Дневник революции. Трилогия
- -
- 100%
- +
– Ну вот, все отлично! – сказал Бернхард, как ни в чем не бывало, и сел между мной и Сольвейг.
– Ну, ты-то не сомневался, что мы справимся! – равнодушно заметила Сольвейг.
– Ну… – Бернхард замялся, а потом повернулся ко мне и сказал, – Ну вот, наконец-то я смогу показать тебе свою планету! Мы ведь туда теперь летим, да?
Я испытывал странное чувство. Оно было похоже на разочарование, но… разочарование я испытал когда ушел Нэм, оно было не похоже на это. В обоих случаях к разочарованию добавлялось что-то еще. В ситуации с Нэмом меня охватило полнейшее непонимание, как можно не иметь цели? Относится ко всему так поверхностно? Проделав путь, который длился не один день, просто все бросить и уйти. Как? Что повлияло на него? Я не верю, что такие мысли могут возникать сами по себе, а тем более, когда дело доходит до действий, без видимых причин. По крайней мере, я их не видел. В случае с Бернхардом дело обстояло иначе. Я много общался с ним, больше, чем с кем бы то ни было в этом путешествии, но и подумать не мог, что в нем есть такое. Это называется малодушие. То, что произошло, не было единичным случаем. Это была черта характера. В сложных ситуациях он вел себя так, а когда все заканчивалось – как ни в чем не бывало. В любом случае и то, и другое вызывало у меня отторжение. На таких людей нельзя положиться. Меня так же удивляло поведение Сольвейг во всех этих ситуациях. Она знала, что рано или поздно уйдет Нэм, но все равно продолжала делиться с ним планами, продолжать общее дело. Так же с Бернхардом. Такое его поведение повторялось уже ни раз, но он все равно был здесь. Я стал задумываться, может быть у нее есть какие-то корыстные цели? Ведь я, увидев такие качества, просто не смог бы продолжать общаться с их обладателями. Даже со своим другом Бернхардом мне уже было неприятно вступать в диалог. Мои мысли прервал капитан Асбьерн, когда он вошел в комнату, мы все встали. Формально поинтересовавшись, как у нас дела, капитан махнул головой Сольвейг, и они поднялись на мостик, рядом с пультом управления кораблем. В это время я думал, может быть она так относится к Бернхарду только из-за того, чтобы поддерживать хорошие отношения с командой контрабандистов Видбьерн? Но тут же вспомнил, что она была в союзе с ними еще до того, как узнала Бернхарда. А точнее, он узнал ее. Бернхард как-то рассказал мне, что идеи Сольвейг вызывали у капитана Асбьерна уважение, он поддерживал их. Благодаря этому она стала достаточно популярна среди контрабандистов планеты Гард. И Бернхард решил попроситься в команду «Чайка». Так в чем же подвох? Мы так привыкли искать во всем какой-то корыстный умысел, что сознание уже волей неволей мыслит стереотипно. Если человек сильный, значит он злой. Если у него что-то получается, значит за ним кто-то стоит. Если принимает чьи-то недостатки, значит, делает это исключительно в целях получения личной выгоды. Я еще не раз задумывался об этом. Тут прибежал Барни с ясенем в руках.
– Аск! – позвал меня он, и я очнулся от своих раздумий – Смотри!
У него в руках был наш ясень. Барни обнаружил его на полу в каюте Сольвейг. Видимо, когда произошел сильный толчок, он упал. Несколько листочков были сломаны. Брат нашел для него новый дом. Это был контейнер в форме пирамиды. Он был устойчивым и накрывался прозрачным колпаком, который был вершиной пирамиды. Барни рассказал, что он наткнулся на эту пирамиду на складе контрабандистов, и они разрешили ему ее забрать, потому что не знали, что с ней делать. Внутри она была полая, Он пересыпал землю из ящика, в котором я привез ясень в эту пирамиду и пересадил его. Позже спустилась Сольвейг и сказала, что скоро мы приземлимся на планете Гард.
9 декабря 2772 года
Я задремал, и время пролетело для меня незаметно. Корабль уже шел на посадку. Мы остановились в маленьком городке, в котором находилась база команды контрабандистов Видбьерн. Им принадлежал один из районов этого города – это была огороженная территория на окраине. Здесь находилась база, а так же жилой квартал, состоящий из невысотных зданий. Это мне рассказала Сольвейг, когда мы перед приземлением смотрели на город в иллюминатор. Она уже бывала здесь. Корабль остановился на подземной стоянке, которая находилась под территорией их района. Стоянка вмещала в себя еще и огромный завод, который занимался ремонтом и производством кораблей. В основном команда Видбьерн на этом и специализировалась. Поэтому те два корабля Стражей Границ, скорее всего, пополнили их коллекцию. Необходимо было починить наш корабль, чтобы продолжить путь. Этим уже занимались механики капитана Асбьерна. Меньше, чем через сутки все должно было быть готово.
Когда я проснулся, Бернхарда уже не было, и мы не знали где он. Предположив, что он решил пойти к себе домой, чтобы проведать маму. Я, Сольвейг и Барни решили прогуляться по городу. Было утро. Как и рассказывал Бернхард, климат здесь был совсем не такой, как на планете Совуло. Оказалось очень душно, сильно парило. Из-за густого задымления над городом солнца не было видно, хотя здесь не было войны, как на моей планете Йера. Во втором секторе было множество заводов. Все они работали на «Единое Око». Мы, прогуливаясь по району контрабандистов, увидели только один заброшенный завод, который раньше специализировался на выпуске кораблей, но после запрета на перемещение между планетами, его закрыли. Теперь мне стало понятно, почему команда Видбьерн нашла себя именно на этом поприще. После закрытия завода около тысяч человек остались без работы и средств к существованию. Но они были специалистами в своем деле. «ЕО» взамен этой работе предлагал только служение в его рядах. На это согласились немногие. За столько лет правления «ЕО» положение жителей планеты Гард, да и всего сектора становилось только хуже. По началу, «ЕО» несколько поднял уровень индустрии, появились новые заводы, оборудование, были разработаны программы по подготовке более высококвалифицированных специалистов. Поскольку сектор «Асс» занимался машиностроением, кораблестроением, производством оружия и всеми техническими, химическими и биологическими разработками, «ЕО» вливало сюда огромное количество средств, но это было только для того, чтобы снарядить армию и подняться на новый уровень. Федерации Асс и Лагуз они захватили благодаря политике, но проделать то же самое с федерацией Йера не представлялось возможным, наши правители были против «ЕО», как и жители федерации. И уж тем более это не вышло бы с федерацией Зиу. Она всегда была абстрагирована от четырех федераций, находясь по ту сторону Великого Солнца. Мы о ней практически ничего не знали.
Мы пробыли в городе почти до самого вечера и успели перекусить, купив еду в одном из суплайнов, которые так же, как и на моей планете Йера поставляли продовольствие. Я заметил, что цены тут еще выше. А уровень жизни был немногим лучше, чем в колонии. Я мог связать это лишь с тем, что здесь правление «ЕО» началось раньше, и поэтому цены и налоги, уже были подняты. Видимо, вскоре это ожидало и четвертый сектор. Когда мы вернулись на подземную базу, то узнали, что корабль почти готов, повреждения оказались менее серьезными, чем предполагалось. Нам ничего не мешало через несколько часов отправиться в путь. Сольвейг и Барни принялись составлять новый маршрут. Я еще даже не знал, куда мы направимся. Решив осмотреть логово контрабандистов, я заметил, что все кого бы я ни встречал, обсуждали Бернхарда. А точнее его поступок. Я улавливал лишь обрывки разговоров.
– Этот Бернхард… Он позорит всех нас! Всю команду Видбьёрн!
– Капитан Асбьёрн должен выгнать его из команды с позором! – услышал я, проходя мимо двух механиков. Как быстро расходятся слухи, думалось мне, когда я вернулся к Сольвейг. Барни уже куда-то убежал.
– Примерно через час можем отправляться – сказала она.
– Хорошо, а что на счет Бернхарда? Тут ходят разговоры
о нем… – Сольвейг удивленно взглянула на меня. Немного помолчав, видимо, о чем-то задумавшись, она сказала:
– Давай сходим к нему. Странно, что он до сих пор не вернулся, – я кивнул, но навязчивое тяжелое чувство возникло в моем сердце. Бернхард жил в паре кварталов от базы. Вскоре я и Сольвейг уже звонили в его квартиру. Дверь открыла его мать. Поздоровавшись, мы спросили, где Бернхард. Она ответила, что днем они виделись, но сейчас его нет. После чего закрыла дверь. Мы вышли на улицу. У Сольвейг был задумчивый вид.
– Может быть, он уже вернулся? Может быть, мы просто разминулись? – предположил я. Сольвейг никак не отреагировала на мои слова. Мы стояли на месте. Через пару секунд я просил:
– А где его окно? – она посмотрела на меня, а потом на дом.
– Пошли, – мы поднялись на крышу соседнего дома. Он стоял почти вплотную и был такой же невысокий. Он жил на третьем этаже. И я сразу, еще до того, как Сольвейг сказала, какое окном мы ищем, увидел его. Воцарилась тишина. Бернхард лежал на кровати в своей комнате, забросив ногу на ногу. Рядом сидела девушка. Мы застали момент, когда в комнату вошла его мать, и он спросил:
– Это они приходили?
– Да, – сказала она раздраженно. Сольвейг сидела на краю дома, свесив ноги вниз и, не отрываясь, смотрела на них. Я даже не мог представить, что она чувствует. Они были друзьями, а теперь он просто не вышел к ней. Меня переполняли эмоции. То тяжелое чувство стало невыносимым. Это было предательство. На мгновение меня коснулось отчаяние и, будто почувствовав это, Сольвейг сказала:
– В нем всегда это было, неужели ты не замечал? – сев рядом с ней, я посмотрел в окно Бернхарда.
– Он о многом солгал тебе и мне, – сказала она не без обиды в голосе – он попросился в мою команду только потому, что мои идеи стали популярными здесь, их подержал капитан Асбьерн. Я думала, что он станет лучше, со временем, но этого не произошло, – она смотрела на него, нахмурившись, но говорила спокойно.
– И что же, мы просто уйдем? Ничего не сказав ему на его подлость?! – вскочил я. Она обернулась:
– Время.
– Время?! – переспросил я.
– Время все сделает за нас гораздо лучше. Сделает справедливо.
– Могут пройти годы! А может этого и никогда не случится! Откуда нам знать!
– А иногда достаточно, чтобы прошло пару секунд, – улыбнулась она. Я посмотрел в окно Бернхарда. В это самое мгновение он увидел нас. Я заметил, как они встретились глазами. А потом он уставился на меня. Подбежав к окну, Бернхард что-то бессвязно бормотал. Сольвейг нахмурилась, впервые в ее взгляде я увидел отвращение. Я смотрел на него пренебрежительно, хотя скорее это была крайняя степень брезгливости. Мы молча встали и ушли. Всю дорогу назад была тишина. Когда мы садились на корабль, Барни спросил, будем ли мы ждать Бернхарда. Тот же даже не пришел попрощаться. Два корабля капитана Асбьерна сопровождали нас, пока мы не покинули второй сектор. Я и Сольвейг сидели спиной к спине, когда я просил:
– Куда мы направляемся?
– Вперёд, – сказала она. Мне было этого достаточно – Вперёд, – повторила она.
Глава 6. Дай мне руку
Из дневника Сольвейг
10 декабря 2772 года
Сон. Многие пытаются уснуть, чтобы забыться. Со мной это не проходило. Я пыталась хотя бы задремать на диване центральной комнаты, но почему-то чувствовала, как сжимается сердце. Чувство, которым подменил себя мой друг Бернхард, оставалось во мне и не давало покоя. Рядом был Аск. Заметив, что я не сплю, он спросил:
– Мы ведь не увидим его больше? – я, закрыв глаза, ответила:
– Обычно он искал способ связаться со мной. Видимо, привыкнув, что я не злопамятная, он зашел слишком далеко.
Внезапно система S1 сделала объявление: «Вам поступил внешний звонок. Установить связь?». На экране показался Бернхард, мы его видели, а он нас пока нет. Звук так же был выключен. Тут Барни возмутился:
– Что ему надо?! Как он вообще решился позвонить? – мы с Аском переглянулись:
– Он решил, что твое доверие бесконечно, – улыбнулся он. Я села в кресло напротив пульта управления, отдав системе приказ:
– «S1, установить связь» – тут же мы услышали Бернхарда. Включилась камера, он смог нас видеть. Заметив недовольные лица Аска и Барни, он ничуть не смутился и обратился ко мне:
– Вот, как обычно ты сделала поспешные выводы! Куда вы направляетесь?! Как вы могли улететь без меня? Я так хочу быть с вами! – он говорил это не без лести, но с претензией. Это было обычным поведением, когда случались подобные инциденты. Я сидела, вполоборота, поэтому могла видеть ребят. Услышав монолог Бернхарда, у Аска возникло крайне удивленное выражение лица, Барни же напротив, готов был взорваться от возмущения и еле сдерживался. Я ответила Бернхарду, что мы продолжаем наш путь, что я благодарна за то, что он был с нами, но Берн перебил меня:
– В тебе просто говорит злость! Прекрати это! – он повысил голос, было близко к крику.
– Я не держу зла на тебя, – сказала я, удивившись, – у каждого свой путь. Жаль, что наши пути разошлись, но ты сам сделал такой выбор, и уже давно. Аск, недоумевая, посмотрел на меня. Бернхард что-то кричал, в очередной раз, обвиняя меня.
– Да как ты смеешь! – подскочил Барни – Это ты нас кинул, а не мы тебя! – Бернхард нахмурился, посмотрев на него, и со злобой пробормотал.
– Я звоню не тебе, так что не лезь. Ты здесь совсем недавно и это не твое дело!
– Молчи, – сказала я ему, немного повысив голос, – мне ужасно неприятно слушать твои обвинения. Я со своей стороны тебя не виню, хотя следовало бы за твое предательство. Не говоря уже о том, что ты вовсе не разделяешь моих взглядов. Ты был в команде лишь потому, что это было популярным среди контрабандистов «Видбьерн».
Он молчал. Но я чувствовала, как он угнетающе на меня действует. Аск уже с грустью поглядывал на Бернхарда. Барни стоял неподалеку от меня и, нахмурившись, смотрел на экран. Спустя мгновение Бернхард вновь начал свой монолог, а я, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, не слушала, что он говорит. То, что в ответственных ситуациях он всегда подводил меня, и лишь иногда делал что-то стоящее, чтобы вернуть доверие неуклонно оставалось фактом. Раньше, я с легкостью закрывала на это глаза, я бы не была самой собой, если бы не давала людям шанс. Даже тогда, когда видела, что они не изменятся. Бернхард не ценил и не ценит моего отношения к нему. Кроме того, зачастую он даже не понимал смысла моих слов, действий и планов. Не понимал, к чему я иду. Говорил, что верит в меня только потому, что чувствовал, что я делаю нечто, чего он никогда не встречал.
– Помнишь, ты как-то сказал мне в штабе: «Все то, что я здесь слышу, я не услышу нигде больше» – внезапно вспомнила я. Он, не прекращая свой монолог, ответил, что помнит, как бы, между прочим. И тут же уже обвинял меня в необдуманности решений. Мне это порядком надоело. Я, попрощавшись, отключилась. Тут же Аск задал мне вопрос:
– Сольвейг, почему он до сих пор был здесь? – я повернулась к нему и сказала:
– Он сам не знал, чего хочет. Мне трудно это понять. Я знаю лишь то, что это его подруга детства. Последние месяцы они снова начали общаться, – помолчав, я добавила:
– Он не понимает, что я делаю. Бернхард просто был тут, потому что такого в его жизни не было и уже не будет, – тут вмешался Барни:
– О чем именно ты говоришь, Сольвейг? Что ты имеешь в виду? – я улыбнулась и ответила:
– Не так уж часто у людей действительно высокие цели. Тем более на планете Гард. Этот круг общения сказался на нем не лучшим образом. Все это усугубило его худшие качества характера, от которых он уже не в состоянии избавиться. Хотя, возможно, он не очень-то стремится к этому, – тут Аск задумчиво добавил:
– Не думаю, что дело именно в том, что он родился на планете Гард. На моей планете Йера я тоже не часто встречал людей, которые ставили себе целью что-то больше, чем решение «бытовых» вопросов или же, как они считают, достижение «успеха в жизни», – Барни удивленно посмотрел на него, и Аск, заметив этот взгляд, пояснил:
– Я не имею в виду то, что это плохо или не стоит этого делать. Просто большинство людей не видят ничего кроме этого. Или не хотят видеть, – я улыбнулась и сказала:
– Именно так. Бернхард был из тех, у кого появилась возможность увидеть другие стороны бытия, но он не захотел этого. Именно не захотел. Мы много разговаривали с ним за то время, что он был здесь. Я видела, что кое-что он все-таки глубоко внутри понимает, но делает вид, будто я говорю о несуществующих вещах, – Барни сел рядом с Аском и спросил:
– Но зачем?! Ему что, не нравилось то, что ты говорила? – я с удивлением посмотрела на него:
– Да, думаю, ты прав. Ему действительно не нравилось то, что я говорю. Ведь это должно было влиять на ход его мышления, действия и, в общем, на его отношение к миру. Дело в том, что он любит лгать, отрицать очевидное, даже когда его уже поймали за руку. А еще он всегда что-то недоговаривал. Это ведь тоже ложь. Видимо, он поступал так, чтобы чувствовать некую независимость. С другой стороны его друзья с планеты Гард, знали о нем все. В частности та девушка. А он в свою очередь знал все о моих планах. Получается, Бернхард хотел независимости только от меня и при этом хотел быть в курсе всех дел. Получать все и не отдавать ничего. Между нами не было доверия, не потому что я перестала верить ему после подобных ситуаций, а потому что он изначально не верил мне, – Барни, не сводя с меня глаз, спросил:
– А почему он не доверял тебе? Ты когда-то обманула его? – я посмеялась:
– Не обязательно что-то сделать, чтобы тебе не доверяли. Дело в том, что люди, как известно, судят по себе. И поскольку, он сам врал, то думал, что и я вру. Он не мог представить, что можно быть полностью искренним с другими, только потому, что сам не делал этого. Всегда есть мотив. Зачастую, даже не один. Мне не известны все его мотивы. Да и не очень-то хочется их знать, – сказала я, немного поморщившись. Аск смотрел на меня с грустью. Меня же все еще переполняло чувство брезгливости, когда я вспоминала Бернхарда. Я думала, что скоро это пройдет, все забудется. Но оно осталось со мной навсегда. Я смотрела в окно и думала о том, как скоро мы достигнем цели. Но порой мои мысли улетали куда-то и терялись в бесконечных просторах вселенной. Мы все летели и летели, я не следила за приборами. Еще на планете Гард мы с Барни составили хороший маршрут, который обеспечивал наиболее безопасные условия полета. Вероятность встречи со Стражами Границ была минимальной. Возможно, еще и это позволило мне окончательно выпасть из течения времени. Аск заметил это несвойственное мне состояние. Он шутил, пытался меня взбодрить, но я видела, что он сам был разочарованным и поникшим. За короткое время Бернхард умудрился расположить к себе Аска. Поэтому даже ему было больно от его поступка.
Мы уже давно находились на территории первого сектора. Планета, на которую мы направлялись, называется Ра́йдо. Когда мы покидали Гард, я впервые за долгое время связалась с Вигманом Адальбертом. Рассказав ему о том, что произошло, и, что мы не сможем прилететь на Ингваз, где он нас ждал, мы условились встретиться на планете Райдо, чтобы договориться о последующих действиях. Кроме этого он хотел передать нам какую-то информацию.
– Дай мне руку, – внезапно сказал Аск. Я удивленно посмотрела, когда он сел рядом и взял меня за руку. Мы молчали. Барни уже уснул у меня на коленях. Вскоре и я уснула. Это был очень крепкий и спокойный сон, впервые за долгое время. Бессонница покинула меня. Я даже не помню, как уснула, будто в одно мгновение просто провалилась в темноту. Я помню только, что мне приснился Млечный Путь. И будто я стою около него, как у начала моста, конца которому я не вижу. И вокруг меня радужное свечение.
Глава 7. Личный ангел
Из дневника Аска
11 декабря 2772 года
К тому, что было в начале пути уже не вернуться. Движение вперед должно быть непрерывно. И в порядке вещей, что что-то остается позади.
Путь – испытание. Кто-то выдерживает его, кто-то нет. Так и случилось с Бернхардом, да и с Нэмом, в общем-то, тоже. Это мне снилось. Когда я проснулся, то увидел, что ни Сольвейг, ни Барни не было рядом. Приходя в себя, я еще пару секунд сидел неподвижно, а потом отправился искать моих спутников. Идя по прозрачному дну корабля, я мельком взглянул на него и увидел, что мы не движемся. Корабль явно находился на одном месте, но меня смутило то, что я не видел земли. Мне открывался вид на огненно-красное жерло вулкана, стало не по себе.
– Сольвейг! – крикнул я. Она и Барни как раз появились в дверях.
– Аск, что случилось?
– Где мы? – я вопросительно посмотрел на них.
– Мы на планете Ансу́з,– сказал Барни, подойдя ко мне. Сольвейг села в кресло к пульту управления.
– Я что-то пропустил? – не унимался я.
– Я сама не понимаю, что происходит. Планета Райдо находится дальше. Мы правильно составили маршрут, и она уже виднелась. Но почему-то пролетая рядом с Ансуз, корабль остановился. И теперь нас тянет к земле. Все это произошло буквально в считанные минуты. Мы пытались найти какую-то информацию об этой планете и о том, что происходит. Нам удалось найти лишь ее карту, и на данный момент мы знаем наверняка только то, что мы уже очень близко к одному из самых больших вулканов этой планеты, – от такого неожиданного поворота событий я присел на диван и попытался все это как-то осознать.
– Скорость, с которой нас притягивает, не меняется – заметил Барни, подойдя к пульту управления.
– Да, – подтвердила Сольвейг, – это значит, что уже через несколько минут мы окажемся в опасной зоне. Я не могу ничего сделать, не могу увести корабль. Все приборы в норме, но мы попали в сильнейшее магнитное поле.
Вдруг, корабль резко затрясло, и настала тьма. Я оказался на полу на коленях и не видел ничего, а слышал только свое сердцебиение и дыхание. Мгновение спустя, я увидел свечение, как и тогда, на планете Совуло. Это была Сольвейг. Она лежала на полу лицом вниз. Я, не поднимаясь с пола, подполз к ней.
– Сольвейг, – позвал я. Но она так и лежала неподвижно. Перевернув ее и увидел кровь. Видимо, когда затрясло корабль, она, так же, как и я, упала и ударилась головой. Мной овладела паника. Я озирался по сторонам, пытаясь найти Барни. Я хотел крикнуть, но горло, будто сдавили, голос пропал, я не мог произнести ни слова. Это было похоже на самый ужасный кошмар, конца которому нет.
Через несколько секунд корабль снова затрясло. Я крепко держал Сольвейг. Нас откинуло в сторону дивана, за который я уцепился одной рукой. И тут включился свет. Он ослепил меня, и мгновение я ничего не видел. Когда зрение стало возвращаться, я увидел Барни, видел как двигаются его губы, но ничего не слышал. Только мое дыхание и сердцебиение. Брат стал трясти меня за плечи, и только спустя несколько минут я полностью очнулся.
– Аск, ты в порядке? – Барни был сильно взволнован, – Что с Сольвейг? Я звал вас, ты не слышал? Я посмотрел на нее. Кровь мне не привиделась тогда в свете нашей связи.
– Скорее найди аптечку, – сказал я, язык у меня заплетался. Когда он убежал, я принялся осматривать Сольвейг, чтобы найти рану. Волосы были запачканы кровью, но на самой голове раны не было. Не смотря на это, кровь продолжала сочиться, появляясь, будто из воздуха. Я посмотрел на то место, где увидел Сольвейг, после того, как наступила тьма. Это было рядом с пультом управления. Я присмотрелся, чтобы найти следы крови на предмете, об который она могла удариться при падении. Это мог быть только пульт управления, но он был чист. Кровь была только на полу, около ее головы. Я подумал было, что это все мне снится, но услышал голос Барни. Он сидел рядом на полу, я даже не заметил, как он вернулся.
– Аск, я не могу найти рану. Нет никакой ссадины даже. Не похоже, что она ударилась об пол.
– Да, – протянул я.
Тем не менее, пол был залит кровью. Я чувствовал серьезную опасность, которая угрожала ее жизни. Барни проверил пульс, на удивление он был гораздо выше нормы. Это взволновало нас еще больше. Я беспорядочно перебирал в памяти какие-то медицинские знания. Мои мысли прервал Барни:
– Как ты думаешь, где мы? – я посмотрел на прозрачное дно корабля и увидел, что мы снова висим в воздухе. Но поскольку все приборы корабля были выключены, за исключением аварийного освещения, и было ощущение, будто мы слегка раскачиваемся из стороны в сторону, я предположил, что корабль за что-то зацепился при падении.
– Похоже, что сейчас мы висим, как на крючке.
Погасив весь свет, мы стали всматриваться вниз. Пытаясь разглядеть что происходит под нами. Это место напоминало пещеру, где-то слева находился слабый источник света, именно благодаря ему было хоть что-то видно. Вдруг показались огромные существа. В это мгновение мне все стало ясно. Это были Ё́туны, и это значило, что мы находились на земле Ётухейм.
– Барни, – начал было я, но он перебил меня: