по его груди, заглянула в его темные, обсидиановые глаза, взгляд которых оставался непроницаемым благодаря маске.

Мужчина поймал ее руку, обхватил пальцами ее запястье и потянул обратно.

Аллегра покрылась холодным потом, думая, что допустила ужасную ошибку. Но потом незнакомец повернул ее руку и медленно провел большим пальцем по чувствительной коже тыльной стороны ее запястья. Аллегра задрожала, и ее тело приняло его прикосновение за ответ. Он говорил ей «да».

Она тяжело сглотнула и обвела взглядом танцпол, пытаясь разглядеть в толпе брата. Но его нигде не было. Похоже, он успел удалиться с какой-нибудь приглянувшейся ему женщиной. Тем лучше для нее, он ведь не приехал сюда нянчиться со своей сестрой.

Она понятия не имела, что будет делать, если останется со своим загадочным незнакомцем наедине. Особенно не разговаривая с ним. А мужчина, казалось, решительно вознамерился продолжать играть в молчанку. Аллегра не возражала, потому что его действия только подогревали ее страсть.

Они не знали друг друга, что было только к лучшему. Ее помолвка с флорентийским принцем широко освещалась в прессе. И хотя Аллегра сомневалась, что ее лицо узнаваемо по всему миру, здесь, в Венеции, наверняка найдутся те, кому оно знакомо.

Но вскоре у нее не осталось времени для размышлений, потому что незнакомец увлек ее за собой с танцевального пола, подальше от толпы, и вывел ее в пустой коридор. Сердце Аллегры учащенно забилось. И в какой-то момент она испугалась, что ее хотят похитить. Только она представить себе не могла, чтобы похищение так сильно походило на соблазнение и наоборот.

Ей в голову приходили самые невероятные мысли, и она едва дышала от страха и восторга.

Мужчина втиснул ее в какой-то альков, куда не доносились звуки музыки. Аллегра вообще не слышала никого и ничего, как будто на этой планете не осталось никого, кроме них двоих.

Незнакомец приложил палец к ее губам и погладил их. Аллегра задрожала, ощутив, как кончики его пальцев скользят по ее шее, опускаясь к вырезу платья. Прикосновения мужчины были легкими, словно перышко, но от них все внутри переворачивалось.

Мужчина провел рукой вниз к ее бедру и начал тянуть вверх платье. Его пальцы скользнули между ее ног, и от этого быстрого касания бушевавшее внизу ее живота пламя разгорелось еще сильнее.

Потом незнакомец потянулся к вырезу платья Аллегры и обнажил сначала одну ее грудь, а потом вторую. Аллегра ахнула, с трудом веря в происходящее. В то, что она позволяла ему делать с ней.

По правде говоря, она ничего не «позволяла». У нее просто не было сил сопротивляться. Да она и не хотела.

Аллегра судорожно выдохнула, когда мужчина провел большим пальцем по ее чувствительному соску. Потом он обхватил ее грудь обеими ладонями и крепко сжал. Потом его руки опять вернулись к платью Аллегры, поднимая его выше и обнажая ее бедра. Пальцы незнакомца скользнули к низу ее живота, а потом забрались под ее нижнее белье, касаясь ее так, как никто и никогда раньше.

Она никогда не переживала такого наслаждения, и ей казалось, что она очутилась в эпицентре чувственного урагана. Незнакомец ласкал ее тело, дразнил ее, подталкивая к обрыву.

Аллегра положила руки ему на грудь и расстегнула пуговицы его сорочки. Ее дыхание участилось, когда она первый раз за все время коснулась его кожи, и жар его обнаженного тела был таким потрясающим, что ей показалось, что она потеряет сознание. Только не это. Потому что тогда ее соблазнитель сразу поймет, что она неопытна, и наверняка уйдет, оставив ее неудовлетворенной.

Незнакомец был слишком прекрасен, чтобы описать словами, и Аллегре хотелось уступить искушению. Она наклонилась и поцеловала мужчину в шею. Его губы были закрыты маской, а ее нет. Прикосновение ее губ оставило на его коже след от красной помады и белый от грима, которым было покрыто ее лицо. Но ей было все равно. Аллегре хотелось оставить на нем свой отпечаток так же, как и он оставит на ней свой собственный.

Она продолжила свое исследование, касаясь его широкой груди. Ощущение тугих мышц и курчавых волос на его коже было для нее абсолютно новым переживанием, отчего внизу ее живота разливалось сладостное томление.

Незнакомец не стал медлить и потянулся к молнии на своих брюках. Потом он прижал Аллегру к стене, и она почувствовала прикосновение его отяжелевшей плоти. По ее телу прокатилось такое блаженство, что она не сдержалась и тихо застонала.

Мужчина приподнял ее ногу и, положив ее себе на бедро, одним рывком резко вошел в нее. На этот раз Аллегра вскрикнула от боли.

Она знала, что первая близость будет болезненной, но не ожидала, что настолько.

Казалось, ее партнер ничего не заметил, потому что слегка отстранился, а потом снова прижался к Аллегре. На этот раз болезненные ощущения были не такими сильными. И с каждым толчком Аллегра испытывала все меньше дискомфорта и все больше удовольствия. Пока резкая, разрывающая напополам боль не сменилась жарким сумасшедшим наслаждением.

Аллегра задвигала бедрами, ухватившись за плечи незнакомца и уткнувшись лицом в его шею.

Когда ее тело содрогнулось от оргазма, она прижалась губами к коже мужчины и судорожно выдохнула.

Незнакомец сделал еще один толчок и со стоном последовал за Аллегрой на вершину наслаждения.

Аллегра переживала сладостную истому и чувствовала странную связь с этим мужчиной… С абсолютно чужим ей человеком.

Он отстранился от нее и сделал шаг назад. Застегнул брюки и рубашку. Маска по-прежнему скрывала его лицо. Незнакомец оставался все таким же мистическим, как и в тот момент, когда Аллегра впервые заметила его среди шумной толпы. И если бы не красно-белый след на его шее, она бы никогда не сказала, что к нему прикасались.

Но вот оно доказательство. Если ноющей боли внизу ее живота было недостаточно в качестве такового.

Мужчина пристально посмотрел на нее, потом поправил свои перчатки и, развернувшись, направился обратно в зал для танцев.

Оставив ее одну.

Он оставил Аллегру Валенти, которая никогда не шла против воли своих родителей, а молча протестовала против уготованной ей судьбы и которая до этого никогда не решалась бунтовать в открытую, стоящей здесь, у стены, и потерявшей свою девственность в объятиях незнакомого ей мужчины.

Не предохраняясь. Не думая о будущем… Вообще ни о чем не думая.

Аллегре вдруг стало дурно, и ее восторг сменился ужасом.

Когда она смотрела вслед таинственному незнакомцу, она не знала горевать ей или радоваться.

Глава 2

Аллегра была уверена, что хуже быть уже не может. Последние несколько недель, когда она поняла, что у нее задержка, она неистово молилась, а потом с надеждой смотрела на тест на беременность, ожидая, что там появится только одна розовая полоска. Но их оказалось две.

Она была помолвлена с принцем, и ожидалось, что она будет рожать его собственных наследников. Но она спала не с ним. Нет, Аллегра спала только с одним мужчиной, с абсолютно незнакомым ей человеком.

Она перебрала много вариантов выхода из сложившейся ситуации. Первым, что пришло ей в голову, было быстро полететь к своему жениху и соблазнить его.

Имелось несколько причин, почему ее план не сработал бы, не последней из которых было то, что она не смогла бы всю жизнь обманывать мужа, убеждая в том, что он отец чужого ребенка. К тому же Рафаэль не был глупцом. Он был принцем и нуждался в наследнике. Наследнике, в чьих жилах потечет его собственная кровь. Поэтому Рафаэль наверняка прибегнул бы к тесту на отцовство, чтобы точно знать, его этот ребенок или нет. А поскольку Аллегра знала правду, она не видела смысла врать своему жениху. Но она допустила такую мысль, потому что второй вариант грозил пустить ее жизнь под откос.

В конечном итоге она решила поехать к своему брату в Рим и во всем признаться, потому что он был единственным, кто не убил бы ее прямо на месте.

– Тебе понравилась вечеринка? – спросила она.

– Какая именно?

– Ты прав. Я забыла. Тебя приглашают на множество вечеринок. Но я говорю о той, на которую ты взял меня с собой.

– Было здорово. Хотя я недолго оставался там.

– Действительно. – Аллегра постучала пальчиком по столу, избегая взгляда Ренцо.

– А почему ты спрашиваешь? В прессе появились какие-то фотографии?

– А должны?

– Аллегра, я – это я. Такая возможность всегда существует.

– Наверное, ты прав. – Ей вдруг пришло в голову, что она сама могла оказаться в центре внимания репортеров. Все эти годы она была паинькой, вела себя плохо только в воображаемом мире, никогда не выходила за рамки, и вот, пожалуйста, ее поступок на балу мог оказаться самым шумным из всех скандалов.

– Если ты хочешь спросить меня о чем-то, давай. А потом можешь отправляться по магазинам. Мне кажется, ты приехала в Рим именно за этим.

– Там, на балу, был один мужчина…

– Аллегра, тебе не следует интересоваться мужчинами. Особенно теперь, когда ты помолвлена.

– Формально, – уточнила Аллегра. – Но я хочу узнать, кто это был. Этот человек появился позже всех. Он был в маске черепа и одет во все черное.

Ренцо вдруг расплылся в улыбке, а потом захохотал.

– Что тут смешного? – разозлилась Аллегра.

– Прости, дорогая, но боюсь, твое внимание привлек Кристиан. Знаю, ты терпеть его не можешь.

– Это не мог быть Кристиан, – возразила она.

– Можешь спорить со мной, сколько твоей душе угодно. Возможно, это даже к лучшему, что мать и отец устроили твой брак? Кажется, когда ты предоставлена сама себе, у тебя проявляется ужасный вкус.

– Нет, – все больше злилась Аллегра. – Это никак не мог быть Кристиан Акоста. Я бы… Я бы превратилась в камень.

– Только от одного взгляда на него? – На лице ее брата промелькнуло какое-то странное выражение.

– Да.

Ренцо наверняка все узнает. Рано или поздно ее тайну узнают все.

Рафаэлю придется сказать правду. Но вот Кристиан вряд ли поверит услышанному.

Он считал Аллегру избалованным, эгоистичным ребенком. Если Акоста узнает о ее беременности, он никогда не подумает, что она и была той женщиной, которой он овладел прямо у стены.

Ей стало дурно. Кристиан. Кто бы мог подумать. Как она могла…

– Кажется, все газеты только и пишут, что о разорванной помолвке твоей сестры. – Кристиан налил себе выпить и повернулся к своему другу.

Его распирало от злости. Он рисковал собственной репутацией, когда знакомил Рафаэля с семейством Валенти и ручался за Аллегру в качестве его будущей супруги.

Они с Рафаэлем не были близкими друзьями, скорее знакомыми. Издержки привилегированного положения, особенно в эти времена, когда титулы и все такое устаревали и уходили в прошлое. Но именно Кристиан выступил инициатором этого знакомства с Валенти. И он же предложил Рафаэлю жениться на Аллегре.

Прежде всего, из уважения и в знак благодарности за поддержку, которую семья Валенти всегда оказывала ему. Но Кристиану следовало знать, что Аллегра все испортит.

Это был лишь вопрос времени, когда она разрушит свою жизнь окончательно. Потому что Аллегра всегда казалась близка к этому. Кристиан давно заметил ее беспокойство, неудовлетворенность. Но он надеялся, что она благополучно вый дет замуж за принца, а не окажется на первых полосах газет.

Женщина ее темперамента в любой момент могла оказаться в центре скандала, о чем он ее неоднократно предупреждал. Но она была слишком упрямой, чтобы слушать его.

Кристиан надеялся, что обещание, данное Рафаэлю, будет держать ее в узде. Что оно обеспечит ей безопасность.

Все напрасно.

– Отмена королевской свадьбы не может остаться незамеченной, – заметил Ренцо.

– Ты прав.

Кристиан прекрасно помнил, как вела себя Аллегра однажды за ужином, когда там присутствовал Рафаэль. Единственный раз, когда он видел их двоих вместе. Де Сантис был принцем и привык к почтительному отношению, а его будущая невеста, похоже, не имела понятия, что это такое, и весь вечер дулась и молчала.

В то время она была совсем юной, и Кристиан надеялся, что с возрастом она поумнеет.

Но, может быть, все к лучшему.

Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются браки по расчету. И как несчастная молодая невеста, которой хочется немного свободы, может не устоять под весом возложенных на нее ожиданий.

Но Аллегра не была Сильвией. А Рафаэль не был Кристианом.

Несомненно, Аллегра сдержала бы обещание, данное своему жениху, если бы только понимала, кого упустила.

– К счастью, пока никто не знает настоящую причину из разрыва. Но вскоре все станет известным, – бросил Ренцо, наполняя свой стакан.

– И что же это за причина?

– Она беременна.

У Кристиана земля качнулась под ногами. Он представил растущий живот Аллегры… потом ее с ребенком на руках… и почувствовал какое-то отвращение.

Глупо, конечно. Она ведь все равно через несколько месяцев вышла бы замуж за Рафаэля и забеременела от него. И Кристиан не мог понять, почему чувствовал себя сейчас таким оскорбленным.

Он заскрежетал зубами.

– Как я понимаю, она беременна не от принца? – Его нервы были на пределе.

– Нет. Она отказывается говорить, кто отец ребенка. Я никогда не видел ее с мужчинами. И даже не могу представить, кто бы это мог быть, – мрачно ответил Ренцо. – Если честно, меня больше беспокоит то, как все произошло. В отличие от меня, Аллегра никогда не выходила за рамки. И я переживаю, что ею могли воспользоваться.

Кристиан удивленно посмотрел на друга. Странно, что тот никогда не замечал неистовства, присущего характеру его сестры. И Кристиан ничуть не удивился бы, узнай он, что Аллегра все это время жила двойной жизнью.

Его тело напряглось при мысли, что она притворялась послушной воле родителей, а сама ходила на свидания. Позволяла мужчинам прикасаться к ней. Целовать ее.

Обладать ею.

– Ты думаешь? – стараясь не выдать волнения, спросил Кристиан.

– Да. Насколько я знаю, у нее не было мужчины. Насколько я знал, – поправился он. – По правде говоря, только недавно она завела со мной разговор о мужчине, которого увидела на костюмированном балу, на который мы ездили месяц или около того назад. И выглядела при этом очень взволнованной.

– Вот как? – вдруг напрягся Кристиан.

Он вспомнил тот бал и восхитительное, роскошное тело. Упругое и жаркое. Такого наслаждения он не переживал на протяжении многих лет.